Da mi basia mille

Четверг

      — Сев, давай быстрее! — маленькая улыбчивая девочка лежала на мягком ковре под теплым вязаным пледом и выжидающе смотрела на дверной проем. Вот-вот должен был зайти ее лучший друг и лечь рядом, но он все медлил и где-то возился.       — Ну где ты там? — Лили уже порывалась встать и затащить друга под плед вручную, но тут наконец-то показалась мрачная тень, а точнее, сам Северус. Он неловко переминался с ноги на ногу и сжимал в руках пару подушек и еще один плед.       — Я тут еще кое-что прихватил в твоей комнате, надеюсь, ты не против… А твоих родителей и сестры точно не будет дома?       — Уверена на все двести процентов! Я скорее волнуюсь, чтобы тебе ничего папа не сделал за твое отсутствие.       Мальчик плюхнулся рядом и начал раскладывать подушки, взбив каждую по очереди. Когда Северус услышал «папа», что так легко вылетело из уст девочки, он вздрогнул. Каждое упоминание этого человека вызывало в нем страх. Именно по этой причине мальчик так легко согласился провести новогоднюю ночь с подругой, а не мамой.       — Нет-нет, все нормально будет. Он опять гуляет, наверное. Ему не до меня.       Этого Лили хватило, и она радостно кивнула. Девочка протянула руку куда-то в сторону и вытащила из щели между камином и книжным шкафом какой-то большой и шуршащий пакет. Северус внимательно следил за ее действиями, медленно залезая под плед, бок о бок с подругой. Под пледом из-за этого было не просто тепло, а жарко. Такая близость его немного… смущала. Даже мама не всегда разрешала ему ложиться рядом, а тут эту идею предложила сама девочка. Девочка!       — Это что? — Он показал на белый пакет.       — Тут всякая вредная еда, которую мне удалось стащить с кухни и даже, — Лили наклонилась к уху мальчика и зашептала, хоть в этом и не было необходимости, — у Туни из тайника.       — Ах ты, воровка!       Северус старательно хмурился, хотя губы все равно норовили улыбнуться. Он легонько толкнул девочку в плечо, но видимо вышло слишком сильно: она случайно вылезла из-под пледа.       — Эй, полегче! Я вообще-то не хочу на мороз. Да и Туни плохо вела себя в этом году. Хотя Санта все равно принес ей подарок на Рождество…       — Ты до сих пор веришь в Санту?       — А ты нет?       Северус удивленно приподнял брови и уставился на Лили. Языки пламени отражались в ее зеленых глазах, словно в драгоценных камнях. Это было очень красиво, как считал мальчик. Ее щечки из белых превратились в розовые, а если присмотреться, то можно было увидеть и веснушки. Девочка растерянно смотрела в ответ, явно не понимая, почему замолчал друг. Она еще не привыкла к его паузам между мыслями, приходилось вечно напоминать себе о его интересных особенностях.       — Ну если рассуждать логически, то смотри: Санта ведь всем-всем детям подарки приносит? Или угольки на крайний случай? — Лили быстро кивнула в ответ. — Я никогда не получал подарков от него. Даже уголечков, хотя, не думаю, что я такой ужасный ребенок. А значит Санты нет.       — Как же так? Может, я не знаю… У вас есть камин?       — Конечно.       — А ты писал ему письмо?       Северус вновь задумался и на этот раз повернулся в сторону огня. И правда, он ведь никогда не писал письма Санта-Клаусу, может все дело в этом? Отец всегда говорил, что это полная чепуха, «созданная идиотами-толстосумами для своих жирных детишек». Лили не особо была похожа на «жирное дите», а значит отец может и ошибаться? Стоит написать, хоть попробовать.       — Отец запрещал мне это делать, а мама почти всегда молчала. Так что нет.       — Значит перед следующим Рождеством ты придешь ко мне и мы вместе напишем!       На лице мальчика просияла широкая улыбка. Даже глаза перестали казаться такими черными, они тоже засветились от счастья, как гирлянда на ёлке, что стояла в ногах у детей.       Лили зашуршала пакетом, доставая оттуда еду: несколько шоколадок, два пряничных человечка, одну карамельную тросточку и большой имбирный пряник в виде домика, красиво украшенный глазурью. Миссис Эванс очень любила печь сладости, Лили однажды обмолвилась об этом.       Как ей удалось украсть подобные сокровища, у Северуса не было ни малейшего понятия — появись и потом пропади у него дома такие вкусности, это бы точно заметили. И мальчику мало бы не показалось. Он восхищенно разглядывал сладости, слегка огорчаясь, что у него в руках такие бывали очень нечасто.       — Вот, бери, что хочешь. Только тросточку пополам, я их очень люблю!       — Может тогда возьмешь всю?       — А как же ты? Тебе будто не нравится карамель.       Мальчик хотел сказать, что он и пробовал-то эту карамель последний раз пару лет назад, но решил промолчать. Лили бы снова начала его жалеть, а он этого терпеть не мог. Нет, конечно, это приятно, когда тебя обнимает лучшая подруга и даже гладит по голове, но внутри все равно твердым стержнем стояла гордость, коей идея о жалости казалась противной.       — Хорошо, пополам, так пополам. А что еще будем делать?       — Ну… Можем посмотреть телевизор, в полночь выберемся на балкон — салюты будут пускать, а потом можем даже залезть в папин кабинет. Я знаю, у него там много секретов.       — А мама еще говорила, в Хогвартс не берут воров и взломщиков. — Мальчик укорительно покачал головой, но затем продолжил. — Но я за. Знаешь, я тут понял, что ты очень похожа на гриффиндорку. Такая же глупо-отважная.       Последняя фраза уже потонула в смехе двух ребят. Теперь уже девочка толкнула Сева в плечо, а потом, завалившись сверху, начала щекотать. Мальчик изо всех сил старался отбиться, но мешал и плед, в котором он запутался; и Лили, практически сидящая на его животе; и мысль глубоко в голове, о том, что он не особо-то и хочет, чтобы этот момент кончался. Щеки очень сильно раскраснелись, а челюсть свело от хохота. Тонкие пальчики девочки так и норовили залезть под рубашку, отчего было и смешно, и неловко. Но больше все же смешно. Наконец Северус смог сбросить Лили с себя на плед и победно вскинуть левую руку вверх. Правой он обхватил запястья подруги.       — Враг обезврежен!       — Ну уж нет! Я в Гриффиндор попаду, говоришь?       Девочка сделала резкое движение ногами, тем самым пошатнув Северуса: тот снова упал на пол и теперь его кисти были зажаты.       — Сдавайся, слизеринец!       Что-то в ее тоне было такое, что Севу и впрямь захотелось ей сдаться. А потом улечься вновь под пледом вместе и есть карамельную тросточку по очереди. Лили выглядела торжественно, возбужденно: рыжая коса, заплетенная мамой, совсем растрепалась, дышала девочка очень часто, а футболка полностью вылезла из юбки. Зато на лице широкая улыбка во все тридцать два зуба. Как же Северус был рад в тот момент, что познакомился с этой девочкой год назад!       — Хорошо-хорошо, я сдаюсь, о великий рыцарь Эванс!       — Так-то!       Лили отпустила руки Сева и отползла в сторону, подтягивая к себе сладости и пульт от телевизора. С ее лица еще потом долго не сползала победная улыбка, даже, когда она заснула.

•••

      В семь утра в коридоре раздался звук поворачивающихся в замочной скважине ключей. Роуз Эванс осторожно прошла внутрь дома, отряхивая пальто от снега. Сняла сапоги и прошла в гостиную: там до сих пор горел свет.       На полу посреди фантиков и подушек тихо сопели два ребенка: девочка лежала на груди у черноволосого мальчика, сжимая его ладонь в своей. На фоне работал телевизор и потрескивали последние угольки в камине. Миссис Эванс тепло улыбнулась и, выключив телевизор, накрыла детей пледом и подложила под голову мальчику одну из подушек. Она выключила свет и осторожно прикрыла дверь.