Da mi basia mille

23.12.1976

Четверг

      Это Рождество было решено провести в Хогвартсе. Шестой курс, совсем скоро они все разойдутся своими дорогами, а значит надо как можно больше проводить времени со своим факультетом — именно так решили Джеймс с Сириусом, а за ними и все остальные. Что ж, Лили и не была против. Недавно она поссорилась с Петуньей: та очень нелестно высказалась о зелье, которое Лили прислала маме. Полгода трудов насмарку — мама рассказала, что Туни демонстративно разбила бутылек и плакали мамины яблочные деревья, которые могли бы давать плоды и зимой. Зато никакой магии в мире «нормальных людей»!       После такого поведения старшей сестры совсем не хотелось домой, мама же ее поняла и даже поддержала. В конце концов, друзья — тоже важная часть жизни. Эванс много писала домой о своих однокурсниках, ведь после разрыва с Северусом мама боялась, как бы ее дочь не осталась одна. Ей скоро семнадцать исполнится, а молодого человека все еще нет (точнее, так думала только мама).       По описанию, полученному от Лили, миссис Эванс была в восторге от Джеймса Поттера: мальчик из хорошей семьи, неплохой волшебник, позитивный (в отличие от бывшего друга Лили), ну, и обеспеченный. Конечно, это не было главным аргументом, скорее приятный бонус.       Роуз, естественно, не знала, сколько оборудования, мебели и стёкол порушил в замке этот «замечательный мальчик» и его компания. Впрочем как и о том, что Лили пользуется своей хорошей репутацией, а по ночам довольно часто сбегает в Запретный лес и тренирует заклинания повышенного уровня. Нарушения во благо, вроде как. Ну, а если кто узнает, что ученица игнорирует школьный запрет, то будет угроза отчисления; для всех, кроме Лили Эванс.       — Я очень рад, что ты осталась, Лили! — Девушка не помнила, когда их отношения сдвинулись с «Поттер-Эванс» на «Джеймс-Лили», а потом и вообще на что-то более ласковое.       — Ну не могла же я пропустить такую вечеринку. Шестьдесят девять процентов на то, что потом именно мне и Ремусу растаскивать вас всех.       — Снова эти проценты. Хватит занудничать, Эванс! — Джеймс усмехнулся и прикоснулся губами к виску девушки, отчего та мило зажмурилась и окончательно расслабилась в объятьях парня. Они сидели на диване в центре гостиной Гриффиндора, и ей было так хорошо и спокойно, как никогда за эти сумбурные полгода. Джеймс и правда может быть хорошим.       Только в такие моменты почему-то вспоминается худенький мальчик с черными сальными волосами. И весь покой улетучивается.       Все больше пыльной розы в разуме, перекрывающей мысли. Ее цвет паники. Все мысли о Северусе всегда приводили к этому цвету. Поттер об этом не знал, естественно, они вообще договорились ни в коем случае не обсуждать бывшего друга Лили и врага Джеймса. Теперь для обоих он стал Пожирателем Смерти (пусть так и не было на самом деле), а значит подобные темы под запретом.       — Что такое? Тебе плохо? — из-за стекол очков на нее смотрели обеспокоенные глаза, отчего девушке хотелось плакать еще больше. Джеймс так о ней беспокоился, а она даже не всегда была уверена, стоило ли начинать эти отношения.       — Все… Все нормально. Правда. Мне просто надо забрать кое-какие записи у Слагхорна, а еще спросить его про следующее собрание клуба. Я скоро буду!       Лили резко подскочила и, виновато улыбнувшись, побежала к выходу. Девяносто восемь процентов, что он не поверил. Да на такую ложь даже ребенок не купится! Но это волновало не так сильно, тем более ложью это было лишь отчасти. Она и правда собиралась к профессору Зельеварения.       — Так-та-а-ак, кто тут у нас? Хорошенькая ученица Гриффиндора? Куда торопимся, за десять минут до отбоя?       Именно этого голоса сейчас слышать не хотелось. Если встретил Пивза — жди беды. Призрак облетел девушку кругом и застыл перед ее лицом.       — Пивз, пожалуйста, пусти без проблем. Ну чего тебе стоит? Тем более, я староста, ты обязан меня слушаться!       — А мне надоели безнаказанные ночные вылазки! Хочу веселья!       С этими словами приведение быстро улетело наверх, скорее всего к каморке Филча, а значит, что время начало уменьшаться еще стремительнее. Не обращая внимания на перешептывания картин, Лили со всех ног бежала вниз по лестнице, мысленно молясь, кому только можно, чтобы она не начала ход, и Филч не дошел бы до непослушной студентки, вечно ищущей приключений. Видимо, какой-то дяденька на облачке все же сидит, ведь добраться до тяжелой деревянной двери Подземелья она смогла без происшествий. Три коротких стука. Тишина. Еще раз.       — Иду-иду, уважаемый! ⠀       Лили искренне надеялась, что Слагхорн не пошлет свою любимую ученицу с глупой просьбой куда подальше. Впрочем, она же и не собирается спрашивать его, как, например, избежать смерти? Всего лишь небольшой флакончик не самого сложного для него зелья. И то, с использованием под его внимательнейшим надзором.       Дверь открылась, шаркая о каменный пол, и в этот момент Эванс пришлось натянуть на лицо улыбку. Да, надо бы снова сыграть, снова напомнить, что именно Лили Эванс — лучшая из лучших, именно у нее «Превосходно» по Зельеварению, так что Слагхорн просто обязан ей помочь. А иначе его ученица сильно расстроится.       — Добрый вечер, профессор. Извините за столь поздний визит.       — Что вы, что вы, милая. Я всегда рад вас видеть. Что случилось? — Он отошел в сторону, пропуская девушку внутрь комнаты, а та уже мысленно поставила себе галочку, что двадцать процентов плана выполнено.       — Профессор, мы недавно изучали зелье Амортенции. Вы говорили, что оно источает запах того, кого любишь больше всего.       — Все верно, дорогая. Только ни в коем случае нельзя использовать его для подчинения кого-либо, — он нахмурился.       — Что вы! Я бы такого никогда не сделала! У меня есть другой вопрос. Получается, с его помощью можно и самому узнать, кого все-таки любит твое сердце, верно?       Мужчина замолчал лишь на пару секунд, задумавшись, но Лили они показались вечностью. Она нервно теребила край юбки, выжидающе смотря на профессора. Сейчас он скажет, что она глупая девчонка, использующая серьезные зелье для детских гаданий и отправит спать. А значит остальные восемьдесят процентов просто просраны. Вау, давно она так не выражалась. Джеймс вообще ругался редко, да и не использовал маггловские словечки, порой таким баловался Сириус. А еще с одним парнем, кто мог профессионально обложить ругательствами, причем и маггловскими, и не очень, она больше не общалась.       — В принципе, да. Правда в момент действия зелья разум не понимает, о ком говорит испытуемый. Вы можете чувствовать запах, в разуме будут различные цвета и образы, но человека вы не поймете. Чтобы узнать, кого же так любит подсознание, надо успеть записать все, что вы испытываете. А потом, когда вернется рассудок, проанализировать. Если честно, я слегка удивлен, мисс Эванс, что вы решили так использовать зелье Амортенции.       — Профессор, я надеюсь, этот разговор останется только между нами, — Слагхорн быстро закивал, — потому что я не хочу чтобы кто-то, особенно Джеймс, то есть, Поттер, узнал об этом. Мне надо просто узнать, какой для меня запах Амортенции, хватит лишь нескольких секунд, верно?       — Именно так. Я могу помочь вам, мисс Эванс, вы все же лучшая ученица на курсе.       Все идет как по маслу. Как же замечательно иметь репутацию хорошей девочки! И пусть дальше обо всех «шалостях» знает только Сев и, как оказалось, Пивз.       — Нужен лишь один бутылек, я быстро напишу, что чувствую и покину вас.       — Сейчас, дорогая.       Слагхорн скрылся за шторой, где он хранил запасы своих зелий. Кстати, заходить туда разрешалось далеко не всем, даже не всем членам Клуба. Но Лили была избранной. На землю обетованную чаще всего отправляли именно ее. Принеси-подай, а какая честь.       Девушка нашла небольшой кусок пергамента, перо и села за стол. В комнате царил легкий беспорядок, по-настоящему творческий: хаотично расставленные склянки, где-то пустые, а где-то наполненные разноцветными растворами; стопки тяжелых старинных книг на разных языках; в дальнем углу, на тумбе лежали рукописи профессора. Ну и справа от них заветная каморка с зельями.       — Далеко же я ее упрятал! Вы готовы, мисс? Хватает открыть баночку, как вы испытываете жуткое влечение к этому запаху, но не забывайте записать, все, что чувствуете.       Лили быстро кивнула и сильно стиснула пальцы на пере. Волнение распирало изнутри, Слагхорн специально так нагнетал? Он же уже показывал действие зелья, это не выглядело так… страшно.       Тихий хлопок, и спиралью заструился пар. В эту же секунду девушка почувствовала, как голова потяжелела, наполняясь родным запахом осенних влажных листьев, Коуквортского леса, пара от котлов с бурлящим бодроперцовым зельем внутри, нового пергамента и пыльных книг. Лили закрыла глаза и почувствовала, что тело начало расслабляться, а в голове все раскрашивалось нежно-салатовым цветом, словно дымка накрыла его значок факультета, его галстук. Эванс старалась понять, кто же этот он, но никак не получалось. Только салатовый цвет.       — Мисс Эванс, пишите.       Гнусавый голос вырвал девушку из этого тумана. Она быстро открыла глаза и встряхнула головой. Запах все еще окружал ее, так что она судорожно начала писать: « • Пыльные книги ⠀• Осенние листья, дождь ⠀• Лес в Коукворте ⠀• Дым от зелья ⠀• Новый пергамент ⠀• Салатовый »       В этот момент раздался скрежет пробки, и Лили окончательно пришла в себя. Она потерла глаза и оглянулась: все та же комната, правда в ней явно не хватает салатового.       — Как себя чувствуете, мисс Эванс?       — Немного голова кружится, профессор. А так, вполне сносно. Спасибо большое, что разрешили воспользоваться зельем и вашим временем.       — Ну что вы, это не было так затруднительно, надеюсь, вы решите вашу проблему.       — Я тоже очень на это надеюсь. А теперь мне надо бежать, уже был отбой, сейчас бы не попасться кому.       — Я могу написать вам записку, если хотите. Сейчас.       Как только Лили получила заветную бумажку, она схватила со стола исписанный пергамент и побежала к выходу. Лишь бы не встретить никого, особенно Филча.       Девушка быстрыми, но тихими шагами передвигалась вдоль стены, оглядываясь на каждый шорох. Как же ей сейчас не хватало мантии-невидимки Джеймса! Вот почему она не догадалась ее захватить, он бы все равно с радостью поделился. Темные кирпичные стены были украшены причудливыми тенями от факелов, а на полу в некоторых местах виднелись небольшие лужицы. Мда, Слизерин мог бы и получше позаботиться о своем крыле замка, куда ушли все его деньги?       Еще одна лестница и гриффиндорка наконец оказалась в нужном коридоре. Лунный свет проникал через высокие окна, так что и Люмус был без надобности. Девушка понимала, что сейчас не самое лучшее время, чтобы тормозить, но она все же подошла к одному из окон и оперлась руками на раму. Стекол не было, так что Эванс обдавало холодным ночным воздухом. Ветер приносил запах с леса и озера, Лили готова была променять свою Амортенцию на этот запах. Запах звезд, сосен и воды. Где-то на небе сейчас возможно летит ракета. Когда в детстве они с Севом узнали, что это возможно — улететь в космос, и что, когда им был год, первый полет человека уже состоялся, девочка загорелась этой идеей. Это было бы так замечательно: совместить маггловские технологии с магическими возможностями, чтобы исследовать Вселенную.       Девушка посмотрела на свою руку. В свете луны кожа казалась белее, чем обычно. Она светилась. Казалось, будто ее Патронус где-то здесь, рядом, и благодаря нему, ей так хорошо.       Справа послышались шаги. Лили быстро отпрянула от окна и пошла в сторону Полной Дамы, не забывая оглядываться. Да, записка есть, но лучше все равно не останавливаться. И вот зачем ей понадобилось полюбоваться звездным небом? На Сириуса можно и днем поглядеть.       — Имбирное печенье, — лишь бы Полная Дама не заснула. Люмус зажигать нельзя, так точно преследовавший настигнет Лили, — ну же… Имбирное печенье!       Пришлось немного повысить голос, зато пароль сразу сработал.       — Что же так поздно! А ну быстро заходи, после отбоя тут гуляешь! — Полная Дама зевнула и сразу заворчала, что вечно ее студенты будят. Но все же позволила войти.       С тихим шорохом картина отворилась, и гриффиндорка прошмыгнула внутрь. Можно спокойно выдохнуть. Теперь никаких выговоров точно. В гостиной никого не было, даже Джеймса. А значит можно было спокойно сесть и в свете камина рассмотреть, что же Лили написала. « • Пыльные книги ⠀• Осенние листья, дождь ⠀• Лес в Коукворте ⠀• Дым от зелья ⠀• Новый пергамент ⠀• Салатовый »       На обратной стороне пергаменте девушка провела вертикальную линию посередине, разделяя пространство на две части для двух заголовков: «Джеймс» и «Северус». Надо распределить ассоциации между обоими парнями, а потом написать плюсы и минусы каждого. Боже, будто выбирает, что попросить на день рождения: ингредиенты для зелий или новую парадную мантию. Но Лили всегда так решала проблемы, тщательно взвешивая все аспекты, обдумывая каждый вариант. «Джеймс: »       Лили зависла. Что из этого можно отнести к нему? Разве что дождь и осенние листья. После ноябрьской прогулки под дождем и начались их отношения. Джеймс тогда сбежал из замка, а Лили, как ответственная староста, пошла его отчитать. В итоге все окончилось мокрой одеждой, смехом и выговором от МакГонагалл. Ну и первым поцелуем. ⠀ «Джеймс: дождь, осенние листья. +: Позитивный, понятный, вероятность удачи — 76%; С ним легко, хорошие родители, одобрение от мамы, уже есть отношения —: »       И снова пауза. Она не могла написать ни одного минуса. Точнее, один из них все крутится в голове, но написать страшно. Так что стоит пока просто перейти к Северусу.       Все ассоциации подходили идеально, сколько бы Лили не пыталась это опровергнуть. Коуквортский лес, где они провели детство; осенние листья — ими была застелена вся их пещера в Запретном Лесу; старые книги в Запретной Секции по ночам и в их спрятанном классе; ох, а сколько же пергамента они исписали, пока создавали свои собственные зелья! А еще переписывались о тайных встречах: просто поговорить это не то, вся соль в этих загадочных шифрах; ну и салатовый. «Его значок факультета, его галстук». Конечно же, это был Северус! Да как Лили вообще могла сомневаться в этом?       Осознание пришло как мешок по голове ударил. Все это время Северус просто был рядом, так и должно быть. Все изменила его «Грязнокровка» — теперь он не был близко, но вот мысли о нем не уходили никогда. Было жутко больно от предательства и от того, что от души оторвали кусок. Северус дополнял ее, Лили поняла это сейчас: он компенсировал ее взбалмошность, как грузик на второй чаше весов. Джеймс же скорее вставал с ней рядом, из-за чего никакого равновесия не было. Джеймс и правда хороший, когда не издевается над людьми, но он не подходит для Лили. «Джеймс: дождь, осенние листья. +: Позитивный, понятный, вероятность удачи — 76%; С ним легко, хорошие родители, одобрение от мамы, уже есть отношения —: » «Северус: я люблю тебя»

•••

25.12.1976

Суббота

      Северус всегда ненавидел шумные праздники. Во-первых, на них чаще всего происходили какие-то стычки, особенно между Гриффиндором и Слизерином. Во-вторых, не самые одаренные умом студенты имели привычку проносить некачественное Веселящее зелье, совершенно не думая о последствиях. Те, кто поумнее, совершали манипуляции с обычным алкоголем. В этом случае, Поттер и его компания были не самыми тупыми в этой школе. Ну и после достижения нужного результата, эти животные начинали жуткие беснопляски, крики и прочее неадекватное поведение. Особенно гриффиндорцы. О, как же он ненавидел этих студентов с красно-желтым значком на мантии. Бывало и так, что на этих шумных мероприятиях именно ему, Северусу, ими предоставлялась честь снова быть униженным перед всем факультетом, а то и школой. Ну и конечно, это были Мародеры. Кстати, название-то верное, эти идиоты все только портят, да разоряют. Особенно нервы учителей и Северуса. Одни убытки от этих праздников, кратко говоря. Но на зимние каникулы парень домой никогда не уезжал. Особенно желание пропало после того, как его оставила мать.       Именно по этим причинам Снейп решил провести рождественский вечер в заброшенном классе одной из Западных башен. Он ее давным-давно нашел, еще на курсе втором, правда первое время они с Лили не знали, как разблокировать вход. Пускать заклятье за заклятьем — так по-гриффиндорски, на самом деле. Стратегия глупая, не рабочая, зато выполняется с уверенным лицом.       С таким же лицом еще посылают нерадивых слизеринцев, ночующих у портрета Полной Дамы.       Как ни старался Северус, но это воспоминание никак не получалось уничтожить. Оно порушило все, что у него было с Лили до этого, а это значило, что вместе с проклятым «грязнокровка» придется стирать почти всю жизнь. Единственные счастливые моменты — все должны были исчезнуть, а на такое ни один нормальный человек не согласится. Да даже Северус бы не сделал этого.       После вечеров, проведенных у гостиной Гриффиндора, Снейп потерял свою шаткую репутацию и в Слизерине. «Подстилка грязнокровки» — вот кем он стал. Даже Эйвери и Мальсибер отвернулись. Хотя почему «даже»? Так работает Слизерин — ты нужен им только пока что-то из себя представляешь и пока не упал. Что ж, второй пункт выполнен, а значит теперь придется окончательно замкнуться в себе. Все равно осталось всего полтора года, он как-нибудь протянет.       Большую часть времени парень проводил здесь — в этом всеми забытом классе. Лили больше не появлялась тут после «июньского инцидента», а значит комната принадлежала ему одному. Высокие потолки украшены паутиной, а единственное окно почти не пропускало света. Совсем как в детстве, как в его комнате. Только тут он чувствовал себя в безопасности, а в Паучьем Тупике приходилось бояться за свою жизнь и жизнь матери. По крайней мере, до третьего курса.       Северус понял, что уже несколько минут просто смотрит в книгу и думает явно не о зельях, что там описаны. Он вспоминал Коукворт: детская площадка, парк и небольшое озеро в лесу — их любимые места. Большую часть июля и августа Снейп проводил именно в этих местах. И никогда, до этого лета, не один. Девушка, чьи волосы всегда пахли цитрусовыми, а на щеках плясали веснушки, больше не общалась с ним. Это было первое, за столько лет, одинокое лето.       Но другого он и не заслуживает.       Дверь раскрылась, громко стукнувшись об стенку, и в комнату влетела девушка. Хотя это громко сказано, скорее, быстро, но шатаясь, вошла. Она глупо улыбалась и вечно откидывала рыжие пряди с лица. Северус удивленно уставился на вошедшую, не зная как реагировать. Щиты испарились, на их место пришел запах крепкого алкоголя и цитруса. Какого черта она здесь?!       — Сев, я не хотела видеть тебя все это время, — ее язык заметно заплетался, отчего Северус окончательно сделал вывод, что гостья была пьяна. Конкретно пьяна. Что ж, книга подождет, кажется, тут что-то поинтереснее. — Но я так не могу. Каждый раз, когда есть хоть слово о тебе, я с ума схожу. А еще знаешь что? Моя Амортенция — запах дыма от зелий, старых книг и Коуквортского леса. Это точно не Джеймс.       На ее лице смешалась куча эмоций. Северус видел, что Лили вот-вот заплачет, но в то же время, она смеялась. Ее щеки краснели все больше, а вот лоб наоборот был белоснежным. Будто больная, ей богу. Хотя возможно так и есть, он ведь не знает, сколько она выпила.       Господи, да скажи хоть что-нибудь.       Мерлинова борода… Северус Снейп, ты торжественно признан идиотом.       Парень все также стоял, чуть сгорбившись и покачиваясь из стороны в сторону, пока Эванс ждала от него хоть звука. А он просто не знал, как реагировать. Неужели прямо сейчас он услышал признание в любви от девушки, которую и он сам любил всю жизнь? Неужели именно так должен выглядеть момент, которого он так ждал? Не укладывалось в голове.       Щиты медленно возвращались на место, краски уходили, а выражение лица из хмурого превращалось в безразличное.       Она пьяна и несет бред. Нельзя всерьез воспринимать ни одно слово.       — Сев, почему ты молчишь? Скажи хоть что-нибудь!       — Сколько ты выпила? — Нельзя смотреть на нее. Отводить взгляд, смотреть под ноги, куда угодно, только не на нее, иначе все снова слетит.       — Что?..       В ее голосе разочарование. Снейп еще сильнее стиснул щиты, не позволяя эмоциям вырваться. Слишком тяжело слышать этот голос, не обвиняя себя во всех смертных грехах по несколько раз. Причем, он ведь правда виноват во всем. Так почему она…       — Сколько ты пила? Неужели Поттер настолько громкий вблизи, что ты лишилась слуха?       — Сев… Северус! — О нет, она повысила голос и подошла ближе. Надо сдерживаться. — Да как же ты можешь думать об этом?! Какая, к черту, разница?! Сев, я люблю…       — Не смей этого говорить, Эванс! — Все растворилось, и чувства вырвались наружу с удвоенной силой. Гнев на самого себя застилал глаза, а непонятная радость разрывала сознание. Но его небольшие остатки просто не позволяли закончить девушке предложение. — Ты не в себе, ты же просто не понимаешь, что несешь!       Лили не сказала ни слова. В мгновение она оказалась вплотную перед парнем, из-за чего тому пришлось упереться спиной в холодную стену. Какая же глупая сцена! Как из дешевого девчачьего романа.       Руки Лили оказались на его щеках. Северус всеми силами пытался заставить себя контролировать происходящее, просто не дать ей сделать это. Но, видит Мерлин, он потерял рычаги управления. Мягкие алые губы коснулись тонких и сухих губ парня. Сладкая горечь от чего-то алкогольного, смешанная со вкусом шоколада. В этот момент он понимал, что назад дороги нет и совершена ужасная ошибка, ведь остановить Лили не получилось. Вместо этого, Снейп бессовестно наслаждался ею, теплом ее тела, что было так близко, вкусом ее губ, ее мягкими, слегка спутанными волосами, что проходили сквозь длинные пальцы.       До жути неправильно. ⠀⠀       — Ты понимаешь, что происходит? — Голос совсем охрип, а сердце стучало как бешеное. Его вообще никак контролировать нельзя, и Окклюменция не сработает. Северус старался привести дыхание в норму, но получалось так себе.       — А ты нет? Каким ты стал глупым за эти полгода, Сев.       Когда руки девушки оказались на его животе, парень напрягся. Она начинала расстегивать пуговицы на рубашке, и, черт возьми, сейчас он правда не знал, что делать. Про разумные действия можно было забыть, тут любой вариант не был бы таким. Отказаться от того, о чем мечтал уже пару лет? Или же позволить пьяной девушке в отношениях сделать то, о чем она потом сильно пожалеет? Пока Северус так долго думал, Лили уже расправилась с рубашкой, и ее губы оказались на груди парня, оставляя маленькие поцелуи. Ее руки осторожно гладили поджарое тело, спускаясь ниже, к застежке брюк. А там уже нарастало напряжение. Северус наврал бы сам себе безбожно, если бы сказал, что он этого не хочет или ему не нравится.       Она делает это впервые или…       — Лили, Лили… Прошу, стой… — он не мог повысить на нее голос, но, кажется, так она его не слышала. Собрав то, что осталось от мозгов в этой тупой голове, Северус заставил себя схватить ее за плечи и слегка встряхнуть. — Эванс, ты ужасно пьяна, ты встречаешься с Поттером, помнишь? — Медленный кивок. — Я сделал тебе очень больно в прошлом году. Ты ведь не знаешь, что творишь. Тебе надо выспаться и протрезветь, а потом уже думать, любишь ли ты меня или нет.       Последняя фраза далась особенно тяжело. Но, видимо, это сработало. Парень уверенно смотрел в эти зеленые глаза, боясь оторвать взгляд. Словно контролировал ее таким способом, слабенький такой Империус. Лили медленно отступила и уселась на пол прямо под доской, вытянула ноги вперед. Растерянная, раздосадованная, взъерошенная и покрасневшая — в общем, такая, какой ее никто, кроме Северуса, никогда не видел. Девушка потянулась к воротнику своей рубашки — парень снова напрягся — и расслабила галстук, расстегнула две верхние пуговки.       — Сядь со мной, пожалуйста. И не уходи.       И как возможно отказать? Слизеринец скинул с себя мантию и, сложив ее аккуратно в подобие подушки, поместил ее к себе на ноги, когда уселся. Лили тут же легла на импровизированную «постель» и прикрыла глаза. Как же он был рад, что его постыдной реакции девушка не заметит. И что вообще он смог противостоять этой своей «реакции». Ужасная вещь — гормоны.       Вскоре Лили мерно засопела, а значит заснула. Северус же все рассматривал ее лицо, боясь как-то двинуться, да и вообще дышать. Его подруга изменилась. Например, если какой-нибудь нерадивый Поттер этого бы и не заметил, то Снейп точно знал, что у Лили в прошлом году не было маленького белесого шрамика у корней волос, недалеко от левого уха. Опять полезла летом на дерево, чтобы позлить Петунью, и скорее всего навернулась. Вечный ребенок.       Этот ребенок только что раздел тебя, Северус.       Считается ли это примирением? После того, как слетела вся ментальная защита, парень решил принимать уже любые предложения от сознания. А одно из них было таким: да. Она не презирает его, хоть и стоило бы.       Не презирает, а любит.       Бред, а верить хочется.       За окном снова завыла метель. Часы начали негромко, будто специально, чтобы не разбудить, стучать двенадцать раз. Наступило двадцать пятое декабря, а значит это Рождество можно считать одним из худших и лучших в его жизни. Северус сидит в пустынном классе, окруженный лишь столом учителя, да книжными шкафами, украшенными паутиной. Весь этот год он пытался скрыться от двух факультетов в месте, что хоть как-то напоминало ему о светлых моментах в прошлом.       Но сейчас этот «светлый момент» лежит на его ногах, перед этим признавшись в любви. Северус был счастлив.