Da mi basia mille

Пятница

      — Поганая ведьма!       Крик эхом раздавался в голове, заставляя изо всех сил сжаться в страхе. В этом доме он чувствовал себя чертовски слабым, мерзким и трусливым. Причем зачастую страх скатывался в животе в противную слизь отнюдь не из-за собственной шкуры.       Мать.       Эйлин давно наказала сыну ни в коем случае не использовать магию, что бы не вытворял Тобиас. Она опасалась, что Северуса исключат из Хогвартса, а значит шансов на нормальное будущее почти не останется. Женщина осознавала, что не сможет воспитать сына дома, ведь ей здесь осталось совсем недолго.       И когда по щеке пришелся очередной сильный удар, она полностью убедилась в своей правоте.

•••

      Северус лежал у себя в комнате, стараясь не дышать. Делать это было слишком больно, надо признаться. Решил вступиться за мать, но куда ему, тринадцатилетнему хилому подростку, тягаться с пьяным амбалом, именующим себя его отцом.       И так почти каждую неделю.       Лили никогда не спрашивала, какого цвета его жизнь дома, видимо считала этот вопрос слишком бестактным. Но ответ у Северуса был. Серый с каплями запекшейся крови. В это поганое место не хотелось возвращаться, парень сбегал при каждой возможности, но, увы, дом есть дом.       — Северус.       Дверь тихо отворилась, без стука, и в комнату осторожно, словно боясь касаться пола, прошла женщина лет тридцати пяти. Лицо, опухшее от слез и недавней драки, выражало крайний испуг и смирение в то же время.       Парень вскочил с кровати, тут же проклиная себя за это: боль в боку резко вспыхнула с удвоенной силой. Но спасибо самоконтролю, на лице он смог сохранить спокойствие.       — Не вставай, — Эйлин подошла к кровати и села на краешек, доставая из кармана домашнего платья какой-то бутылек. — Пара капель и все пройдет.       Голос матери был тихим. Она что-то шептала себе под нос, пока густые капли темно-зеленого цвета впитывались в кожу Северуса. Тепло растекалось по всему телу волнами от места удара, отчего Снейп даже позволил себе закрыть глаза и вдохнуть полной грудью. Боль и правда прошла, оставив только противный след на левом боку.       Эйлин закрутила крышку у бутылька и упрятала его обратно в карман. Тонкие ее руки тряслись, сминая ткань старого платья неприятного болотного цвета. Удивительно было сейчас видеть ее эмоции, ведь мать практически всегда скрывала их под толстой маской Окклюменции. Как же Северус хотел, чтобы и она научила его этому. Как-то раз она заикнулась, что щиты поначалу скрывают чувства и мысли, но потом и вовсе уничтожают их, оставляя в разуме приятную прохладу.       Хорошая реклама для ментальных искусств.       — Я полагаю, в ближайшее время Тобиаса не станет. Предрекая твои вопросы, — Северус запнулся. Эйлин никогда не давала ему ее перебивать, — Называть причину, по которой знаю это, я не стану. Оставлю тебе пищу для размышлений. После его кончины мне надо будет уехать. Дом останется тебе, Северус, потому что со мной отправиться ты не сможешь.       Женщина говорила все также тихо, оставляя длинные паузы между словами, но в этой ее речи все равно были слышны нотки величия, которое с кровью и воспитанием передалось наследнице Принцев. Несмотря на ее внешний вид и кажущуюся неуверенность, Северус всегда ощущал аристократичный холод в ее голосе и надменность. При Тобиасе она почти не говорила, а если короткие фразы и вылетали, то Окклюменция полностью заглушала их настроение. Сейчас же парень смел предположить, что никакой защиты не было.       — Могу ли я узнать, куда ты отправляешься, матушка?       — Хочу исправить некоторые ошибки, совершенные в прошлом. Вероятность этого очень мала, так что не хочу посвящать тебя в это. Я пришла поговорить с тобой о твоем будущем.       Северус приподнялся на локтях, удивленно глядя на мать. Прежде ее почти не интересовал жизненный путь сына, или же она старательно создавала такую иллюзию.       — Я прекрасно понимаю, что ты еще слишком юн, но также знаю, что умом не обделен. Надеюсь, тебе известно, как работает Слизерин, в который тебе повезло попасть? — И снова длинная пауза, Снейп догадался, что матушка ждет знака одобрения и медленно кивнул. — Мое желание и, скорее, требование, чтобы ты никогда не выходил из этой системы. Видишь ли, однажды я совершила немалую глупость, из-за которой все пошло по наклонной, но тебе я такой судьбы не желаю. В тебе течет кровь Принцев, древнейшего рода, а значит у тебя есть все шансы на благополучную жизнь. Никогда не забывай о своем наследии и держись за свои связи. Это одна из самых важных вещей, Северус.       Эйлин замолчала. Парень сидел в замешательстве, совершенно не зная, что сказать в ответ. Он слышал эти слова не в первый раз, но прежде все лишь обрывками. И наказом они не служили.       Связи. Как раз этим сейчас Снейп и занимался. Слизерин работает как паутина: все одно к одному и все связаны. Но главное, быть ближе к центру, иначе большой риск остаться на краю и порваться от ветра. Можно сказать, что с этим Северусу повезло (если это можно назвать везением): в первый же день в Хогвартсе, его заприметил староста факультета — Люциус Малфой. Он обучался уже последний год в школе, но этого времени хватило, чтобы Снейп попал под его крыло. Поначалу было непонятно, зачем наследнику великого чистокровного рода такой мелкий полукровка из семьи предательницы крови, но к концу первого курса Северус понял: слуга. Звучит слишком грубо, но это было так. Еще тогда, первого сентября тысяча девятьсот семьдесят первого года, Люциус Малфой нашел себе человека, которого вырастит для себя. Был ли мальчик против? Нет. В этом и суть связей, ведь благодаря такому знакомству, обычному полукровке открывался новый мир возможностей, да и ограничений он не чувствовал. До сих пор.       Воспоминания о первом дне в Хогвартсе разлились теплой золотой краской в разуме.       — Вижу по твоему лицу, у тебя уже есть нужные люди рядом. И я надеюсь, ты думаешь не об этой девочке из семьи магглов. Такие знакомства ни к чему хорошему не приведут, этот факт тоже стоит признать. Отношения между волшебниками и людьми не имеют счастливого окончания.       — Но ведь Лили — волшебница.       — Речь об ее происхождении. Я не в праве полностью ограничивать твой круг общения, учитывая, что через пару недель меня и не будет в этом городе, но я не одобряю твою дружбу с этой магглорожденной.       Фразы, сказанные в адрес подруги, все больше резали слух. Он чувствовал, как сдерживается Эйлин, чтобы не назвать Лили грязнокровкой, и даже был за это благодарен.       Дружбу с Эванс не одобрял никто. Ни мать, ни другие слизеринцы. Казалось, по всем законам змеиного факультета, она тянула его вниз, но сам Северус считал иначе.       Хотел считать иначе.       — Матушка, у меня есть один вопрос. Я задаю себе его с самого детства, но никогда не получал ответа. — Эйлин сдержанно кивнула. — Почему я полукровка?       Молчание затянулось. Во время разговора женщина успела привести разум в порядок, ведь сейчас от ее страха на лице не осталось и следа, лишь холодное безразличие и бездна в глазах.       — Потому что никогда нельзя давать волю эмоциям.

•••

      После скандала с Тобиасом и тяжелым разговором с матерью, заснуть никак не получалось. Железные пружины матраса непривычно больно впивались в спину, подушка словно была набита камнями, а из комнаты вытянули абсолютно весь кислород, заменив его на ядовитые пары зелий.       Северус поднялся с кровати и подошел к окну. Сквозь грязное стекло было видно яркий диск луны, освещающий соседние дома и речку неподалеку. Пара щелчков и окно открыто, а свежий воздух заполняет легкие.       На секунду почудилось, что этот воздух пришел вовсе не из Паучьего Тупика, насквозь пропитанного парами завода, а из Коуквортского леса. Он был чистым и освещающим, он расцветал в мыслях большим бирюзовым цветком с ярко-зелеными листьями.       Хотелось убежать. Убежать в этот лес поскорее. Кажется, Лили недавно звала его в поход?       Осталось надеяться, что она не обидится на столь поздний визит к ее окну.