Da mi basia mille

Суббота

      Она смеялась, кружась в танце с Джеймсом. Таким веселым и приятным, раньше ведь этот парень вызывал у нее отвращение. Но сейчас — Лили смеялась, смеялась до боли в животе и ярких пятен перед глазами. Может все дело в огневиски и таких приятных касаниях? Или в глупых шутках Сириуса? Лили было все равно. Она танцевала, путаясь в своих же ногах, словно их стало больше чем две, она хваталась руками за теплые ладони Поттера и ловила мимолетные объятья.       Маска девочки-отличницы пала под дружный хохот мародеров. И Лили было так хорошо.       Хорошо забыть, что за стенами начинается война, что в этой войне ей надо умереть из-за «грязной» крови, что лучший друг на другой стороне этой войны.       Хорошо забыть все и обнять Поттера, посмеяться над его шутками и улыбаться бесконечно долго, пока алкоголь в крови — якобы грязной — плещется.       Рыжие непослушные волосы будут мечтать о расческе, а яркая футболка об утюге. Ходить в магическом мире в маггловских джинсах-клеш, ярких футболках и кедах в разгар войны так по-гриффиндорски.       Она опускается на диванчик рядом с Марлин и пытается снова научиться дышать. После таких ярких и долгих танцев это просто необходимо. Подруга ухмыляется, что-то говоря про «хорошую девочку», на что Лили лишь смеется. Опять. Присаживается Джеймс, и девушка кладет голову ему на плечо. Ей кажется, что он дернулся, но она успокаивает себя мыслями — до ужаса спутанными — что это не Северус, это Джеймс. Он любит прикосновения, он любит объятья, он любит ее.       О, в этом Лили не сомневалась. Джеймс на протяжении долгого времени ей это упорно доказывал и доказал в итоге. Взаимно ли это, она не знала, пока не разобралась. Процентов на двадцать, возможно. А с пьяным разумом так вообще не разберешь ничего. Это проблема не скорая, сейчас лучше бы еще чего-нибудь выпить или на улицу выйти.       Сегодня Лили Эванс впервые изменила себе. Чувство великолепное.

•••

      — Думаю, нам чаще надо сюда выбираться, да, Лилс? — Непривычно было услышать это «Лилс» вместо «Эванс», но девушке даже понравилось.       — Только если пообещаешь больше людей не калечить, тогда подумаю, Поттер.       — Джеймс. Давай Джеймс. — Лили снова хихикнула.       — Хорошо, Джеймс.       Прохладный октябрьский воздух, казалось, пьянил еще больше, чем алкогольная духота бара. Лили даже не запомнила названия, но это точно были не «Три метлы». Кажется, какое-то местечко, которое Сириус нашел на прошлом курсе и теперь компания Мародеров отдыхала только здесь, вдалеке от разговоров Пожирателей.       Лили шла, пошатываясь, держа глаза закрытыми, вдыхая глубоко воздух. Она положила руки на плечи Джеймса и Сириуса, пока плелась между друзьями. Земля под ногами упругая, идти сложно. Хорошо, когда тебя поддерживают. Причем, в прямом смысле.       Завтра утром она пожалеет. Завтра утром Лили удивится самой себе, что позволила себе напиться, вести себя слишком раскрепощенно и слишком много танцевать. Но это завтра. А сейчас мальчики рядом, Марлин и Алиса. И нескончаемое небо над головой. У них есть настоящее — им и надо жить. Как раньше Лили эту истину не понимала?       — Думаю, МакГи не будет в восторге от такого состоянии своей любимой старосты.       — Ей не обязательно знать обо всем.       — А такая Эванс мне нравится больше, — Сириус кинул взгляд на друга и ухмыльнулся.       — Знаете, небо сейчас ярко-розовое, процентов на десять, правда, желтое, но остальное залито фуксией. Потрясающее состояние. В таком вечно находиться можно.       Лили раскрыла глаза и уставилась на звезды. И плевать, что не поняли и посмеялись, и плевать, что небо черное, для нее все не так. Северус ушел, но цвета остались, а значит она и дальше продолжит видеть мир по-своему. И никто ее не изменит. Сейчас рядом с ней только друзья, розовый цвет и ночь.

•••

      — Почему же ты не танцуешь, Сев? Почему сидишь в углу, сжимая руку? Отпусти ее, отпусти все и идем со мной, я научу тебя танцевать. Ты умеешь танцевать, Сев? Так я и знала. Да отпусти ты свою руку, что у тебя там?       Все тот же бар, только людей никого. Она, Северус и громкая маггловская музыка. Сев сидит в углу и не говорит ни слова, он сжимает свое левое предплечье и сверлит пол взглядом, он не реагирует на нее. А Лили хочет танцевать. Лили крутится в сумасшедшем танце — слишком радостном, чтобы быть настоящим — пока он просто сидит. Лили слышит, как под ногами плещутся лужи, словно танцует она под дождем, но она не открывает глаза проверить — что же все-таки плещет? Пыльная роза начала расцветать, пока она раскидывает руки, пыльная роза обволакивает ноги в мерзкое тепло, пыльная роза хватает сердце и сжимает до звездочек перед глазами.       Лили смотрит на пол. Это был не дождь. Грязная кровь. Грязная кровь течет с ее ладоней, она заполняет все пространство бара, пока Северус молча смотрит. И плачет. Его предплечье — сквозь белую ткань виднеется черное пятно, но еще ярче видно ручеек темной жижи, текущей из этого пятна прямо на ноги. Пятно стало четче: череп и змея. Черная метка, хотя Лили понимала все с самого начала.       Девушка подходит к нему и бережно берет за руку. Густая черная субстанция касается ее и обжигает, как открытый огонь. Но Лили не отпускает.       — Потанцуй со мной, Северус. Напоследок.       Он поднимается и кладет правую руку на ее талию. Музыка становится еще громче и быстрее, а танец медленный и размеренный. Они почти не двигаются, но голова кружится даже сильнее, чем раньше. Лицо Северуса совсем близко, непозволительно рядом. Его глаза — два омута — черны, словно наполнены той самой вязкой дрянью. Он смотрит на нее в упор, обычно становилось неловко, если Северус так делал, но не сейчас. Сейчас она готова даже отдать ему все свои мысли. Лили прижимается к его груди и ничего не слышит. Ни музыки, ни сердца.       Кровь все поднимается. Она знает, они утонут. Но ей так хочется утонуть с ним в этом баре, пока Сев держит ее за руку, пока он рядом, пока он только с ней.

•••

      Лили вскочила в кровати, судорожно пытаясь сделать вдох. Она осмотрелась: ночь, спальня девочек Гриффиндора, кровати, спящие Мэри, Марлин, Алиса и Доркас. Никакой крови, никакого бара и никакого Северуса. Эванс подошла, шатаясь, к окну и коснулась холодного стекла. Кошмары стали преследовать чаще, чем раньше, видимо, стоит обратиться за зельем без сновидений к мадам Помфри.       Волшебница взмахнула палочкой и прошептала заклинание. Из кончика засеребрился лучик, и в воздухе появилась лань. Девушка погладила ее по шее и улыбнулась, на этот раз спокойно, а не как вечером в баре.       — Проведай Северуса. Только смотри, не попадись никому.       Еще один взмах палочкой и лань растворилась в полу. Лили села около окна и взялась за левое предплечье.       — Что же с нами происходит, Сев…