Da mi basia mille

Воскресенье

      —…Поэтому я считаю это полным неуважением моих прав! Конец двадцатого века на дворе, а какой-то старый торгаш меня за штаны отчитывает! Юбку ему подавай, совсем уже. Кто он такой вообще?       — Может успокоишься?       Северус едва сдерживался, чтобы громко не рассмеяться от этой сцены. Злая Лили — зрелище комичное, на самом деле. Особенно для него. Смотря на это чудо сверху вниз, он в который раз убеждался, что улыбки ей идут больше, а сдвинутые к переносице брови и покрасневшие от гнева щеки лишь создают образ ребенка.       Они зашли сегодня в магазин, купить миссис Эванс продукты для ужина, но в итоге продавец хотел сделать комплимент Лили, отметил, что ей подошла бы юбка, в ней она бы была похожа на принцессу. Лили оскорбилась.       Сначала злится, потом начинает думать.       — В Хогвартсе тоже нет равноправия в этом плане. Вот смотри, ты помнишь хоть одну девушку, кто носит брюки, а не юбку?       — Мадам Хук?       — Северус! Ты меня понял. Я про школьную форму, у нас ведь такое правило — только юбки. Это же нечестно! А отборочные по квиддичу? Девочек в команду принимают менее охотно, чем парней.       — Может потому что парни сильнее физически?       — И менее юркие, вообще-то. А об этом все забывают.       — Нашла о чем беспокоиться. Квиддич.       — Яркий показатель неравноправия!       За этими разговорами они медленно направлялись домой к Лили. Северус нес пакеты, про себя отмечая, через сколько же минут подруга заметит, что он взял все продукты, а не только половину, как договаривались.       С ней иногда было трудно. Эванс всегда стремилась доказать, что она сильная, самостоятельная и ни от кого не зависящая. Северус в это свято верил. Но вот Лили не верила в его согласие. И вот по кругу.       Роуз Эванс на эти стремления дочери улыбалась, Петунья презрительно фыркала. Сестра вообще считала, что счастье любой девушки — женщины — в любящем муже, паре деток, аккуратном доме с садом и заурядной жизни безо всяких беспокойств и тем более магии. Главная беда — налоги и двойка у сына, главная радость — отпускной у мужа. Даже Северус, который все общение с Петуньей свел к взаимным оскорблениям, уже прекрасно усвоил ее теорию идеального мира. Жалобы Лили мимо ушей не пропустишь.       — Самое смешное, что Поттер, этот Поттер, считает, что я без ума от него и хочу с ним встречаться! Весь год в Хогсмид звал. — Северус напрягся и забурчал что-то под нос, так, что Лили почти не могла ничего разобрать.       — Лучше бы над людьми перестал издеваться. Нужны мне эти отношения, как же! Я бы ему книги предпочла. Или мотоцикл. Отрезала бы волосы и умчала в закат.       — Какие разные варианты.       — Ну, а что? От них польза есть, от Поттера же сплошные потери.       Северус позволил себе расслабиться и даже улыбнулся. Ветер ласково трепал волосы двух подростков, а солнце снова рисовало веснушки у девушки. Парень уже знал, что когда она вернется в комнату и посмотрит в зеркало, недовольно вздохнет. И постарается скрыть их маггловской косметикой.       Северус обожал эти веснушки. И любимые голубые джинсы-клеш с цветами внизу, и яркие юбки, и звонкие ругательства, и милые прозвища растениям в саду миссис Эванс. Противоречия в Лили — это он обожал. Но озвучивать свои чувства не собирался, смысла не видел.       Друзья подошли к белому домику, надежно укрытому тенью разросшихся елей. Мама Лили действительно любила эти деревья, любила настолько, что весь участок ими засадила. Конечно, за домом росли и цветы — особенно много роз и лилий, петунии же в кашпо у заднего входа — но деревьев явно больше.       Лили рассказывала, что ее мама практически помешана на растениях. У нее было три ребенка: Туни, Лили и большой сад во дворе. Чертовски повезло найти такого мужа, который будет поддерживать ее во всех начинаниях с этими зарослями.       Глядя на все зеленые богатства, Северус не раз представлял миссис Эванс в качестве профессора травологии. Сто процентов, она бы нашла тысячу тем для обсуждения с профессором Спраут. Но маггле в Хогвартс не попасть.       Вообще, Роуз Эванс была, пожалуй, единственной из всех магглов, к кому Северус испытывал симпатию. Конечно, к отцу Лили он тоже не чувствовал неприязни, но именно Роуз была к нему крайне благосклонна, что и привязало юношу к этой женщине. Петунья вечно кривила нос, стоило Северусу оказаться у дома на углу Тенистой аллеи. Ее мать же, наоборот, радушно улыбалась и приглашала на чай, сетуя, насколько же Северус худой.       Лили всегда подначивала его в эти моменты, а сам Снейп думал, что скоро он и правда вес наберет. У миссис Эванс замечательные навыки готовки. Ее фирменными были пирожки с вишней из песочного теста. Настолько вкусные, что иногда парень даже подумывал изменить собственным традициям и попросить рецепт — единственная причина научиться готовить. Но потом он откидывал эту идею куда подальше, ведь никто лучше мамы Лили эти пирожки не испечет.       В доме Эвансов всегда было тепло и радостно. Его тут любили, он это чувствовал, щемящая нежность золотого цвета заполняла грудь и заставляла губы растягиваться в искренней улыбке, стоило услышать бодрое «Доброе утро, Северус».       Упреки от «Туни» он пропускал мимо ушей.       И вот сейчас они вернулись в этот дом, где снова пахло мандаринами — этот аромат въелся в волосы лучшей подруги — и корицей. Северус проследовал на кухню за Лили. Миссис Эванс снова была у плиты и, кажется, что-то варила. По звуку было именно так. Парень поставил бумажные пакеты на стол, и Роуз обернулась к подросткам, улыбнулась и откинула светлые волосы со лба назад. Эту привычку откидывать пряди средним пальцем переняла ее младшая дочь. Но вот такой пшеничный цвет волос достался старшей.       — Здравствуй, Северус. Спасибо, что помог Лили.       — Мне было не трудно, миссис Эванс.       Лили уселась на барный стул у перегородки и взяла с хрустальной тарелки большое зеленое яблоко. Еще одна особенность Лили Эванс — предпочитает кислые яблоки сладкими. Этого даже Снейп понять не мог.       — Мам, надо чем-нибудь помочь? — Лили громко захрустела яблоком.       — На стол начинай расставлять и позови Туни. Сегодня пообедаем без папы, его на работу вызвали срочно. Очередной скандал от недовольных, а ему разгребать.       — Но ведь сегодня воскресенье!       — Увы, это никого не волнует. Жуткое время, все больше сокращений, Джеку приходится бегать по каждому вызову, чтобы и его это не коснулось. А я говорила, надо переезжать ближе к центру!       Миссис Эванс недовольно взмахнула руками и снова повернулась к плите, начиная что-то быстро размешивать. В разговоры о работе и политике Британии — обычной, немагической — Северус старался не лезть. Все знания он получал лишь тут, на кухне у подруги и из пьяной ругани Тобиаса. Хотя, стоит наконец привыкнуть, уже только на кухне.       Снейпа-старшего как раз коснулись эти сокращения. Лишился профессии обычного рабочего на заводе в другом конце города и запил еще больше чем раньше. Кажется, это было два года назад. И кажется, отец Лили работал в том же месте, только должность повыше. Намного повыше.       — Мы бы не смогли отсюда уехать. Как же сад? — Девушка неловко взглянула на друга. — И Северус.       — Знаю, милая. Но если все это будет долго продолжаться, нам придется. Твоя тетя меня давно в столицу тянет, да и не зря же я столько лет на медицинское образование потратила.       Северус ощущал себя неловко при обсуждении семейных проблем семьи Эванс. Но что еще хуже — он чувствовал эмоции Лили. Все задорное настроение ее исчезло и даже кажется, что волосы потускнели вместе с блеском зеленых глаз. Она любила Коукворт, он это знал.       Она была его единственной причиной любить этот город.

•••

      — Все нормально будет, что ты психуешь?       После довольно печального обеда Лили и Северус отправились в комнату девушки. Роуз попросила закрывать дверь не до конца, и Снейп находил это забавным. Чего, собственно, она боялась? Будто не видела, что его отношения с ее дочерью больше похожи на братско-сестринские, нежели на нормальные отношения парня и девушки.       Северус сидел в кресле и наблюдал за недовольной Лили. Она ходила из угла в угол и размышляла, О чем, он догадывался, но не мог понять, что она хочет сделать. Точнее, что она вообще может сделать в этой ситуации.       — Все чаще в магическом мире пропадают люди, эти плохие слизеринцы — Пожиратели Смерти, так они себя зовут? Они же презирают таких как я. Они практикуют Темные Искусства, как и ты, Сев! Пожалуйста, скажи мне, что ты не с ними заодно!       — К чему ты это вообще?! — Снейп никак не учитывал вероятность начала разговора о Темных Искусствах и пожирателях, вопрос его застал врасплох. Как же жаль, что навыки Окклюменции еще не настолько совершенны! Избавиться от эмоций окончательно сейчас бы не помешало.       — Если что-то серьезное начнется в магическом мире — мне несдобровать. В обычном мире кризис, безработица, а еще Ирландия. Ты знаешь, что сейчас происходит в Ирландии? Все очень хреново, Сев.       Лили села по-турецки в центре комнаты и спрятала лицо в ладонях. Кажется, она начинала плакать. Северус сел рядом и аккуратно приобнял ее за плечи, словно боясь испугать.       Зрелище хуже плачущей Лили страшно представить.       Он почувствовал, как она развернулась в его объятьях и прижалась лицом к груди. Рубашка намокала от слез, но было все равно. Парень совершенно не знал, что делать, лишь тихий внутренний голос подсказывал осторожно гладить по рыжим волосам.       — Скажи мне, что ты не с ними? Мальсибер, Эйвери… Я знаю, они делают плохие вещи. Они издевались над Мэри в прошлом году. Они вечно твердят о чистоте крови и смотрят на меня… На нас, магглорожденных, как на мусор. В детстве ты говорил, что нет разницы, где я родилась. Но в итоге все…       — Я не с ними, Лили. Не с ними. ⠀«Я с тобой».       В тот вечер Лили отрезала себе волосы до плеч и уговорила маму оставить Северуса на ночевку.