Da mi basia mille

Понедельник

      Густая тень сада поглотила его, стоило пройти через витиеватую арку. До самого дома еще идти прилично, Люциус души не чаял в своем саде, объяснял это первым поцелуем со своей драгоценной Нарциссой и прочей романтической мишурой. Малфой вообще был на редкость романтичен, хотя эта его сторона открывалась только его жене и, как ни странно, Северусу. Люциус Северусу очень доверял, и этим же ему платил Снейп.       По обеим сторонам от тропинки росли любимые хозяином туи. Обрезаны фигурно, каждая из них как-то по-своему. Никакой даже мнимой симметрии — закономерность найти невозможно, по причине ее отсутствия. Люциус вообще терпеть не мог строгие порядки, на самом деле. Он любил выделяться, нарушая все запреты и устанавливая свои собственные. Все его отношение к министерству — яркий показатель того, как он всех обводил вокруг пальца. Льстил всем высокопоставленным в лицо и незаметно помогал «своим» людям пробраться выше. Причем все для своей же выгоды.       Служение Темному Лорду для каждого значило свое. Кто-то правда верил в идею об идеальной чистоте крови, кто-то пытался убедить себя, что хоть чего-то стоит в этой жизни и в состоянии двигаться ради общей цели. И были такие снобы как Малфой — вложить собственный капитал и увеличить влияние, а вместе с тем и состояние, в несколько раз. Таких было большинство, пожалуй. Ведь самыми ярыми последователями Лорда были члены Священных Двадцати Восьми, причем не всякие Уизли, а Малфои, Розье, Блэки… Как бы последние не твердили о своем нейтралитете, ненавистная Северусом Беллатриса все эти убеждения перечеркивала одним своим существованием.       Северус себя относил ко второму виду. Пробиться наверх он все равно не мог, это было ему ясно еще с самого рождения, такие люди как он, могут не рассчитывать на звезды. Эту мысль ему внушила мать вместе с грудным молоком, а потом и с долгими речами о том, насколько же он ничтожен. Забавно — всегда твердила об убогости своего сына, но всегда требовала от него лучшей успеваемости, хороших связей и собственных изобретений. Северус всеми силами держался за предлагаемые ему возможности — все, какими бы они не были. Люциус, увидевший в замызганном полукровке что-то, был как нельзя кстати. Как же радовалась мать, когда узнала о столь полезном знакомстве. Точнее, возможно, это была радость, возможно Эйлин помнила, что такое эмоции.       Около главного входа его ждала хозяйка дома. Нарцисса натянула на себя одну из лучших своих улыбок, даже приятно, что для него она так постаралась. Длинное серебристое платье струилось, отблескивая в лунном свете, словно над ним постарались маленькие пикси. Надо признаться, вкус в одежде, что у Нарциссы, что у ее мужа, был отменный.       — Доброго вечера, Северус. Надеюсь, никаких затруднений не возникло по дороге.       — Только если вы поставили защитные заклинания в саду, но в любом случае, меня это не коснулось. Серьезно, Нарцисса, какие затруднения, я аппарировал к вам сразу из дома? — Волшебница поджала губы и слегка сморщила носик, но настроение ее не сильно ухудшилось, это Северус мог сказать по глазам.       — Ты же знаешь этикет.       — И поэтому мы все еще стоим на пороге вашего дома?       — Прошу прощения. Проходи.       Когда Северус попал в поместье Малфоев первый раз, он чувствовал себя лужей. Вся атмосфера величия, присущая Люциусу, присутствовала здесь и давила на гостя. Всюду были понаставлены старинные статуи и магические артефакты, предназначение которых Снейп и не знал. Шкафы со стеклянными дверцами, содержащие в себе древние книги — это сокровище хранилось не только в библиотеке.       Поначалу Северус был изумлен. Но потом возник другой, вполне логичный вопрос: а зачем? Насколько ему было известно, ни Люциус, ни Нарцисса, большую часть этих вещей не использовали, а размеры мэнора просто сводили с ума. Такая большая территория, хотя проживали здесь всего два человека, да эльфы, которым много места и не надо. Конечно, частенько приезжали гости и устраивались праздничные вечера, но можно быть уверенным, что слишком много пространства все равно пустовало. Северус бы не смог жить в таком месте. Вероятно, причина в том, что с рождения он ютился в крохотном разбитом домишке, в то время, как Малфой провел все свое детство и юность в роскоши, к ней и привык. Да, пожалуй, так.       Хозяин дома уже ждал гостя в своем любимом кресле у окна. Нарцисса проводила Северуса до малой гостиной и скрылась, перед этим шепнув что-то мужу. Он улыбнулся девушке вслед и вскоре все же обратил внимание на Северуса.       — Здравствуй, Северус. Мы довольно давно не виделись, а в гостях ты у меня был еще раньше.       — Твое предложение было весьма неожиданным. Я сразу откликнулся, готов помочь, но уверен ли ты, что я лучший кандидат?       — Так ты хочешь сразу перейти к делу? Хорошо… — Малфой задумчиво потер голову змеи на своей трости и плавным движением откинул платиновую прядь волос назад. Сколько времени он тратил на эту идеальную прическу? — Да, я доверяю тебе. Несмотря на столь юный возраст, ты уже опытнее многих зельеваров, да и найти человека, кому я смогу доверить столь личную проблему, будет сложно.       — Я не склонен верить лести, но твое предложение слишком уж привлекательное.       — Я знал, что ты согласишься. Лаборатория находится на этаж ниже, также могу предоставить и временную спальню, если желаешь. До сентября.       — Договорились.       Малфой первый поднялся с кресла и протянул кисть для рукопожатия. Он слегка улыбнулся, Северус же лишь покорно кивнул.       В дверном проеме мелькнуло серебристое платье.

•••

      Комната для гостя находилась не так далеко от лестницы на цокольный этаж. Вещей у него было немного, да и если что, аппарировать в случае крайней необходимости всегда можно. Люциус просил приступить к работе уже завтра с утра, лечь спать следовало бы пораньше, но треклятая бессонница не давала.       У Северуса со сном вообще особые отношения. Он не спал нормально еще в детстве, когда это делать было просто опасно. Боялся, что вот-вот придет пьяный Тобиас и что же спящий ребенок может сделать? Страх всегда скручивал живот, так что вместо того, чтобы лежать на кровати и наслаждаться бессознательным состоянием со счастливыми снами, мальчик сидел на подоконнике в своей комнате и смотрел на улицу. Высматривал, идет ли отец, и надеялся, что нет. Очень редко к нему по ночам приходила матушка. При свете тусклого Люмоса она читала ему некоторые из своих лучших книг или же рассказывала о Хогвартсе. Видимо, все же материнский инстинкт просыпался порой и в ней. Правда никаких поцелуев в лоб и подоткнутого одеяла у Северуса никогда не было. Только сухое «спокойной ночи». Ночь таковой была очень редко.       Покой настал чуть позже, когда Тобиас отошел в мир иной, а мать уехала. Северус сказал Лили, что она не выдержала потери мужа после аварии, где он попал под автомобиль. Но дела обстояли немного иначе, ведь никакой машины не было, был кухонный нож, лужа крови у плиты и проклятья от умирающего на полу мужчины. А Эйлин решила сбежать от закона. Скорее всего. Этого ее действия он не понимал. Полиция после убийства не нагрянула ни на первый день, ни на второй, ни через неделю. Может мать просто обезопасила сына и приложила всех Обливиэйтом? Странно было еще и то, что убила Эйлин мужа обычным человеческим способом. После столь долгого подавления магии, она, видимо, сильно ослабла. В любом случае, Тобиаса не стало, но паранойя из детства никуда не исчезла, теперь сны всегда превращались в кошмары: то мать со злостью на лице рассекала тело сына, то отец превращался в нечто непонятное, отдаленно напоминающее мантикору, и раздирал зубами жену, то Лили топила Северуса в реке и громко смеялась. Об этих кошмарах он никому не рассказывал, да и некому было. Лили, конечно, интересовалась, почему его синяки под глазами стали еще больше, но парень лишь отмахивался. Зелье без сновидений — вещь хорошая, да только эффект привыкания вызывает.       И вот сейчас Северус лежал на широкой мягкой кровати, паника пряталась где-то, затонув в темном омуте Окклюменции. Волшебник отделял одни воспоминания от других, стараясь выяснить свое текущее положение на воображаемой лестнице. Лестница собственных целей? Или же просто обычная, социальная? Не особо понимал. Просто надо понять, где именно он находился в данную секунду, в этом мире. Дома у Малфоев. Получил персональное задание и огромное доверие одного из самых влиятельных волшебников магической Британии. Надо бы гордиться и радоваться, да? В его распоряжении гигантская библиотека, чье достояние копилось годами и личная лаборатория на весь период работы, но вот что-то в душе нет того приятного чувства счастья. Вместо него раздражающее чувство отсутствия чего-то важного.       Северус подошел к письменному столу и достал из ящика перо, чернильницу и пергамент. Как приятно, что даже это для гостя приготовлено. Он нервно теребил край листа, не зная, как начать. Мысли путались одна за другую, так не свойственно обыденному состоянию. Снейп закрыл глаза и сконцентрировался: вскоре каждая начала выстраиваться друг за другом и дружным потоком персикового цвета реки утекать сквозь щели щитов куда-то в глубину подсознания. Еще несколько секунд, и на пергаменте начали появляться первые слова. «Привет, Лили. Давно не общались, но знаю прекрасно, что видеть ты меня не желаешь, так что я решил написать. Надеюсь, это письмо не полетит в камин при виде адресанта. Хотя, если ты читаешь эти строки, значит все же открыла конверт. Я получил свою лабораторию до первого сентября. Личный заказ от Малфоя, можешь представить такую честь? Бедная Нарцисса, проблемы с наследником, а точнее с его «появлением». Люциус собирается немало заплатить мне, да еще и назвал человеком, кому доверяет. Полагаю, это из-за того он «растил» меня на протяжении всего обучения. Поставлял новые книги, помогал с учебными принадлежностями, чтобы теперь я был к нему привязан. Так и работает Слизерин, я знаю это. Возможно, я стану его личным зельеваром, помнишь, мы как-то раз говорили о будущем? Если честно, плохо понимаю, почему пишу тебе это, ведь ты всегда была против общения с этим «чистокровным павлином». Да, до сих пор помню, с какой интонацией ты это произносила. Весьма зря, считаю. Не всегда все делается только на благо Лорда, как, например, сейчас. Проблемы с ребенком — считаешь, и здесь надо отказать? Я скучаю, Лили. Стараюсь говорить полностью честно, на пергаменте это делать гораздо легче. Я готов еще раз написать тебе все свои извинения, но понимаю, что это бессмысленно. После того дня многое изменилось. Точнее, все. Ты была единственным человеком, кому я мог доверить всего себя без остатка, но теперь… Теперь нет ничего этого. Я потерян, Лили. Потерян окончательно и бесповоротно и так ненавижу собственное существование. Я затронул то, что нельзя было, я не смел говорить того проклятого слова, ведь ты не являешься таковой. Ты другая, Лили. И мне так тебя не хватает. Я знаю, что нет мне прощения, и все же попрошу еще раз. Прости меня. Я любил тебя и люблю до сих пор. СС.»       Северус быстро пробежался взглядом по строчкам и вновь закрыл глаза. Смысл писать ей и изливать душу, если ни к чему хорошему это все равно не приведет? Не пора ли поверить в конец и просто заблокировать для воспоминаний все выходы из подкорки? Заниматься самоистязанием скоро станет его жизненным кредо.       В дверь тихо постучали, отчего парень вздрогнул. Быстро накрыл письмо какими-то бумагами и подошел к двери. Разговаривать сейчас с кем-нибудь из Малфоев сейчас хотелось меньше всего.       — Входите.       — Надеюсь, не сильно помешала тебе, Северус.       Нарцисса степенно вошла в комнату. Серебристое платье сменилось на уютный домашний халат, благо, довольно закрытый. В руках она держала две кружки с чем-то горячим — по запаху это был чай с мелиссой. Благодаря зельеварению, Северус уже профессионально отличал запахи и оттенки разных трав. Девушка уселась в кресло недалеко от стола и кивнула гостю на кровать, перед этим протянув одну из кружек. Горячая поверхность сильно обожгла ладони, но он предпочел проигнорировать это и даже не дрогнул.       — Что-то случилось, Нарцисса?       — Сегодня за ужином заметила, что ты омрачен еще больше, чем обычно. Конечно, я помню, ты никогда не был весельчаком, но чувствую, что-то случилось. Могу ли узнать, что именно?       — Я думал, ты помнишь, насколько я не люблю, когда лезут в мои мозги.       — Увы, сегодня решила немного нарушить твое правило. Можем не трогать твою болезненную тему и поговорить о чем-нибудь постороннем, — Нарцисса закинула одну ногу на другую. — Если желаешь, конечно.       — Проявляешь гостеприимство, как порядочная хозяйка?       — Просто хочу узнать, как дела у старого приятеля, к чему же эти иглы, Северус? Мы довольно давно не виделись, а ведь в школе ты редко отказывал моей компании.       Попробуй откажи Нарциссе, будучи маленьким второкурсником. Когда выпустился Люциус, забота о Северусе легла на плечи его невесты. Ну как забота… Блэк следила за Мародерами и снимала баллы с Гриффиндора, пока была старостой своего факультета. Главной же целью четверки этих недоумков был Снейп, так и выходило, что Нарцисса частенько была неподалеку. Мальчику это ее присутствие рядом совсем не нравилось. Чувствовал себя каким-то немощным и слабым. Быть под чьим-то контролем его раздражало, а разобраться с самонадеянными идиотами можно и в одиночку.       Но все же были и хорошие стороны в общении с Нарциссой: беседы с нею были безумно интересными. В отличие от его сверстников, Блэк на седьмом курсе уже имела много опыта в различных заклинаниях и зельях. Удивительно, что ей вообще нравилось общаться с каким-то второкурсником, но за это Северус был ей благодарен. Позже он осознал, что скорее всего это ее внимание тоже было планом Люциуса по «взращиванию» себе помощника. Не хотелось в это верить, но довольно работающая теория.       — Три года прошло, думаю, за этот период многое могло и поменяться. Чего ты хочешь узнать от меня? У меня нет каких-то зловещих планов по поводу будущего зелья, я правда постараюсь вам помочь. Тебе помочь.       — Что уж точно не поменялось, так это твоя вера в людей, а точнее ее полное отсутствие. Все такой же закрытый мальчик, как я и помню. Обычно я не привязываюсь к людям, но есть и исключения. А уж если человек мне интересен и важен, то я постараюсь как-то помочь ему.       Обычный холод ее голоса испарился незаметно для Северуса. Нарцисса говорила искренне, он это знал, но стоит ли отвечать на эту ее искренность? Все же цель визита в мэнор — точно не задушевные разговоры. Парень сделал небольшой глоток горячего напитка, и в эту секунду понял, насколько же он замерз. Даже несмотря на довольно теплый август, ему было холодно. Парень чувствовал, как обжигающая жидкость спускалась по горлу медленно, поражая все органы и превращаясь в раскаленный шар где-то в животе. Почему-то приятный вкус чая ощущался совершенно противоположно. Северуса тошнило.       Сосчитать до десяти и загнать панику назад. Видимо именно сегодня она решила выбраться наружу и навести свои порядки, отомстив при этом своим троекратным увеличением. Почему именно этот день? Все дело наверняка в визите. Жизнь ведь не может подождать, испортить все планы — вот в чем ее смысл. Хорошее не наставало и не будет.       — Дело в той магглорожденной?       Северус чуть не выронил кружку. Руки затряслись, стоило услышать вопрос. Нет, Нарцисса не издевалась, ее тон чуть ли не горесть выражал. Но от этого легче не было — наоборот, захотелось убежать отсюда, от ответа, от Малфоев куда подальше. Трогать подобную тему — о да, видимо, девушка была той еще садисткой. Весьма талантливой, раз с первого раза угадала слабость.       — Не думаешь ли ты, что это слишком личное?       — Я не хочу осуждать тебя. Я лишь хочу помочь, а если ты поговоришь, то тебе станет легче. Однажды я уже потеряла близкого человека, не хочу, чтобы и ты что-то сделал с собой. Сейчас я откровенна, я знаю тебя, Северус, возможно не так хорошо, как она, но прекрасно знаю, что…       — Что я могу с собой что-то сделать? Смешно, Нарцисса. — «Еще не настолько идиот, но близок».       — И все же ты страдаешь. Не думай, что Окклюменция будет спасать тебя всегда, я прекрасно знаю на собственном опыте, что это не так. Просто расскажи все, а я выслушаю. И все останется в этой комнате.       Северус рвано выдохнул. Воздух выходил из груди кусками, тяжелыми, серыми, как тучи за окном прошлым утром. Паника уже не поддавалась контролю, а руки тряслись все сильнее. Не хватало сейчас еще так унизиться при Нарциссе. В ее взгляде лишь жалость и сочувствие, а он себе отвратителен. В горле пересохло и еще один глоток чая совсем не помог. Кружка громко разбилась о плитку.       — Да, это из-за нее. Не думаю, что ты хочешь выслушивать эти бредни, но раз уж так просишь. Я люблю ее. Единственного человека, кто был мне так близок, я потерял, Нарцисса. Я торчу на дороге, не зная, куда шагнуть, ведь конец один — бесповоротная тьма, полный кромешный пиздец. Когда я лишился ее, меня покинули силы, ты знаешь это чувство? Я не знаю, как мне идти, когда энергии на жизнь просто не хватает. Лили была единственным лучом, но теперь… Нет ничего. Ни-че-го. Я потерял связи в Слизерине, стоило лишь извиниться перед ней. Мне не пробиться наверх, и я поражен, что до сих пор не гадок вам двоим, раз вы все знаете. Наверняка Мальсибер обо всем вам насвистел, верно? «Подстилка грязнокровки», так он рассказал? Что ж, мне не прийти никуда. Никакого доверия от Пожирателей я не получу, но податься куда-то на другую сторону я тоже не смогу. Я не могу заткнуть проклятые воспоминания, а с ними я слишком уязвим, и даже в эту секунду я слишком открыт. Нельзя, нельзя, нельзя…       Северус почувствовал, как на щеках появились соленые дорожки слез. И самое ужасное — он не мог их никак остановить. В горле мерзкий ком никак не хотел исчезать, не давая нормально дышать, лишь давиться слезами. Противен самому себе и девушке, сидящей теперь совсем близко. Кажется, она хотела его обнять. Кажется, прижала к себе. Кажется, говорила что-то. Но Северус ничего не слышал — слова из него лились потоком, не прекращаясь, пробку вытащили из внутреннего хранилища и теперь переживания, хранимые годами, выливались наружу. Все о семье, о Лили, о Хогвартсе и Мародерах, о том, что боялся рассказать лучшей подруге и о том, какой страшной стала последняя неделя пятого курса. И о панике — бесконечной, преследующей. Даже сейчас она преследовала его темным призраком, сдавливала горло изо всех сил, но все также заставляла рассказывать все.

•••

      Нарцисса ушла около двух часов ночи. Взмахнула палочкой, осколки от кружки и, уже холодная, лужа чая исчезли. Северус в это время сидел у камина, не пытаясь собрать самого себя по кусочкам.       В огне полыхал исписанный размашистым почерком пергамент.