Ведьмаку заплатите чеканной монетой...

Моё развлечение было прервано ввалившимся в комнату Ламбертом, за спиной которого маячил Геральт. Оба ввалились в лабораторию: – Ёб мои старые ботинки, это же тайная комната! – удивился Геральт, – Блэк, ты что, нашёл её за одну ночь? Я положил бумаги обратно на стол и отвлёкся на ведьмаков: – У меня богатый опыт поиска тайных ходов в старинных замках. Ну а если честно, у создателя конкретно этой комнаты была богатая фантазия. Ведьмаки были во всеоружии, Ламберт сохранял молчание, Геральт же наоборот, заговорил: – Никогда бы не подумал, что старые развалины замка ещё могут меня удивить. Ты нашёл лабораторию самого Альзура! – Нет, это не лаборатория и не Альзура, если тебе это вдруг интересно. Некоторые документы подписаны именем Идарран, или просто ИД, – отказался я. – Это не менее известный человек и ученик Альзура, – вдруг ответил мне Ламберт, – позже связался с демонологией и стал ренегатом, но это к делу мало относится. – Да, а теперь мне нужно изучить документы о его работах с мутациями, если вы не возражаете. – Ну ладно, – начал было Геральт. – Я против, – Ламберту, казалось, нравилось возмущаться и портить людям настроение, – нужно показать это место старику Весемиру, он приедет в следующем месяце на зимовку. – Да ладно тебе, Ламберт, Сириус не такой уж плохой маг, если он разберётся в этих записях, никому хуже не станет. – Это ты так думаешь, а вдруг он захочет украсть секреты Каэр-Морхена? – В таком случае я бы не оставлял вход открытым, и сразу аппарировал бы отсюда куда-нибудь подальше… но не вижу никакого смысла, – прервал я недовольствующегося Ламберта, – исследования, которые проводил Ид, очень интересные, особенно в части направленных мутаций. – А ты можешь во всём этом разобраться? – спросил Геральт, не дав влезть Ламберту. Геральт стоял перед огромной мутной капсулой, внутри которой плавало какое-то чудище, естественного или искусственного происхождения – мне неизвестно. – Я могу попробовать. Мне кажется, я понял принцип мутаций, хотя он мне кажется ужасающе грубым и примитивным, но действенным. Если верить записям вот здесь, – я вытащил дневник из под стопки других бумаг, – то под Каэр-Морхеном есть большая сеть естественных пещер, которые облюбовали сколопендроморфы, живущие по ту сторону синих гор. – Впервые слышу о пещерах, – недоверчиво посмотрел на меня Ламберт. – Я тем более, это просто запись в дневнике, кажется, вход находится где-то в стороне от крепости, в долине. Там можно раздобыть мутагены, магические формулы тут есть и их много… Геральт, в замке случаем не содержатся кролики? – Кролики? На кой хрен держать в замке кроликов? – удивился Геральт. – Зря вы их не разводите – очень прибыльный бизнес. Если подлить им зелья потенции, то кролики размножаются с пугающей скоростью. Мне нужно проверить теоретические знания из этих записей и возможно, понять самому, как это работает. Понадобятся кролики, мыши, или ещё какие-нибудь не особо ценные и быстро плодящиеся твари. – Кроликов у нас нет, а вот мышей в замке хватает. – Хорошо, я наловлю. И если вы не против, пока обоснуюсь здесь, это оборудование весьма старое, – я подошёл к огромной установке, наполненной шестерёнками, болтиками, различными тягами и прочим, – но вполне рабочее. * * * Забавно иногда делать всяких чудовищ, при этом относительно маленьких и безвредных. Если взять за основу мышь и кролика, генетические различия между ними не такие уж и сильные, если подумать. Двойной крест Альзура – вот это самое главное заклинание, которое и позволяет производить скрещивание. А ещё различные мутагены и сложная система испытаний травами – то самое, что делает существо податливым к изменениям. Само по себе испытание травами – очень серьёзная и болезненная процедура, и понятно, почему – травы магические, и все они минимально обработаны магией. Я примерно понял, как это должно работать, поэтому смастерил из подручных материалов волшебный костёр и начал варить зелье. В качестве котла сошла и большая кастрюля, неканонично, зато дёшево и практично. Налил воды побольше, и бросил туда по очереди все травы, мелко измельчённые – зельевары засмеют, потому что такая бурда едва ли могла бы стать зельем. Однако, жидкость в котле слегка засветилась синим светом – полученная жидкость экстракт из трав, используемых при испытании. Зельеварение – это не столько работа с ингредиентами, сколько волшебство, при этом наибольшее значение имеет зельевар, а не ингредиенты. Случалось готовить и зелья без одного-двух ингредиентов, и они вполне работали, просто не так, как следовало бы. Все эти помешивания черпаками по часовой стрелке и нарезка флоббер-червей, конечно, важны, но… Но можно было бы попытаться создать зелье, которое упростит испытание травами – я знаю, что эти травы дают такой эффект и знаю, что мне нужно… Три дня я варил зелье из трав, множеством различных способов, пытаясь сделать так, чтобы оно работало как надо – волшебные свойства флоры медленно изменялись в процессе варки, объединялись, но давали разные, и не всегда нужные эффекты. Одни убили мышек сразу же, другие – заставили пищать и страдать, при этом никакого положительного эффекта не было, но успех был не за горами – один из вариантов зелья всё же сработал. Да, будь здесь Нюниус, так влюблённый в свои котлы, он бы обозвал меня всеми мыслимыми словами, бестолочь – самое цензурное и вежливое из них, но ведь сработало же. Зелье, закапанное через капельницу внутривенно, заставило мышку немного помучиться, но не так, чтобы совсем страшно – судя по виду, она больше испытывала дискомфорт, а после мышка была готова для следующего этапа – я уже составил по методичке план для её преобразования. Примитивного, но главное, чтобы сработало. И наложил двойной крест Альзура – поскольку инструкции под наш язык и использование палочки не было, я так же занимался самодеятельностью и при наложении использовал пассы палочкой, при этом произнеся заклинание на старшей речи, как здесь принято. Дикция у всех волшебников превосходная, а я ещё и совершенно естественно владел оным языком – это мне показалось странным, но не более того. Мутации мышки протекали стремительно, метаболизм у неё просто зашкаливал, и после внедрения мутагена, мышка начала слегка брыкаться и разрастаться вширь, заклинание при этом продолжало действовать, пока не закончится преобразование. Массы тела ей не хватало, чтобы разрастись ещё сильнее, для этого нужно было поместить её в раствор, но я не стал этим заморачиваться. * * * Каэр-Морхен – одно из тех мест, где я без всякой опаски мог летать на метле. Давненько не летал, а между тем это считается настолько естественным, что полётам на метле юных учеников Хогвартса учат даже раньше, чем их первым заклинаниям – это так же естественно, как ходить, только летать. Как быстро летело время – я поднялся в воздух утром, когда солнце уже встало, но не перевалило за гору и вся долина Каэр-Морхена была погружена в сумрак. Горы тут действительно высокие, почти как Махакама. Если я не ошибаюсь, они не связаны никак – махакамские горы находятся в центре региона северных королевств. Накинув на себя заклинания согревания, чтобы не околеть, и головной пузырь, чтобы не задохнуться, я осматривался с высоты, на которую не залетает ни одна птица. В помощь мне Омнинокль. Кто бы мог подумать, но эта штука оказалась невероятно удобной – долговечная, надёжная, с кучей функций – отсюда в Омнинокль можно было разглядеть много чего. В нём даже был стабилизатор изображения, который компенсировал мелкую тряску и помогал удерживать омнинокль в одном положении. Забравшись мили на две в воздух, оглядел то, что лежит за синими горами – отсюда открывался превосходный вид – прямо за горами, там простиралась огромная зелёная долина. Я рассмотрел каменистые пустоши предгорьев, и казалось, конца и края ей не было – даже с такой высоты не разглядеть всего. Интересно то, как местные подошли к географии – место, в котором они живут – отделённая горами плодородная земля, защищённая от вторженцев из-за гор, отличное место для создания цивилизации. Здесь и ютятся все известные расы, исследования дальше не проводились и судя по всему, им было просто безразличен мир за пределами их маленького болота. Средств быстрого сообщения тут не существовало – поезда, все прочие магловские штуки, поэтому путешествие за горы это смертельно опасно – тут по изведанным дорогам то ходить опасно, из лесу может всякая гадость выскочить, а лезть в степи, бескрайние, кажущиеся бесконечными… Смерти подобно. Я перестал пялиться на степь за горой и решил, что неплохо было бы проделать тут проход. В Синих Горах не так много проходов, через которые можно попасть в степи, и все они тщательно охраняются – говорят, там водятся кочевники – что и неудивительно. Было бы неплохо попросту сделать проход для Ведьмаков, на тот случай, если понадобится скрытно унести из замка ноги. А ещё полцарства за колдофотоаппарат… стоп, колдофотоаппарат у меня есть, плёнки к нему нет – а плёнка делается сложно, с использованием какой-то алхимической фигни и зелий. Ох. Как и многие из нас, в юности я увлекался колдофото, мне было интересно, было бы замечательно иметь хоть пару картриджей с плёнкой – в каждом была целая тысяча кадров, хватало их надолго. Проявлять плёнку в специальных зельях я тоже умел, нужно только поискать – вдруг в моих карманах или в каком-нибудь кошельке заваляется парочка таких сюрпризов из прошлого? Резко спикировав вниз, я выровнял метлу над озером, что было в центре долины и стремительно разогнавшись миль до двухсот в час, пронёсся над верхушками деревьев, заметил на бастионе крепости тренирующегося Геральта и резко подлетел к нему, затормозив у самой стены. – Какая интересная штука… это что, метла? – Геральт натурально челюсть уронил. – Самая настоящая метла, – улыбнулся я, слезая, – а у вас волшебники что, не летают на мётлах? – Я думал это детские сказки, – у Геральта дёрнулся левый глаз, он опустил меч аж от удивления, – а у вас что, все чародеи на мётлах летают? – Конечно. Их учат этому даже раньше, чем первым заклинаниям. Эх, молодость… В тринадцать лет я уже играл в Квиддич за команду своего факультета, – я погладил метлу, – вот было время. Четырнадцать волшебников на мётлах, по семь в каждой команде, гоняли мячи по всему полю. – Я так понял, это какая-то игра… Нда, ты налетался? Нашёл что-то интересное? – Так, осмотрелся, глянул за горы, интересно было, что по ту сторону хребта. – И что? – Хребет довольно широкий, за ним в омнинокль я смог увидеть только степь. И то плохо. – Понятно. Что ж, уже что-то. А как твои успехи в изучении мутаций? Я поморщился: – Месяц уже работаю, а результата хоть бы хрен. Да, двойной крест Альзура очень мощное и сложное, по меркам вашего мира, заклинание. Но я пытаюсь сделать кое-что получше, чем повторить создание ведьмака. – Вот как… Что ж, дело твоё. Но может хоть поделишься, что ты понял из тех записей, – Геральт вернул стойку. Меч у него в руках был старый и ржавый, явно дрын для тренировки, его спарринг-партнёром выступало вбитое в землю бревно. – Мне удалось создать магическое зелье из трав, используемых в испытании травами. Его использование даёт точно такой же результат, но практически безболезненно и выжило сто из ста подвергнутых испытанию мышей и восемнадцать кроликов. Последние, кстати, не потеряли даже вкусовых качеств. – Ты что, их сожрал? – у Геральта снова не заладилось с тренировкой. – Ну а чего добру пропадать? – пожал я плечами, – тем более делать из них кролико-чудовищ я и не планировал. Можно сказать, что испытание травами уже полностью освоено и его можно провести без риска для здоровья. Проблема в мутациях, у Ида там огромное количество различной информации, предположений, рецептов… Ты, например, знал, что на момент написания его заметок, существовало пять различных устойчивых мутационных матриц для ведьмаков? Причём две из них, самые старые, не отличались стабильностью и качеством? – Знал. Когда-то давным-давно ведьмаки разделились на школы, наша школа – школа Волка. – Да, одна из самых знаменитых и самых продуманных. Следующей проблемой, над которой я бьюсь, это стерильность ведьмаков. Я так же слышал, что чародеи вашего мира так же бездетны, и нахожу это интересным совпадением. – Стой, – Геральт воткнул меч в землю, повернувшись ко мне. Был он гол по пояс, подставившись всем свежим ветрам, – ты хочешь сказать, что у вас чародеи могут иметь детей? – Конечно. Почему бы и нет? Некоторые даже думают, что чародеи, у которых в ближайших предках есть маглы, неполноценные. Среди таких некоторых и моя семья. Геральт немного обиделся: – А сами то давно в чистокровные подались? – Примерно… – я задумался, – Около тридцати-сорока поколений назад. Это было так давно, что история рода Блэк теряется в веках. Но к тринадцатому веку, ко временам первых сохранившихся записей, мы были уже известным и уважаемым чистокровным семейством. Родиться Блэком значило примерно то же, что родиться в королевской семье, так я думал когда-то. Геральт пожал плечами: – Не ты один занимаешься этой проблемой. А что тебя так заинтересовало в этом? – Мутации. Я могу тебя попросить уделить мне час-другой своего времени для опытов? – На себе я опыты ставить не дам. – Не беспокойся, что-то делать с людьми мне ещё рано. Да и ставить опыты я предпочту на менее ценных членах общества, скажем, на всякой преступной швали. – Что ж, это хорошо, – выдохнул Геральт, – сегодня в замок вернулся Весемир, это наш учитель и старейший ведьмак школы волка. Его можно назвать тут главным, поэтому будь с ним повежливей. И что ты от меня хотел? – Немного магических опытов, – я залез в карман и достал оттуда то, что мне было нужно – волшебную палочку, – если я не ошибаюсь, одним из главных условий для успешного пережития испытаний и мутаций, является талант к магии. Волшебников вашего мира так же можно назвать мутантами. Впрочем, и в нашем это так же, просто тысячелетия и сотни поколений сделали эти мутации естественными и наследственными. Наличие магической мутации строго обязательно, без этого организм не сумеет справиться с мутацией ведьмачества. – Не совсем понимаю, почему? – Геральт пожал плечами, – из чародеев ведьмаки вряд ли получатся. – Все ведьмаки в той или иной мере, маги. Ты же тоже можешь использовать так называемые знаки, этого вполне достаточно. При обращении в ведьмака помимо изменений генетических происходят изменения магические, связанные с тем, что человеку прививаются анимагические свойства животных, они не приживутся, если не будет магии – проще говоря, только волшебники и сквибы могут стать ведьмаками. – Я не чародей, это я тебе гарантирую. – А я гарантирую тебе обратное. Да, магия вашего мира лишена сложности и тонкости, но она очень сильна, именно поэтому большая часть волшебников вашего мира не может пробудиться – им попросту не хватает магических сил. Однако, у великого множества людей, если я правильно понял, есть задатки волшебства – ты же не раз сталкивался с проклятиями, которые накладывают обычные люди, а не обученные чародеи. – Это верно. Ты хочешь сказать, что все они маги? – На моей родине, думаю, десятая часть из них сошла бы за волшебников и была обучена магии. Это уже десятки тысяч человек, Геральт. Возьми ка вот это, – я сунул ему волшебную палочку, – попробуем, получатся ли у тебя заклинания. Если да – то может быть, ты сумеешь освоить магию. Менее грубую, чем принята в вашем мире. – И чего мне с этим делать? – Ведьмак взял палочку и повертел её в руках. – Взмахни палочкой. – В смысле? – Блин, Геральт, просто взмахни ей. На ней уже наложены чары определения. Геральт взмахнул. Как я и ожидал, из палочки вырвался сгусток магической энергии и улетел в сторону бревна, которое тут же весело загорелось, словно горело так всегда. – Нда… первые заклинания при определении зависят от склонностей волшебника и его таланта. Неплохо, неплохо. Попробуй произнести заклятие Люмос. Оно создаёт свет на кончике твоей палочки, – я достал свою из кобуры и продемонстрировал. Ведьмак заинтересовался этим и у него, как ни странно, получилось – люмос на конце палочки зажёгся. С этим заклинанием с первого раза не справится только полный тупица, вроде того же петтигрю. Вспомнил тоже мне, урода чесоточного. – Ну нихера ж себе, – Геральт помахал светящейся палочкой, – нокс, нокс, нокс, ёб твою мать! О, потухла. * * *