Ты мой свет и моя тьма

      Пальцы рук онемели, по телу прошлись мурашки. Дыхание сперло, но Эмма продолжала разглядывать родственника. Аккуратные красивые черты лица, длинные и пушистые ресницы обрамляли его глаза. Это был тот редкий случай, когда он был мужской версией своей сестры. На голове беспорядок, непослушные волосы спадали на лоб, а иногда даже попадали в глаза.       Мужчина впился взглядом, будто говоря: «Я узнал тебя, сестрица. Даже не пытайся отрицать». Завидев знакомое лицо, несколько работников подошли к Джеку поздороваться, но он не отводил предвкушающего взгляда с сестры и её друга. Шатен не сомневался, что это был не безызвестный Доминик Майклсон-лучший, и, пожалуй, единственный друг его сестры.       В этот момент на плечо девушки легла рука. Эмма обернулась на Доминика. В глазах парня был такой же шок, как и у Эммы, но несмотря на потрясение, Майклсон пытался поддержать подругу. Парень сглотнул. Толпа перед Макалистером старшим расступилась. — Мистер Абернэти! — радостно произнёс Джек,— Как давно я вас не видел! Здравствуйте, как поживаете? — Здравствуйте, Джек,— Доминик снова сглотнул,— Всё хорошо, спасибо. А сами? Эмма заметила дрожь в голосе парня и сильнее прижалась к его боку, в попытке поддержать. — Не жалуюсь, приехал вот к сестрёнке,— толпа вокруг молодых людей ахнула, и тут же зашепталась,— Только я её что-то не наблюдаю,— его взгляд упал на сестру, нервно переламывающую пальцы рук. — Ничем не могу помочь, простите,— Доминик потрепал рукой по плечу девушки, демонстрируя очередной жесть поддержки,— Ну, мы с мисс Нидандер пожалуй пойдём. Хорошего дня, Джек. — И вам того же,— мужчина продолжал испепелять Макалистер младшую взглядом даже в тот момент, когда пара друзей прошли мимо него. Отойдя на пару шагов Майклсон наклонился к подруге: — Всё хорошо, тихо,— снова потрепал за плечо,— Сейчас придём в кофейню, и все спокойно обсудим, если ты захочешь. — Мы так и не зашли за Хлоей,— девушка встревоженно глянула на друга. — Я думаю, она не сильно обидится если мы подождём её уже на месте.

***

— Охренеть! — удивилась блондинка. — Хлоя! — укоризненно произнесла Эмма. — Что? Я в шоке, имею право на не самые цензурные выражения — оправдалась девушка, потягивая капучино.       Мисс Роджерс была голубоглазой блондинкой. Пушистые ресницы аккуратно обрамляли яркие глаза. Пухлые губы были накрашены нюдовой помадой, красиво сочетающейся с приталенным темно-бежевым платьем. На ногах были аккуратные чёрные сапожки с аксессуаром цепочкой. — Я думала у Макалистера старшего было достаточно времени и свободы осознать жизнь,— Хлоя заинтересованно взглянула на подругу. — Кажется, мы все ошибались,— вздохнул Доминик. — Впрочем, его можно понять,— хмыкнула Роджерс. — Ты вообще на чьей стороне? — возмутилась Эмма, сложив руки на груди. — На стороне рациональности. Неудивительно что во время поисков собственной матери он обратится к своей сестре, или для тебя это новость, что вы родные брат и сестра? — блондинка сделала глоток. — Как остроумно, молодец Роджерс! — Эмма закатила глаза,— Мне вот что интересно,— она выпрямилась на удобном и мягком кресле,— зачем ему мама. Он за несколько лет и пары слов не написал никому, а сейчас явился. — Может, он, как вы говорите, осознал жизнь? Допустим, у него появились цели, задачи, к которым он стремится? — вмешался Майклсон, а затем почесал затылок. — Ты сейчас это о Джеке ляпнул? — ухмылка украсила миловидное личико Хлои,— Ты серьёзно думаешь, что человек, соревнующимся с друзьями чья слюна быстрее долетит до земли с высоты гриффиндорской башни, может определиться с серьёзными целями до тридцати лет? — Говоришь так, будто сама ничего подобного не вытворяла,— усмехнулся Доминик. — Мои развлечения были бы более утончённее, если бы я не связалась с вами. Так что считайте, что я попала в дурную компанию,— блондинка откинулась на спинку кресла. — В прекрасную дурную компанию,— Эмма усмехнулась. Через полчаса из кофейни вышла компания, состоящая из трех друзей. Все трое улыбались.

***

      Гриндевальд находился в «своём» кабинете. Только вот никто кроме него самого не знал, как сильно ему уже осточертел этот кабинет. Эти давящие стены, абсолютно бесцветные окна, через которые еле проникал солнечный свет. Бесит. Как же сильно все бесит.       «Разгромить бы к херам!»,— маг сжал и разжал кулаки. Вот уже почти час Геллерт вглядывался в кусок пергамента, на котором отвратительным почерком были выведены не менее отвратительные слова. Гриндевальда тошнило при одном только взгляде на эту вещицу, но и отвести глаза он не мог. Волшебник перечитывал и перечитывал предложения, строки, слова ища в них подвох.       Все было предельно ясно. Сэлдвик сказал все прямо, без уверток: «Я снова в игре. Ты следующий».       Блондин, в который раз прокрутил в голове это словосочетание: «Ты следующий». Тёмный маг перерыл все папки с недавними делами, связанными с не-магами. Все чисто. Ни единой улики. Рексель сработал чисто, как и всегда. У Сэлдвика была особая манера убийства. Он издевался над не-магами, будто наказывая их за отсутствие магии в крови. Рексель изобрёл поистине ужасное проклятие. Смешав свою кровь с им же изобретенным зельем, заставлял жертв пить все до дна. Пока несчастный под воздействием зелья с наркотической примесью ощущал себя чуть ли не Богом, Рексель зверствовал.       Поочерёдно вырывая или отрезая малейшие части тела, такие как уши, нос, приступал все к большим, лишал своих жертв пальцев, кистей рук, ног. Сэлдвик буквально заживо расчленял несчастных до того момента, пока мозг не перестанет работать, а сердце стучать. Настоящий монстр. По сравнению с ним, маг чувствовал себя чуть ли не крестной феей.       Гриндевальд не измывался над людьми. Не лишал их жизни просто так. Чаще всего он стирал память, до убийств доходило крайне редко. Геллерт добивался чего хотел, а затем отпускал человека, не помнящего совсем крохотный отрывок своей жизни. Это было милосердие по сравнению со зверствами Рекселя.       Доказать вину Сэлдвика было крайне сложно, ещё сложнее сделать его подозреваемым. Наркотик, находящийся в зелье чудовища изначально был выведен для успокоения нервов, но при передозе являлся страшнейшим орудием и для волшебников, и для немагов.       Около десятка лет назад наркотик был выведен из Магической Британии в мир обычных людей. Многие ловили кайф с наркотика настолько, что нередко доходило до действительно зверских самоубийств, поэтому было нереально сложно даже косвенно указать на Рекселя.       Но теперь Гриндевальд был уверен, что не упустит это чудовище. Он посадит Сэлдвика, а если не посадит-убьёт своими же руками. Пусть даже придётся сделать это в личине противной ему как сам Рексель. Ничего, он потерпит. Привык.

***

      Джек прогуливался по Министерству неспешным шагом. Глаза цеплялись за знакомые стены, коридоры, лица.       Макалистер старший, всегда был очень проницательным. Разузнать новости о сестре не составило парню никакого труда. Путем нехитрых размышлений, волшебник пришёл к выводу, что сестра, как истинная гриффиндорка, попрётся на самый рожон, доказывая свою невиновность.       Так всё и получилось. Изначально он действительно просто поздоровался с давней знакомой Ирен, до его длительной командировки они хорошо ладили. Не прошло и минуты, как нервные движения выдали его сестру с потрохами, а каменное лицо Абернэти, стоящего рядом с ней, и пытающегося её поддержать, только подтвердило его мысли-верный Майклсон готов поощрить все её затеи и проказы.       Брюнет направлялся в мракоборческий отдел, когда нечаянно столкнулся с кем-то. Волшебник поднял свои карие глаза. — Мистер Грейвс,— улыбнулся он, протягивая руку,— Прошу прощения, я так невнимателен. — Ничего страшного — как-то растерянно ответил мужчина. Затем неловко пожал руку Джеку. — Как у вас дела? Как давно мы не виделись,— начал расспрос брюнет. Грейвс, нервно улыбнулся: — И правда,— он странно хихикнул,— В целом все хорошо, а вы как? — Всё просто замечательно! — Рад за вас. Вы позволите? — спросил он,— Много работы, ничего не успеваю. — Да-да, конечно,— он пропустил начальника, провожая его взглядом. «Не Грейвс»,— умозаключил он, — «И когда я успел стать Шерлоком?»       Спустя час он уже был в мракоборческой форме. Парень поздоровался со всеми коллегами, и собирался уже вернуться на рабочее место, когда был перехвачен мисс Роджерс. — Скучала, милашка? — усмехнулся он. — Ага, места себе не находила,— также усмехнулась волшебница. — Ну-ну, не огорчайся, я ведь уже вернулся,— он нежно прикоснулся к щеке блондинки. — Обрадуй своим присутствием мисс Нидандер,— парень тут же посерьёзнел. — Что случилось? — спросил брюнет. — Откуда мне знать? Навести её — узнаешь,— она отстранилась от парня. — Я тебя понял,— ответил Джек. Девушка обняла парня за шею: — Я скучала, Джекки,— в ответ мракоборец прижал её к себе, безмолвно отвечая на её признание.

***

      Волшебник постучался в дверь. Услышав «войдите», он вошёл в кабинет. Пространство было в полумраке, Джек в очередной раз убедился в своих догадках. Его сестра не любила ярко освещенные места, полумрак устраивал её гораздо больше. — Хлоя передала, что ты хотела меня видеть,— он сел на стул. — Хотела,— ответила его сестра, переводя взгляд с документов на брюнета,— Давай поговорим как взрослые люди.       Он не стал говорить, что предлагал это сделать ещё на балу сенатора, вот только милейшая сестра послала его далеко и надолго. — Я прошу тебя не распространяться ни о чем, что ты сегодня узнал,— она сцепила руки в замок. — Ты о вашем маскараде? — он усмехнулся,— Не печалься, сестрица, мне глубоко всё равно какие интриги ты плетешь, но не вмешивай в это ни меня, ни маму. На этих словах она дрогнула. Что-то внутри поднялось. — Что ты имеешь ввиду? — в глазах сестры проснулись бесы. — Ты можешь быть самой разыскиваемой преступницей, под стать Гриндевальду, но если это коснётся кого-либо из нас,— брат напрягся,— Я не уверен, что буду на твоей стороне.       Глаза волшебницы защипало. Этот человек был ей родным братом, и именно он резал её душу без ножа. Его колкие слова, замечания, сомнения на её счёт, просто разрывали девичье сердце. Разве не он клялся ей всегда защищать и оберегать? — Ты мерзок,— выплюнула она. — Возможно,— на этих словах он поднялся, затем вышел из кабинета хлопнула дверью.       Эмма никогда и никому бы в жизни не призналась, что скучала по своему отвратительному брату. Его присутствие и холод заставляли девушку держать свои эмоции в узде. Как бы она хотела вернуться в прошлое, где ей было всего десять лет, где они вместе гуляли, играли, не скрывали своих нежных родственных чувств друг к другу. Макалистер вновь хотела увидеть в глазах брата нежность, ласку, заботу, готовность защищать. Черти, плясавшие в его глазах, и грозившие сжечь её в пламени неприязни, уже давным-давно надоели девушке.

***

      Тёмный маг шагал по коридорам Министерства признавая, что возможно интерьер данного здания не так уж и плох. По сравнению с британским Министерством американское, как считал Геллерт, было верхом стиля.       «Даже несмотря на то, что каким бы Министерство не было, это всегда гадюшник!» Не стуча в дверь, он тут же открыл её, входя в кабинет. — У меня сегодня что, день открытых дверей? — возмутилась Эмма, отрываясь от работы. — Похоже на то,— усмехнулся блондин, усаживаясь в кресле. — Что тебе надо? — спросила волшебница, стреляя глазами. — Фе, как грубо! — заметил он. Эмма лишь закатила глаза. — Что ты знаешь о делах, которые вёл твой отец? — напрямую спросил Геллерт, внимательным взглядом цепляя каждое движение мисс Макалистер. — Зачем тебе? — резко спросила Эмма. Кажется, она даже перестала дышать. — Я могу знать того, кто прислал тебе записку, но мне нужно знать наверняка,— маг не сводил глаз с брюнетки. — Ты знаешь? — Эмма вперилась в мужчину взглядом, сочетавшим в себе страх, любопытство и что-то отдалённо напоминающее угрозу. — Я догадываюсь, но не могу говорить точно. Мне нужно знать,— терпеливо повторил Гриндевальд, отмечая про себя реакцию девушки. — Я… Я не знаю,— растерянно ответила Макалистер,— Отец никогда особо не распространялся о работе. Я поищу что-нибудь. — Хорошо,— он встал с излюбленного места,— Если что, я всегда на связи. — Поняла,— она кивнула,— Геллерт. Он обернулся. — Прости. За сегодняшнее утро. Ты пытался поддержать, а я действительно вела себя как истеричка. Мне очень стыдно, прости меня,— кровь прилила к щекам. — Это я должен извиняться. Ты волнуешься за своих близких, это абсолютно нормально нервничать. Я должен был дать тебе время все обдумать, а вместо этого полез целоваться,— он горько усмехнулся,— Прости, мисс Аврор,— он вытянул мизинец левой руки,— Мир? — Мир, — Эмма ответила тем же жестом, улыбнулась. Волшебник подмигнул Эмме, а затем скрылся за дверным проемом.

***

      21:37. Эмма шла домой мучительно медленно. Мысли кружили в голове, не давая ни секунды покоя. Уже около получаса девушка вяло тащилась домой, отчаявшись и разочаровавшись в этой жизни.       Этот день был слишком долгим. Сначала записка, потом Джек, ещё и Геллерт со своими догадками. Эмма была благодарна ему за помощь. «В конце концов благодарность-не привязанность и не влюблённость»,— успокаивала себя девушка.       Нервы были на пределе. Тревожные мысли о матери довели девушку до дрожи в пальцах и пульсирующей головной боли. Сбросить ощущение будто прямо сейчас происходит что-то ужасное было нелегко. Мать — единственный действительно родной человек, оставшийся у неё, не считая давно, кажется, отрекшегося брата. Эмма не могла допустить, чтобы с ней что-то случилось.       «Она не заслуживает этого всего. Мама достойна лучшего. Я худшая дочь!»,— подобные тревожные мысли бродили в девичьей голове.       Думать о Джеке было не менее больно. Его слова причиняли боль не хуже круциатуса. Он будто изощренно пытал её. Будто всегда думал, что она не достойна быть его сестрой, будто она его не заслуживает. Старые обиды, злые, ядовитые слова всплыли в голове девушки. Давняя ссора, ставшая началом разлада, буквально ожила в сознании Эммы.

12 лет назад.

— Перестань позорить меня! — гневно выкрикнул брат,— Что ты устроила? — Не понимаю, о чем ты,— равнодушно ответила девушка. — Что это за выходки? Ты поцеловала Алекса прямо посреди поля! — продолжал Джек. — Хогвартс не лишиться своего поля для квиддича из-за одного несчастного поцелуя, — она усмехнулась, плюхаясь на диван в гостиной факультета. Атмосфера в общей комнате ярко контрастировала с настроением двух Макалистеров. Мягкие, тёплые огоньки свеч и тепло от камина никак не сходились с яростью старшего брата и частичной апатией младшей сестры. — Ты повисла на нем, как легкомысленная девица,— юноша подошёл к сестре ближе. — Следи за словами! — девушка встала с мягкой мебели и, толкнула брата в грудь. Тот немного отшатнулся. — Не трогай меня! Ты ведёшь себя как полная дура! Позоришь меня своими выходками, — глаза сестры заблестели,— Ты ужасна! — Заткнись! — рявкнула девушка, шмыгая носом. — Нет! Я долго терпел твои выкидоны! — он наставил палочку на сестру,— Долго терпел косые взгляды и смешки со спины! Брюнетка вытащила свою палочку в ответ, готовая обороняться. Или нападать. — Знала бы ты, что про тебя говорят, не вышла бы из комнаты! — брат выстрелил заклинанием в Эмму. Девушка отбила его. — Мне плевать! А ты...! Ты просто придурок! Вместо того, чтобы защитить сестру, ходишь как последний козел, собирая слухи! — Эмма выкрикнула заклятие,— Ваддивази! — старый фолиант полетел в брата, тот отбил заклятие. — Депульсо! — волшебник махнул палочкой, и сестра отлетела в стену, был слышен громкий стук её черепа о твёрдую поверхность. Эмма захныкала, притрагиваясь к саднящему затылку. Обнаружив кровь, девушка пустила несколько слез. — Как ты...? — хриплым голосом спросила она, взглянув на брата глазами полными отчаяния, непонимания, боли. — Я много раз говорил тебе вести себя приличней! Вот результат! — Джек был полностью ослеплен своей яростью, ненавистью к сестре. — Делетриус! — брюнетка выкрикнула заклятие на выдохе. Брат снова его отразил.             Конец воспоминаний.       В тот раз Эмма на месяц попала в больничное крыло, а Джек около полугода ходил на отработки и был наказан родителями.       Боль от слов брата была ощутима даже сейчас. Где-то под рёбрами было гадкое чувство. Чувство предательства.       Девушка попыталась отбросить от себя все плохие мысли, воспоминания, но получалось плохо. Зайдя в свой подъезд, девушка поднялась на нужный этаж, а затем растворилась в квартире.       Единственным желанием было завалиться спать и не просыпаться больше никогда. Макалистер сразу отбросила эту мысль, сначала она должна помочь матери, а потом уже пусть делает что хочет.       Переодевшись в домашнюю одежду, Макалистер начала перебирать бумаги, которые тайно стащила из Министерства. В основном отец выполнял одноразовые задания, такие как схватить какого-нибудь преступника, привести его в Министерство и доставить туда, куда надо.       Джон Макалистер редко брал следования на себя, спасибо ему за это. Поэтому папок, необходимых для изучения было всего девять.