Не обещай

***

Когда положенное время истекло, к ним пришла неожиданная посетительница. Стив нетерпеливо поднялся навстречу вошедшей Романовой, кидая осуждающие взгляды на оставшихся лежать Брока и Баки. — Здравствуй, Наташа, — поприветствовал он ее, спешно приводя в порядок распоясавшиеся мысли — взять под контроль взбесившееся либидо удалось далеко не сразу. — Есть какие-то новости по нападавшим? — Аналитики еще работают, Стив. Как только результат будет, Ник тебе сообщит, — ответила та, неспешной походкой уверенного в себе хищника подходя к Рамлоу и демонстрируя тому усиленные наручники. — А тебе я принесла подарочек. — Наташа, тут какое-то недоразумение, — начал Стив, переводя недоумевающий взгляд с наручников на подобравшегося Брока. Как-то он упустил из виду тот момент, что не только он жаждал справедливого суда над всеми агентами Гидры. И за время совместного проживания почти забыл, что и их неожиданный гость — один из них. — Ты его не получишь! — прямо высказал свое мнение Баки, поднимаясь единым слитным движением. Еще одно — почти неуловимое глазом — и ученица повержена своим учителем. Барнс взял не успевшую увернуться Наташу в удушающий захват. — Ты же понимала, что со мной тебе не справиться, когда пришла сюда, так на что рассчитывала? — Стив… — прохрипела та, что есть сил вцепившись в металлическую руку на своей шее, — Рамлоу управляет Солдатом! Помоги! — Баки, пожалуйста, — на Роджерса было страшно смотреть, потемневшее лицо выдавало весь спектр испытываемых им эмоций — ужас, отчаяние, вину. — Отпусти ее. Она не заберет его. Баки никогда не мог пойти против Стива и чуть ослабил хватку, позволяя говорить, но не отпуская до конца. Не верил он Романовой, слишком хорошо знал, чему учили в Красной Комнате. — Стив! Он работает на Гидру! — Он работал на Гидру. Теперь — нет. — Ты же и сам понимаешь, Солдат, что бывших гидровцев не бывает! Воспользовавшись заминкой — Баки до сих пор плохо реагировал, когда его называли старым позывным — она невероятным образом извернулась, закинула ногу ему на плечо и оказалась верхом, сжав шею Барнса бедрами. Одновременно она сумела достать из потайного кармана устройство, отключающее бионику, и обезвредила одну из самых опасных составляющих легендарного оружия Гидры. Вспышка боли на несколько секунд дезориентировала Баки, и Наташа развернулась к следующему противнику, но Брок не двинулся с места, только встал в стойку, готовясь защищаться. На его губах змеилась неприятная усмешка, с которой он обычно выходил на ринг против тех, кого действительно не любил, а в глазах плескалась дикая ярость. Но вопреки ожиданиям Романовой он просто стоял, терпеливо ожидая, пока Стив максимально аккуратно и бережно стащит русскую шпионку со своего лучшего друга. — Гидровцы бывшими не бывают, говоришь? — насмешливо протянул Рамлоу, когда Наташа была водворена в самый дальний от них угол халк-камеры. — А КГБ-шницы? А, Романова? Зачем ты пришла? — Ты — двуличная тварь! — прошипела Наташа, впрочем, тут же убирая с лица злобную гримасу и принимая самую безобидную из имевшихся в ее арсенале позу. — А ты? — отпарировал Брок, которого присутствие этой казалось бы хрупкой прекрасной женщины всегда нехило напрягало. — Я хотя бы не пытала лучшего друга своего возлюбленного! Ты ведь не сказал ему об этом? — она старательно выражала тщательно сдерживаемое негодование, пряча охватившее ее торжество: ей удалось задеть всех троих мужчин за живое. Пробив эмоциональную брешь, она смогла бы добиться задуманного. Повисло тяжелое молчание. Брок открыл было рот, но тут же закрыл, стискивая зубы. Начать оправдываться было заведомо проигрышным вариантом, хотя так хотелось подойти к побледневшему, прятавшему глаза Стиву и… Он не знал, что стал бы делать, но точно сделал бы все что угодно, лишь бы хоть немного ослабить напряжение в сильных плечах. — Ты не знаешь, о чем говоришь, — глухо произнес Баки. — Думаешь, в Красной Комнате были ужасные условия? Думаешь, там у вас отобрали все, что вы имели? Думаешь, там вас ломали? Нет! Я бы поменялся с тобой не глядя! — Баки… — Стив подошел к другу и попытался притянуть к себе, но тот стоял, напряженно вытянувшись, и смотрел только на Наташу, которая, несмотря на свою подготовку, начала понемногу отступать под его взглядом. — Пока у меня не появился Командир, я даже не представлял, в каком аду жил до этого. Да, он выполнял протокол, но он видел во мне человека. А что видишь ты? Ты, которая набивается в друзья к Стиву? Средство для достижения своих целей? — Он все равно опасен, пока остается на свободе, — упрямо повторила она. — И должен быть передан под суд. — Чего ты хочешь? — вступил в разговор Стив, который за время, прошедшее после разморозки, немного подрастерял свою веру в лучшее в людях и научился понимать, когда его пытаются вынудить что-то сделать. — Прости, Стив, я ничем не могу тебе помочь. — А может, ЩИТ обменяет одного ценного пленника на другого? — Брок порадовался бы привязанности Солдата к своему хендлеру, если бы не знал истинной цены этого предложения — коды. Никто не хочет снова становиться послушной марионеткой. — Одного бывшего пособника Гидры на другого? Ведь я тоже убивал, воровал и пытал для Гидры. — Зимний Солдат поступает на службу в ЩИТ? — уточнила Наташа. — Да. ЩИТ — самая лучшая организация для перевоспитания всяческих отморозков, правда? — он широко улыбнулся одними губами, но глаза оставались холодны как лед. В лучших традициях Зимнего Солдата. — У меня есть условие! Я буду работать только в паре с Командиром. Рамлоу мысленно застонал. Судя по довольному лицу Романовой, они с маху влетели прямо в подготовленную для них ловушку.

***

Благодаря заступничеству Капитана Америка, их новообразованную боевую двойку не могли отправить на зачистку или ликвидацию. Лишь наблюдение и проникновение. Однако тут же плотно взяли в оборот, и выезд на задание планировался уже через сутки после подписания контрактов. То, что к контракту злобного агента Гидры, в течение пяти лет пытавшего лучшего снайпера и героя Второй мировой, прилагалось следящее устройство, было наименьшей из их проблем. Не электрошоковый ошейник и не капсула с ядом — и на том спасибо. Брок в который раз просматривал вводные, надеясь понять, что же такого в простенькой, казалось бы, миссии, из-за чего задумавшие подставу — а она была, он не сомневался — не побоялись разозлить Роджерса, подведя под удар самое дорогое для него. Ведь буквально выгрызли разрешение! Барнс в это время рылся на оружейном складе, хотя предполагалось, что они обойдутся без стрельбы. И оба они ждали Стива, застрявшего на экстренном совещании, чтобы отправиться в восстановленный дом. Первый раз после нападения людей в униформе Гидры. Трое суток, проведенных в халк-камере практически совсем без удобств, измотали даже двужильного Кэпа, а Баки и вовсе сделали невыносимым. Так что Рамлоу справедливо опасался, что едва они пересекут порог, на его тушку будет совершено очередное секс-нападение. И, наверное, сейчас был лучший момент, чтобы обдумать, как же он относится к этой идее. В последние годы он сам себе представлялся мышкой, бегущей в колесе, и скорость все возрастала и возрастала. Профессия наемника предполагала почти непосильную для обычного человека нагрузку, повышенный риск, отказ от многих радостей жизни и прочие прелести, но профессия двойного агента возводила все перечисленное в абсолют. Так что Брок привык работать на износ. К чему он не был готов, так это к тому, что работа станет задевать его эмоционально. Появление Солдата, а потом и Капитана добавило к обязанностям мышки, кроме ускоряющегося бега, еще и распевание песен, и жонглирование. Крах «Озарения» должен был поставить точку в бесконечном беге, дать передышку и время для переосмысления, но не тут-то было. Теперь Капитан и Солдат стали еще более личным для Рамлоу. Стив — неожиданно открывшийся, показавший и уязвимость, и страстность, подпустивший ближе, и Баки — сбросивший ледяную маску Солдата, переставший быть зависимым и подчиненным, но сохранивший смертоносное очарование. И они оба хотели от него близости, по крайней мере, физической. А чего хотел он сам? Мог ли он позволить себе просто брать то, что дают, не задумываясь о последствиях? Слишком шатким было его положение. Но в его сердце все еще жила надежда на взаимность Стива. А Баки? Что вызывал в нем Барнс? Определенно с ним было приятно оказаться в постели, но если бы он мог выбирать, то, конечно, предпочел бы… Впрочем, его никто не спрашивал. На плечо опустилась тяжелая, явно металлическая рука. — Стив готов ехать. — Иду, — просто ответил Брок, так ничего и не решивший.

***

Всю дорогу до дома Стив был мрачнее тучи. Он надеялся, что, поговорив с Фьюри с глазу на глаз, сумеет добиться аннулирования контрактов, но того не было в стране. Совет Безопасности требовал личного присутствия директора на очередном заседании. Вопрос решался очень важный — только хорошо координированные действия могли позволить полностью уничтожить Гидру. Если бы не приступ Баки и последовавшее за ним нападение, то он тоже бы поехал в Токио, ведь кто, как не Капитан Америка, должен был встать во главе полномасштабной войны против Гидры? Разве не для этого он был создан? Но в последнее время он тяготился своей ролью. Возвращение Баки из небытия разбудило в нем Стива Роджерса, который не хотел быть символом, как требовали от него все на свете. А хотел защищать людей. Особенно близких. И вот с близкими были проблемы. Брок, который оказался предателем, двойным агентом, палачом Гидры и хендлером ее лучшего оружия, все равно оставался ему… нужным? Кем-то, кого недоставало, чтобы жизнь наконец наполнилась радостью и смыслом. И справедливости ради… Лично Стива он не предавал, потому как никогда не клялся в верности. Палачом ЩИТа было быть ничуть не лучше, чем палачом Гидры. А пункт, связанный с кураторством Зимнего Солдата — самый крупный счет, который Стив предъявлял Рамлоу — и вовсе необходимо было пересмотреть после увиденного в их доме во время приступа у Баки. Так что же он чувствовал к Броку? С командиром СТРАЙКа Стив познакомился, едва прибыл в Вашингтон. Тогда он только-только смирился с тем, что ему придется как-то привыкать к сошедшему с ума незнакомому миру, потому что вечно прятаться в спортзале не выйдет. Но и впустить в свою жизнь кого-либо, пусть бы и коллегу, он не мог, окружив себя неким вакуумом, из которого вылезал исключительно за очередной консультацией. Баки все еще оставался слишком больной темой, как и Пегги. То есть место его лучшего друга и гипотетической возлюбленной было прочно занято, значительно расширяя радиус мерзлого кокона, в который он сам себя загнал. Сейчас, задним числом, Стив понимал, что СТРАЙК как мог прикрывал его не только от пуль, но и от других неприятностей. И Брок в этом особенно усердствовал. Причем, он не таскал кофе с пирожными, не учил пользоваться микроволновкой и уж тем более не звал в бар. Он просто всегда откуда-то знал, когда у Стива появлялись проблемы, от которых хотелось выть и биться головой о стену, и был рядом. Например, перед встречей с Пегги. В новом времени основательница ЩИТа, сильная, волевая, умная, прекрасная мисс Картер страдала болезнью Альцгеймера. Стива предупредили, и он с ужасом прикидывал, как бы ему пережить предстоящие часы — навестить основательницу ЩИТа можно было только в определенные, как назло, вечерние часы, но он узнал об этом ранним утром. И, наверное, что-нибудь или кто-нибудь пострадали бы от нервозности американского символа, если бы не ввалившийся в кабинет с какими-то жуткими мозгодробительными бумажками, требующими немедленного рассмотрения, командир группы огневой поддержки. Или в другой раз, когда Стив, еще не разобравшись во всех хитросплетениях бюрократического аппарата ЩИТа, грубо нарушил порядок подачи заявок на дополнительное вооружение. Рамлоу тогда по собственной инициативе сопроводил его по всем нужным отделам, расточая улыбки и комплименты, от которых таяли самые суровые блюстительницы правил. И ничего не попросил взамен, никогда не вспоминая об этом случае. Да, в то время со Стивом было слишком сложно, он видел только миссии, намеренно отсекая от себя все остальное, потому что даже его улучшенный сывороткой организм не справлялся с перегрузкой: слишком много ему нужно было узнать, осознать, принять. Вот он и оттаял, только встретив Сэма, кое-как поверив Нат, хотя все могло бы быть намного проще. Брок — способный во многом понять его и, главное, страстно этого желающий, вызывающий вполне определенный отклик тела, мог бы стать тем якорем, которого Стиву так не хватало. Может быть, сейчас у них появился второй шанс? Он физически не мог и не хотел отпускать его на миссию на первый взгляд выглядевшую простой и безопасной, а на деле грозившую обернуться большими проблемами. Но выбора не было.

***

Роджерс чувствовал своего неразлучника как никто и сдерживал как мог. Так что Броку удалось принять душ, нормально поесть и даже скрыться в своей комнате, чтобы через полчаса выглянуть оттуда, заслышав приглушенные звуки возни из коридора. Справедливо посчитав, что ничего, что могло бы его шокировать, он не увидит — желающие уединения суперсолдаты скрылись бы в комнате. Или в ванной. Или в подвале. В общем, он вышел в коридор — какое-то шестое чувство подсказывало ему, что это будет нелишним сейчас. Стив и Баки обнаружились на лестнице. Со стороны казалось, что они перетягивали канат, то есть пытались, хватая за руки и рубашки, тащить друг друга в разные стороны: Баки — вверх, а Стив — вниз. — О, Командир! А мы как раз к тебе идем! — заметил его Барнс и, легко взбежав на второй этаж, пока Роджерс застыл в замешательстве, оттеснил не особо сопротивляющегося Брока к двери в его комнату. — Баки! Так нельзя! — Стив, — он повернулся к другу, сверля того тяжелым взглядом, — твой ЩИТ, видимо, не в курсе, что пытки запрещены Женевской конвенцией! Как можно было столько времени держать нас там? Я еще понимаю, Гидра своих подчиненных держала «в черном теле», но ЩИТ мог бы как-то отличаться от идейного врага в лучшую сторону. В общем, пойди просвети их, что и как нужно делать, чтобы было по справедливости. Но утром. А сейчас займемся кое-чем другим. — Он не твое успокоительное! — Роджерс немного стушевался, столкнувшись с откровенным скепсисом в серых и карих глазах. — Ладно! Он был им, но сейчас все не так! Баки, ты обращаешься с Броком, как… — Примерно как с Солдатом обращались в Гидре, — любезно подсказал Рамлоу. — И это неправильно! — Стив тоже подошел к ним вплотную и слегка завис, глядя на давно желанного мужчину, на котором были надеты только тонкие штаны, но быстро пришел в себя и продолжил лекцию: — Если ты хочешь так ему отомстить, то я вынужден буду тебе воспрепятствовать. Ты сам упомянул про Женевскую конвенцию. — Отомстить? — на обычно почти неподвижном лице Барнса отразилось неподдельное удивление. — Нет! Я же объяснял, кем для меня был Командир. — Тогда почему ты не считаешься с его мнением? — А разве он против? — Баки повернулся к Броку, пристально на него уставившись. — Командир? — Не против, — твердо ответил тот, понимая, что не врет. Действительно не против суперов в своей постели. Вместе и по отдельности. Хоть и по разным причинам. — Что вы так смотрите? Я нормальный здоровый мужчина. Не привык отказываться от удовольствия, если на меня смотрят с такой страстью. К тому же вы оба весьма в моем вкусе. Один так даже слишком. — Но как же… — Чувства? Роджерс, может, стоит хоть раз перестать думать? — Брок, решившись, подался к Стиву, обхватывая его лицо ладонями. Сзади уже почти привычно прильнул Барнс. — Ты хочешь этого? — выдохнул он, приближая его лицо к своему, но так и не решаясь поцеловать. При всей его наглости, напористости и беспринципности, он бы никогда не стал принуждать или соблазнять Стива. Просто бы не смог. — Мне это очень нужно, правда. И, обещаю, тебе будет хорошо. — Ну же, Стив. Пожалуйста, — добавил мотивации Барнс, дрожащими руками скользя по обнаженным плечам. Он снова и снова облизывал губы, явно нервничая, а в глазах читалась неприкрытая жажда. И Стив сдался. В конце концов он хотел поцеловать Брока вот уже пару лет. Где-то рядом Баки шептал что-то невообразимое, то нахваливая чувствительность почти непрерывно стонущего Командира, то переходя от восторга на русский мат. Но у Стива совершенно не было возможности следить за чистотой речи, он скользил своим языком внутри горячего рта и сходил с ума. — Пойдем, — потянул его куда-то Брок и пошел спиной вперед в сторону своей спальни, надеясь, что Барнс не даст впечататься в стену. Стив как подкошенный рухнул на кровать, ноги отказывались его держать, несмотря на сыворотку в крови; ему было жаль лишаться тепла тела Брока, но смотреть, как тот стягивает последнюю деталь одежды, тоже было очень вдохновляюще. Если его еще нужно было на что-то вдохновлять. Он уже начинал опасаться, что что-нибудь сломает своему относительно хрупкому любовнику в порыве страсти. Чтобы отвлечься, Стив тоже начал раздеваться, справедливо решив, что время для стеснения и сомнений прошло. Кровать прогнулась под дополнительным весом — обнаженный Баки расположился на боку, подперев голову металлической рукой, но Стив едва ли это заметил — все его внимание было приковано к Броку, который медленно подходил ближе, во все глаза рассматривая распростертое перед ним тело с бледной, золотистой кожей и сильными, почти непристойно великолепными мышцами. Первое прикосновение кожи к коже произвело сокрушительное впечатление, мгновенно подталкивая почти к самому краю. Хриплый, вымученный рык, вырвавшийся из горла Стива, разорвал напряженную тишину, установившуюся между ними. — Господи, смотреть на вас гораздо лучше, чем смотреть порно, — словно в бреду шептал Баки, лаская себя: медленно двигая живой рукой вверх и вниз по члену, время от времени проходясь по промежности и захватывая в горсть яички. — Я с вами рехнусь, точно говорю. Ох! Давай, Командир, помоги Стиву, ему давно пора ненадолго сбросить маску бесполой иконы и национального символа и осознать себя мужчиной… Да! О, да! Со своими потребностями. — Заткнись, Барнс! — зарычал Брок, утыкаясь носом в жесткие волоски в паху Стива. Он только что вылизал давно ставшую его фетишем грудь, спустился вниз, пересчитав губами каждый кубик пресса, и пребывал почти в нирване, а треп Баки его немного отвлекал, не давая насладиться впечатлениями. — Ни за что! Буду на вас смотреть и думать о том, как ты окажешься во мне. Очень продуктивно думать! — Барнс свесился до пола и выудил смазку из кармана штанов: у него почти не было сомнений, что удастся убедить всех в необходимости снять накопившееся напряжение, и он успел подготовиться. — Пока придется довольствоваться своими пальцами, но я уверен, что дождусь. Правда, Командир? Он хлопнул вздрогнувшего Брока по заднице, прежде чем заняться собой, но тот не стал отвлекаться. Под его руками сладко дрожал Стив, стыдливо прикрывавший покрасневшее лицо локтем. Но другую руку он устроил на темноволосом затылке, мягко и несмело направляя голову к своему члену, потому что эти тонкие, вечно растянутые в ехидной ухмылке губы ему ночами снились в самых неприличных снах. Ему не отказали. Брок никогда не рассчитывал на близость со Стивом и теперь отрывался по полной, вырывая из своего выстраданного неожиданного любовника все новые и новые свидетельства удовольствия, понимая, что его сбывшаяся мечта гораздо лучше, чем то, что он изредка позволял себе представлять. В его горячечных фантазиях все было быстро и жестко, страстно и до невозможности горячо. На деле он задыхался от нежности и жгучей жажды быть рядом, на любых основаниях, с любыми правами, просто быть. А пьяный, ошалевший взгляд Стива и тяжелая рука в волосах толкали к краю так, будто это ему самому делали минет, постанывая и давясь от жадности. Он отстранился, едва почувствовав на языке соленый вкус, обхватил рукой, продлевая оргазм, с восторгом следя за белесыми каплями, падающими на поджавшийся идеальный живот. Хотелось вытянуться рядом и получить немного ласки в ответ, но вряд ли оглушенный новыми впечатлениями и наверняка уже начавший страдать от чувства вины Роджерс был сейчас на что-то способен. Поэтому Брок не стал противиться, когда его притянул к себе Баки. В конце концов, он не врал, когда говорил, что никогда не отказывается от удовольствия. Так что живой, шумный и полностью отдающийся процессу Барнс стал настоящим спасением от чувства неловкости, которое обязательно бы возникло. С ним было легко. С ним можно было не думать — лишь двигаться в унисон, получая то, что нужно было им обоим. Вымотанный долгими упражнениями по доведению суперов до оргазма Брок не заметил, как те покинули его комнату, заботливо укрыв чистым одеялом. На следующий день им предстоял выезд на миссию — стоило хорошенько отдохнуть.

***

Машину она бросила у приметной кривой сосны. Каждый раз, отправляясь в свое рискованное путешествие, ей приходилось оставлять средство передвижения в разных местах. Теперь предстояло около часа пробираться пешком по неприветливому хвойному лесу. Конечно, можно было попросить у Роджерса его супермотоцикл, которому были нипочем ухабы и кочки, но такая просьба вызвала бы слишком много подозрений. Путь предстоял не из легких, но конечная цель стоила всех тягот. Она стоила всего, поэтому Наташа, тщательно проверив свою рабочую униформу и убедившись, что все снаряжение на месте, углубилась в лес. Прошло около семидесяти минут, прежде чем она наткнулась на первую ловушку. Тонкая, почти незаметная, если не приглядываться, леска была натянута между деревьев примерно в десяти сантиметрах от земли. Малейших колебаний было достаточно, чтобы послать сигнал о нарушении периметра и активировать самострельные пулеметы. Цель была уже близко. Ловко, как белка, взобравшись по стволу дерева, Наташа залегла на крупной ветке, устраиваясь удобнее. Возможно, ей предстояло провести здесь длительное время. Отправка ментальных сигналов не так уж хорошо ей давалась. Да и адресат мог быть не в состоянии ответить. Однако сегодня не прошло и трех минут, как в сгущающихся сумерках показалась крохотная алая искра. Немного покружив перед лицом девушки, она приземлилась ей на ладонь. — Ты рано, — раздался в голове у Наташи голос. — Я не ждала тебя так скоро. Что-то случилось? — Первая фаза закончилась неудачно. Подобраться к Рамлоу не удалось. Солдат к нему неровно дышит. — Не думаю, что дело в любви, — прошептали в ответ. И Наташа буквально воочию увидела грустную улыбку на красивом лице. — Он еще не готов к ней, вот и старается заменить, чем может. — В любом случае, подвижки есть. Потому что он теперь выполняет задания ЩИТа. Барнс для нашего дела весьма неудобен. То ли дело Солдат. Жаль, что ты не можешь сделать из меня триггер, вложить в мою голову свою силу. — Почему же? — тихо, на грани слышимости. — Я могу заставить тебя забыть, что ты знала меня. — Не смей! — забывшись, Наташа выкрикнула последнюю фразу вслух. — Не смей, — повторила она уже про себя, как того и требовал ментальный контакт. — Я от тебя не откажусь. — Наташа… — Нет, Ванда, я тебя оттуда вытащу. Обещаю, слышишь? Только дождись.

***

Брок ненавидел холод, поэтому его совершенно не вдохновляло лететь на север, пусть бы даже и в Канаду, а не в какую-нибудь Гренландию. Но именно там был расположен объект, куда им с Зимним требовалось проникнуть, чтобы выкрасть экспериментальный образец универсальной вакцины, созданной на основе сыворотки суперсолдат. ЩИТ считал, что подобные исследования должны вестись только под его контролем. Справедливо это было или нет, но фармацевтической компании, проводившей их, предстояло поплатиться за отказ поделиться наработками. Чтобы не вызывать подозрений, они долетели до Йеллоунайфа на рейсовых самолетах. Две пересадки совершенно не вдохновили Брока, привыкшего к быстрым джетам, доставлявшим команду прямо до места назначения. Радовало только то, что ЩИТ, заключив с ним контракт, восстановил во всех правах, и теперь он не числился в международном розыске. Баки переносил тяготы путешествия гораздо легче, по-детски глазея по сторонам в аэропортах и прекрасно исполняя роль недалекого качка, собравшегося на заработки в алмазную шахту. Но Рамлоу он своим спектаклем не обманул. Тот прекрасно видел сканирующие всех попадавших в поле зрения бывшего лучшего оружия Гидры людей и отслеживание кратчайших маршрутов отхода. И все же, сколько бы Брок ни бурчал по поводу никому не нужной конспирации и бесконечных перелетов, их самолетная эпопея подошла к концу. Дальше предстояло идти пешком. По расчётам аналитиков они должны были прибыть на место через двое суток, после того как покинут Йеллоунайф. Еще двое суток отводилось на разведку и наблюдение. И сутки — на выполнение самой миссии. Хорошо хоть переночевать перед марш-броском они могли в нормальной гостинице.

***

Брок с наслаждением опустился на мягкую кровать. После долгого горячего душа все тело пело и было неважно, что от постельного белья невыносимо несло лавандой, а за окном надсадно орали дети, бегающие по спортивной площадке расположенной неподалеку школы. Предстоявшие несколько часов спокойного сна примиряли его с действительностью — выходить нужно было под покровом темноты, после чего незаметно покинуть город и добраться до небольшого домика лесника, местоположение которого предоставила координирующая операцию Романова. Его напарник, с которым они во избежание неприятностей поселились в одном номере, тоже вышел из душа. Тщательно вытер свои еще больше отросшие волосы — Брок еще в Гидре не понимал, почему Солдата не стригли коротко — и, находясь в самом благостном расположении духа, опустился на кровать. Немного повозился, устраиваясь с максимальным комфортом, и затих. — И что, Барнс, — насмешливо позвал Рамлоу, — даже не будешь тянуть ко мне свои загребущие лапы? Он и сам не мог понять, почему его так напрягала повисшая тишина: ему часто приходилось вот так проводить время с Солдатом перед миссиями. А тот был не особо разговорчивым. — Не могу, — не открывая глаз, отозвался Баки. — Мы со Стивом договорились, что будем с тобой только вдвоем сразу. — С чего бы? — удивительная новость заставила Брока сесть и с интересом уставиться на собеседника. — То есть я понимаю тебя, твой вуайеризм и твою жадность. Но Стиву-то зачем? — Подозреваю, что он хотел контролировать меня, — Барнс был убийственно серьезен, значит, понимал, что у него есть проблемы с психикой. — Я на первых порах совершенно не умел останавливаться. Отвык, что нужно самому решать, сколько съесть, чтобы не стало плохо, сколько упражняться, чтобы не уставать до потери сознания. Даже одеваться по погоде не мог, — он грустно усмехнулся. — Однажды отморозил себе ноги. Просто не пришло в голову, что можно вернуться раньше, чем пройду весь намеченный маршрут прогулки. — Мне жаль, — кое-как выдавил Брок. — Ой, ты еще соболезнования принеси, сожалея о моей загубленной жизни. — Ты так легко об этом говоришь… — Ищу во всем положительные стороны. Я мог умереть в том ущелье. Я мог умереть от случайной пули, от голода, от гриппа, от старости наконец. Тогда не получилось бы быть рядом со Стивом сейчас, чтобы защищать. — Если бы ты был жив, возможно, Роджерс не стал бы топиться, — заметил Брок. Он всерьез полагал, что Баки намеренно ставит во главу угла Стива, стараясь отрешиться от своих собственных проблем. — И ему не пришлось бы жить в этом времени, когда каждый норовит его использовать. — Думаешь, я бы смог сделать то, что Картер не удалось? — Вполне возможно. — Глупости! Вот ты, может быть, смог бы. — А я тут причем? — неподдельно удивился Рамлоу. — А ты не видишь? Ну да, из всех ныне живущих я знаю Стива лучше всех. Ты ему нравишься. Сильно. Только он пока не готов этого признавать. — Иди ты… — растерянно отозвался Брок. Он всегда признавал наличие у Солдата потрясающей наблюдательности и проницательности, но подобное заявление было уже за гранью. С другой стороны, действительно, кому же, как не Баки Барнсу, лучше понимать загадочную душу Стива Роджерса? — Знаешь, — голос Баки внезапно раздался совсем близко от ушедшего в свои мысли Рамлоу, — я не могу заняться с тобой сексом, но обнять-то могу, — с этими словами он нагло улегся рядом, притягивая к себе. — Будь терпелив, Командир, у тебя это всегда прекрасно получалось. И будет тебе Стиви на блюдечке с голубой каемочкой. «Ну да, — думал Брок, лежа в слишком жарких объятиях, — а заодно еще луна с неба, рог единорога и личная благодарность от Фьюри». Тем не менее, заснул он легко и спал как младенец.

***

Неприятности начались вечером первого дня их пешего похода. У Солдата энергии было куда больше, чем у обычного, неулучшенного сывороткой бойца, даже если это тренированный и упертый бывший командир СТРАЙКа, который славился своей стойкостью. Из-за этого они передвигались порознь. Барнс бегал по округе, занимаясь разведкой, а Брок шел напрямик к цели. Наверное, он слишком увлекся своими мыслями — вчерашний разговор не прошел даром, так что когда он сообразил, что подозрительно ровная поверхность в окружающем рельефе может оказаться только замерзшим и припорошенным снегом озером, то находился уже примерно по середине имевшего почти правильную круглую форму водоема. В это время года лед был еще тонким. Брок замер, прикидывая в какую сторону лучше двигаться. Но не успел сделать и шага, как раздался громкий треск, и он с головой ухнул под воду. Плюсом было то, что озеро не было проточным и его не сносило течением. Минусом — снаряжение было чрезвычайно тяжелым, даже с учетом того, что большую часть общего веса взял Барнс. Кроме того, темнело быстро и дикие просторы севера Канады не предполагали дополнительного освещения. Так что попытавшийся выбраться Рамлоу проломил собой лед и снова оказался под водой. Во второй раз вынырнуть на поверхность сразу не получилось — верх и низ были одинаково темными — он запутался, и ошибка могла слишком дорого стоить. Барахтаясь в ледяной воде, безуспешно пытаясь нащупать край льдины, Брок почему-то думал не о залегшем на дно родном СТРАЙКе, членов которого он не видел и не выходил с ними на связь уже больше полугода, а о Кэпе и Зимнем, которых страшно было оставлять одних. Он должен был выбраться хотя бы для того, чтобы суметь быть рядом в тот момент, когда Солдата снова накроет прошлое. Он ощущал ответственность за него. Да и Кэп только казался выкованным из вибраниума, а на самом деле того слишком сильно подтачивало происходящее с другом и нужно было, чтобы кто-то подставил плечо. Чувствуя, как горят легкие от недостатка кислорода, а перед глазами мелькают черные круги, Брок жалел, что не может еще раз увидеть Стива и сказать ему, что любит, в какой-то более романтичной обстановке, чем сидя на полутемной кухне в компании Солдата. Дальше сдерживать вдох было невозможно. Вода хлынула внутрь, холодя гортань. Тело судорожно дернулось, выгибаясь. Что-то твердое задело бедро и локоть, а потом его резко потянуло вверх.

***

Когда Баки услышал треск, он как раз собирался забраться на ближайший холм, чтобы обозреть окрестности. Сердце почему-то тревожно екнуло. Не медля ни секунды, он сбросил рюкзак со снаряжением на снег и достал небольшой планшет. Навязанный ЩИТом трекер показывал, что местоположение Рамлоу совпадало с тем, откуда раздался привлекший его внимание звук. И ничего хорошего из этого скорей всего не следовало. Так быстро он еще никогда не бегал. Выкладываясь на полную и страшась не успеть. Выбежав на берег, он увидел цепочку следов, ведущую к пролому во льду. Взгляд судорожно метался по белому полю, пытаясь хоть примерно определить, где находится Брок. Трекер на небольшом расстоянии показывал расположение объекта с точностью до метра. Но именно этот метр мог стать причиной гибели. Баки осторожно ступил на лед, сверяясь с планшетом в своей руке. Достигнув нужной точки, он прислушался, надеясь уловить хоть какой-то звук, малейшую подсказку, хоть что-нибудь. И ему повезло. В двух метрах от него что-то крупное задело лед с той стороны. Одним прыжком преодолев расстояние, он бросил на лед вытащенный из кармана химический фонарь, пробил корку металлической рукой, зацепил что-то темное и тяжелое и метнулся в сторону берега, надеясь опередить расползающийся прямо на глазах лед. Получилось.

***

Брок надрывно кашлял, пытаясь очистить легкие от попавшей внутрь воды. Промокшая насквозь одежда неприятно липла к телу и грозила в ближайшее время стать причиной переохлаждения. Помотав головой, чтобы избавиться от звона в ушах, он машинально отметил, что второй пролом во льду был в добрых десяти метрах от первого. Пока он сожалел о своей горестной судьбе, приученное не сдаваться до последнего тело проделало неплохую, жаль, что бесполезную работу. — Идем, — сказал Баки, едва только в раскатистой симфонии, вырывавшейся из горла его спутника, наметилась пауза. — Чем скорее доберемся до сторожки, тем лучше. — Вот теперь… кха-кха… я верю, что ты больше не Зимний, — Брока трясло. От холода или от не отпустившего еще ужаса — сказать было сложно. — Тот бы бросил меня подо льдом. Что называется — «и концы в воду». — Безопасность куратора является одним из приоритетов, — отчеканил тот в ответ. — Но самое главное все равно миссия. Целесообразность как она есть, — подняться было тяжело, пришлось плюнуть на самолюбие и принять любезно протянутую руку. — Я теперь обуза. Если не свалюсь завтра с тяжелейшей пневмонией, то все равно не смогу действовать в полную силу. Раньше ты, говорят, от обуз избавлялся. — Тебя бы я никогда не бросил. Даже будучи в самом невменяемом из своих состояний. — С чего такая честь? — Кто сказал, что сарказм не греет? Но активная ходьба вслед за прущим вперед как танк Барнсом согревала еще лучше. Хоть тропить по довольно глубокому снегу было больше не нужно. — Ты меня никогда не бросал, — загадочно пробормотал Баки, а потом закинул охнувшего от неожиданности командира на плечо и припустил еще быстрее. Подобрав брошенный на холме рюкзак, он вколол Броку кое-какие стимуляторы из выданных на экстренный случай и, сверившись с планшетом, уверенным шагом направился в сторону предполагаемого убежища, надеясь, что данные Романовой верны.

***

До сторожки удалось добраться за два с половиной часа. Под конец Брок уже не чувствовал пальцев, кое-как передвигая ноги — после стимуляторов он какое-то время был в состоянии идти самостоятельно, а не висеть на металлическом плече как мешок. И все равно если бы не крепкое плечо Барнса, на которое он опирался, вернее, за которое цеплялся, то скорей всего его насыщенная жизнь закончилась бы еще час назад. Очень символично. Уснул бы мертвым сном, покрывшись коркой льда, прямо как его героический возлюбленный или чуть менее героический дружок этого самого возлюбленного. Глухо рассмеявшись от пришедшей в голову глупой мысли, Рамлоу стал заваливаться вперед, собираясь приложиться многострадальной головой прямо об порог спасительного домика. — Не отключайся, Командир, — прокричал Баки, но его голос все больше отдалялся, постепенно затихая. Почему-то стало горько — обещал ведь не бросать. Зато Брок наконец-то согрелся. Конечно, Солдат не мог дать своему Командиру долго разлеживаться — его быстро привели в чувство, с силой надавив металлическим пальцем на особую точку над верхней губой. — Лапы убрал! — прохрипел Брок. Получилось что-то вроде — «Пы ра!», но Барнс понял, оставил чуть было не треснувшую верхнюю челюсть своего спутника в покое и споро затащил все имущество, включая пришедшего в себя, но все еще лежавшего бесполезной колодой Командира, в низенький бревенчатый домик. А после принялся за одно из своих любимых занятий — стаскивание одежды с Брока, оставляя его полностью обнаженным. Промокший тактический костюм был отброшен в угол, сейчас было сильно не до него. В единственной комнате нашлась простенькая деревянная лежанка. Расстелив на ней извлеченное из рюкзака тонкое одеяло из фольги, Баки отскреб от стены вновь ставшую почти бессознательной тушку Рамлоу и опустил на их импровизированное ложе, укутывая по самый нос. Разжигать огонь было опасно — поднимавшийся дым могли заметить. В идеальном порядке разложив весь свой арсенал так, чтобы можно было быстро дотянуться, Барнс тоже разделся и нырнул под одеяло. В сложившихся обстоятельствах единственным способом согреть пострадавшего оставалось тепло собственного тела, и он очень надеялся, что его хватит.

***

Ночь прошла беспокойно. Полежав в объятиях Баки свежезамороженным трупом около получаса, Брок немного потеплел и начал вертеться, в бреду пытаясь выкрутиться из одеяла и куда-то бежать. Первый такой «побег» Барнс чуть не пропустил, он вымотался и на пару минут провалился в сон, очнувшись от сквозняка. Одним прыжком преодолев расстояние до распахнутой двери, он рывком вернул собравшегося пройтись босиком по снегу Рамлоу обратно в дом. Некоторое время того пришлось удерживать силой, навалившись буквально всем весом. Брок хрипел, дергал ногами и руками и даже приложил своего замешкавшегося «доктора» весьма профессиональным ударом по почкам, заставив зашипеть от боли и все-таки скрутить буйного пациента его же ремнем. Наконец сильное, напряжённое, как струна, тело под ним обмякло, и Баки смог немного расслабиться. Сильно хотелось пить, модифицированный организм напоминал, что за возможности, превышающие возможности обычного человека, приходится расплачиваться повышенными потребностями. Выпив половину оставшейся во фляге воды и перебрав имевшиеся в наличии пайки, он зажег небольшую горелку и вскипятил остальное, добавив в него заварки с кусочками фруктов, которую в тайне обожал. Некоторое время он задумчиво смотрел на булькающую воду, не к месту вспомнив, что именно Брок, еще будучи куратором Зимнего Солдата, познакомил его с этим замечательным напитком. Влить настоявшийся чай в Рамлоу удалось только с третьей попытки. Тот отплевывался столь активно, что не потрогай Баки его лоб две минуты назад, убеждаясь в наличии высокой температуры, похоже и вызывавшей приступы бреда, решил бы, что Брок по непонятным причинам симулирует. С жаром нужно было срочно что-то делать, но лекарство почему-то действовало очень плохо. И Баки был вынужден несколько часов сидеть, меняя на лбу Командира компресс со снегом, выслушивая такое… Для чужих ушей явно не предназначенное. — Стив, — заполошно шептал Брок, — пожалуйста, Стив… Позволь… Выслушай. Как бы я хотел быть рядом! Хоть как, на любых условиях. Невидимкой, призраком, безликой винтовкой. Где же ты, Стив? Стив! — он сильно вздрагивал всем телом, будто внезапно понимал, что рядом нет чего-то важного, чего-то необходимого, и начинал метаться в поисках. — Господи, я знаю, что никогда не буду достоин, но, Стив… Не отворачивайся, прошу… Нет, не надо, не смотри. Иди, только вперед, а я… Последую за тобой. Поползу на коленях, на брюхе… — голос становился совсем хриплым, едва слышным, звучал потеряно и безнадежно. — Можешь ненавидеть меня, я сам себя ненавижу. И тебя тоже, упрямый ублюдок. Когда же ты научишься голову свою чугунную беречь? И свое сердце… — он хмурился, страдальчески изламывая брови, становясь безумно похожим на того, кого с таким упорством звал. — Как же я хочу сделать хоть что-то для тебя! Что тебе нужно, что тебе хочется… Все, как тебе… Тебе, Стив. Ты мне так небезразличен.

***

Через сутки жар спал. Слава фармацевтическому отделу ЩИТа, который, спасибо любившей «химию» Гидре, до недавнего времени прекрасно чувствовавшей себя внутри непримиримого врага, бесперебойно поставлял своим бойцам лучшие препараты. Брок пришел в себя, но был слаб как новорожденный. Едва открыв глаза, он попробовал быстро подняться на ноги фирменным движением, которое подсмотрел у суперов, но вышло только слегка шевельнуться. Обведя глазами полутемное помещение, в котором очнулся, он углядел в дальнем углу знакомую фигуру. Барнс неподвижно сидел прямо на голом полу с таким обиженно-сосредоточенным выражением лица, какое бывало у Зимнего, когда на него сваливалась поразительная информация, не укладывающаяся в его простую и понятную картину мира. Не разобравшись в ситуации, Рамлоу, действуя по привычным протоколам, ляпнул: «Солдат, доложи параметры миссии». — Лежи, Командир, — совершенно по-домашнему раздалось в ответ. — Какие тебе параметры, если ты во времени потерялся? Есть будешь? Чувства голода не было, но принятие пищи могло подстегнуть выздоровление — куратор Солдата всегда должен был находиться в хорошей форме. Во избежание. А Брок был сильно дезориентирован, произошедшее напоминало о себе чудовищной слабостью во всем теле и туманом, скрывавшим последние месяцы. Успокаивало только одно — Зимний рядом, здоров и адекватен — хоть и балует непривычным разнообразием речи, а значит, не все потеряно. С первой же ложкой густого бульона, кое-как сварганенного из талого снега и входившего в пайки высушенного мяса, воспоминания вернулись, и Рамлоу взвыл в голос. Из-за его глупости сроки мутной миссии летели ко всем чертям! Раньше утра им отсюда не выдвинуться, пусть силы возвращались с каждой каплей съеденного. А Стив остался там совсем один. — Какого черта ты все еще здесь? — Брок чуть не пролил на себя остатки бульона, так его взволновали неприятные перспективы. — Ноги в руки и вперед за долбаной вакциной марш! Что непонятно, Солдат? — попытался взреветь он лучшим командирским рыком, когда тот не сдвинулся с места, да горло подвело. — Побереги связки, они тебе еще пригодятся, когда вернемся, — Баки развязно подмигнул, не оставляя сомнений в том, для чего именно они понадобятся, но тут же посерьезнел. — Я тебе вколол все, что было в экстренной аптечке, по схеме №3. Тебе еще сутки валяться, как минимум. — Ты не понимаешь?! — еще сильнее завелся Рамлоу, с некоторым усилием все-таки припомнив, что упомянутая схема помогала и с того света вытащить, но при жестком соблюдении условий, предполагавших в том числе постельный режим. — Они наше отсутствие могут как угодно интерпретировать. Вплоть до того, что нас поприветствуют несколькими граммами отличного свинца в голову! А Роджерсу скажут, что при попытке побега пострадали. — Ты не побоялся сроки нарушить, когда я обморозился, — ответил Барнс, забирая пустую миску и возвращаясь в свой угол. — И они в любом случае что-то скажут. Наверняка уже говорят. Но я тебя здесь не брошу. Должен же я отплатить тебе. — Ты так хорошо помнишь время, проведенное в Гидре? — осторожно спросил Брок. Случай, о котором постоянно говорил Баки, как-то выпал из его памяти, не сильно надежной сейчас — был у введенных препаратов такой побочный эффект. С Зимним постоянно что-то происходило, ведь его частенько посылали на передовую, не заботясь хоть как-то обезопасить, рассчитывая на ускоренную регенерацию. — Отрывками, на самом деле. В основном ощущения: холод, боль в плече, цель, что светится как маяк у тебя в голове. И невозможность зажать уши, когда отовсюду сыплются приказы, долбят в подкорку, не давая отвлечься, — Барнс поднес руки к ушам и тут же опустил их назад, схватившись за любимый нож, с которым расставался на памяти Брока только в их совместной постели. — Тебя помню. Ты говорил мало, не контролировал каждый шаг, только задавал направление. Становилось почти тихо, — он криво усмехнулся. — И относился… Не как к выданной под расписку ядерной бомбе, которую непременно нужно сдать назад. И непонятно, что хуже, если она взорвется или если не взорвется… Рамлоу хмыкнул. Солдату, оказывается, не была чужда образность мышления. — Помню, что кричал ты только тогда, когда меня сильно ранили. И техники боялись тебя больше, чем меня. — Конечно, ведь я изобретательнее. И, главное, обязательно оставлю в живых. Теперь и Брок вспомнил. Одна из ненавидимых им зимних миссий закончилась плохо. Вернее, сначала они быстро всех раскидали, а потом неделю тащились по тайге, а у Солдата не было другой одежды, кроме его черного тактического костюма. Весь запредельный вес, который он мог тащить, был оружием, ничего другого не предусматривалось. А контакт голой кожи с ледяным металлом не лучшее условие для путешествия по заснеженному лесу. Даже если в крови сыворотка суперсолдата. Озноб, сотрясавший Зимнего, наверное, мог бы заставить вибрировать и знаменитый щит Кэпа. Рамлоу дал приказ остановиться и развернуть лагерь. Легкие палатки немного защищали от ветра. Укрепленные еловыми ветками и снежными брусками стали неплохим убежищем. Замотав трясущегося голого Солдата в собственный спальник, Брок сидел рядом, неловко гладя по волосам и убеждая, что их не накажут за задержку, пока тот не согрелся. — Каким ты видел меня? — спросил Баки. — У меня нет возможности пообщаться с другими кураторами, — ответил он на вопросительный взгляд. — А мне интересно. — Уникальным, — подумав, сказал Рамлоу. — Я многое повидал и в Гидре, да и в других местах. Но ты никогда не укладывался ни в одну схему. До сих пор не укладываешься. Уж на что тебя дрессировали исполнять четко приказы, ты всегда ухитрялся удивлять и поражать. Мне бы и в наркотическом бреду, — он коротко рассмеялся, — не могло привидеться, что ты за меня вступаться будешь. Что ты настолько оценишь мою мизерную помощь тебе, чтобы привязаться. — Мне было с чем сравнивать. — Солдат и его знаменитые аналитические способности, — отшутился Брок, страшась слишком серьезного настроя своего визави. — И спасибо, что вытащил. Что бы тобой ни двигало. Пусть бы и сексуальные фантазии. — Спи, Командир, — пожелал «спокойной ночи» Баки, вколов очередную дозу лекарства вместе со снотворным. — Секс тут ни при чем, Брок, — прошептал он, плотнее укутывая одеялом уснувшего Рамлоу. — Ты нужен Стиву. Твои чувства нужны ему, чтобы наконец оттаять. И я теперь прослежу, чтобы больше ты никому не достался, — пообещал он сам себе, устраиваясь под теплым боком наконец согревшегося Командира.