Ведомые ошибками

      Гермиона медленно опустила сумку и выпрямилась. Во рту резко пересохло, и она с трудом выдавила:       — Я… не ожидала тебя здесь увидеть. Джинни в больнице и…       — Да, я знаю. Должен был заглянуть к ним сегодня вечером, и вот только получил от Гарри записку.       «Ну… Он не молчит и не уходит, это уже неплохо», — решила Гермиона и сказала вслух:       — Гарри просил принести ему смену чистого белья, поэтому я и зашла.       — Ясно. — Рон подошёл к раковине, налил в чистый стакан воды и залпом её выпил.       — Тогда... я пойду.       — Ты собираешься отправиться в Мунго прямо сейчас? — Неожиданный вопрос заставил её остановиться у лестницы, ведущей наверх.       — Да, как только возьму вещи.       — Я тебя подожду, можем пойти туда вместе. — Он облокотился на перила и посмотрел прямо ей в глаза. Впервые за два года.       Гермиона изумлённо глядела на него, боясь разрушить эту иллюзию лишним словом или движением.       Рона было просто не узнать. Он очень загорел, и веснушки пропали, слившись с кожей, опалённой солнцем. Рыжие вихры выгорели и стали светлее, из-за чего голубые глаза казались поразительно яркими на фоне обветренного лица. Он был одет в кожаную плотную коричневую куртку на меху, кожаные, чуть вытертые штаны и тяжёлые, похожие на байкерские, ботинки с толстой подошвой, которые делали его и так большие ноги просто огромными. Он и сам казался огромным: высокий, жилистый, сильно раздавшийся в плечах. Гермиона никогда не видела его в подобной одежде и не могла не признать, что он смотрелся очень… впечатляюще. И неординарно. И непривычно.       В немного растянутом вороте чёрной футболки на шее виднелся застарелый шрам от пореза, а когда она опустила глаза, то увидела на его руках, лежащих на перилах, свежие следы от ожогов.       — Хорошо, тогда я потороплюсь. — Будто спрашивая разрешения, она показала рукой в сторону спален наверху.       Рон кивнул и снял куртку, перекидывая её на одно плечо. Через всю грудь по его футболке тянулась надпись «Никогда не смейтесь над живыми драконами»*.       Стараясь не пялиться, Гермиона побежала вверх по лестнице в спальню Гарри и Джинни, вытащила из комода две мужские футболки и добавила к ним на всякий случай тёплую толстовку. Сложив вещи в пакет, она выдохнула, встряхнулась и спустилась вниз.       Увидев её, Рон молча пошёл в гостиную, и девушка последовала за ним.       «Хочет трансгрессировать отсюда прямо в Мунго», — догадалась она.       Он накинул куртку обратно на плечи и протянул ей руку. Гермиона помедлила и взялась за его запястье.       Они приземлились перед входом в лечебницу, и Гермиона обратила внимание, что Рон не отпрянул от неё сразу после трансгрессии. Она прошла вперёд, к стойке информации, и попросила пригласить вниз мистера Поттера.       В больнице было немноголюдно, часы посещений уже близились к концу. Девушка присела, стягивая с шеи шарф и наблюдая за севшим поблизости Уизли. Он устало откинулся на стуле, съехав вниз по спинке и закинув руки за голову. Обычный и привычный Рон. Но тем не менее — изменившийся до неузнаваемости.       Гарри спустился минут через десять, без очков, заросший щетиной и бледный от недосыпа. Волосы торчали во все стороны, и он даже не пытался их пригладить.       — Гермиона! Рон, и ты здесь, дружище! — Он даже не удивился их совместному появлению и обнял обоих. — Вроде опасность миновала, но Джинни потеряла много крови, ей даже делали что-то типа переливания. Восполняли потерянный объём. Она много спит, и целители говорят, что малыш в порядке.       — Держи, вот вещи. — Гермиона вручила ему пакет. — Не стесняйся обращаться если что, я всегда приду и помогу.       — Я в Нору сегодня, а завтра заскочу к вам опять, может, пустят меня к сестре, — потирая подбородок, произнёс Рон. — Письмо меня врасплох застало у тебя дома, Гарри, через несколько минут, как я прибыл. Ты родителям что-то говорил?       — Я написал им, да. Успокой там Молли и Артура. Если всё нормально, то ваша мама сменит меня завтра, мне надо будет на работу.       — Я даже не знала, что вы в ожидании ребёнка, — с упрёком сказала Гермиона.       — Ну, ты вроде была сильно занята в последнее время, — многозначительно сказал Гарри, скосив на Рона взгляд. — И вообще, я, по правде говоря, очень рад видеть вас вдвоём. Ну, то есть на па́ру. Я имею в виду…       — Да брось, Гарри, понятно, что ты имеешь в виду. — Рон нетерпеливо сунул руки в карманы. — Как видишь, я никого не съел, и более того, сюда мы прибыли вместе.       Гермиона поймала на себе радостный взгляд Поттера и еле заметно пожала плечами.       Они обнялись на прощание, ребята обменялись рукопожатиями, и Гарри скрылся в лифте.       Гермиона повернулась к Рону и неуверенно сказала:       — Думаю, и мне пора. Была рада тебя повидать.       — Я тоже, Ми… Гермиона.       Она вскинула на него неверящие глаза. Рон смотрел на неё с улыбкой, слегка морща длинный нос.       — У меня скоро отпуск, впервые за долгое время. Хотел вот провести его с родными. Ну и... — он неловко помялся, — подумал, что если бы увидел тебя… Если мы встретимся, все вместе, как раньше, то это будет здорово, — он прикусил губу и неохотно сказал: — Ладно, мне пора, а то мама меня просто съест. Они ждали меня сегодня намного раньше.       — К-конечно, Рон, — Гермиона поражённо смотрела на него. — Скоро увидимся.       Рон снова улыбнулся ей и направился к выходу.       Сбитая с толку девушка проводила его взглядом и спустя несколько минут, очнувшись, трансгрессировала домой.       В квартире никого не было, кроме недовольного кота. Он сразу же завертелся у ног, требуя внимания.       Она разделась, поставила чайник и опустилась на стул. Мыслей было столько, что лопалась голова. Словно она вернулась в те дни, когда сидела на этой же кухне часами, так же думая про Рона.       Раздался лёгкий шорох у камина, послышались упругие шаги, и в кухню заглянул Драко.       — Привет. — Он подошёл и коснулся губами её щеки. — М-м… Что с тобой? Что-то случилось у Поттеров?       — Что?.. Нет, у них вроде всё стабильно. Гарри… Он сильно устал, но, к счастью, Джинни идёт на поправку. — Гермиона тщетно старалась собрать мысли воедино.       Драко присел перед ней и внимательно посмотрел в глаза.       — Мне кажется, ты сейчас где-то очень далеко, детка. Точно не хочешь мне ничего сказать?       — Нет, Драко, всё нормально. Я, наверное, просто устала и перенервничала. — Слова жгли язык, и Гермиона спрятала лицо у него на груди.       — Пойдем-ка уложим тебя спать. Хочешь, чтобы я остался?       Она замешкалась, и это не укрылось от его внимания. Он иногда задавал ей этот вопрос, и обычно она даже не позволяла ему договорить. Малфой помедлил, подхватил со стола своё пальто и спокойно сказал:       — Думаю, сегодня я переночую у себя. Не хочу обременять тебя своим присутствием. Увидимся завтра.       — Ты вовсе не…       Он прервал её поцелуем, окинул ещё раз взглядом и направился обратно к камину.       «Всё наперекосяк», — расстроенно подумала Гермиона, плюхнувшись на кровать.       Она не могла понять, радовалась ли она внезапно изменившемуся расположению Рона, или оно просто выбило её из колеи. Может, теперь всё будет как прежде? Но внутренний голос противно нашёптывал, что не будет. Они всё ещё не знают, с кем она встречается. И если совсем недавно она сказала Драко, что ей всё равно на чужое мнение, то сейчас она холодела при мысли, что друзья узнают, кто её мужчина. И Рон в том числе. А если он увяжет события двухлетней давности и то, что происходит сейчас у себя в голове… Гермиона накрыла голову подушкой и приказала себе не думать. Перед глазами промелькнул взгляд Драко, когда он уходил.       «Как глупо вышло». С такими мыслями, крутясь по скомканному одеялу, она и отключилась.       Джинни выписали через две недели с напутствием беречь себя. Целители уже пообещали Поттерам, что у них будет мальчик, и счастливый Гарри окружил жену такой заботой, что она даже пожаловалась подруге, мол, муж не дает ей и чашки за собой помыть.       — Я превращусь в ленивую тушу за эти семь с половиной месяцев, — сетовала она, лёжа с книгой на диване.       К её неудовольствию, остальные горячо поддерживали будущего папашу, поэтому и о тренировках с «Гарпиями», да и вообще о какой-либо физической активности Джинни пришлось забыть.       Рон регулярно появлялся теперь у четы Поттеров. У него уже наступил отпуск, поэтому грядущее Рождество он собирался праздновать в Норе вместе со всей семьёй. Гермиона заглядывала к Джинни почти каждый день и постоянно с ним сталкивалась. Они разговаривали осторожно, перебрасываясь общими фразами, и, конечно, после всех событий и такого перерыва от прежней непосредственности в общении не осталось и следа. Девушка иногда ловила на себе его сосредоточенный взгляд, который Уизли сразу же отводил, когда она его замечала.       То же самое происходило и с Драко. Она не улавливала изменений в своём поведении, но как раз ему они были очевидны.       Однажды они ужинали у него в лофте, и она, увлечённо жестикулируя, рассказывала про прошедший рабочий день и про то, что не может найти приличное нарядное платье. Малфой периодически вскидывал на неё глаза, пока, наконец, отложив приборы, не сказал:       — Ради Мерлина, Грейнджер, что с тобой творится?       Она растерянно умолкла и уставилась на него.       — Всё нормально, с чего ты взял, что что-то не так?       — Я уже недели две наблюдаю в тебе разительные перемены. Ты всё время чем-то озадачена, словно часть тебя сидит сейчас здесь и трещит о всяких пустяках, а другая спряталась, чтобы подумать о чём-то своём. Это началось почти сразу, как жена Поттера попала в больницу. Тебя что-то гложет, Гермиона? — Его голос зазвучал чуть выше, выдавая внутреннее напряжение.       — Со мной всё нормально, Драко! Конечно, эта ситуация с Джинни повлияла на меня, я ведь была так занята собой, что перестала видеться с друзьями и пропустила кучу важного в их жизни. Сейчас стараюсь наверстать, тем более вечером Джинни остаётся одна до прихода Гарри, миссис Уизли уходит часов в шесть, поэтому и я, и Рон стараемся заскочить к ней и просто побыть рядом.       — Уизел в Англии?..       Гермиона бессознательно сжала кулаки, и ногти впились ей в ладони.       — Да… Он узнал, что его сестра… Он в отпуске сейчас… на Рождество… приехал, — договорила она упавшим голосом.       Малфой долго и холодно смотрел на неё, приподняв одну бровь. Потом, качнувшись на стуле, небрежно спросил:       — Не в этом ли причина твоей рассеянности и постоянного витания в облаках? Неужто бывший женишок решил вернуться?       — О чём ты вообще говоришь? — вспыхнула девушка.       — Не далее, чем пару дней назад, я видел Билла Уизли. Он прибыл с коллегой отчитаться по артефактам с законченных раскопок в Египте. Он тоже собрался в отпуск, хочет свозить жену с дочерью во Францию, но Рождество планировал встречать тут. Я, как подобает вежливому начальнику, пожелал ему хороших праздников в кругу семьи, и он поведал мне, что это будет первое Рождество за два года, которое семейство Уизли отметит вместе, с тех пор как «Ронни порвал помолвку со своей невестой». Тут он, если мне не изменяет память, закатил глаза и покачал головой. И, знаешь, мне на ум как-то не приходит километровая очередь из претенденток в жёны его бестолковому братцу. Никого... кроме тебя. — Он замолчал и бросил смятую салфетку на тарелку.       Гермиона не знала, что делать. Она вцепилась в край стола, страдая от неловкости момента и лихорадочно соображая, как ему ответить.       — Ты забыла упомянуть, что вы не просто встречались, а были помолвлены. Маленькая ремарка, но сколько смысла. — Малфой постучал пальцами по столу. — В чём же была причина вашего расставания и его внезапного бегства? Теперь-то я могу узнать или это по-прежнему не моё дело?       Гермиона подняла голову и отчаянно выпалила:       — Если ты так хочешь услышать причину, то... причина в тебе, Драко. Рон разорвал помолвку… после случившегося тогда, в «Дырявом котле».       — Вот как, — мягко сказал блондин. — Ты ему об этом рассказала?       — Нет! Но нам пришлось обсудить... Мерлин, как глупо, я не хочу говорить об этом с тобой. — Она вскочила, дрожа от напряжения.       — Но тебе всё же придётся, детка. Сядь. — Голос его был тихим, но то, как Малфой цедил слова, не оставляло сомнений, что лучше поступить так, как он говорит.       — Мы планировали свадьбу! А я… я больше не была невинна.       «О, ужас, зачем я вообще раскрыла рот!»       — И как же он это выяснил? – Вкрадчивый вопрос, от которого у неё по позвоночнику пополз ледяной холод.       — Я ему сказала! Сама! — Гермиона сорвалась на крик. — Я не хотела его обманывать, он был уверен, что я… У Рона свои представления о браке! Для него это оказалось ударом.       — Немудрено, — прошипел Малфой, не отрывая от неё глаз. — Прошу, продолжай.       — Он не захотел быть со мной и разорвал помолвку. Собрался и уехал, почти сразу же.       — Ты не говорила ему об обстоятельствах… того вечера? Обо мне?       — Великий Мерлин, нет!       — И теперь в этой кудрявой голове мечутся мысли, что же будет, если твои драгоценные друзья во главе с господином Рыжим узнают, что мы встречаемся, — констатировал Малфой и усмехнулся.       — Здесь нет ничего смешного! — вскричала девушка и снова рванулась со стула.       — Что-то мне кажется, не так уж тебе и всё равно на их мнение, а, Грейнджер?       Он поднялся из-за стола, преодолел расстояние между ними одним шагом и взял её за подбородок.       — Ты же не спала с ним, Гермиона?       — Я не спала вообще ни с кем, кроме тебя! – выкрикнула девушка, сделав попытку вывернуться из его пальцев.       Он на секунду прикрыл глаза, впитывая эти слова, потом наклонился и поцеловал её. Грубо, напористо, раздвигая ей губы и сразу проскальзывая между них языком. Она мгновенно ослабела в его руках и не могла даже ответить на поцелуй, напуганная и обмякшая. Его рот ещё никогда не был таким нетерпеливыми и жгучим, он почти кусался и будто поглощал, высасывал трепетную мягкость её губ.       — Вот что я тебе скажу. Я не потерплю, чтобы ты думала о нём, будучи рядом со мной. — Его язык провел по её зубам. — И ты не будешь, Гермиона. В моей постели, в моих объятиях, всегда, ты принадлежишь только мне. Молчи. — Он снова заткнул ей рот поцелуем, властно скользнув рукой под тонкий джемпер и сжимая округлость груди. — Мне плевать, что вас там связывало раньше, сейчас он не более, чем Уизли, с которым ты училась, дружок Поттера. Не более, Гермиона. — Он прикусил её подбородок, и она вздрогнула, почувствовав, что он расстёгивает ей юбку на пояснице. — Мне не нужны призраки в нашей спальне. И я буду трахать тебя до тех пор, пока все лишние и никчёмные образы не растают в моём имени, которое ты кричишь, когда кончаешь. Ты поняла меня, Грейнджер?       Она слабо кивнула и, сдаваясь на милость его рук, почувствовала, как трещащая по швам юбка полетела на пол.       Больше они не возвращались к этому разговору.

***

      Навестив Джинни с пирожками от Девоути через пару дней и в очередной раз встретившись у подруги с Роном, Гермиона осознала, что пружина внутри неё ослабла, и она может спокойно с ним разговаривать. Все их недомолвки должны остаться в прошлом, и надо было вести себя по-взрослому. Она приготовила чай и позвала их угоститься трудами старого домовика.       — Вкусно, — заметил Рон, поглощая пирожок. — Научилась-таки печь или купила где-то?       Делая вид, что не замечает в его словах подкола, Гермиона пожала плечами:       — Меня угостили, а теперь я угощаю вас.       — Спасибо, дорогая. — Джинни сыто погладила себя по чуть округлившемуся животу. — Если уж толстеть, то только на таких лакомствах.       — Кстати, вы получили приглашение на Рождественский приём в министерстве? — спросила Гермиона.       — Да, и нам придётся идти, Гарри сказал, что это последнее в этом году мероприятие, на котором надо обязательно присутствовать, не открещиваясь даже моим беременным положением. — Джинни вышла из-за стола и залезла с ногами на диван. — Уповаю на то, что мы дадим кружок по залу, выразим своё почтение знакомым и отправимся домой.       — Мне тоже пришло приглашение, — вдруг сказал Рон, — и я подумываю пойти. Сто лет не видел этих напыщенных министерских хрычей, да и все мои там будут.       …Гермиона делала вид, что заинтересованно слушает их обоих, а сама в панике обдумывала сложившуюся ситуацию.       Она уже обещала Драко пойти с ним. Отказ будет понят как минимум неправильно. Да и как она ему это объяснит, особенно в свете последних событий. Может, не ходить самой? Нет, одно другого не лучше.       — Может, пойдешь с нами? — спросил у неё Рон, закидывая ногу на ногу. — Сто лет никуда вместе не выбирались, а тут всех сразу повидаем. — Он задумчиво покусал ноготь на большом пальце руки и вопросительно на неё посмотрел.       — Я... даже не знаю, — сдавленно пробормотала Гермиона и принялась с остервенением мыть чашку.       — Да и Рождество впереди, — рассуждал Рон под молчаливым взглядом Джинни. — Ты могла бы встретить его с нами. Я больше не настроен вести себя как идиот.       Последняя фраза повисла в воздухе, и Гермиона повернулась к нему, смахивая со лба выбившиеся прядки.       — Я уже приглашена на Рождество, и, честно говоря, не думаю, что ваша мама будет сильно рада меня видеть. Она не слишком ко мне расположена после того, как мы расстались. — Рон хотел что-то сказать, но она его остановила: — Насчёт приёма надо подумать…       — Ты хотела прийти туда вместе с кем-то? — догадалась Джинни. — Так можешь представить его нам наконец-то! Рон, ведь Гермиона уже почти два месяца встречается с каким-то красавчиком, а мы его ещё даже ни разу не видели.       Рон мгновенно залился краской и раздражённо бросил:       — Раз не видели, с чего тогда ты взяла, что он красавчик?       — Потому что у Гермионы хороший вкус, который дал сбой только раз, когда она с тобой связалась, — парировала его несносная сестра, а потом поднялась и сказала: — Всё, ребятушки, я пойду наверх и посплю пару часов. Ночью одолевала бессонница, и теперь я просто валюсь с ног. Рон, не съедай все пирожки, если останешься, отложи Гарри парочку. Пока, дорогая, ты, наверное, скоро домой?       — Да, мне тоже пора, дел полно. Да и Живоглот заждался.       — Ага, Живоглот, как же, — хихикнула Джинни и отправилась наверх.       Красный Рон сверлил Гермиону глазами, и она подняла брови, глядя на него в ответ.       — Значит, ты встречаешься с кем-то?       — Да. Слышала, что ты тоже не одинок.       — Что?.. Да это ерунда. А у тебя серьёзно?       — Хотелось бы так думать. — Гермиона тщательно укрыла корзинку с пирожками салфеткой, стараясь не смотреть на друга.       — Всё думал тебе сказать… Ты очень хорошо выглядишь. Я и забыл уже, по правде, какая ты красивая. А с годами стала ещё лучше, — неловко сказал Рон и смущённо взлохматил волосы.       — Спасибо, Рональд.       — И опять этот твой удивлённый тон, — проворчал он.       — Мне приятно, что ты переступил через себя, чтобы…       — Мне тебя не хватает, — выпалил он, — и нашего общения, нашей общей дружбы. Ты многим пожертвовала ради меня. Ты хороший человек и хороший друг, и я… хотел бы извиниться. Мне надо было раньше это сделать, но такой уж я… Я скучал.       Он сгреб её своими большими руками и прижал к себе, утыкаясь ей в волосы. Она подумала секунду и обняла его в ответ.       — Я невероятный, космический придурок, Миона. Прости меня.       — Рон, и ты меня прости, я знаю, что моих слов недостаточно, та ситуация…       — Я не хочу больше об этом вспоминать. Думаю, нам надо открыть новую страницу жизни с нашими обновлёнными отношениями, что скажешь? — Он снова стиснул её так сильно, что перехватило дыхание.       Лёгкий запах булочек с корицей от его одежды заставил воспоминания нахлынуть на неё, подобно лавине.       — Можно попробовать, — улыбнулась Гермиона сквозь слёзы, застилающие глаза.       В совершенно растрёпанных чувствах она попрощалась с ним и отправилась домой. Малфоя ещё не было, и она возблагодарила за это Мерлина. Наскоро умыв горящее лицо, девушка переоделась и принялась возиться с ужином.       Сегодняшний вечер наполнил её и радостью, и тревогой. Она помирилась с Роном, почти физически ощутив, как тяжеленная каменная плита съехала с груди, оставляя громадное облегчение. Но как быть с приёмом, как объяснить Драко, что пока не лучшее время для демонстрации их отношений? Да и когда оно будет, это лучшее время?       Гермионе ужасно не хотелось, чтобы он решил, что она его стесняется или сомневается в серьёзности их связи. «А я не сомневаюсь?» На секунду она застыла с пучком петрушки в руке.       Она не могла и не хотела представлять свою жизнь без него. Её больно уколола мысль, как бы она отреагировала, если бы он стал прятать их отношения от общественности. Как всё объяснить друзьям и не испортить то хрупкое перемирие, что сегодня зародилось между ней и Роном?       Девушка вспомнила один из дней в Хогсмиде: «Три метлы», дымящиеся кружки, пахнущие пряностями, смеющийся Рон, валяющий дурака, раскрасневшийся Гарри, постоянно поправляющий очки. Они нужны ей, её лучшие друзья, с которыми прожито столько, что хватило бы на несколько приключенческих книжек и драматических романов. Они — её прошлое и настоящее, и будущего без них Грейнджер не представляла.       В гостиной раздался негромкий треск, и она выглянула из кухни. Драко снимал пальто, и, увидев Гермиону, улыбнулся. Улыбнулся красиво, широко, улыбнулся так, что сердце перевернулось и провалилось куда-то вниз, оставив ноющую пустоту в груди, но тут же взметнулось обратно, заставляя хозяйку прерывисто вздохнуть от переполняющих её чувств.       — Этот приветственный букет для меня? – спросил он, насмешливо указав кивком головы на её руки.       Девушка глянула вниз и увидела, что всё так же сжимает в пальцах несчастную петрушку. Внезапно она бросилась к блондину, повисла на нём и крепко обняла.       — Неужели так соскучилась? – глухо спросил он, приподнимая её и горячо целуя.       Гермиона быстро закивала, борясь с подступившим к горлу комком. Он такой…такой её. Она вдыхала запах его кожи, чувствовала тонкую вибрацию голоса, касаясь шелковистой рубашки, наслаждалась силой обнимающих её рук.       И Рон… он тоже её. Её друг.       Она просто обязана что-то придумать.       Драко нежно опустил девушку на пол и сказал:       — Думаю, мне стоит принять душ, день сегодня был порядком изматывающий. Хотел сводить тебя куда-нибудь, но, Мерлин, я просто валюсь с ног. Перед Рождеством все как с ума посходили: новые счета, новые клиенты, куча сотрудников в отпусках. У нас есть что-то съедобное на ужин?       — Я поставила воду под равиоли, — тихо произнесла Гермиона, не желая отрывать рук от его груди.       — Звучит просто отлично, тогда я в душ и обратно к тебе. Эй, привет, животное. — Драко наклонился и почесал уши замурчавшему коту. — Да, кстати, взгляни, я там пакет у камина оставил.       Он пошёл в ванную, на ходу расстёгивая рубашку, а Гермиона подошла к камину. На полу стоял огромный хрустящий сиреневый пакет, украшенный полупрозрачными кружевными лилиями. Она заглянула внутрь, сдвигая шуршащую бумагу тишью**, и увидела внутри уложенное платье. Аккуратно потянув, девушка вытащила его из упаковки, и оно заискрилось у неё в руках, будто сверкающий вихрь нетающих снежинок. Невесомое, как вуаль, играющее по всей ткани изящной вышивкой, с низко вырезанным лифом и лёгкими рукавками. Снежно-серебристое, отсвечивающее при движении то голубоватым, то розоватым жемчужным перламутром. Наверное, баснословно дорогое…       Она оглянулась, удерживая ниспадающее в пакет платье на весу, и увидела улыбающегося Малфоя.       — Прости, что без примерки. Но так получилось, что я случайно увидел его сегодня, покупая новую парадную мантию у Твилфитта. Терпеть их не могу, но без неё не обойтись. Взгляд случайно зацепился за эти ледяные камешки, и я попросил показать мне платье полностью. А разглядев, не мог не купить. Мне кажется, что я угадал и с размером, и с фасоном, что скажешь?       — Оно выглядит как мечта… и как что-то за неприличные деньги, — еле вымолвила Гермиона.       — Ерунда. Я рад, что тебе нравится. Померяй, и, если потребуется, в салоне его подгонят по фигуре. — Возвращаясь в ванную, он задорно крикнул: — Моя девушка будет самой красивой на этом долбаном рождественском приёме.       — Да. На этом долбаном рождественском приёме, — как эхо, повторила Гермиона.