Ведомые ошибками

      Накануне Сочельника, украшая квартиру и отгоняя разыгравшегося кота от гирлянды с остролистом, Гермиона обдумывала складывающуюся ситуацию. Завтра они с Драко собирались в гости к Андромеде Тонкс, а через два дня предстоял министерский приём, про который девушка думала с нарастающей тревожностью. Избежать его было невозможно: разговоры с Малфоем на эту тему вызвали бы прежний конфликт, а какая будет реакция друзей на то, что она явится туда под ручку с их недавним врагом, она себе даже представлять не хотела.       Серебристое платье ждало своего часа, укоризненно поблёскивая, когда она открывала шкаф. «Может, я преувеличиваю? — рассуждала про себя Гермиона, наводя порядок. — Миллионы девушек начинают встречаться с неподходящими им на первый взгляд мужчинами, а потом оказывается, что они чуть ли не идеальная пара. Да, судьба со мной сыграла дурную шутку, но ведь не все ошибки ведут только к краху?.. Ребята должны понять, но Рон... Рон...»       Гермиона уже разослала коллегам поздравительные открытки и отправила Джулиусу в подарок красивый набор по уходу за перьями, которые, благодаря конверту от Малфоя, теперь были у него исключительно орлиными и самозаправляющимися.       Сам Малфой работал как проклятый, возвращаясь из банка за полночь почти каждый день. Он успевал немного перекусить и засыпал, едва коснувшись подушки головой. Просыпался он тоже ни свет ни заря. Гермиона скучала по нему и была поистине счастлива, когда этим вечером он зашёл в квартиру и, измученно пробурчав: «Ну наконец-то», сбросил ботинки и, сдирая с себя костюм, скрылся в ванной.       Она взмахнула палочкой, водружая небольшую ёлочку в золотистых шариках и серебряных звёздах на каминную полку, и удовлетворённо огляделась. Подарок для Драко она уже положила в белый с зелёными полосками носок и повесила его под ёлку.       Дверь в ванну была приоткрыта, и оттуда тянулись лёгкие клубы пара. Гермиона заглянула внутрь и увидела сквозь раздвижную шторку очертания знакомой фигуры. Малфой стоял к ней спиной, облокотившись на стену, прислонившись лбом к сгибу локтя, и горячая вода хлестала его по спине.       — Драко, — она тихонько позвала его, сдвинув дверцу, — с тобой всё хорошо?       — Чертовски трудный день, — неохотно ответил он, слегка выпрямляясь. — Несколько бесед с не самыми приятными гоблинами в Гринготтс, досадные упущения наших сотрудников в Исландии, и завершающий аккорд — письмо от начальника Азкабана, Альбера Лампа, очаровательного аврора, который сообщает, что у моего отца пневмония, и нужно оплатить его лечение и содержание в более лучших условиях до выздоровления. С вежливой сноской, мол, если вы, конечно, хотите и можете себе это позволить.       — Драко, с воспалением лёгких в сырых тюремных камерах находиться нельзя!       — Я знаю, поэтому его переведут… в более комфортабельное помещение и вылечат. — Он повернулся к ней, прислонился к стене и закрыл глаза, позволяя мокрым светлым прядям сползти на лоб.       Гермиона пару секунд смотрела на его беззащитное лицо, вдруг показавшееся ей очень юным и несчастным, потом стащила с себя длинную домашнюю футболку и шагнула к нему в нагретую ванну.       Он то ли вздохнул, то ли всхлипнул, обхватил её руками и притянул к своей мокрой горячей груди. Её волосы стремительно тяжелели от воды, оттягивая затылок, и он накрутил их на кисть, приподняв тугой узел.       — Эй, — шепнула она, целуя его скулы сквозь струйки текущей воды, — с ним всё будет в порядке, слышишь? Навести его, просто на несколько минут, узнай, как он. Не упрямься, тебе же станет легче и …       — Всё-то ты понимаешь, Грейнджер, даже больше, чем надо. До сих пор удивляюсь, как вышло так, что с тобой я могу позволить себе чуток слабости, не ожидая, что в ответ на меня накинется свора злобных гиен. Ждущих моей ошибки, промаха, ищущих повода для злорадства и пакости. Я устал от ошибок, Гермиона, и хочу, чтобы мне стало легче… Мне нужно многое забыть… и забыться.       С этими словами он склонился к ней, выпуская из пальцев её волосы, подхватил за бёдра и прижал девушку к скользкой от капель кафельной стене. Гермиона выгнулась ему навстречу, обвила его ногами и уперлась лопатками в плитку, отдаваясь его ждущему напряжённому телу, ловя губами горячие спутанные слова и выдохи, смазанные текущей водой, вбирая его отчаяние и боль, чувствуя, как они ослабевают с каждым его яростным толчком и вырвавшимся стоном, отступая и расплываясь в их остром обоюдном наслаждении.

***

      Собираясь в гости к миссис Тонкс, Драко прошёл мимо своего носка с подарком и попытался туда заглянуть.       — Я хочу, чтобы ты дождался вечера, — остановила его Гермиона. — Я немного волнуюсь, поэтому прежде, чем вручу тебе твой подарок, постараюсь хорошенько отвлечься.       — Мерлин, что же там такое, — удивился Драко и добавил: — Ну, а я ждать не намерен, поэтому иди сюда, детка. И дай мне свою руку.       Он извлёк из внутреннего кармана пиджака удлинённый футляр и открыл его. У Гермионы расширились глаза, когда она увидела ювелирное чудо на атласной подкладке. В футляре не лежал, а струился красивейший браслет. Тонкий круглый светлый ободок был обвит цепочкой скрепленных между собой бриллиантов и сапфиров. Она походили на нить плюща, оплетающую колонну; каждый элемент цепочки был выполнен как крошечный лепесток. Смыкаясь посередине ободка, камни сливались в крупную бриллиантовую каплю, в самом центре которой дрожала крохотная синяя сапфировая звезда.       — Какая красота! — неверяще выдохнула девушка, не в силах оторвать глаз от игры света на гранях чистейших бриллиантов.       — Это работа Гралогеля. Удружил ему с недавней поставкой с Шри-Ланки, и он расстарался. Целый час слушал, что именно мне нужно, и, уж поверь, ему это было непросто. Здесь, в этом браслете, вся ты. — Драко разомкнул застёжку и аккуратно надел украшение на хрупкое запястье. — Изящная, чистая и прозрачная, с огромным сердцем. — Он тронул искрящуюся каплю. — Может, ты моя счастливая путеводная звезда, Грейнджер?       Не найдя подходящих слов, она обняла его, качая головой, и принялась целовать.       Рождественский вечер у Андромеды прошел замечательно. Переборов пробежавший по спине извечный холодок от сходства женщины с её старшей сестрой, Гермиона попала в радушные тёплые объятия миссис Тонкс.       — Гермиона, ты только посмотри на себя, ты так повзрослела, так изменилась! — восхищённо воскликнула она. — Я очень рада вас видеть. Нечасто теперь доводится встречаться с юными девушками вроде тебя, а мне этого очень не хватает в таком-то мужском царстве. — Она с притворным негодованием посмотрела на маленького Тедди, который от возбуждения при виде гостей и празднично накрытого стола переливался всеми цветами радуги в волосах и даже отрастил себе крошечные крылышки, в нетерпении подлетая на них над полом на несколько сантиметров и отчаянно желая, чтобы Малфой взял его на руки. Тот усмехнулся и подхватил засиявшего мальчишку, на что Андромеда покачала головой и засмеялась вместе с Гермионой.       Драко был очень любезен с тётей и крайне внимателен к племяннику, который носился вокруг него и периодически то влезал ему на колени, то слезал с них. Мальчик искренне восхитился волосами Гермионы, чем смутил её и вызвал ухмылку у Малфоя радостными воплями: «Пг'узинки, пг'узинки», наглядно демонстрируя своими прыжками отношение к пружинкам вообще и к кудрям Гермионы в частности. В результате он сменил волосы на копну белоснежных кудряшек до плеч, получил свои многочисленные коробки и пакеты с игрушками и вместе с неизменно вежливым Девоути удалился в детскую их разбирать.       Гермиона получила в подарок от Андромеды большую музыкальную шкатулку для украшений. Шкатулка была выполнена из малахита и змеевика и покрыта искусной резьбой. Внутри оказалась маленькая фигурка балерины, танцующая на зеркальце под дивные мелодии. Как только крышку сдвигали, чтобы захлопнуть, балерина делала изящный реверанс и укладывалась в маленькую бархатную нишу рядом с зеркалом. Ларчик оказался окружён сильными охранными чарами, так что открыть его впоследствии могла только хозяйка изделия.       — Мне хотелось подарить тебе что-то особенное, то, что осталось бы на память обо мне. То, что я могла бы подарить своей дочери, — чуть дрогнувшим голосом сказала Андромеда девушке, которую шкатулка по-настоящему очаровала.       Гермиона обняла женщину, скрывая навернувшиеся слёзы. Такой подарок ей могла бы сделать её мама, и, зная, как тяжело было миссис Тонкс вспоминать о Нимфадоре, она была благодарна ей вдвойне за эти слова.       Она вручила Андромеде красивый кашемировый палантин, присовокупив к нему коробочку засахаренных фиалок. Гермиона не видела, что именно подарил тёте Драко, но, судя по тому, что та ахнула и крепко обняла племянника, это было действительно что-то очень для неё ценное.       Позже они все вместе зажгли бренди на огромном аппетитном пудинге, и каждый, включая Девоути, получил по ароматному куску рождественского лакомства. Слушая за чаем, как миссис Тонкс рассказывает про Тедди, вспоминая то и дело свою дочь в таком же возрасте, Гермиона поймала себя на мысли, что ей уютно и хорошо в этом доме; что Драко сидит, сняв пиджак и расслабленно облокотившись на стол, периодически взглядывая на неё и тихонько улыбаясь уголком рта. Она показала ему кончик языка, спрятавшись за рукой, и его брови так выразительно приподнялись, что она чуть не прыснула в ответ.       Пока разомлевшего Тедди в компании Девоути и Драко отправили укладываться спать, Гермиона помогала миссис Тонкс убрать со стола, и та, невзирая на смущённые отказы девушки, упаковала им с собой порядочную часть пудинга и индейки на сандвичи.       — Милая, нам даже втроём столько не одолеть, позволь хотя бы немного о вас позаботиться. Я часто делала то же самое для Доры и Ремуса. Сейчас всё, что осталось от моей семьи, — это Тедди, Драко и Нарцисса. — Андромеда тяжело вздохнула, опуская глаза. — Ну и раз уж на то пошло, я могу спросить, насколько у вас всё серьёзно? Как мне показалось, мой племянник очень решительно настроен, если учесть, что ни я, ни Нарцисса не то что никогда не видели его девушек, — мы даже не слышали про них. Прости мне моё любопытство, но ведь вы когда-то были, так скажем, по разные стороны баррикад, как же так вышло, что вас свела судьба? — Миссис Тонкс перекинула полотенце через плечо и посмотрела на Гермиону.       — Мы встречаемся, и нам очень хорошо вместе. — Гермиона заметно стушевалась. — Я и сама толком не могу объяснить наши отношения: мы встретились на работе, и нас просто тянуло друг к другу, невзирая на обстоятельства. Всё случилось неожиданно, но я счастлива, хотя пока сложно сказать, что будет дальше.       Андромеда внимательно выслушала её, помолчала и спросила:       — Ты же в курсе, что происходит сейчас с моей сестрой?       — Я знаю, что она больна, и целители стараются поддерживать её состояние, — нахмурившись, ответила Гермиона.       — Ты — маглорождённая волшебница, поэтому тебе наверняка известно такое понятие, как онкология. — Девушка невольно вздрогнула. — У Нарциссы неоперабельный рак мозга. Я знаю, что это такое, отец Теда скончался от подобного заболевания, и ни в волшебном мире, ни в магловском ему никто не смог помочь, — грустно сказала женщина. — Драко приложил максимум усилий, привозил к сестре массу самых разных врачей и целителей, но мы можем лишь облегчать её страдания. А ты — можешь облегчать страдания ему. — Андромеда взяла Гермиону за руку и посмотрела ей в глаза. — Заполнить его душу надеждой на счастье. Если для тебя это и правда важно, не причиняй ему боли. Он порой бывает редкостным засранцем, весь в своего отца, но от матери ему досталось любящее и незлобивое сердце. Он тоже натерпелся и заслуживает быть счастливым.       Гермиона молчала, слушая проникновенные слова миссис Тонкс. Она сжала её руку в своей и тихо сказала:       — Спасибо вам.       — Да мне-то за что, моя хорошая. Я и так переживала, что лезу не в своё дело, но не сказать это не могла. Я вижу, что ты добрая и сильная девочка, и желаю вам только светлого будущего.       В этот момент в столовую вошёл Драко и устало протянул:       — Тётя, не представляю, как ты справляешься с этим чертёнком. Если бы не домовик, я, наверное, уже раз сорок взорвался бы, как пороховая бочка. Он спит. — Драко поднял ладони, словно капитулируя. — А нам, я думаю, пора идти. Вечер был отличный, благодарю тебя. С Рождеством ещё раз.       Малфой подошёл и поцеловал Андромеду в щёку. Он обратил внимание, что обе женщины были странно взволнованы и подумал, что они уже успели изрядно перемыть ему косточки. Блондин усмехнулся и, повернувшись к Гермионе, спросил:       — Ну что, мы домой?       — Да. — Глаза Грейнджер сияли, и она взяла его за руку.       Попрощавшись, они вышли на морозный воздух, и, прежде чем трансгрессировать, Гермиона спросила:       — Драко, а что ты подарил тёте на Рождество? Я случайно увидела, как она тебя благодарит.       — Помимо пополняемого вклада на обучение её внука, я нашёл часы Теда Тонкса. Когда его убили егеря, личные вещи попали к бандитам-перекупщикам. Я подключил к поискам знакомых Гралогеля ещё ранней осенью, и к Рождеству часы оказались у меня. Мне бы хотелось, чтобы у малыша Люпина было что-то на память от его деда. Уверен, что Тед был неплохим человеком, хоть мне и запрещалось общаться с их семьёй. Всё, пойдём-ка, на улице страшный холод.       Оказавшись в квартире, Гермиона бросила пакет со снедью на пол и поцеловала Драко, но, тут же увильнув от его страстного объятия, игриво сказала:       — А как же мой подарок? Я ведь тоже тебе кое-что приготовила.       — Мерлин, у меня уже есть подарок, и сейчас я бы хотел его развернуть, — пробормотал он, пропуская шелковистые волосы между пальцами.       — Может, всё же взглянешь? Я старалась.       Драко принял крайне заинтересованный вид и прошёл за ней к камину. Он вытащил из носка небольшую чёрную коробочку и открыл её.       На пухлой бархатной зелёной подушечке покоились платиновые запонки. На них горячей эмалью был нанесён герб дома Малфоев. У обоих драконов на эмблеме вместо глаз сияли крошечные изумруды. Запонки выглядели элегантно и невычурно, и Драко долго разглядывал их, не говоря ни слова. Волнующаяся Гермиона прошептала, наклонившись к нему:       — Я бы хотела, чтобы чистота всегда одерживала победу*. Но не чистота крови, а чистота твоих помыслов и намерений, чистота твоей души.       Малфой посмотрел на неё, стискивая коробочку в пальцах, и произнёс:       — Я люблю тебя.       Она замерла, услышав эти слова, увидела, как дрогнуло его лицо, будто скрывая проскользнувшие страх и неуверенность.       Разве она не знала этого, не чувствовала? Разве для неё это стало сейчас таким сюрпризом? Разве она могла сомневаться в том, что Драко Малфой способен на любовь?       — Можешь ничего мне сейчас не отвечать, — хрипло сказал он. — Я хочу, чтобы ты знала это, если сама не поняла ещё раньше — я люблю тебя. С ума по тебе схожу.       Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но он шагнул к ней и принялся целовать, сбивчиво шепча:       — Прошу, не надо. Я сам боюсь и себя, и того, что чувствую, — так много всего, что меня почти разрывает изнутри. Мне нужно, чтобы ты любила меня, чтобы я был тебе так же важен, как ты важна для меня. Но я не хочу признаний в ответ на свои слова. Сейчас мой момент, я просто хочу прожить его рядом с тобой.       Его пальцы потянули край её свитера вверх и проникли под него, почти благоговейно касаясь нежной кожи, заставляя её покрыться мурашками. Бурлящее желание, подогретое бешеными эмоциями, затопило Гермиону, и она с остервенением рванула свитер вверх, снова почувствовав пальцы Драко уже на застёжке бюстгальтера.       — Возьми меня, — рвано прошептала она, хватая его руки и прижимая их к своему лицу и губам, — возьми меня прямо сейчас, здесь.       Их сердца колотились, почти оглушая своим грохотом. Опьянённые от желания, они нетерпеливо упали на пол перед камином, стаскивая мешающую одежду, и с облегчением вскрикнули, наконец ощутив тела друг друга, сливаясь с яростью и голодом неутолённой страсти. Она не могла оторвать взгляд от его губ — они беззвучно двигались, произнося те самые слова, которые так давно жгли ему язык.       «Люблю тебя… Люблю».

***

      Утром их разбудила сова, настойчиво стучавшая в окно. Они не добрались этой ночью до спальни, поэтому, с неимоверными усилиями встав с дивана, Малфой подошёл к мечущейся за стеклом птице и дёрнул оконную ручку. Пару минут он молчал, проглядывая кусок пергамента. И тут...       — Бля-я-ять. — От этого практически выкрикнутого слова Гермиона подскочила и испуганно на него уставилась.       — Что случилось? — спросила она, продирая глаза.       — Письмо от Ворнагаса. Я должен сегодня вместе с ним отправиться в командировку в Исландию. Наши там наделали глупостей. Эта страна с огромным трепетом относится к своему магическому сообществу, а им хватило ума снести при строительстве сейфового отделения жилище одного из хульдофоульков**, и теперь они вместе с аульвами*** обзывают гоблинов мелкими трётлями****, не дают проводить работы и всячески пакостят. Надо разбираться.       — Но ведь сейчас Рождество! — запротестовала Гермиона, поднимаясь. — Как долго тебя не будет?       — Пока ничего не знаю. Придется пустить в ход всё своё фирменное обаяние, — поморщился Драко. — Как бы их министра магии не пришлось привлечь к помощи. — Он наклонился и поцеловал её в растрёпанную макушку.       — Но как же… приём? Он уже завтра!       — Да ничего страшного, их ещё миллион будет. Сходи без меня в этот раз, развлекись, но не переусердствуй там. — Малфой сурово поиграл тёмными бровями. — Всё, я уже опаздываю. Постараюсь прислать сову, когда что-то будет более-менее понятно.       Он исчез в ванной, а Гермиона опустилась на диван со странной смесью разочарования и облегчения.       «Значит, в этот раз не придётся никому ничего объяснять. А потом… потом уже будет проще, отношения с Роном устаканятся, и я смогу их всех заранее подготовить к тому, что Драко есть в моей жизни».       Малфой отбыл в Исландию, и Гермиона, представив, какая серия длительных трансгрессий ему предстоит, погрустнела. Без него дом казался опустевшим, и она решила навестить Поттеров. Только она собралась сунуться в камин, как услышала стук в окно и увидела их белую сову. Ребята прислали записку, где предлагали присоединиться к ним в пабе и по-дружески отметить Рождество.       Гермиона надела новые джинсы и вчерашний свитер. Он немного впитал запах одеколона Драко, и она с удовольствием вдохнула знакомый аромат. Грейнджер наскоро уложила волосы, взяла подготовленные заранее подарки и отправилась в паб с забавным названием «Старый Чеширский Сыр». Друзья уже ждали её там, и, радостно помахав им, она, как в старые добрые времена, уселась на стул рядом с Гарри.       Вечер прошёл просто чудесно. Все обменялись рождественскими сувенирами, традиционно поддев Рона и вручив ему бордовый свитер, правда, с огромным китайским драконом во всю грудь. Джинни много и смешно шутила, Рон рассказывал интересные случаи про работу с драконами, а Гарри — про свои предстоящие экзамены на аврора. Гермиона, в основном, слушала и отмалчивалась, потому что все смешные и интересные моменты её жизни в последние месяцы были связаны с Драко. Словно угадав мысли подруги, Джинни спросила:       — Гермиона, слушай, а Малфой всё-таки обратился к вашему отделу тогда за помощью?       Все повернулись к ней с любопытством в глазах.       — Д-да, мы уже больше двух месяцев сотрудничаем с Гринготтс, точнее, непосредственно с Драко.       «С Драко», — бесшумно повторил Рон, кривляясь и с пренебрежением отхлёбывая пиво.       — Ты с ним видишься? — Гермиона кивнула. — Как ты его вообще выносишь? Он же и слова без яда сказать не может, — Джинни недоумённо встряхнула головой.       — Как оказалось, он вовсе не настолько плох, Джин, — с упрёком сказала Гермиона. — Поначалу, конечно, я так не считала, но потом изменила своё мнение. Он предан работе, он отличный, умный собеседник и может быть очень уважительным, когда этого хочет.       — Ох, ну ты его ещё похвали, — засмеялся Рон. — Горбатого могила исправит, Миона. Малфой настоящий мерзавец. Ты говоришь с таким воодушевлением, будто влюблена в него. — И он дружески толкнул её в бок.       Джинни засмеялась следом за ним, но Гарри не поддержал жену и друга, а только внимательно посмотрел сквозь очки на слегка покрасневшую подругу.       Просидев так часа три, все, наконец, начали собираться по домам, договорившись встретиться на завтрашнем приёме не позже восьми вечера. Рон с Джинни вышли из бара первыми и прокричали отстающим Гарри и Гермионе, что хотят прогуляться перед сном по празднично украшенной улице.       Гермиона молча шла рядом с другом, ловя падающий снег на варежку, и почти физически чувствовала, что Гарри хочет её о чём-то спросить. Она притормозила и лукаво произнесла:       — Ну?       — А? Что? — Гарри по привычке поправил очки.       — Гарри Джеймс Поттер, я знаю это твоё молчание. Ты мне хочешь что-то сказать, так что не тяни, нам уже пора расходиться.       — Тут просто такое дело. Мы сегодня с утра заглядывали к Андромеде, поздравляли её и Тедди. Пока Джинни была с ней на кухне, я распаковывал с крестником подарок, и он показал мне большую железную дорогу. — Гермиона напряглась и стиснула зубы. — Так вот, он сказал, что её подарила красивая «Мивона» с волосами-пружинками, потому что они с «Двако» приходили к ним с бабушкой вчера в гости. И даже «сожгли целый пудинг». Как-то так. — Гарри умолк и посмотрел на побледневшее лицо девушки.       — Думаю, нам надо будет поговорить, Гарри, — еле слышно прошептала она, — но не сейчас, хорошо? И сам не говори пока об этом… ни с кем.       — Мерлин, Гермиона, я и не собирался. Сначала я хотел удостовериться, что это не детский лепет и фантазии Тедди, но, судя по всему, я просто чего-то не знаю. — Гарри сунул замёрзшие кулаки в карман куртки и потёрся подбородком о шарф. — Я могу связать то, что у тебя уже пару месяцев кто-то есть и встречу на благотворительном вечере. Вы же после неё стали вместе работать, верно?       — Да, — выдохнула Гермиона.       — Ну… Я очень надеюсь, что ты знаешь, что делаешь. Мораль читать не стану, просто я донельзя удивлён. Искренне верю, что ты когда-нибудь поведаешь мне подробности. Кстати, не с ним ли ты собиралась завтра появиться на приёме в министерстве?       Их окликнули Рон и Джинни, и медленно, как во сне, молодые люди побрели к ним навстречу.       — Он сейчас в командировке, — по-прежнему тихо проговорила Гермиона. — Но, да, мы собирались пойти туда вместе.       — Чёрт возьми, Гермиона, там же будут просто все. И родители Рона, и члены Ордена, и толпа наших хогвартских друзей, которые его так же сильно ненавидели, как и ты когда-то!       — Я его не ненавидела! — выкрикнула Гермиона, останавливаясь. — Да, он был настоящей задницей, и я даже врезала ему однажды в школе, потому что он вёл себя, как чудовище. С тех пор многое изменилось! Его мама больна, отец тоже болен и сидит в тюрьме, ему самому пришлось буквально подняться с колен. Да, я знаю, что он был Пожирателем смерти, пусть и не по своей воле. Мне всё равно! — Она почувствовала подступающие слёзы. — Со мной он совершенно другой, ясно?! Гарри, ты же мне как брат, ты должен меня понять или хотя бы попытаться!       — Хорошо, успокойся и давай действительно поговорим об этом позже, — торопливо пробормотал Гарри, цепляя на лицо улыбку, когда Джинни приблизилась и обняла его за шею.       — Эй, ты чего такая расстроенная? — Рон подошёл к Гермионе и подтянул воротник её пальто повыше. — Рождество не то время, чтобы грустить, так ведь? Хочешь, провожу тебя домой?       — Нет. — Девушка отрицательно мотнула головой, смаргивая быстрые слёзы. — Увидимся завтра на приёме, окей?       — Хорошо. — Рон довольно улыбнулся и щёлкнул её по носу. — Тогда до встречи. Я буду в чёрном. — Изображая таинственного соблазнителя, он прошёл несколько шагов спиной вперёд и помахал ей на прощание.       — Пока, Гермиона.       — Пока, Джин. Пока, Рон. Пока… Гарри.

***

      Гермиона вошла в огромный зал торжеств, отделанный глянцевым мрамором, скинула парадную мантию на локоть, почуяв душный от свечей воздух, и немного вздрогнула от того, как скользят её туфли по натёртому до блеска полу.       Новое платье сидело великолепно, красиво облегая тонкую талию и плавную линию бёдер. Мерцающая серебристая ткань струилась по ногам, и даже Гермионе дома в зеркале они показались бесконечными. Глубокий вырез смело приоткрывал аккуратную грудь, отчего она казалась невероятно соблазнительной. Лёгкие перламутровые огоньки, пробегающие по вышивке, отражались в больших тёмных глазах и словно подсвечивали кожу изнутри. Причёска, макияж — всё было под стать изумительному творению модного дома «Твилфитт и Таттинг». Словом, Гермиона Джин Грейнджер была чудо как хороша.       На руке девушки сверкал подаренный браслет, и она то и дело прикасалась к нему, будто черпая силы.       Прошлым вечером, когда она вернулась домой, её ждал большой чёрный филин с письмом от Драко. Он написал, что трансгрессия прошла успешно, а вот переговоры с исландским скрытым народом пока такого же успеха не имели, но он прикладывает массу усилий, чтобы примирить его представителей и взбешённых гоблинов между собой. Также он насмешливо упомянул, что хоть исландский министр магии — женщина, но характером и твёрдостью духа она превзойдёт того же Кингсли во много раз. В самом конце он написал, что всё равно ужасно не хочет, чтобы Гермиона шла на приём без него, и что он думает о ней каждую свободную минуту. Подпись гласила: «Люблю. Д». Она прочла письмо несколько раз и приложила его к губам. Всё будет хорошо. Первый шаг уже сделан — Гарри знает. И он ей потом обязательно поможет.       Через десять минут Гермиона увидела входящих в зал Гарри с Джинни и Роном. Следом за ними шли мистер и миссис Уизли, Джордж и Билл с Флер. С другой стороны к Гермионе уже направлялись Невилл с Полумной, чуть в стороне смеялись с пуншем в руках Дин и Симус, развлекая девушек из их прошлого выпуска.       «Мерлин, здесь и правда все», — подумала Гермиона и пошла к друзьям навстречу.       Как только они увидели её, то Джинни восторженно захлопала, а Джордж, идущий позади, даже присвистнул. Она вежливо поздоровалась с четой Уизли и тепло приветствовала Билла и Флер. Рон же буквально обомлел, едва завидев её, и не мог вымолвить ни слова, покраснев, как обычно, до самых корней волос.       Праздник был очень впечатляющий. Играла прекрасная музыка. Прозвучала поздравительная речь Бруствера, затем гости перешли к лёгкому фуршету, после чего начались танцы. По залу то и дело сновали репортеры, делая колдографии и интервьюируя наиболее именитых приглашённых гостей. Гарри уже успел поговорить с парочкой журналистов и протирал запотевшие очки. Рон тоже был счастлив встретить старых знакомых, но ещё больше он был рад находиться рядом с Гермионой. Уизли буквально следовал за ней по пятам, не отводя восхищённых глаз от её лица и наряда. Надо отдать ему должное — молодой человек тоже выглядел отлично: рослый, загорелый, в элегантном тёмном костюме и белой рубашке, с накинутой поверх мантией, он привлекал множество женских заинтересованных взглядов. Но его внимание занимала только Гермиона. Рон то и дело касался её руки, искоса рассматривал, и она, сдержанно ему улыбаясь, подумала о том, что стоит выпить чего-то прохладительного и, возможно, вообще выйти в холл перед залом, где было не так жарко. Девушка повернулась, разыскивая официанта, как вдруг увидела в толпе Драко, стоящего рядом с Кингсли и какой-то незнакомой высокой дамой лет сорока, с длинными и чёрными как смоль волосами. Он выглядел безупречно, и ничто не выдавало в нём утомительного путешествия в далёкое островное государство.       У неё перехватило дыхание, глаза метнулись к кучке друзей, которые от души хохотали над очередной репликой Финнигана, а потом обратно к Драко. Он разговаривал с министром и женщиной и нетерпеливо скользил глазами по лицам. Малфой искал её.       — Миона, пойдем танцевать! — Разгорячённый Рон скинул мантию Джинни на руки и закружил опешившую девушку, выводя её в центр между танцующими парами.       — Рон, я не думаю, что это хорошая идея… — Она попыталась вырваться, но он был существенно сильнее и решил, что она просто стесняется, как и все девчонки.       — Ну перестань, наконец-то я могу пригласить тебя, не превращаясь в соляной столб. — Рон повёл её в танце и прижал к себе, скользя горячей ладонью по полуобнажённой спине. Чуть грубоватые пальцы касались её кожи, и она ощутила участившееся дыхание парня на своих волосах.       Рядом раздались одобрительные выкрики Дина и Симуса: «Давно пора!», «Молодец, Рон!», и Гермиона отчаянно зашептала, стараясь дотянуться до уха Уизли:       — Рон, у меня болит нога! Я… я бы лучше посидела, мне даже наступать на неё неприятно.       Она нервно бросила взгляд через его плечо и увидела, что Драко смотрит прямо на них. Женщина ещё рассказывала ему что-то, и он машинально качал головой в такт её словам, но его глаза… Она никогда не видела их настолько ледяными и полными колючей, неукротимой злости.       В этот же момент Рон, как назло, выдохнув что-то вроде «Ну, раз у тебя болит нога, значит, ходить тебе нельзя», подхватил Гермиону на руки и понёс к кушетке, у которой столпился их гриффиндорский выпуск.       — Мерлин, Рон, пусти меня сейчас же. — Она вырвалась из его рук и отпихнула молодого человека.       — Да что с тобой, все веселятся, никому до нас дела нет, — удивлённо приподняв брови, сказала Джинни.       Гермиона вскинула глаза и увидела, как Малфой пробирается к ним через гудящую толпу.       Она поймала его взгляд и умоляюще покачала головой.       «Не сейчас, прошу тебя, не надо!»       Он вздрогнул, будто она его оттолкнула. Секунду постоял, глядя на неё, и, развернувшись, пошёл обратно.       Она хотела немедленно помчаться следом, но перед ней внезапно возникла маленькая щуплая женщина с огромным носом и зализанными волосами:       — Добрый вечер, мисс Грейнджер. Я Меган Хармфул, «Ежедневный пророк». Позволите сделать колдографии вас с друзьями?       Гермиона бросила взгляд туда, где скрылся Драко, и увидела, что он вернулся к той же брюнетке и стоит вполоборота к ней, уже сжимая в руке бокал с чем-то горячительным.       — Давайте, только быстро. Я спешу.       Колдограф выстроил всех в ряд и принялся снимать сначала Гарри с Джинни, потом их же вместе с Гермионой и Роном, а потом Хармфул сказала:       — Мистер Уизли, простите моё любопытство, но, если я ничего не путаю, вас всегда связывали с мисс Грейнджер тесные дружеские отношения?       — С Гермионой? Конечно! Мы лучшие друзья, когда-то даже хотели пожениться, но я, честно говоря, и по сей день всё ещё не теряю надежды. Разве она не прелесть? — Он привлёк девушку к себе и обнял за голые плечи.       — Рон, замолчи, ты выпил слишком много, — прошипела Гермиона, вырывая у него свою руку и опять натыкаясь на горящий яростью взгляд Драко.       — О, так вот как! — хищно пропела Хармфул, чёркая что-то в своём блокноте. — Джим, ну-ка, колдографию!       Невысокий мужчина тут же снова принялся крутиться возле них с Роном, делая совместные кадры.       Не выдержав, через минуту она резко бросила: «Достаточно» — и, не оглядываясь и не слушая никого, пошла к узкой белой колонне, под которой только что видела Малфоя. Но там уже никого не было. Она заметила Бруствера с черноволосой леди у столика со сладостями и направилась к ним.       — Сэр, добрый вечер. С Рождеством вас.       — О, Гермиона! — Чуть подвыпивший Кингсли был в весьма благодушном расположении духа. — И тебя с Рождеством, дорогая! Кстати, познакомься, это министр магии Исландии, Ева Хельгюссон. Мистер Малфой был в Исландии с рабочим визитом и любезно пригласил мадам на наше скромное торжество. — Министр учтиво поклонился довольно улыбнувшейся женщине.       — Очень приятно, миссис Хельгюссон. Гермиона Грейнджер. — Она пожала протянутые ей длинные пальцы, унизанные странными по форме перстнями.       — Мисс Хельгюссон, — поправила девушку необычная женщина. — Мой английский весьма плох, но я люблю этот ваш весёлый праздник. Я люблю, что англичане уметь веселиться, и не прогадать, соглашаясь побывать сейчас здесь. Ну как я могла отказать мистер Малфой! Совершенно очаровательный молодой мужчина, — Ева манерно усмехнулась, откидывая длинные пряди с лица.       — О, может быть, вы знаете, где он? Я как раз его ищу… по делу. Он куда-то отошёл? — Гермиона нетерпеливо прикусила губу.       — Драко сказать, что у него сильно заболеть голова. — Министр коснулась виска. — Нам предстоит завтра много важный встреча, поэтому он сказать мне пока-пока и оставить на съедение этому большому человеку. — Хельгюссон игриво скосила глаза на Бруствера и, взяв со столика фужер, пригубила вина.       Бруствер одарил её красноречивым взглядом и придвинулся ближе. Гермиона же накинула на себя мантию и принялась её застёгивать, собираясь уйти с приёма.       Вдруг министр магии Исландии наклонилась к ней и вкрадчиво спросила:       — Вы хотеть последовать за ним? А я думала, вы пара с вот тот милый рыжий парень, с которым вы танцевать так пленительно. А потом вас чик-чик. — Она помахала в воздухе руками, изображая колдоаппарат, усмехнулась и добавила: — Мне показаться, тогда у мистер Малфой треснуть бокал в рука и он поранить себе палец.       — Простите, мне правда пора. Всего доброго, до свидания.       Гермиона вылетела в холл, стягивая мантию у горла и выхватывая волшебную палочку. Она была уверена, что у неё в квартире его нет, и трансгрессировала напрямую в лофт.       Поспешная трансгрессия сильно закружила ей голову, но девушка сразу выкрикнула: «Драко!», устремляясь в еле освещённую зону гостиной.       Она увидела его сидящим на диване спиной к ней: нога закинута на ногу, рука лежит на спинке. Между длинных пальцев даже в полумраке виднелись тёмные подтёки.       — М-м… Грейнджер. Видимо, не зря я так спешил добраться к тебе в этот чудный вечер. Думаю, нам многое нужно обсудить, не так ли?