Ведомые ошибками

      Гермиона замерла, стараясь выровнять дыхание. Она уже приготовилась к тому, что вечер будет непростым. Девушка положила палочку на низкий столик в коридоре, неслышно прошла к креслу напротив дивана и осторожно в него опустилась. Сердце стучало так сильно и громко, что ей казалось, будто в полумраке квартиры слышен каждый его удар.       Выражение лица Драко было настолько нечитаемым и холодным, что она внутренне сжалась. Ни разу ещё за всё их совместно проведённое время он не был так похож на себя прежнего, времён обучения в Хогвартсе, как в эти минуты. Брови сдвинуты, рот презрительно искривлён, подбородок слегка задран и выдвинут вперёд. И глаза, такие непроницаемые, словно в них погасили знакомый тёплый свет. Брошенный исподлобья взгляд прошёлся по распахнутой мантии Гермионы, задержался на глубоком тесном вырезе на груди.       — Платье действительно сидит прекрасно. Как я понял, Уизли тоже остался доволен моим вкусом по части выбора женских нарядов? Хотя уверен, он больше оценил то, что находится внутри. — Рот искривился ещё сильнее, растягивая правый уголок губ.       — Драко, я считаю, что мне надо тебе объяснить…       — Ты в самом деле так считаешь, Грейнджер? Ну хорошо, я тебя внимательно слушаю.       — Ты всё не так понял.       — Ох, детка, у меня масса недостатков, но тупость к ним никогда не относилась, — медленно растягивая слова, проговорил Малфой.       — Насчёт этой ситуации с Роном…       — А что с ней? Всё вроде предельно ясно. Мне интересно другое. Как бы ты выкручивалась, если бы я никуда не уехал?       — Послушай, Малфой. — Гермиона разозлённо встала. — Я не собиралась выкручиваться. Ситуация сложилась крайне неприятно и для меня самой.       — Серьёзно? — Драко саркастически расхохотался, и девушку передёрнуло от звука его смеха. — Какая ситуация, кроме той, что ты создала сама? Что именно для тебя было неприятнее всего — танцевать на всеобщем обозрении с Уизли или позировать с ним в обнимку перед колдографами?       — Неприятнее всего мне было убедиться, что ты сделал ошибочные выводы! И я…       — Мерлин, Грейнджер, не пори чушь. Завидев танцы своей вроде бы девушки с её вроде бы бывшим женихом, я решил подойти и выяснить, какого хуя происходит, но, как оказалось, ты не слишком этого жаждешь. Более того — ты боялась. Ты ужасно испугалась, что я обнаружу перед твоими гриффиндорскими дружками нашу постыдную связь. И это невзирая на все твои недавние уверения в том, как много она для тебя значит. — Он поиграл пальцами окровавленной руки, и у неё снова пробежал мороз по коже.       — Драко, я не хотела скандала!       — Я уже говорил не так давно, — голос Малфоя налился тягучей едкой ненавистью, — что я не желаю видеть рыжего придурка рядом с тобой. Не надо мне лепетать сейчас о вашей пресвятой дружбе, которую могут ранить наши низменные отношения. Я, блядь, не идиот и своими глазами видел, как он охотно лапает тебя при любой возможности. Точно не по-приятельски. До сих пор не могу понять, почему я всё же не подошёл и не добавил ещё больше красного цвета на его горящую от вожделения рожу. Этот твой овечий, загнанный взгляд остановил меня. Ты так тряслась, потому что дорогой Ронни прознает, что ты раздвигаешь свои миленькие ножки перед гнусным хорьком? Скажи-ка мне, Гермиона, тебе на самом деле не претит мысль, что люди могут посчитать твоим мужчиной Уизела, а не меня?       — Драко, давай говорить разумно, без унижений, — Гермиона безуспешно попыталась придать дрожащему голосу твёрдости.       В мгновение ока Малфой вскочил на ноги, и от его мнимой расслабленности не осталось и следа. Бледное красивое лицо исказилось от бешенства, и Гермиона сжалась, ощутив, как жёсткие пальцы впились в её плечо.       — Без унижений? Лучше прикрой ротик, дорогуша. Это ты унизила меня сегодня так, как давно никто не унижал, и это нихуя не приятное чувство. Хочешь послушать, как я спешил попасть на этот ебучий приём, подняв всех на уши и потратив кучу времени и нервов, расстилаясь перед местными эльфами и задабривая их? Или, может, рассказать тебе, как меня тошнило после череды быстрых трансгрессий, так что министр магии Исландии поинтересовалась у меня, почему же я так тороплюсь на этот сраный праздник. «Я спешу к своей девушке», — промямлил счастливый долбоёб по имени Драко Малфой. Если бы я не явился или прибыл бы чуть позже, может быть, Уизли уже трахал бы тебя где-нибудь в закутке, осуществив наконец свои детские мечты?       Гермиона вырвалась из его руки и замахнулась, чтобы влепить ему пощёчину, но Малфой перехватил её кисть в воздухе.       — А вот это ты зря, не стоит злить меня ещё сильнее. — Он дёрнул её на себя, и девушка с размаху впечаталась в его грудь.       — Не смей со мной… так… обращаться! — с яростью прошипела Гермиона, пытаясь оттолкнуть Малфоя от себя. — Ты обезумел, раз говоришь подобное!       — А ты ошиблась, принимая меня за дурачка, — процедил он ей в лицо. — Хотела поиметь меня, Гермиона? Но вот незадача: из нас двоих имею только я.       — Драко, прошу…       Он рванул бретельку платья одной рукой, второй удерживая её за плечи, и грубо впился в губы кусающим, болезненным поцелуем. Липкий страх затопил Гермиону, она отчаянно старалась высвободиться из его объятий, но они окружали её, как стальные тиски. Собрав последние силы, она взмолилась:       — Драко, пожалуйста, отпусти меня… Мне больно! Прости, я виновата, но остановись сейчас… Перестань, умоляю!       Он вздрогнул от её слов и отшатнулся от Гермионы, глядя ей в лицо безумным взглядом.       — Больно? Тебе больно?! Уходи, сейчас же… Иначе я за себя не ручаюсь. Уходи, Грейнджер. — Драко почти упал на диван и обхватил руками голову.       Поначалу она хотела немедленно броситься оттуда вон, но увидела, как подрагивают его пальцы, вцепившись в светлые волосы. И остановилась. Она заварила чудовищную кашу, и, уйдя сейчас, она точно потеряет его навсегда.       Чуть помедлив, Гермиона опустилась перед ним на колени и коснулась рукава его пиджака.       — Я же ясно выразился, мать твою! — выплюнул он, резко выпрямляясь.       — Выслушай меня. Успокойся и выслушай. Я никуда не уйду сейчас. Я хочу попросить прощения за этот вечер. Я очень хочу всё исправить…       Он молча смотрел на неё, тяжело и рвано дыша. Девушка выдержала его взгляд и тихо произнесла:       — Я неправильно поступила, положив на чаши весов наши отношения и своих друзей. Это совсем не одно и то же. Я… я дорожу тобой, Драко. — Она снова протянула руку и коснулась его пальцев. — Прости... Ты для меня — это нечто совершенно особенное, и мне безумно стыдно из-за всего, что тебе пришлось пережить сегодня по моей вине. Давай поговорим?       Малфой оббегал взглядом её лицо снова и снова, пока она говорила, словно пытаясь отыскать там что-то. Гермиона увидела, что его брови чуть разгладились, и слегка шевельнула рукой. Он не отнял свои пальцы, всё ещё изучая её глазами, и наконец мучительно вымолвил:       — Никакого желания разговаривать сейчас у меня нет. Может быть… позже. Сейчас я хочу лечь спать, мне завтра рано вставать.       — Я могу остаться? — спросила она, прикусив губу и опасаясь отрицательного ответа.       Блондин помолчал и спустя минуту пожал плечами, бросив:       — Дело твоё.       Ночевать в спальню он не пришёл. Гермиона долго лежала в кровати, слушая, как он шумит водой в душе, звякает чашками на кухне, шуршит бумагой в гостиной. Когда наступила тишина, она выскользнула из-за ширмы, отделяющей спальню от прочего пространства лофта, и на цыпочках прошла в гостиную. Драко спал на диване, завернувшись в банный халат. Гермиона огорчённо вздохнула, подавила в себе порыв его разбудить и медленно вернулась в комнату.       Утром он ушёл, не заглянув к ней, и Гермиона разоспалась, проснувшись только ближе к полудню. Она услышала возню в квартире, но, натянув свой старый спортивный костюм, лежавший у Малфоя в шкафу на всякий случай, и выйдя из спальни, девушка увидела Девоути, выкладывающего выпечку с большого противня в корзинку на столе.       — Мисс Грейнджер, — ничуть не удивившись, учтиво поклонился старый эльф. — Чем бы вы хотели позавтракать?       — Ох, Девоути, если можно, я бы выпила кофе и съела одну из этих прекрасных булочек, — виновато улыбнулась Гермиона.       — Конечно, мисс. Одну минуту.       Пока эльф варил кофе, в небольшое кухонное окно на кухне раздался стук. Гермиона открыла его и впустила небольшую сову с «Пророком», привязанным к лапке. Она отцепила газету, и птица, не дожидаясь ни оплаты, ни угощения, улетела.       Гермиона влезла с ногами на обеденный стул, раскрыла выпуск, и первое, что она увидела, — их совместную колдографию с Гарри, Джинни и Роном под крупным заголовком «Рождественские встречи». Девушка стала торопливо листать и обнаружила внутри разворот с ещё большим количеством снимков. Там были почти все ребята из Гриффиндора, несколько человек с других факультетов, отдельные колдографии Джинни и Гарри, министра с мисс Хельгюссон и ещё кучи народа. Она скользила взглядом по страницам, пока не наткнулась на очередной свой снимок. На этот раз с Роном. Подпись гласила: «Счастливая пара из Золотого Трио снова вместе?» Довольный Рон прижимал её к себе за голые плечи.       «Ну просто восхитительно!»       Она отшвырнула газету. Эльф тем временем уже сервировал стол, и она принялась за завтрак. Несомненно, Драко увидит этот выпуск «Пророка», и спокойного разговора снова может не получиться. Она прокручивала в голове варианты своих ответов, пока помогала Девоути убрать со стола. В конце концов Гермиона поблагодарила домовика и трансгрессировала домой.       Утренняя почта валялась на полу под приоткрытой форточкой и была переполнена рождественскими и новогодними открытками от коллег и знакомых. Разбирая их, она внезапно увидела среди открыток письмо от Рона, датированное сегодняшним числом. Накормив Глотика и вскрыв конверт, Гермиона упала с письмом на кровать и принялась его читать.       «Гермиона, привет! Написать тебе подтолкнул сегодняшний номер «Пророка», ты его уже видела? Отличная колдография, как по мне. В общем, дело такое: скоро мой отпуск кончается, после Нового года я возвращаюсь в Румынию. Я очень хочу увидеться с тобой до отъезда и поговорить. Знаю, что раньше я наделал Мерлинову кучу ошибок, и времени профукано немало, но мне кажется, мы теряем из виду что-то важное прямо сейчас. Давай встретимся и поговорим, а? И да, мне плевать, что ты там с кем-то встречаешься. Я больше не хочу упускать свой шанс. Знаешь, что я придумал? Давай отметим Новый год вместе? Ну и Джинни с Гарри, конечно. Можешь подумать, но если согласна, — приходи на Гриммо к 11 вечера 31-го декабря. Если не придёшь, я пойму, что у тебя есть планы поинтереснее меня. Целую, Рон».       Гермиона отбросила бумажку в сторону и раскинулась на постели. Пришла пора расставлять все точки над i. Она точно не видела Рона кем-то большим, чем лучший друг. Вспомнив, сколько она страдала по нему и ненавидела себя за ту откровенность, Гермиона даже усмехнулась, настолько дикой сейчас для неё была эта мысль. Но просто надеяться на ровные приятельские отношения уже довольно нелепо: он явно хотел иного от их общения и от неё самой. Выход она видела один — ясно дать понять, что между ними не может быть ничего романтического, и всё это осталось в прошлом.       Её отвлёк шорох в гостиной, и через секунду голос Джинни раздался из камина.       — Гермиона, ты дома?       Девушка выбежала из спальни и крикнула:       — Да, Джин, я тут.       — Ты как, нормально после вчерашнего? Ты так быстро убежала, что-то случилось?       — Нет, просто приём меня изрядно утомил.       — А, ясно. Я тут тебя хотела попросить об услуге.       — Конечно, всё что угодно. — Гермиона подошла ближе, внимательно слушая.       — Мне надо в Мунго наведаться, немного спину тянет, а ребята уехали на рождественский матч по квиддичу. Ничего серьёзного, просто одной…       — Я буду через десять минут! Собирайся и жди меня.       Гермиона быстро переоделась, попутно заглядывая в окно. Больше никаких писем не было, но она всё ещё надеялась получить от Драко хоть пару слов.       Вскоре Грейнджер уже стояла у камина Поттеров, и спустя несколько минут девушки очутились в холле лечебницы.       Отправив Джинни к целителю, ведущему её беременность, Гермиона решила выпить чаю в буфете для посетителей на шестом этаже. Проходя мимо стойки с привет-ведьмой к лифту, девушка услышала её разговор с невысокой женщиной, в руках которой была стопка полотенец.       — Салли, не забудьте поменять сегодня постель миссис Малфой. Ей всё утро было нехорошо, поэтому я проветрила и убрала палату. Осталось только сменить бельё.       — Хорошо, Джейн, её палата?..       — Девяносто шесть.       — Ага, будет сделано. — С этими словами женщина с полотенцами удалилась.       Гермиона пробежалась взглядом по табличкам на дверях. 89, 90, 91… Палата с номером девяносто шесть находилась чуть поодаль от остальных, почти в тупике больничного коридора. Дверь в неё была приоткрыта.       Девушка посмотрела на привет-ведьму: та уже склонилась над кипой бумаг. Потихоньку ступая, она двинулась к палате Нарциссы и, наконец, заглянула внутрь.       На подушках лежала слабая тень от той миссис Малфой, которую запомнила Гермиона. Некогда густые и прекрасные, а теперь поредевшие светлые волосы прятались под больничной повязкой, удерживающей компресс над левым глазом больной. Лицо было иссушенным и измождённым, посеревшие губы плотно смыкались, сливаясь с восковой кожей. Контуры невесомого тела едва угадывались под тёплым одеялом, тонкие, как плети, руки женщины слабо лежали поверх него.       Гермиона сглотнула, чувствуя прилив безумной жалости. Когда-то эта леди была невероятно красива и влиятельна, но смерть никого не щадила, выбирая свою очередную жертву. Как трудно, наверное, было Драко смотреть на то, как мать угасает и быть не в силах оказать ей помощь, кроме избавления от боли с помощью лекарств на короткие промежутки времени.       Девушка вздохнула и отступила назад, желая прикрыть за собой дверь, но та предательски громко скрипнула, и Нарцисса открыла глаза. Она посмотрела прямо на Грейнджер.       — Кто… вы? — еле слышно спросила больная.       — Простите, я обозналась палатой. — Гермиона смущённо попятилась. — Если нужно, я могу позвать помощницу целителя.       — Я… я вас знаю… Где-то видела. — Женщина силилась напрячь зрение.       — Миссис Малфой, я — Гермиона. Гермиона Грейнджер.       Голубые глаза на миг вспыхнули, оживляясь, и Нарцисса немного приподняла голову от подушки.       — Да, я знаю вас. Вы — подруга Гарри Поттера, маглорождённая волшебница… Мой сын с вами встречается.       Гермиона, опешив, приросла к месту. Что?! Откуда она знает это? Разве Драко ей говорил…       — Моя сестра навещает меня почти каждый день. Она сказала, что на Рождество Драко приходил к ней с девушкой, Гермионой, — с трудом складывая слоги в слова, произнесла миссис Малфой. Потом она чуть двинула рукой в направлении столика у кровати. — Извините, не могли бы вы дать мне стакан с водой?       Гермионе ничего не оставалось, как взять стакан с трубочкой и протянуть его больной.       — Благодарю. — Женщина отпила из него и прикрыла глаза, снова откидываясь на подушку.       Немного погодя тишину нарушил её шелестящий голос:       — Вы любите его, мисс Грейнджер?       Девушка подошла к постели вплотную, поспешно обдумывая, как говорить с мамой Малфоя о таких вещах, и тут тихий голос Нарциссы зазвучал опять:       — Я всегда старалась уберечь моего мальчика от зла, всю его жизнь. Но это в конце концов сослужило мне плохую службу. Он вырос в уверенности, что мир принадлежит только знатным и чистокровным семьям магов. Мой сын не был готов к тому, что его родители сделали неверный выбор, и потом всё изменилось… — Голос затих, и Нарцисса откашлялась. Гермиона смотрела на неё с состраданием. Она потянулась взбить миссис Малфой подушки, но та вдруг ухватила её за запястье своей почти прозрачной рукой.       — Мне осталось немного жить, мисс Грейнджер. Я совсем не знаю вас, но подозреваю, что вы незаурядная девушка, умная и с добрым сердцем. Я наслышана, как вы были самоотверженны, помогая своему другу одолеть Тёмного Лорда, я видела, как вы стойко держались, мучимая моей сестрой, я поразилась тому, как вы отстаивали нашу свободу и доброе имя перед Визенгамотом. И я чувствую, что мой сын стал другим с недавнего времени, — с того времени, как вы появились в его жизни. Он счастлив. — Ресницы Нарциссы взволнованно вздрогнули, и из-под них выкатилась слеза. Она чуть сильнее сжала руку девушки. — Я хочу попросить вас об одной услуге… или одолжении, если угодно. Он не слушает меня в этом вопросе, он не послушает Андромеду, но, думаю, к вашим словам Драко не останется безучастным.       Больная сделала паузу и снова отпила воды, по-прежнему цепляясь за запястье Гермионы.       — Попросите его… не бросать Люциуса. Драко очень враждебно настроен к отцу, но я знаю, как тяжело было моему мужу... принимать то, что происходило с нашей семьей. Он очень винил себя и был постоянно напуган. Как и мы все… Расплатившись за свою ошибку сыном, Люциус осознал последствия гораздо позже. Он неплохой человек, мисс Грейнджер, хотя я уверена, вы о нём иного мнения. В погоне за собственной исключительностью он потерял самого себя. Но Люциус не должен остаться один… Мы любили друг друга, и он всегда гордился своим ребёнком и хотел для него самого лучшего. Я ездила к нему тайком, в Азкабан, когда была ещё в состоянии… Мой муж раздавлен и непрестанно корит себя. Он не должен остаться один, Гермиона. — Повторив это снова, Нарцисса опять закашлялась и, отпустив руку девушки, мучительно сдавила голову пальцами.       — Вам… вам плохо? Я сейчас позову целителя, миссис Малфой! Вам нужно… — Гермиона замолчала, взглянув в огромные голубые глаза, замутнённые болью, и услышала прерывистый шёпот:       — Нет, не надо… Я рада, я очень рада, что смогла сказать вам это, слышите? Вы поможете мне, Гермиона?       — Сделаю всё, что в моих силах. Я слишком хорошо понимаю, что означает остаться совсем одиноким, без родных и близких, — еле сдерживая ком в горле, проговорила девушка. Она погладила холодные пальцы и, повинуясь внезапному порыву, склонилась над Нарциссой и прикоснулась губами к её щеке.       На лице женщины проступило умиротворённое выражение, и она слегка улыбнулась.       — Я надеялась, что вы не откажете мне, дорогая. Берегите себя. И живите каждый день, стараясь не пропустить счастливые мгновения. Когда-нибудь они будут согревать вам душу в ненастные времена.       Гермиона улыбнулась ей в ответ дрожащими губами и, пожав ещё раз на прощание руку Нарциссы, тихонько пошла к двери.       — Гермиона… — Девушка оглянулась, услышав своё имя. Глядя на неё, миссис Малфой прошептала:       — Вы ведь уже знаете ответ на мой вопрос, не правда ли?

***

      Джинни вышла из кабинета, окрылённая хорошими новостями. Подруги в зоне для ожидающих пациентов не было, и она решила, что Гермиона в буфете. Довольно пританцовывая, Джинни двинулась в его сторону, как вдруг внезапно услышала негромкий голос Гермионы у стойки привет-ведьмы.       — Миссис Малфой не очень хорошо себя чувствует.       — Да-да, мисс, уже пришло время дать ей обезболивающее, поэтому её сознание может быть немного рассеянным.       «Миссис Малфой?! Гермиона что, заходила к матери хорька?!» — Поражённая Джинни вышла из-за угла и наткнулась на взгляд Гермионы. Очевидно, та прочла в её глазах немой вопрос и решительно распрямила худенькие плечи.       — Гермиона! Я тут тебя ищу, чтобы поделиться хорошими новостями, а ты, оказывается, проводишь время у Нарциссы Малфой!       — Я случайно набрела на её палату. Миссис Малфой не спала, и мы… поговорили.       — Мерлинова борода, но о чём?!       Гермиона подняла на подругу спокойный взгляд и твёрдо ответила:       — О Драко. И о его отце.       Джинни на мгновение лишилась дара речи, непонимающе глядя на Гермиону. Смутное подозрение зашевелилось в глубине её подсознания и немедленно всплыло наружу.       — А тебе не всё ли равно, что там происходит у Малфоя и уж тем более — у его папаши?       — Не всё равно, Джин. — Опять тот же твёрдый тон.       — Гермиона… может, объяснишь? — потерянно глядя на лучшую подругу, спросила Джинни.       — Давай отправимся домой, тебе нужно прилечь. И ты сможешь спросить меня, о чём захочешь.       Девушки трансгрессировали, и когда сбитая с толку Джиневра улеглась на диван с чашкой чая, Гермиона сказала то, что её рыжеволосая собеседница меньше всего ожидала услышать:       — Джинни, я уже два месяца встречаюсь с Драко Малфоем. И да, у нас действительно серьёзные отношения.       — Мерлин, Гермиона, как такое могло случиться?! Ты и… хорёк?! — вскричала Джинни, чуть не пролив на себя чай.       — Успокойся, пожалуйста. И не называй его так. Я надеюсь на твоё благоразумие и понимание.       — Ну, знаешь… Я тоже на твоё благоразумие надеялась, и тут вдруг такие заявления.       Обе девушки помолчали, и первой тишину нарушила Джинни.       — Почему ты не сказала мне раньше? — Гермиона многозначительно на неё посмотрела, но это Джинни не убедило: — А Гарри и Рон?! Они же с ума сойдут, как только узнают!       — Гарри уже знает. — Гермиона тут же прервала жестом возмущённый вопль подруги. — Но я просила его молчать и не рассказывать никому, даже тебе. Мне надо было разобраться в себе.       — Тебе надо основательно это сделать, Гермиона! — Не вытерпев, Джинни вскочила на ноги и грохнула чашкой о столик. — Ещё тогда, на том приёме, ты была полна злости по отношению к нему, и вдруг — «мы встречаемся»? Он опоил тебя чем-то, ты под Империусом?! Не удивлюсь, он же Пожиратель!       — Перестань, Джинни! — Гермиона тоже поднялась на ноги. — Если хочешь, чтобы мы сохранили нашу дружбу, ты должна меня нормально выслушать, без криков и нелепых предположений.       Джинни опустилась на диван, яростно вцепившись в подушки пальцами. Чуть помедлив, Гермиона сказала:       — Помнишь, я рассказывала тебе о том, что привело к нашему с Роном расставанию?       — Ты говорила про какого-то парня, и что вы с ним… Ме-е-ерлин, только не он! Это был Малфой?! — ахнула Джинни.       — Да… Всё случилось неожиданно для нас обоих, и оставить это в прошлом… не получилось.       — Гермиона, ты что, из-за него просрала свадьбу с моим братом?! — Не веря своим ушам, Джинни уставилась на покрасневшую девушку.       — Джинни…       — Ты отказалась породниться с моей семьей, выйти замуж за Рона из-за Драко-блять-Малфоя?! Ты ненормальная, что ли, Гермиона?! Зачем тебе эти отношения?! Он же всегда глумился над тобой, никогда не называл иначе, как «грязнокровка»! Он заносчивый гадкий тип!..       — Джинни, довольно. Это моя жизнь, и поверь, все решения в ней я теперь принимаю взвешенно. Мне не пять лет, чтобы ты меня сейчас отчитывала. Свою вину перед Роном я давно искупила парой лет угрызений совести. Это он не смог с этим справиться! А я только хотела быть честна с ним! И, да, Драко вовсе не исчадие ада, как тебе представляется!       — Мерлин, Мерлин, Гермиона, но почему?.. — Ошеломлённая Джинни прикрыла лицо руками.       — Потому что я его люблю, — просто ответила Гермиона.       Джинни отняла ладони от пунцовых щёк и наткнулась на её взгляд. Тёмные глаза подруги горели, на раскрасневшемся лице появилось знакомое упрямое выражение, присущее Грейнджер. Она была уверена в том, что говорит.       Джинни открыла было рот, чтобы что-то добавить, но снова его закрыла. Гермиона тихо произнесла:       — Гарри тоже обескуражен, но я обещала потом поговорить с ним подробнее. Теперь знаете вы оба. Я собиралась вам всё рассказать гораздо раньше, но Рон снова появился в моей жизни, и я была так рада этому, что испугалась того, что он не сможет принять эти мои отношения, и наше перемирие рухнет в одночасье, как карточный домик.       — Но Рон… Рон любит тебя, Гермиона. Он хочет начать всё заново, он говорил мне, что сожалеет о той вашей ссоре. Жаловался, что повёл себя как осёл. — Джинни потрясённо покачала головой.       — Я не хочу ему говорить сейчас о Драко. Просто дам понять, что между нами отныне возможна только дружба и ничего более. К тому же после праздников Рон вернётся в Румынию. Всё устаканится, и я ему обязательно сообщу, просто позже. Джинни, послушай. — Гермиона порывисто опустилась на колени перед сидящей подругой и обняла её за плечи. — Вы нужны мне, вы самые близкие люди для меня. Поэтому я больше не хочу скрывать от вас ничего. Просто пойми меня и не осуждай, если сможешь.       Джинни неуверенно обняла подругу в ответ и почувствовала, как та заплакала.       — Я… Я не хочу, чтобы Драко думал, что я стыжусь его. Я и так уже наломала немало дров! Он так много делает для меня, он нежный, ласковый, Джинни, он признался мне в любви! Он заботится обо мне каждый день, он помогает Андромеде и Тедди Люпину, на нём ещё и смертельно больная мать! Когда ты узнаешь его с другой стороны, ты обязательно изменишь о нём своё мнение! Ты же доверяешь мне, Джинни, ты же знаешь меня!       Гермиона подняла залитое слезами лицо, и подруга погладила её по голове.       — Прости, что я набросилась на тебя, Гермиона. Это всё эгоизм с моей стороны. Нам надо прийти в себя, сейчас скоро придут ребята с матча, и наши зарёванные лица их вряд ли порадуют. — Джинни вытерла набежавшие на глаза слёзы. — Мы обсудим это позже, но я… я всё же рада, что ты сказала мне. Я ценю твоё доверие и постараюсь его оправдать. И я ценю то, что ты хочешь быть честна по отношению к моему брату… снова… — горько усмехнулась она. — Ты заслуживаешь быть счастливой, и только тебе выбирать, кто составит твоё счастье. Мерлин, ты же мне как сестра! — Джинни ещё раз крепко обняла девушку, вынуждая Гермиону снова громко всхлипнуть.       Когда Гарри с Роном вернулись в дом Поттеров, девушки как ни в чём не бывало беззаботно обсуждали лучшие детские магазины Лондона и интересную магловскую традицию проводить бэби-шауэр* для будущей матери. Пока парни ужинали, Джинни рассказывала Гарри о своём визите к врачу, а Гермиона, глянув на Рона, сказала:       — Рон, я хотела с тобой переговорить наедине, может, проводишь меня немного, я уже скоро собираюсь домой. Хотела прогуляться перед тем, как лечь спать.       — Да, конечно! — Рон радостно вскочил на ноги. Гермиона поймала вопросительный взгляд Гарри, адресованный жене, но Джинни хранила молчание с абсолютно равнодушным лицом.       Ребята распрощались с Поттерами и, одевшись, вышли на ярко освещённую улицу. Рон от нетерпения слегка крутился при ходьбе и спустя пять минут молчания выпалил:       — Ну, о чём ты хотела со мной поговорить?       — Рон, послушай… Между тобой и мной уже было достаточно недомолвок, и это привело к печальным, очень печальным для нас последствиям. — Гермиона набрала холодного воздуха в грудь и сказала: — Я не приду к Гарри праздновать Новый год. Мне есть с кем его встречать.       Рон остановился, молча ковыряя снег ботинком. Гермиона продолжала:       — Я прочла твоё письмо и поняла его так, что ты хотел бы начать всё сначала. Но я уже не одинока, у меня… всё очень серьёзно, Рон. Я люблю этого человека и хочу быть с ним.       Рон резко выдохнул, как от удара в грудь, и болезненно поморщился, вскидывая на неё глаза. Девушка, читая в них и разочарование, и обиду, и обманутые надежды, напряжённо смотрела на него в ответ.       — Поэтому ты от меня вчера весь вечер бегала?.. Где же был этот счастливчик? — с горькой иронией спросил Рон.       — Он был занят… по работе. Прости, но я не хочу питать твои надежды, и ссориться я тоже не хочу. Ты мой друг, и ты им останешься навсегда. Если захочешь.       — Ну, что ж. Спасибо за честность. Я когда-нибудь узнаю, кто этот муд… мужик, который так влюбил в себя Гермиону Грейнджер? Надеюсь, что да, а то у меня будет комплекс, что ты слила меня просто так, — невесело усмехнулся Уизли.       — Ты узнаешь, Рон, просто немного позже, я обещаю. Друзья? — Гермиона протянула ему узкую ладошку.       Рон повременил чуток, но потом всё же накрыл её замёрзшие пальцы своей большой тёплой рукой:       — Друзья, — с усилием выговорил он.       — Мне уже пора домой. Я не уверена, увидимся ли мы до твоего отъезда. Можно тебя обнять?       Вместо ответа Рон привлёк её к себе и обнял, утыкаясь носом в макушку. Он молчал, но Гермиона чувствовала, что молодой человек еле сдерживается от переполняющих его эмоций. Потом он отстранился и оглядел её лицо.       — До конца жизни буду сожалеть о том, что упустил тебя, Миона. Никогда не перестану, — прошептал он.       Она коснулась его щеки, прошептала: «Пока, Рональд» и, высвободившись, помахала ему рукой.       — Я могу тебе писать? — Последний вопрос, заданный им с нескрываемым отчаянием.       — Да, — одними губами произнесла Гермиона и помахала ещё раз. Затем она трансгрессировала, оставив высокого рыжего парня одного посреди заснеженной улицы.

***

      Гермиона очутилась у себя в квартире и облегчённо выдохнула. Правду порой надо говорить так, словно уверенно отрываешь пластырь с ранки, зная, что всё равно будет больно. Она правильно поступила с Роном. Осталось понять, как ей вести себя с Драко, так как отсутствие информации сводило Гермиону с ума.       Девушка помыла миски у кота, удалила пыль в комнатах несколькими взмахами палочки, заправила постель и вытащила из комода пижаму. Она уже намеревалась отправиться в лофт Малфоя, думая, что вряд ли он захочет наведаться к ней сюда, как вдруг камин зашуршал, и Гермиона услышала осторожные шаги. Она выглянула в коридор и увидела Драко. Он стоял в расстёгнутом пальто и настороженно смотрел на неё. Под серыми глазами залегли глубокие тени, ещё сильнее подчеркивая его бледность.       — Привет. — Пижама в руках ужасно мешала, и она нервно её скомкала.       — Добрый вечер.       — Я уже собиралась пойти к тебе, вот, приготовила пижаму.       — А я-то было подумал, что ты снова отправилась в гостеприимные объятия Уизли. — Его рот неприятно дрогнул.       — Прошу, только не начинай.       — И не собирался, пока эта дивная статья в сегодняшнем номере «Пророка» не навела меня на мысли. Занятные колдографии.       Гермиона шагнула к нему, игнорируя его саркастичный тон, и откровенно сказала:       — Я очень рада тебя видеть. Мне жутко тебя не хватало. А ты?.. Соскучился?       Малфой смотрел на неё с минуту и потом глухо произнёс:       — Да.       — Я рассказала ребятам о нас с тобой. — Она умышленно опустила упоминание о Роне. — Реакция была… ожидаемая, но отныне мне не надо об этом переживать. Я ни за что больше не позволю тебе думать, что я тебя стесняюсь. Это совсем, совсем не так. — Гермиона подошла к Малфою ещё ближе и запустила ладони под полы его пальто. — И кроме тебя мне никто не нужен, Драко. Ты мне веришь?       Она подняла голову и встретилась с его исступлённым взглядом. Он молча кивнул, и девушка могла поклясться всеми богами мира, что увидела, как огромное, непередаваемое облегчение заполняет его глаза.       — Ты много работал сегодня… Очень устал? — спросила она по-прежнему шёпотом.       Драко резко скинул пальто и подхватил её на руки, накрывая губы страстным поцелуем. Он словно пытался утолить неуёмную жажду, не в силах оторваться от них и смакуя каждую секунду. Молодой человек быстро прошёл в спальню, сжимая её в объятиях, уложил Гермиону на кровать и принялся раздевать, тяжело и сбивчиво дыша.       — Никогда… никогда не пренебрегай мной, слышишь? — Она вздрогнула от звука его охрипшего от желания голоса. — Не доводи меня до безумия, я чертовски нуждаюсь в тебе, я уже слишком зависим от тебя, Гермиона.       Она приподнялась, помогая ему стащить с себя джинсы, и прошептала:       — Знаешь что… Сейчас я очень хочу довести тебя до безумия. Но иначе.       Гермиона поднялась и толкнула его на постель, усаживаясь сверху. Она расстегнула его рубашку, ослабила ремень на брюках и стянула их вниз по бёдрам. Положив ладони на тёплую грудь и ощущая под ними бешеное биение сердца, Гермиона наклонилась и заскользила губами вниз по его мягкой коже, вдыхая уже ставший родным запах. Опускаясь всё ниже, она почувствовала, как затрепетал его живот под её горячим языком. Он взял её за плечи, и, приподняв голову, девушка увидела горящие глаза и закушенные от возбуждения губы. Она продолжила опускаться, сдвигая его бельё в сторону и обнажая каменный член. Почувствовав её мокрый горячий рот, Драко застонал, запуская руку в пышные, укрывшие его волосы, чтобы убрать их в сторону.       — Да, — шепнула она, обводя его языком, пробегая по всей длине влажным острым кончиком и тут же легко целуя бархатистую кожу. — Да, я хочу, чтобы ты смотрел. Чтобы ты видел всё, что я делаю. — С этими словами девушка обхватила член губами и глубоко втянула его в рот.       Они занимались любовью так, будто не виделись долгое время. После того, как она почти довела Малфоя до экстаза, она выпустила его изо рта и села на него сверху, наклонившись над его лицом и кусая его губы. Их тела горели от бешеного желания впитать друг друга, яростно толкаясь друг другу навстречу. Они ловили стоны и вздохи друг друга, растворяясь в этой сладчайшей музыке секса. И когда он дико вскрикнул, проникая в неё в последнем ослепляющем толчке, Гермиона замерла, чувствуя его пульсацию, млея от того, как удовольствие мириадами крошечных фейерверков взрывает её сознание.       Эта ночь-откровение длилась бесконечно, а они всё не могли оторваться друг от друга, пока изнеможение окончательно не взяло над ними верх.       Устало лёжа поперёк груди уснувшего Драко, Гермиона счастливо улыбалась.       «Как же это божественно — быть рядом, заниматься любовью, знать, что он принадлежит мне, засыпать в его руках. Больше никогда ничего плохого с нами не случится. Больше никогда».