Ведомые ошибками

      — Я так растолстела за эти полторы недели обжорства, что на мне и мантия не застегнётся, — пожаловалась утром Гермиона, собираясь на работу и пытаясь втиснуться в пиджак.       — На мой взгляд ты выглядишь очень даже аппетитно. Особенно здесь, — широкая ладонь накрыла её декольте.       — Ах ты!..       — Я, помнится, как-то обещал стараться следить за твоим питанием и вроде вполне успешно справляюсь с этой миссией, — ухмыляясь, сказал Малфой и тут же со стоном рухнул на кровать. — Мерлин, я молод и богат, у меня есть прекрасная девушка, какого чёрта я пашу как вол и в праздники, и в будни, а?       — Праздники закончились, трудоголик, и, если ты не забыл, мы встречаемся завтра с Петшоу, — пора обсудить твой регламент.       — Да меня уже сегодня гоблины на части порвут… Сразу после Нового года Билл Уизли, расчищая с напарником в Параиба захоронение колдуна вуду от тёмной магии, нашёл давно спрятанное месторождение редких турмалинов. Естественно, мы теперь хотим заполучить его на хранение, организовать добычу и мастерскую для скорейшей обработки. Рагдук меня с потрохами съест, так как придётся надавить на управляющего, чтобы он командировал этого толстяка на месторождение. Его там точно не обдурят местные пройдохи. Бразилия, твою мать! Иногда я удивляюсь на этого Билла. Он крутой специалист, в этом нет сомнений, но дома бывает очень редко, почти не видит семью. Я бы, наверное, так не смог.       Гермиона наносила на губы бальзам и увидела в зеркале странное выражение на его лице. Малфой скользнул по ней взглядом, словно что-то обдумывая. Она поспешила заметить:       — Флер с Мари-Виктуар никогда не сидят одни, у них родственников просто море, это же Уи… — она осеклась и быстро продолжила: — Большая дружная семья.       Драко хмыкнул, и она поспешно перевела разговор на другую тему:       — Слушай, я всё время забываю тебя спросить — когда ты успел научиться так бегло говорить на гоббледуке? Это же немыслимый язык!       — Мне приходится постоянно общаться с гоблинами, они хитрые и подлые создания в большинстве своём, поэтому я должен чётко понимать, о чём говорю, и особенно — что им обещаю. Несколько порций зелья прибавления ума и благостное желание Гралогеля мне помочь сотворили чудо: я теперь общаюсь с гоблинами довольно сносно. Это сильно упрощает мне жизнь. Никогда не знаешь заранее, какие странные умения окажутся тебе полезными. Я бы расширил, к примеру, ещё навыки целительства.       — Не могу не согласиться. Кстати, о целительстве, — раскрыв сумку и положив туда свою палочку, Гермиона как бы между делом спросила: — Как там самочувствие мистера Малфоя-старшего?       — Выздоравливает, насколько я могу судить по письмам и счетам из больничного крыла Азкабана, — сухо ответил Драко. Он поднялся с кровати и принялся молча одеваться. Девушка, помедлив, не стала давить на больное. Она не говорила ему, что виделась с Нарциссой, решив, что лучше действовать постепенно. Ей было известно, что он навещал мать на Новый год, но поскольку, вернувшись, он ничего ей не сказал, то она сделала вывод, что миссис Малфой тоже умолчала про их недавнюю встречу. Гермиона уже усвоила, что Малфой крайне наблюдателен и скрыть от него свои истинные мысли довольно непросто. Поэтому даже заходить издалека надо было осторожно, а начинать острый разговор, не желая во время него выдать ненужные подробности, и вовсе не стоило.       На работе Гермиону ждали приятные изменения: за время праздников были проведены небольшой ремонт и перестановка в её отделе. Новая мебель, качественное освещение, светлые насыщенные цвета в интерьере оживляли помещение и вдохнули даже в самых вялых сотрудников свежие силы.       Джулиус, наконец, подготовил все документы и ужасно нервничал перед завтрашней встречей с «банковским воротилой». Гермиона знала, что Малфой проверит каждую букву, поэтому даже не собиралась успокаивать начальника.       Она заскочила после работы в любимый индийский стрит-фуд и купила карри и горячих лепёшек на ужин. Ей хотелось поваляться и посмотреть какое-нибудь кино, хотя из пяти фильмов они досматривали до конца только два или три, отвлекаясь на слишком привлекательные части тела друг друга. Драко тоже пришёл с работы не поздно, чем сильно обрадовал девушку, и они уселись ужинать, обсуждая прошедший день.       Внезапно в дверь раздался стук.       — Ты ждёшь кого-то? — недоумённо поинтересовался Малфой.       — Нет, у всех друзей есть доступ к камину. — Гермиона встала и прошла в коридор, уронив салфетку с колен.       — Может, мне стоит открыть?       Она отрицательно махнула рукой и отперла входную дверь.       — Гарри?! А почему ты пришёл не через каминную сеть? Входи, пожалуйста.       Гарри выглядел смущённым и взволнованным. Он огляделся и, понизив голос, сказал:       — Я решил заскочить прямо из министерства и не хотел свалиться как снег на голову в виде говорящей зелёной башки. Ну, или ещё хуже, без предупреждения нарисовавшись в гостиной. Ты одна?       — М-м… нет…       — Поттер.       Гермиона повернулась и увидела облокотившегося на стену Драко в проёме кухонной двери.       — Малфой. — На секунду ей показалось, что Гарри даже стал выше, завидев своего давнего недруга.       Несколько секунд они сверлили друг друга глазами, пока девушка наконец не произнесла:       — Гарри, мы ужинали, хочешь присоединиться? Есть отличное карри и ещё тёплые чапати. Или, может, будешь чай?       — Нет, спасибо, я зашёл буквально на пару минут, хотел с тобой поделиться кое-чем.       Малфой еле заметно скривился, услышав её приглашение, но, убедившись, что Поттер задерживаться не собирается, скрылся на кухне.       — Знаешь, Гермиона, видеть его здесь так же странно, как ручного соплохвоста… — протянул Гарри. — Долго же мне привыкать придётся.       — Придётся, — парировала Гермиона. — Лучше расскажи, что у тебя за новости.       — В общем, я сегодня сдал экзамен, и… теперь я — аврор! — Гарри засиял, и Гермиона тут же бросилась его обнимать с радостными возгласами.       — Это же просто чудесно, Гарри, ты столько тренировался, так усердно готовился, ты будешь прекрасным аврором!       — Поздравляю, Поттер, наконец-то пополнил ряды своего драгоценного Аврората? Стало быть, мы все отныне можем спать спокойно под твоей неусыпной защитой.       Слова Драко прозвучали насмешливо, но Поттер не уловил в них привычную злость.       Гарри оторвал от себя счастливую подругу и ответил:       — Спасибо, Малфой. Ну, кто-то защищает, кто-то спонсирует, у всех свои задачи, не так ли?       — Одно другому не мешает, Поттер, — усмехнулся Малфой.       — В нашем с тобой случае это, скорее, полезное взаимодополнение, — добавил Гарри и тоже хмыкнул.       Гермиона почувствовала, что атмосфера в комнате изменилась, и градус напряжения, в начале встречи резко поползший вверх, значительно снизился.       — Ладно, не буду больше вас задерживать, хотел только сказать, что на выходных мы хотели отметить… Просто собраться и посидеть, поэтому если захочешь, то приходи… те. Приходите.       — Спасибо тебе большое за приглашение, мы непременно придём, — Гермиона обняла Гарри и шепнула: — Спасибо! Ты настоящий друг! Передавай Джинни огромный привет! Поздравляю тебя ещё раз, — сказала она уже чуть громче.       — Э-э, тогда до встречи. — Гарри привычно поправил очки и вдруг протянул Малфою руку на прощание.       Тот удивлённо дрогнул бровью, но пожал протянутую ладонь и произнёс:       — До встречи, Поттер.       — Увидимся, Малфой.       Гарри чмокнул довольную Гермиону в щёку, зацепил горсть Летучего пороха и через секунду исчез во вспышке пламени.       Девушка обернулась к Драко и с хитрой улыбкой спросила:       — Ну что, пойдешь со мной в логово к гриффиндорским львам?       — Чем быстрее они привыкнут к мысли, что мы вместе, тем меньше будут напрягать тебя своими вежливыми, натянутыми улыбками, — пожав плечами, невозмутимо сказал Малфой. — Поэтому да, почему бы и нет. Такой расклад меня устраивает, а вот остывающее карри не очень… Пойдём-ка ужинать.

***

      Джулиус Петшоу нервно ёрзал в кресле, глядя на склонившуюся над столом голову, отливающую платиной. Они сидели в конференц-зале уже третий час, и, судя по всему, господин Малфой не нуждался в комментариях по поводу изучаемых им бумаг. Начальник отдела магического правопорядка покашливал, сучил ногами, теребил бровь и взволнованно поглядывал на сидящую рядом Грейнджер.       Гермиона уже знала, что регламент устраивает Драко. Он ни разу не сморщил нос и не потёр висок пальцами, был крайне внимателен и заинтересован в чтении, и периодически прикусывал губу. Ей хотелось подбодрить шефа, который был ни жив ни мёртв, но она решила не портить последующий эффект.       Наконец блондин отложил последние бумаги, сложил ладони домиком перед лицом и посмотрел на обоих законотворцев с улыбкой.       — Отличная работа, мистер Петшоу, мисс Грейнджер. Продумана каждая мелочь, даже вероятное сотрудничество с водными народами. Конечно, это за гранью фантастики, но я поистине удивлён. Вы справились в довольно сжатые сроки, и я впечатлён проделанным вами трудом, поэтому по собственной инициативе удваиваю гонорары. А также, мистер Петшоу, позвольте время от времени привлекать вас к работе в качестве моего персонального юридического консультанта. Разумеется, это будет частное сотрудничество.       Джулиус вспыхнул от счастья, как рождественская ёлка, и с плохо скрываемой радостью потряс Драко кисть.       — Замечательно, мистер Малфой! Отрадно, очень отрадно слышать, что мы оказались в силах выполнить возложенную на нас задачу! Ну, а насчёт личного консультирования — почту за честь, сэр.       Гермиона, с трудом подавив усмешку, тоже официально пожала Драко руку.       — Мисс Грейнджер, я надеюсь, вы тоже плодотворно провели время, разбирая уставы гоблинов в моём кабинете? — Искорки в серых глазах заплясали, как расшалившиеся пикси. — Остались довольны нашей… совместной работой?       — О да, мистер Малфой, — с деланным безразличием ответствовала девушка, — сотрудничество с вами — бесценный опыт.       Сияющий от счастья Петшоу, конечно, не заметил никакой подоплёки в этом обмене любезностями.       Драко выписал чеки, и все встали, чтобы покинуть переговорную и отправиться в кабинет Джулиуса.       Идя по широкому коридору следом за мужчинами, Гермиона неожиданно услышала уже знакомый звучный голос с сильным, коверкающим слова акцентом:       — Ба-а, кого я видеть, дорогой друг!       Рядом с секретариатом в вязаном многоцветном пончо стояла Ева Хельгюссон вместе с Кингсли Бруствером.       — Ева, очень рад! Какими судьбами опять в Англии? — Малфой улыбался так, что Гермиона даже ощутила лёгкий укол ревности.       — Я, наверное, хотеть бы сказать, что пребывать тут с личный повод. — Женщина кокетливо оглядела смущённого, но сохраняющего суровое выражение лица министра. — Но на самом деле было столько вопросов обсудить с дорогим Кингсли, что я даже не успевать позавтракать. А что вы здесь делать утром пораньше, Драко? Я ещё правильно помнить, что вы должен сидеть с гоблинами в свой ужасный банк и считать маленькие кучка золота?       — Я бы предпочёл считать большие, Ева, — хохотнул Малфой. — Здесь же я по делу… Позвольте представить, это мистер Петшоу, глава отдела магического правопорядка в нашем министерстве магии, а это мисс…       — Гермиона Грейнджер, я вас помню, милая девушка. — Ева загадочно сверкнула в сторону Гермионы глазами, пожимая руку Петшоу. — Я смотрю, что вы разрешить своя проблема, которая очень сильно мучить вас на тот чудесный праздник Рождества.       — Вы очень проницательны, — улыбнулась Гермиона. — Да, благодарю вас, теперь я в порядке.       Малфой непонимающе взглянул на неё, но девушка намеренно проигнорировала его взгляд.       — Мистер Малфой, раз уж мы встретились, — начал Бруствер, — то, во-первых, хотел бы поблагодарить ваш фонд за очередное весомое пожертвование для нашего Аврората.       — Пустяки, сэр. Я наслышан, что Гарри Поттер только что успешно сдал экзамен на действующего аврора. Присутствие нашего национального героя, — Малфой особенно выделил голосом эти слова, — в рядах доблестных борцов с тёмными силами очень укрепляет уверенность в том, что аврорский центр действительно делает всё возможное, чтобы уберечь магический мир от различного рода опасностей. — По голосу Драко невозможно было понять, насколько он серьёзен, и Гермиона еле слышно вздохнула и покачала головой.       Кингсли благостно кивнул и продолжил:       — Ну и, во-вторых, пока я разбираюсь с текущими делами, могу ли попросить вас отвести мисс Хельгюссон на ланч? Ужасно неловко, что мне практически приходится заставлять нашу гостью голодать, но я никак не могу сейчас отлучиться.       — С радостью, сэр. Мистер Петшоу, мисс Грейнджер, вы к нам присоединитесь?       — Я бы с огромным удовольствием, но у меня невероятное количество дел, скопившихся ещё до праздников, — удручённо сказал Джулиус. — Но вам, мисс Грейнджер, определённо стоит пойти. Буду ждать вас у себя после двух часов.       Гермиона вовсе не собиралась идти с этой странной женщиной и Малфоем в ресторан, но начальник не оставил ей выбора. Не желая показаться грубой, она немного принуждённо улыбнулась и проследовала за компанией к лифтам.       Мисс Хельгюссон тепло простилась с Петшоу, ещё более тепло — с Кингсли, и вскоре она в компании Драко и Гермионы уже стояла перед входом в знакомую девушке тратторию.       — Скажите мне правда, Драко, — начала Ева, как только они сели за стол и сделали заказ. — Зачем вы сотрудничать с такие мерзкие гоблины? Тролли в моей стране похожи на младенцы, если сравнить их и ваших работников банка.       Она сидела напротив Гермионы, и девушка невольно принялась её рассматривать. Невзирая на зрелый возраст, выглядела женщина просто необыкновенно. Её кожа была упругой и гладкой, морщины практически отсутствовали, кроме лёгких лучиков, собирающихся при улыбке в уголках глаз. Ясные тёмные глаза были аккуратно подведены, чтобы подчёркнуть их миндалевидность, но, в целом, на министре не было ни грамма косметики. Самыми необычными деталями в её внешности были украшения и одежда — что-то среднее между стилем «бохо» и магическими одеяниями колдуньи из детских магловских книжек. Распущенные чёрные волосы струились между складками свободной туники, накинутой на яркую многослойную юбку, и заканчивались где-то под коленями.       — Вы так меня впечатлить, когда вы прибывать в Гардюр и заставлять эти злобные маленькие существа замолчать. Спасибо ещё раз, что прекратить тогда конфликт.       — Это моя работа, Ева. А вам, в свою очередь, отдельное спасибо, что не разметали их, как сухие листки по ветру, увидев драку с аульвами*, а дождались меня, — Драко учтиво склонил голову.       — Если бы вы не был такой красивый и милый, то не надо сомнения, что так бы всё и было, как вы говорить. — Волшебница легко стукнула острыми красными ногтями по столу, и Гермиона могла поклясться, что увидела, как крошечный голубоватый разряд, подобный молнии, проскользнул между её длинных пальцев.       — Мисс Хельгюссон — одна из самых уникальных колдуний в мире, — сообщил Гермионе Драко, давая знак подошедшему официанту разлить вино. — Ей подчиняются все стихии в родной стране, и она управляет мощью вулканов, используя её в качестве защитной магии, если это требуется. Поэтому в Исландии нет центра, похожего на аврорский. Все функции действующей армии выполняют госпожа министр и силы природы. Если я правильно понимаю, вы чувствуете малейшие колебания тёмной магии?       — И реагирую на них на… как это сказать… на инстинкт! — немного самодовольно усмехнулась женщина. — Но поверьте, моя дорогая мисс Грейнджер, что есть и обратный сторона этих великих умений. Я тонко чувствовать природа и её детей. Наш скрытый народ очень беззащитный, хоть и обладать своя особая магия. Я должна служить им, как Мать-прародительница. Поэтому ваше название «министр» очень смешно для меня.       Гермиона слушала Хельгюссон, приоткрыв рот. Первый раз в жизни она видела колдунью, одарённую мощью самой природы, практически воплощающую её в себе. Девушка набралась храбрости и спросила:       — А помимо скрытого народа, в Исландии есть обычные волшебники, вроде нас, англичан?       — Конечно! — улыбнулась Ева. — Наш магический потенциал велик! Все исландские волшебники так же отмечены с рождения эта особая сила, и они также используют палочки, чтобы творить магия.       — Но вам палочка не требуется, — заключила Гермиона, изумлённо глядя на неё. — Это особый вид невербальной магии?       — Да, вы очень правы! — подтвердила Ева и с любопытством оглядела официанта, расставлявшего закуски. — Мне так нравится ваш мир, вы жить, как обычные маглы, но… с привилегии! Моя жизнь совсем отличаться от этого. О, я так любить погружаться в наши озёра и беседовать с русалки и шелки**, наведываться к аульвам за лучшее масло для мои волосы, дразнить сердитый тролли, петь песни для спящие малыши-драконы…       — Драконы! — воскликнула Гермиона, забывая о еде. — Но это же совершенно невозможно и очень опасно!       — В роду министра есть ветвь драконов, которые умели обращаться в людей. Поправьте меня, Ева, если я ошибаюсь, — вмешался Драко. Ему нравилось видеть Гермиону столь же увлечённой потрясающим министром Исландии, как и он сам был очарован этой дамой с недавнего времени.       — Всё верно, так и есть. — Руки колдуньи с приборами изящно порхали над тарелкой. — Мой предок-дракон был очень силён и красив. Но эта грубая Земля, даже моя прекрасная страна, не место для того, чтобы мой предок оставаться жив. Сейчас мне удаваться беречь только новое поколение драконы. И поэтому, кстати, мой дорогой друг, я хотеть пенять вам сейчас!       — Вот как, — удивился Драко. — Чем же я провинился?       — Ваш ужасный, злобный гоблины держат эти прекрасный, гордый создания взаперти, заставляя их, точно собаки, стеречь людские богатства. Пф-ф, — гневно фыркнула Ева, и Гермионе почудился красный отблеск в её глазах. — Такое не должно быть допустимо! Мистер Бруствер говорить мне, что так ведётся с давние времена. Те драконы, что находятся у вас под землёй, не могут жить там нормальная жизнь! Они страдать и мучиться!       — Я понимаю ваш гнев, Ева, но вряд ли управление банка захочет менять этот порядок. Драконы охраняют доступы в самые ценные и старинные хранилища Гринготтс.       — Но министр права, — внезапно сказала Гермиона, — драконы содержатся в отвратительных условиях. Они истощены и изранены, их приучают к боли, подавляя их волю избиениями и голодом. Тот украинский железнобрюх, на котором мы бежали из банка, был едва жив. Он еле вспомнил как летать, потратив на огонь последние силы.       — Великая Фрейя! — с мукой в голосе вымолвила Хельгюссон, положив руку на грудь. — Это невозможно слушать. Дети огня не должны принимать такие страдания! Послушайте меня, мистер Малфой! Что если я скажу, что я найти для ваш банк хорошая защита в подземелья, а вы договориться с эти гоблины, чтобы они освободить тех драконы, что сидят в темнота, холод и голод.       — Хм, боюсь, это будет не так просто, мисс Хельгюссон, — с сомнением покачал головой Драко. — Большинство драконов находятся в подземельях Гринготтс веками, они довольно старые и вряд ли здоровы, зато совершенно точно — одичалые и злые. Как их оттуда переместить и куда? И потом — на какой другой вид охраны их менять? Гоблинам придётся исправлять все протоколы безопасности для самых важных сейфов, а им это точно не понравится.       — Я обеспечить вас другой вид драконы, мистер Малфой, — заявила министр. — Они родиться и вырасти глубоко в горы, в тёмные ущелья Сулюр, среди потухшая лава. Их прозывать сулюрский светлоглаз. Эти ящеры любить темнота и холод, они не изрыгать огонь и не нуждаться в солнечный свет никогда. В них больше от простая рептилия, чем от магическое высшее создание, но они умны и податливы с обучением. Их защита очень сильная, — зловеще произнесла колдунья, сощурив глаза, — никто не посметь посягнуть на то, что хранит светлоглаз из расщелин Сулюра.       Драко и Гермиона потрясённо молчали. Кажется, Ева говорила вполне серьёзно. Еда давно остыла, но кусок не лез в горло. Создалось впечатление, что даже воздух сгустился и навис над их столом. Первым молчание нарушил Малфой.       — То есть вы предлагаете мне, чтобы я договорился с управлением Гринготтс о том, чтобы всех драконов, находящихся сейчас в подземельях, заменили на новый, более подходящий для этих мест вид?       — Именно так, — уверенно кивнула министр. — Эти драконы нуждаться в немного еды, даже падаль им подходит, и они очень медленно переваривать пища.       — Но, Мерлин… Нужно привезти этих новых ящеров… Это необходимо согласовать с отделом регулирования магических популяций! Разместить их, предварительно вывезя старых драконов. Каким образом всё это осуществить?       — Со старыми драконами, думаю, сможет помочь Чарльз Уизли, — подала голос Гермиона. — Мистер Уизли работает в крупнейшем в мире драконьем заповеднике в Валахии, у него огромный опыт по обращению с драконами даже в самых запущенных случаях, насколько я знаю.       — Я готова дать финансы на это, — сверкнув глазами, порывисто сказала Ева, — пусть это будет как благотворительность. Моя страна и я сама оказать всё содействие для это благое дело.       Драко молчал. Он представил перекосившееся лицо Ворнагаса при упоминании такого рода вмешательства в систему охраны банка, возмущение гоблинов, ответственных за древние хранилища, трудности и бюрократию, связанные с таким неслыханным обменом. Но, с человечной точки зрения, и Хельгюссон, и Гермиона были правы. Драко очень хотел сломать те устоявшиеся и закостенелые гоблинские каноны в управлении Гринготтс, которые только вредили банку, а это был как раз ещё один отличный вариант доказать, что всё возможно.       Он выразительно посмотрел на обеих женщин и, дерзко усмехнувшись, сказал:       — Что ж, я попробую.

***

      Суматоха поднялась невероятная. Ева Хельгюссон привлекла к решению проблемы министра Бруствера, обещая в случае чинения препон ухудшить отношения между странами (или непосредственно между ними двумя) из-за жестокого обращения с редкими видами магических существ.       Кингсли организовал с помощью Малфоя встречу с управляющим банка Ворнагасом, и битый час оба волшебника доказывали старому гоблину целесообразность использования нового вида драконов для хранилищ Гринготтс.       По просьбе министра Гермиона вместе с отделом регулирования магических популяций написала большое обстоятельное письмо Чарльзу Уизли, разъяснив аспекты дела, и тот, порядком удивлённый, сообщил, что такая замена возможна, и он готов принять семь драконов из подземелий Гринготтс в свой заповедник. Чарли согласился направить из Румынии своих сотрудников в Исландию для ознакомления с видом сулюрского светлоглаза и несколько драконоведов в Англию, чтобы изучить состояние драконов в подземельях банка и способы их транспортировки.       В результате все сошлись во мнении, что драконов нужно трансфигурировать в уменьшенные варианты, как было в случае с Турниром Трёх Волшебников, только не создавая их крошечные копии, а заколдовав непосредственно самих драконов таким образом, чтобы они поместились в небольшие клетки-переноски.       Это была настоящая авантюра! Спустя пару недель Гермиона получила от Рона полное восхищения письмо, где он сожалел, что ещё недостаточно опытен, чтобы участвовать в обмене такого рода. Рон восторгался принятым магическим сообществом решением и горячо поддерживал идею избавления драконов от банковского плена.       Драко же подвергся жёсткой критике гоблинов Гринготтс, которые были в ярости от того, что «какая-то магичка лезет не в своё дело не в своей вотчине», а он ей всячески потакает. К счастью, Ворнагас был на его стороне, смекнув, что обучаемые подземные ящеры предпочтительнее ослепших больных драконов, стянутых цепями. К тому же, даже держа их впроголодь, мясо в Гринготтс приходилось закупать в огромных количествах. Новые драконы были существенно менее прожорливы, но при этом не менее опасны для воров и гораздо более безопасны для сотрудников банка, судя по обещаниям министра магии Исландии.       Сулюрские светлоглазы не использовали огонь для защиты и нападения. Они испускали ядовитый пар особыми железами, расположенными по бокам от их крупно вырезанных ноздрей. Это пар обладал нейротоксичным воздействием: он окутывал жертву тягучим плотным облаком, отравляя и населяя разум галлюцинациями. Симптоматика проявлялась довольно быстро: жертва обездвиживалась, мучимая чудовищными образами отравленного мозга, высокой температурой и прочими приятными симптомами. При недолгом воздействии яда отравленный приходил в себя спустя двенадцать часов. В природе драконы, конечно же, убивали добычу, но Хельгюссон говорила, что сытый и обученный дракон будет только задерживать предполагаемого преступника, не причиняя ему дополнительный вред.       Вся магическая Британия с огромным интересом следила за развитием истории. В центре внимания оказались сразу многие персоны, и Гермиона в том числе. Начальник отдела по регулированию магических популяций, Филипп Прауд, неоднократно предлагал ей перейти в их ведомство, впечатленный её знаниями и отдачей делу, и она вспомнила давние слова Малфоя о том, что эта работа подошла бы для неё гораздо больше. Было жаль расставаться с Джулиусом, в конце концов, именно благодаря этой должности она и узнала Драко ближе, но чем дольше она обдумывала предложение Прауда, тем отчётливее понимала, как сильно хочет работать в его отделе. Малфой всецело её поддержал, и Гермиона подала заявление министру с прошением о переводе из отдела магического правопорядка в ведомство Прауда. Расстроенный, но тем не менее чрезвычайно гордый успешной сотрудницей, Петшоу поздравил её с принятием столь важного решения, и уже тем же вечером Гермиона сидела на четвёртом уровне в бюро исследования и изолирования драконов, готовя бумаги для оформления семи особей из подземелий Гринготтс в румынский заповедник.       Гарри и Джинни, узнав о новом назначении Гермионы, тоже искренне поздравили подругу. Кстати, Гермиона и Драко таки навестили их на очередных выходных, согласно полученному ранее приглашению.       Джинни, завидев Малфоя с бутылкой вина в руках, чуть не фыркнула вслух, но вовремя взяла себя в руки. Блондин вёл себя удивительно обходительно и сдержанно, не ёрничал, и они с Гарри даже поговорили о новых разработках для авроров, в основе которых лежали магловские идеи, такие, как, например, очки ночного видения и особая одежда, неуязвимая для заклятий, похожая на бронежилеты. Потом разговор плавно перетёк на мётлы, а затем и на квиддич, и тут два заклятых ловца враждующих в своё время команд с жаром принялись обсуждать последнюю игру ирландцев на чемпионате Европы по этому магическому виду спорта.       Джинни, в течение вечера делавшая Гермионе страшные глаза, которые должны были убедить последнюю, насколько сильно её рыжая подруга удивлена складывающейся ситуацией, осталась ужасно довольна их встречей. Вдобавок всех посмешил старенький Кикимер, который, увидев Малфоя в доме хозяина, попытался поцеловать ему рукав, бормоча под нос, что всегда помнит и чтит традиции благородного семейства Блэков. Драко благосклонно вручил ему в подарок свой носовой платок с анаграммой, и счастливый домовик тут же умчался прятать его в свою каморку.       Прощаясь, знаменитый гриффиндорец открыто протянул слизеринцу руку, и они обменялись крепкими рукопожатиями. В воздухе не витало ни привычной ненависти, ни презрения, и Гарри, лёжа потом в постели, признался жене, что у него ни разу за вечер не возникло ощущение, что он общается с тем самым мерзким «хорьком» из далёкого школьного прошлого.       Гермиона купалась в успехе и любви, и, казалось, что этому не будет конца. Её работа приносила ей удовольствие, рядом был любимый человек, и у неё было ощущение, что она может свернуть горы, если это потребуется.       Открытыми оставались вопросы с отцом Драко, навещать которого он всё ещё отказывался, и с тем, что она до сих пор так и не призналась Драко в любви. Она понимала, что, вероятно, ему было бы важно услышать это из её уст, и хотела сделать своё признание в какой-нибудь необычной для них обстановке.       Однажды вечером они привычно лежали в гостиной на диване в обнимку. Неожиданно Драко достал из кармана сложенный вчетверо листок пергамента и молча протянул его девушке.       — Что это? — спросила Гермиона, забирая записку у него из пальцев. Она развернула её и прочла:       «Венделл и Моника Уилкинс, Австралия, Квинсленд, Гладстоун».       Не веря своим глазам, она прочитала бумагу ещё несколько раз.       — Драко…       — У них всё хорошо, Гермиона. Живы и здоровы. Думаю, в ближайшее время ты сможешь с ними увидеться.       Оглушенная новостью, девушка вцепилась в его футболку и разрыдалась.       — С ними всё в порядке! Какое счастье! МОИ РОДИТЕЛИ ЖИВЫ! Спасибо тебе, спасибо…       — Немного везения и нужных связей, Грейнджер. Ну-у-у, детка, не устраивай потоп, — он вытер её мокрые щёки. — Дело-то осталось за малым.       — А вдруг контрзаклятие не подействует? — прошептала Гермиона, утыкаясь ему в грудь.       — Этого не случится, — он положил палец ей на губы, заставив умолкнуть, и укоряюще сказал: — Давай-ка ты сейчас лучше встряхнёшься и подумаешь о том, что завтра в Гринготтс привезут семь трансфигурированных драконов из Исландии, и хлопот по обмену, тебе в том числе, предстоит просто море. Мерлин, во что мы с тобой тогда ввязались, пообедав с Хельгюссон, до сих пор диву даюсь…       — Драко?       — М-м?       — Я… Я тебя люблю.       В наступившей тишине Гермиона судорожно вздохнула и, не глядя на Малфоя, продолжила:       — Я не знаю, как описать это чувство, но меня будто переполняет изнутри, Драко, и я не могу не сказать. Мне мало сердца для того, чтобы вместить в него всё то, что я чувствую к тебе. Я думаю, это любовь. Я хотела сообщить тебе как-то красиво, особенно, но…       — То, что ты сказала, — это даже не просто что-то особенное. Это один из самых прекрасных моментов в моей жизни, Гермиона.       Он приподнялся и посмотрел ей в глаза. Недоверие, радость, страх, желание — всё смешалось в его взгляде воедино. Она потянулась к нему, и через минуту мир для них перестал существовать, растворяясь в нахлынувшей эйфории.

***

      Грядущий день обещал был тяжёлым.       Мисс Хельгюссон, по словам Кингсли, прибывала вместе с коллегами Чарли и новыми драконами сегодня из Исландии.       Драконов из Гринготтс уже трансфигурировали и поместили в крупные клетки, погрузив предварительно в глубокий сон. Гермиона вместе с Филиппом Праудом, Кингсли, Малфоем и Ворнагасом ждали визитёров в банке посреди огромного демонстрационного зала, специально подготовленного накануне. Девушка разглядывала спящих ящеров с болью в сердце. Лапы гордых рептилий были истёрты до костей огромными тяжёлыми кандалами, перепончатые крылья оказались местами изорваны. Все драконы были невероятно худыми и, судя по комментариям одного драконоведа из заповедника Чарльза, полностью слепыми из-за долгих лет заточения в темноте. В клетках спали ещё один украинский железнобрюх, два валлийских зелёных дракона и какие-то другие виды, которые девушка не могла распознать из-за их ужасного состояния.       Волшебники и гоблин напряжённо переговаривались, то и дело поглядывая на огромный лифт, который выходил прямо в этот импровизированный шоу-рум. «Надо будет написать Рону подробности про обмен, он так сожалел, что брат не захотел брать его с собой». В душе девушка порадовалась, что Рон остался в Валахии: встреться они с Драко, неприятностей было бы не избежать, а в деле такой важности и ответственности они были точно ни к чему.       Наконец колоссальные двери разъехались, и из лифта под предводительством маленького полулысого гоблина вышла дюжина крупных мужчин, аккуратно несущих парами накрытые клетки с ящерами. Гермиона вытянула шею, пытаясь разглядеть в толпе Чарльза, как вдруг услышала негромкий презрительный голос Драко:       — Они что, перепутали и прислали его вместо нужного Уизли?       Позади всех вместе с министром Исландии широко шагал Рон, бережно прижимая к груди небольшую квадратную клетушку, накрытую сверху его курткой.