Глава 13.
26 декабря 2019 г., 14:14
No tears for the life that you've led You've had angels in your head Did you hear them singing in the end? All the things that you've seen All the things that could have been Well I've been everything I want to be So, no tears, no tears for me Yeah, I've bathed in sunshine But cherished the fading light And I heard my heartbeat falter on a winter's night I loved a woman but she didn't hear my prayers So Lord, oh Lord, I'm yours No tears James Blunt «No Tears»
Рон Уизли сосредоточенно шагал по широкому, слабоосвещённому коридору в Гринготтс по направлению к огромному лифту. Рядом с ним, такая же собранная и, как обычно, безупречная, шла мисс Ева Хельгюссон. Она периодически поправляла на ходу куртку Рона, сползающую с небольшой клетки в его руках, словно пытаясь надёжнее укрыть находящееся там маленькое существо, и иногда странно, с усмешкой оглядывала самого Рона, отчего он смущался и краснел. Все пошло не так, как рассчитывал Чарли, но Рон был этому даже рад, так как ему предоставился шанс посетить Исландию, принять участие в крупнейшем обмене с участием драконов и ещё — увидеть Гермиону Грейнджер. Рон прекрасно помнил, что она дала ему отставку, но чувства были слишком свежи, и он скучал, гоня от себя мысли про неё в объятиях другого мужчины. Таких «живых картинок» ему и так хватило с лихвой в течение пары лет после их расставания… Отвлёкшись, Рон снова подумал про брата. Чарльз получил травму колена, не удержавшись и почти кубарем скатившись по застывшей вулканической лаве в одной из расщелин у подножия Сулюра. Целители сошлись на том, что колено надо выращивать заново, поэтому минимум на неделю Чарли Уизли выпадал из работы, чтобы пройти курс Костероста в главной магической лечебнице Исландии. Ему ничего не оставалось, как направить на обмен младшего брата. Чарльза немного успокаивало, что Рон будет заниматься перемещением животных с опытными драконоведами, но он всё равно старался всячески предостеречь порой слишком беспечного братца от возможных ошибок. — Следи за драконами внимательно, даже уменьшенные, слабые и спящие, они на многое способны, ты не должен терять бдительность, — напутствовал он Рона. Им пришлось столкнуться с непредвиденной проблемой — удачно обнаруженная в предгорье Сулюра молодая некрупная дракониха принялась разъярённо нападать на сотрудников заповедника и случайно смахнула из гнезда большое бирюзовое яйцо, которое высиживала. Рон оказался ближе всех и чудом спас яйцо от падения с обрыва. Осторожно держа его на вытянутых руках, он по правилам продемонстрировал невредимое яйцо матери, и та, мгновенно успокоившись, свила хвост спиралью, приглашая парня опустить её драгоценность в подставленные чешуйчатые колечки. Ева поначалу была разгневана, узнав, что драконоведы усыпили и трансфигурировали молодую мать на кладке, но на следующее утро из яйца уже вылупился маленький светлоглаз. Разлука с матерью оказалась бы для него смертельной, трансфигурировать повторно дракониху, находящуюся в стрессе, даже для того, чтобы отпустить её, было страшновато, подвергать изменениям такого малыша — ещё рискованнее. Поэтому Рону выдали отдельную переноску, усадили туда в толстое детское одеяльце маленького дракончика и велели беречь его как зеницу ока. Рон, не желая пугать кроху, накинул на клетку свою зимнюю куртку и теперь осторожно шёл, прижимая к себе ценную ношу и стараясь лишний раз её не трясти. Выйдя из лифта, их делегация направилась к компании в центре большого круглого каменного зала, ожидающей их, по-видимому, уже довольно давно. Чуть поодаль стояли клетки с драконами, готовые к отправке в Румынию. Бегло оглядывая приближающихся волшебников, Рон услышал, как Ева прошептала ему: — Я очень надеяться, что Вы сдержанный человек, мистер Уизли, не так ли? «Причем тут моя сдержанность, интересно, — удивился Рон, озадаченно посмотрев на Хельгюссон. — Хотя у меня башка лопается, как всё правильно сделать, неужели со стороны так заметно, что я нервничаю?..» Не успел он ей ответить, как в относительной тишине прозвучал до боли знакомый голос, медлительно растягивающий слова: — Они что, перепутали и прислали его вместо нужного Уизли? Блять, он совсем позабыл про Малфоя. Этот белобрысый сукин сын был зачинщиком обмена с драконами на пару с исландской леди. «Мерлин, и как Гермиона с ним работает, ещё и защищать умудрялась недоноска». Прервав его мысли, тут же вперёд немедленно выдвинулась министр, промурчав: — Ах, мистер Малфой, ну что же вы столь недружелюбен это утро! Мистер Чарли Уизли неудачно падать и повредить своя нога, поэтому его брат Рональд любезно помогать нам с перевозка моих малышей. Итак, господа, ставить клетки вот сюда, давайте же разбираемся с наши дела скорее, пока заклятия сильны. Мы все очень нервничать, а мне ещё много надо успевать рассказать господин Ворнагас и господин Бруствер. Поскольку необходимые документы уже были заранее подготовлены, оставалось только поставить подписи об акте передачи. Исландская колдунья прошествовала с управляющим банка и министром магии к огромным диванам, расположенным полукругом справа от лифта, рядом с большим импровизированным макетом банка. Она достала какие-то свитки, и троица, усевшись, погрузилась в обсуждение условий содержания новых драконов. Филипп Прауд объяснял Драко документооборот, и тот, внимательно слушая его и качая головой, подписывал необходимые бумаги. Он вместе с Ворнагасом являлся ответственной стороной от лица банка, так как сегодняшним утром старый гоблин сделал его своим полноправным заместителем. Помимо регионального развития, Малфой теперь отвечал за управление банком в отсутствие главного руководителя и получал такую же власть и полномочия. Драко не терпелось поведать от этом Гермионе, но за всё утро им ни разу не удалось остаться наедине, поэтому он решил отметить её недавнее и своё сегодняшнее назначения вечером, сходив куда-нибудь в уютное место. Помимо этого, он также хотел обсудить с ней один важный вопрос. Бросив быстрый взгляд в сторону Гермионы, Малфой увидел, что к ней подошёл Уизли. В руках рыжего всё ещё была клетка, и он приблизился к девушке на опасное расстояние… — Эй, Уизли, незнаком с техникой безопасности? Удивляюсь тогда, как ты выжил в Румынии так долго. — Чего тебе от меня надо, Малфой? — мгновенно вскипел Рон. — Мне сейчас не до твоих шуточек, так что займись своими делами. — А ты займись своими обязанностями и перестань тыкать в Гермиону клеткой, которая у тебя в руках, болван. Рон поспешно отошёл от девушки, и тут что-то словно кольнуло его интуицию. «Гермиону?.. Да он сроду так её не называл...» — Драко, всё в порядке, Рон сказал, что там совсем малыш, который недавно вылупился, — мягко оправдала Рона подруга. «Драко?..» Малфой хлестнул Рона взглядом и, извинившись перед Праудом, попросил его продолжить. Рон огляделся в поисках того, куда можно было бы поставить клетку, и наконец потихоньку опустил ее на высокий стол поблизости, заваленный пергаментами. Гермиона подошла к нему ближе, и он тихо спросил: — С чего это он такой заботливый? Даже странно слышать, что он обращается к тебе по имени. Гермиона сделала укоряющее выражение лица: — Рон, не заводись. Здесь и так все напряжены до предела, не подливай масла в огонь. Вы уже знаете, как будете перемещать отсюда этих драконов? — Девушка махнула рукой в сторону спящих рептилий. — Да, подготовились даже на случай, если заклятие спадет или клетка вдруг исчезнет, — усмехнулся Рон. — Не волнуйся, мы с ребятами знаем, что делать. Драконоведы начали перетаскивать клетки со старыми ящерами из Гринготтс, чтобы двум людям было удобнее подхватить их с обеих сторон, и Рон отошёл им помочь. Драконы, даже уменьшенные, весили прилично, и волшебники порядком запыхались. Скрежет и грохот поднялись невероятные, и все присутствующие начали немного волноваться, что шум сможет пересилить сонное заклятие. Наконец, часть сотрудников заповедника трансгрессировала с громкими хлопками. В зале остались лишь одна клетка с очень древним драконом, у которого на голове высился большой костяной гребень красного цвета, и семь клеток со спящими светлоглазами из Исландии. Внезапно старик-дракон во сне ударил хвостом и попал по руке одному из поднявших клетку мужчин. Тот с проклятьями отпустил свой край, который уже держал на весу. Оставшемуся волшебнику было не удержать такую тяжесть одному, и Рон стремглав кинулся на выручку коллегам, но не успел. Грохот, произведённый падением клетки и усиленный эхом зала, на секунду даже оглушил присутствующих. Все переполошились, и министр с гоблином и Хельгюссон устремились к месту «аварии». Пострадавший волшебник уже перетягивал пораненную шипастым хвостом руку носовым платком и вовсю досадовал на «старого хитреца». В образовавшемся гвалте никто не обратил внимания, как маленькая квадратная переноска принялась двигаться, слегка подпрыгивая по поверхности стола, на котором стояла, и упала бы с него, если бы не вовремя отреагировавшая Гермиона. Ахнув, она перехватила клетку на самом краю, почти в полёте, неуклюже зацепив её за прутья. Куртка Рона сползла, и она увидела, как из одеяла, кульком свёрнутого внутри, на свет вылез маленький чёрный дракончик со странными молочно-голубыми глазками. Он испуганно дрожал и шипел на возникшее перед ним большое незнакомое лицо. — Тише, малыш, я тебя не обижу! — стараясь говорить максимально тихо и ласково, произнесла Гермиона. Но дракончик был так напуган шумом и светом, что зашипел ещё раз и, раздув горло, резко выпустил из носа прямо ей в лицо маленькое облачко мутного пара. Девушка закашлялась и оглянулась, чтобы поставить клетку на стол. — Как ты едко чихаешь, маленький негодяй, — изо всех сил растирая нос одной рукой, шутливо сказала она. Малфой, заметив, что Гермиона держит в руках клетку, в которой, угрожающе растопырив крылья, сидит крошечный ящер, подлетел к ней и в мгновение ока вырвал переноску из её рук. Он поставил клетку на стол и тут же накрыл её сверху подхваченной с пола курткой. — Гермиона, ты в своём уме?! Что ты творишь?! Схватила клетку с таким опасным существом, Мерлин! Мало одного пострадавшего, что ли?! — Драко, он просто испугался, и было бы хуже, если бы клетка упала и, к примеру, раскрылась от удара. — Грейнджер, не смей меня так пугать! Ты в порядке, он не укусил тебя? — Малфой бережно оглядел кисти её рук. — Со мной всё хорошо, Драко, не волнуйся ты так. Тут они поняли, что говорят друг с другом в абсолютной тишине. Все вокруг смотрели на них в упор. Кто-то — с любопытством, как драконоведы, кто-то — с улыбкой, как Хельгюссон, кто-то — с иронией, как Ворнагас, кто-то — с недоумением, как Кингсли и Прауд. И с невероятным ужасом в остановившихся глазах, как Рон. — Простите, господа, я слишком разволновался… из-за своей девушки, — поправляя пиджак, спокойно сказал Малфой. — Мисс Грейнджер свойственно проявлять храбрость, порой граничащую с чудачеством, поэтому я стараюсь быть начеку, ибо она мне весьма дорога. — Его улыбка была поистине обезоруживающей. Все расслабились и стали переглядываться. Многие находят счастье сплошь и рядом, образовывая самые странные пары, а эти двое выглядели вполне естественно, как влюблённые друг в друга люди. Теперь это было заметно всем. Без исключения. — Господа, нам надо закончить процедуру, — призвал Кингсли, стараясь не коситься на Малфоя и Гермиону. — Молодые люди, отправляйте этого старого вояку в Валахию, и мы ждём вашу команду назад, чтобы помочь гоблинам обустроить новых жителей в подземелье. Драконоведы кивнули и, поудобнее схватившись за последнюю клетку, трансгрессировали на этот раз без происшествий. — Одна часть закончена, теперь приступим ко второй, — сказал Малфой, поворачиваясь к Прауду, и тут Рон издал непонятный сдавленный звук. — Мистер Уизли, вы в порядок? — обеспокоенно поинтересовалась Ева. — Я… я… Мне нужно выйти… на улицу, — хрипло выдавил из себя Рон и быстро пошёл к лифту. Гермиона посмотрела на Драко — его уже оккупировали Ворнагас с министром и Праудом, и Грейнджер решила последовать за другом. Она подошла к Еве и поспешно проговорила: — Мне тоже надо выйти на воздух, мисс Хельгюссон. Я просто… должна. Думаю, моя миссия тут на сегодня окончена, и мистер Прауд справится без меня. — Кажется, вы спешить помочь кому-то, кто совсем не в порядок, — покачала головой колдунья. — Спасибо за помощь, и я надеяться ещё вас повидать. Удачи. Она протянула девушке руку, и та пожала её в ответ. Внезапно взгляд Евы стал острым: — Вы точно хорошо себя ощущать, мисс Грейнджер? Ваши руки будто лёд, и они сильно дрожать. — Да? Я не чувствую… Думаю, просто нервы. Спасибо, мисс, мне пора. Гермиона бросилась к лифту, торопливо нажимая кнопку, чтобы скорее догнать уже ушедшего Рона. Сердце странно и трудно колотилось о рёбра, но девушка списала это на волнение. Она вбежала в подошедший лифт и не увидела, как Драко кинул ей вслед взгляд и едва заметно нахмурился.***
Рон выскочил из лифта и помчался к выходу из банка. В голове стучала кровь, и ему казалось, что он сейчас разлетится от негодования и боли на куски. «Малфой, блядь, Малфой, я не могу, не могу в это поверить!!!» Ему хотелось разбить что-то, сломать, выпустить наружу неистовый гнев, поглотивший всё его нутро и сжигающий его, как адское пламя. Он вылетел из Гринготтс, едва не выломав дверь и напугав девушку за стойкой. Рона охватил морозный воздух. Молодой человек был в одном свитере, он оставил куртку в подземелье, но ни за что бы не вернулся туда за ней. Только не это, только не видеть, как этот гад прикасается к ней, называет её своей… девушкой. Застонав от бессильной ярости, он сжал руки в кулаки и бесцельно побрёл вниз по Косому переулку. — Рон! Рон, подожди! Этот голос впился в него тысячей ножей, безжалостно кромсая оставшиеся от его сердца осколки, выбивая холодный воздух из лёгких. — Нет… — еле слышно прохрипел он, — нет… нахуй… — Рон, постой! — Тонкие пальчики вцепились в его рукав, но он рванул руку на себя, не оборачиваясь, отчего крупная вязка на свитере растянулась и повисла жалкими петлями. — Да остановись ты, я не могу бежать за тобой… Воздуха… не хватает! — выдохнула Гермиона, снова хватая его за одежду. Он повернулся к ней и проорал с перекошенным лицом, пугая прохожих: — Малфой?! СЕРЬЁЗНО, ГЕРМИОНА?! Ты… спишь с этим говнюком?! — Заткнись, Рон Уизли, сейчас же! — завопила она в ответ, толкая его в грудь. — Я не сплю с ним, я с ним встречаюсь, ЯСНО? — Ах, да-а-а, — выпалил Рон, кривляясь, — ты же сообщила мне заранее, что любишь его! Так ты действительно вместе с ним? С тем, кто оскорблял и тебя, и меня, и Гарри в течение всей учёбы в Хогвартсе?! С тем, кто самый отвратительный недоносок на всем, блядь, белом свете?! — О Мерлин, как я уже устала это слушать и объяснять… — А не надо мне ничего объяснять, окей, Гермиона?! Провались ты пропадом вместе с ним! Может, это он тогда сорвал «нежный цветок твоего целомудрия», а? — он безумно всхохотнул, хлопнув себя руками по бёдрам. Гермиона замолчала, глядя ему в глаза. Рон осёкся и прошептал: — Давай… Давай, добей меня, Гермиона. Скажи, что трахнулась именно с ним вместо того, чтобы выйти за меня. Она продолжала молчать, но с мольбой протянула к нему руку. — Мерлин… всё… хватит. Я нажрался этого дерьма сполна. Хватит с меня ебучей любви к тебе! — простонал он, чувствуя, как по щекам неконтролируемо потекли обжигающие слёзы. — Рон… прости… я не хотела тебя терять… Ты мой друг. — Её язык начал странным образом заплетаться, смазывая слова, и Гермиона пошатнулась, пытаясь ухватиться за него, чтобы не упасть. Ослеплённый отчаянием и слезами, Рон отпрянул от неё, и руки девушки, слабо скользнув по воздуху, снова попытались его поймать. — Я… я что-то еле стою… мне плохо, Рон… — Мне, блядь, тоже, — процедил Рон и хотел уже было повернуться и уйти, но внезапно, сквозь пелену на глазах, он увидел, что Гермиона вся неестественно красного цвета и с трудом дышит, глотая воздух открытым ртом. Она попыталась ещё что-то сказать ему, но вместо этого начала оседать на тротуар. Рон подхватил её за талию и почувствовал сквозь выстывшую на улице ткань блузки кипящую от высокой температуры кожу. — Ты что, заболела? Что с тобой? — Размазывая рукавом слёзы по лицу, парень старался прийти в себя. — Я чувствую, как голову будто огнём жжёт, очень больно в ушах… и руки немеют… — еле-еле прошептала Гермиона. «Ей в лечебницу надо… а я палочку в куртке оставил». — Где твоя палочка? Тебе нужно к целителям, в Мунго! Она вытащила палочку из кармана брюк трясущейся рукой и рвано ей взмахнула. — Эй, не надо самой трансгре… В Косом переулке послышался хлопок, и рыжий парень с обмякшей на руках девушкой исчезли. Этому даже никто не удивился. Обычный день на волшебной улице.***
Очухавшись, Рон понял, что лежит на полу, и рядом с ним навзничь, лицом вниз лежит Гермиона. Палочка валялась рядом, выпав из её ослабевшей руки. Он огляделся: они находились не в Мунго, а в какой-то квартире. Через секунду из двери, похоже, ведущей на кухню, выбежал огромный рыжий кот. — Чудесно, мы не в больнице, а у тебя дома, судя по всему! Гермиона, да что с тобой? Он перевернул её на спину и вскрикнул от неожиданности. Всё лицо девушки было багрово-синюшным. Глаза налились кровью, и Рону на мгновение показалось, что они сейчас лопнут. Её кожа горела так, что даже дотрагиваться до неё было неприятно, будто вся её поверхность была усеяна раскалёнными углями. Рон рванул ворот блузки и увидел, как по шее и плечам пробегает мелкая волнистая рябь. — Мерлин, Миона, что за херня, что с тобой?! Девушка силилась что-то сказать, но язык распух и не желал ей повиноваться. Губы жутко растрескались, и из их уголков засочилась кровь. — Блядь, что делать?! Надо сбить температуру! Он схватил огненное тело на руки и ринулся по коридору в ванную комнату. Включив холодную воду, он положил Гермиону в ванну и стал поливать её из душа с головы до ног. Она часто задышала, затряслась, глаза закатились, и тут Рону стало по-настоящему страшно. Это было не похоже на простуду. Мерлин, приблизительно такое раздутое и отёкшее лицо он видел только один раз, у Чарльза, которого укусил в плечо огромный комодский варан, привезённый в Валахию ради эксперимента с его ядом… «Её кто-то укусил?» — Рон принялся спешно осматривать руки и шею девушки на предмет ран или ссадин, но ничего подобного не увидел. Надо было её раздеть. — Прости, Миона, я должен проверить всё. — Трясущимися руками Рон положил на неё душ и принялся стаскивать набрякшие от воды брюки. Ноги были белыми, покрытыми зловеще проступившей венозной сеткой, и на них не виднелось ни единой царапины. Гермиона издала хрип, и он тут же наклонился к ней: — Что, что?! Скажи, что с тобой, ты знаешь?! Она открыла рот и беззвучно сказала: «Драко». — Бля, мне не до него сейчас! Ты бредишь?! Я пытаюсь понять, что делать! Она с мукой сконцентрировала на нём ускользающий взгляд и снова неслышно произнесла, стараясь широко раскрывать рот: «Драко-о-о». И тут до Рона дошло. Она говорила не о белобрысом ублюдке. Она говорила о драконе. Он вспомнил, как она схватила почти упавшую клетку и как грозно зашипел на неё испуганный маленький ящер. — Он укусил тебя?! Миона, он тебя укусил?! Она закрыла налитые кровью глаза и попыталась поворочать головой, затем опухшими горячими руками в алых разводах с огромным трудом коснулась своего лица… носа. Рон всё понял. Маленький сулюрский светлоглаз отравил её паром из желез на морде. Он принялся вспоминать, что ему говорил Чарли на этот счёт. Противоядия пока не существовало, и сейчас Гермионе очень плохо и, возможно, станет ещё хуже. Но дракон был детенышем и отравил её, очевидно, маленьким облаком. Она не подвергалась длительному воздействию яда от взрослой особи. Токсичный эффект должен пройти. Придётся переждать… Это немного придало парню сил, и он встряхнул девушку, громко сказав: — С тобой всё будет хорошо, ты поняла? Ты не умираешь! Я помогу тебе. Рон принялся снимать с неё одежду, стягивающую и душащую отекшее тело, оставляя только бельё. Чарльз говорил, что отравление паром светлоглаза сопровождают сильные судороги, значит, надо быть к этому готовым. Уизли схватил большое полотенце, свернул его в мягкий ком и сунул ей под голову, чтобы она не ударилась затылком, когда начнётся припадок. По всему телу девушки гуляли, то пропадая, то появляясь, лиловые кровоподтёки, будто вся кровь в капиллярах сгустилась и раскрашивала светлую кожу уродливыми гротескными мазками. Волны по телу участились, и неожиданно Гермиона запрокинула голову. Её лицо исказилось, тело изогнулось в мучительной позе, и Рону показалось, что он слышит треск натянутых мышц и сухожилий. Она стала метаться, биться в невидимых путах, извиваясь и с размаху сдирая кожу на коленях и локтях о бортики ванны. «Надо её вытащить… Но она же вся горит!» — Секунду помедлив, Рон наклонился, подхватил судорожно дергающееся тело и, перешагнув через край, опустился в ванну, крепко прижав Грейнджер к себе. Ледяная вода из перевернувшейся душевой лейки заливала их, как фонтан, обжигая его разгорячённую кожу, но от Гермионы по-прежнему тянуло жаром, словно от печки. Он зафиксировал её на себе обеими руками, чтобы она не повредила себя, и начал сбивчиво шептать что-то успокаивающее в раскалённое ухо и растрёпанные намокшие волосы. Он даже не понимал, что именно говорит, просто хотел, чтобы она знала, что он тут, и что всё это обязательно закончится. Скоро… Или не очень. Спустя целую вечность судороги чуть стихли, и тут Гермиону накрыли галлюцинации. Она истошно кричала и звала родителей, мучилась от воображаемого Круциатуса Беллатрисы Лестрейндж, как от настоящего, мчалась в темноте, испуганная егерями… Галлюцинации сменяли одна другую, не давая ей отдыха. Рон почувствовал, что температура её тела снизилась и решил выбраться из ванны на заледеневших ногах, по-прежнему держа Гермиону на руках. — Нет, нет, пустите меня! Рон, Рональд, тебя убьёт эта змея, это Нагайна, она здесь, я чувствую клыки под кожей! Она разорвет моё горло, как Снейпу, сколько крови, всюду кровь! Спасите меня, спасите! Несчастная девушка схватилась за парня, натягивая ткань на его рукаве изо всех сил, и в очередной судороге разорвала его по шву. Рон попытался отцепить скрюченные спазмом пальцы, но они словно окостенели. Он стащил с себя мокрый свитер одной рукой, оставшись только в штанах, и сполз на пол, снова прижав к себе девушку. Видения продолжались. Внезапно она вырвалась из его рук и, повалив его на пол, набросилась на него, как дикая фурия, пытаясь исцарапать и вцепиться в волосы. Рон с огромным трудом скрутил ей руки, заведя их за спину. Она стонала и билась на влажном холодном полу ещё не меньше получаса, и Рон, у которого затекло всё тело и ныла разодранная кожа, отчаянно проклинал всех драконов мира и Исландию вместе с ними. Наконец девушка ослабла, и Уизли, решив, что кризис миновал, отпустил её локти. Гермиона слабо повозилась на полу и попыталась подняться. Её тут же обуяла страшная тошнота, и Рону пришлось подхватить её под руки и подтащить к унитазу… Её полоскало невозможно долго, и, даже когда совсем не осталось сил, тошнота никак не отпускала бедную девушку. Гладя содрогающуюся спину, Рон мельком подумал, что от колотящей его ненависти, которой он был охвачен в Косом переулке, не осталось и следа. Он был опустошён и измотан так же, как и Гермиона. Наконец, убедившись, что Гермионе стало легче, он поднял её на руки, снова аккуратно положил в ванну и ополоснул дрожащее тело чуть тёплой водой. Затем, взяв ещё одно сухое полотенце и обернув им девушку, Рон вытащил её из ванны. — Пойдем-ка, уложим тебя в кровать. Надеюсь, это все сюрпризы на сегодня… Она не отвечала. Голова беспомощно моталась по его голому плечу, тело было будто без костей, как резиновая игрушка. Рон осторожно опустил её на постель, растёр полотенцем, чтобы усилить кровоток и, смущённо жмурясь, снял с неё мокрое и испачканное рвотой белье. Он не хотел и думать о том, как долго ждал, чтобы увидеть её обнажённой, и что в результате этот момент стал самым неэротичным в его жизни. Да и это было уже чужое тело, чужая красота… Не для него. Он накрыл её двумя одеялами и вдруг услышал подтверждение своих мыслей еле слышным шёпотом: — Драко… Драко… ты здесь? Не уходи, Драко. Я люблю тебя. Нахмурившись от болезненной волны, ударившей в сердце, он склонился над ней и прошептал: — Я тоже люблю тебя, Гермиона. — Хорошо… ты со мной… хорошо... И Гермиона отключилась, провалившись в тяжёлое сонное забытье. Усталость и перенапряжение придавили Рона, словно каменная плита. В глазах мелькали слепящие белые мушки, рот пересох. Он провёл рукой по ногам и почувствовал, что штаны насквозь сырые, но снимать их не стал. «От неё так странно пахло… Нанюхался, видимо, токсинов с волос или кожи… Голова сейчас треснет». Рон обессиленно, еле передвигая ноги, обогнул кровать и рухнул на другую её половину, сверху на отогнутое покрывало. «Как хочется спать…» — С этими мыслями Рональд Уизли отключился вслед за Гермионой.***
Драко не мог не заметить, что Гермиона ушла вслед за Роном, и хоть не одобрял этого, но совершенно не переживал. Он самолично дал понять Уизли, что эта дверь отныне для него заперта навсегда, и, судя по разбитому виду последнего, тот это понял. Если Гермионе хочется ему что-то объяснить — пусть. Он чувствовал, что научился доверять ей и убедился в том, что она его любит. Она сама это сказала. Малфой улыбнулся своим мыслям и стал собираться домой. Эти полдня прошли настолько насыщенно, что после окончания обмена, уладив формальности, Драко пригласил всех участников сделки в свой кабинет, и они хорошенько выпили отличного огневиски за удачное завершение дела. Драконы были размещены в своих подземельях, трансфигурированы обратно до своих обычных размеров и уже принялись обживаться в отведённых им пещерах. На кормление они реагировали положительно, спокойно шли на контакт, и даже маленького дракончика вернули его матери, которая была этому несказанно рада, издав при встрече череду мурлыкающих и стрекочущих звуков. «Никаких эксцессов, всё прошло как по маслу, — думал Драко, запирая свой кабинет. — Ну, не считая того, что один сотрудник заповедника поранил руку, а Чарльз Уизли повредил колено». В превосходном настроении он хотел сразу переместиться домой, но, подумав, заскочил к Фортексью и купил несколько ярких упаковок разного мороженого. Драко полагал, что Гермиона на площади Гриммо, возможно, утешает рыжего в компании его сестры, и решил, что закинет мороженое в морозилку и отправит девушке Патронус. На этот вечер у него были планы, и ему не очень хотелось их откладывать из-за страдающего Уизела. Он трансгрессировал в квартиру Гермионы и сразу направился на кухню, чтобы убрать мороженое в холодильник. Живоглот не выбежал его встречать, как это бывало обычно, и Малфой заметил, что дверь в спальню приоткрыта. «Странно, Гермиона дома?.. Может, прилегла и уснула, с ней такое частенько бывает». Он потихоньку прошёл к двери и легко её толкнул. Драко увидел свою девочку. Она спала, словно ангел, повернувшись на бок и закинув одну обнажённую изящную ножку на смятое одеяло. На голой тонкой спине трепетали лёгкие лучи закатного зимнего солнца, пробившиеся сквозь узенькую щель между задвинутых штор. Она была маленькой и хрупкой, на бледное уставшее лицо выбился знакомый Малфою непокорный пушистый локон. А рядом с ней на животе, на их кровати, спал полуголый Уизли. Его широкая спина и плечи, тронутые кирпичным загаром, были порядком исцарапаны и мерно вздымались от глубоких вдохов. Правая рука, откинувшись, лежала вплотную к согнутой коленке Гермионы. Он спал так, будто перед тем, как заснуть, пробежал многокилометровый марафон и совершенно выдохся. Они оба выглядели именно так — опустошёнными, выдохшимися и какими-то странно спокойными. Драко смотрел на них почти пять минут. Потом повернулся на ватных, непослушных ногах и тихо прикрыл за собой дверь.
