Проблема, касаемая жизни.

*** —Сядь. Мы с тобой сейчас возьмём и разберём всё. Садись давай. Пол стола накрыто какими-то листочками с мелко выделенным текстом, уже при виде которого можно впасть в панику. Бумага помята и имеет части стёртых слов. Упс, там есть силуэты стёртых, незаметных рисунков. Вероятно, весьма неприличных. Находятся в седьмой комнате, опускающейся ниже остальных. В тишине обсуждаю замысловатый вопрос, всё чаще расстраиваясь. Листы жёлтой бумаги частично падают на пол, раздражая шатена ещё больше, чем вечные претензии зелёного, Каю, дабы тот распечатал нужные данные. И естественно, вскоре носит эти папки, корча больную спину. —Курвин сын, Ллойд!—грохот, неуклюжий звук,—Я задолбался уже бегать. Нельзя побыстрее, пока людей не так много ходит на чёртовом судне?—приносит какие-то бумаги, тяжело дыша и ругаясь,—С самого утра! С раннего утра я прошу помощи у тебя, а ты тычешь листочками! Обрати на меня внимание, кретин! Надо не сидеть, а действовать. Мои нервы не вечные, начни помогать, а не болтать что-то под нос! —Начни с себя,—увлекся данными, не поднимая глаз на потного парня,—я помогаю тебе, хотя бы спасибо скажи. —Спасибо за доставку листочков? Чёрт, да меня чуть не спалили уже три раза. Твоя мать, Монтгомери. Она вечно что-то ищет здесь!—говорит по слогам, выражая лютую горечь,—Какой-то клад. Возможно тебя, я чёрт его знает.—пауза,—А ты сидишь здесь и зрение портишь. Так за что мне спасибо говорить, я не расслышал? Я спокоен, скажу тебе заранее. Тише моря, просто люблю говорить громко для глухих. Очки принести, или ты совсем меня не уважаешь? Недолгое молчание заставило мастера огня сесть рядом и остыть, склеивая свои глаза, имея хотение спать. —Я подсчитал тебе минимальное количество зелёных за сегодня, если ты пойдешь туда, куда я скажу. —И куда же? Вроде у нас совместная работа, разве не так? Ты передумал? —Я не могу себе этого позволить, но,—повернул лицо, показывая складки на лбу,—я рассчитываю в большей степени на тебя. Всё-таки дело то твоё, и результат должен положиться на тебя. Я лишь подтолкну. —Тоесть ты совсем мне не поможешь? Просто так, в роли учителя будешь стоять с указкой, поторапливая меня? К черту такое сотрудничество! —Я лишь буду помогать на начальном этапе, Кай,—тише разговаривает, закусывая губу,—У меня есть дела поважнее, прости меня. —Какие дела? Ты ничего не делаешь здесь. У тебя есть пустое время на помощь мне, чувак. Какие ещё, курва, дела? —Ты прекрасно меня понимаешь,—медленно встаёт, держась за спину,—Как и я тебя раньше. Долго помолчав, продолжает. —У меня нет огромного желания участвовать в этом, чтобы потом это вскрылось и накрыло меня со всех сторон,—Смит паникует внутри себя, открыв рот,—Я укажу тебе задачи, и ты наберёшь сумму. Лишь не гори, не гори. Не сейчас, Кай. Я вижу дым, исходящий от тебя,—пристально смотрит на резко оборвавшуюся линию дыма в воздухе,—Ты снова считаешь, что я не прав? Выскажись, не томи меня. Я уже не знаю, как тебе угодить. —Я ничего не знаю насчёт твоего плана мне в помощь! Если ты так уверен в нём, какого черта ты отходишь? Думаешь, мне удастся одному выбить минимальное количество зелёных без тебя? Так не делаются дела, я так скажу,—замолчал,—Ты дал мне обещание по поводу помощи, что за дела ты придумал себе? Даже я ни секунды не думаю о Скайлор, чёрт. Ты сексуальный маньяк, раз позволяешь себе такие фантазии. —Я не подразумеваю бросить тебя на произвол судьбы,—пинает опору под собой,— Сядь и не кричи на меня, моя голова уже устала перерабатывать твои мерзкие слова! Усугубляешь ситуацию своими выражениями. Я сказал, что от помощи не откажу. Просто не, ну, не всегда я смогу быть наставником. Тем более тебе... —Со мной что-то не так? Чем я отличаюсь от остальных? Мастер Ву не учил тебя делить людей по характеру! Запомни хотя бы все его труды, Монтгомери. —Я же всё равно предоставлю помощь, Кай,—сдвинул брови,—Боги, за что мне это...Ну сядь, прошу тебя, я расскажу тебе, как ты выразился, план. Сядь, не томи. Ты знаешь, что я так рисковать не могу, но чёрт, все равно меня тянешь в яму! Сядь на задницу, говорю тебе! Стоит, протестуя и вскидывая левую бровь, показывая складки на носу, что не может не раздражать. Включил свои нервы на половину, дергая ногой и не отрывая осуждающий взгляд от юного Гармадона. —Ты сядешь, или мне придётся тебя усадить? Чутка постоял, стуча ногой как ребёнок, мастер огня обдумал действие и его последствия, вскоре недовольно сев, уже собираясь плюнуть на пол, но остановился. —Побубни мне под нос ещё, Кай. Ещё немного и твой спасательный круг лопнет под собственным весом!—осудил, после отворачиваясь и сплетая пальцы,—И так. Внимание! Ты весь во внимании, как я вижу. Готов слушать с текущими слюнями. Ладно,—успокаивается, громко выдыхая,—видишь эти галочки?—глаза шатена двинулись,—Это твои главные точки, где ты должен выполнить работу. При чём у тебя сегодня есть только два часа отдыха из двадцати четырех! Уясни, что меньше не должно быть. Никак, понимаешь?—заложило ноздрю,—Твои дела сейчас как в заднице у хорька. Все эти одиннадцать точек должны быть зелёными. Сегодня! Ты понимаешь?—тишина, кажется, красный кивает,—Завтра я дам тебе уже два листа. В них есть главные задачи на минимум четыре часа. Тоже не больше! Ты ведь помнишь, когда должен отдать долг? Время? —Ну и?—недовольный голос,—В два часа дня. —Молодец! Хоть что-то помнишь.—чутка улыбнулся, пытаясь настроить парня на разговор,—В общем, завтра ещё сходишь и дело сделано! Убытки понесем ни ты, ни я. Мм, конечно же если ты меня слушал. А ты слушал?—кивает, не двигая взгляд со стола,—Хороший мальчик когда тихий,—немного паузы,—Ты уйдешь на целые сутки через два часа. Потом придёшь в ночь, поспишь два часа и снова отойдешь до десяти часов утра. Потом ты соберёшься и передашь деньги! Скайлор не узнает. Я скажу ей, что Ние всё-таки удалось увести тебя на задание. А саму Нию, чтобы не было несостыковок, отправлю на задание с Зейном, в котором она хотела уже давно поучаствовать. Теперь ты доволен, огонёк? —Весьма. —Твоё опасение насчёт "предательства" было ошибочным. Может, не знаю, извинишься, всё-таки я человек? Нам ещё терпеть друг друга несколько лет, если не сотню. Друзья? —Да, весьма.—долгая тишина под вопросительный взгляд зеленого,—Спасибо, у меня появились дела. *** Сны. Как же давно эти загадочные штуки не снились. Довольно давно. Давно не было чувства страха или непонимания ситуации. Не было так же чувства падения, что сильно давило на нервы и выдавливало пот. Странно, но сказки о пони и других волшебных и добрейших существах никогда не являлись из части снов. Хотя бы малость. Все эти добрые штучки просто былые сказки, сочинённые для детей, чтобы те уснули. Наяву же никаких пони и других розовых зверей нет, что могло бы повлечь за собой крепкий и весьма интересный сон с реками конфет. Боги, надо было же соврать маленькой, светленькой девочке про мир с красками, не дающими ни на миг оборвать свой поток цвета. Чёрт, каким же надо было быть балбесом, рассказывая дочери о несуществующем коне с рогом, попутно отнекиваясь жирафом. Другой мир ожиданий лучшего хорошо поглощал детские мысли с мозгами, внедряя первую надежду. Но и вскоре удар от долгого ожидания и вскрытия данной несуществующей материи. Позже и вовсе начинаешь забывать, что ты был ребенком и получаешь лишь что-то серое в свои питательные для развития каналы. А может и к лучшему было то, что с ней делились небылицами с красками? Тем последним, что они могли дать перед последней стадией изувечивания мозга от яркой помощи с розовыми существами? Беловолосая просыпается, чувствуя в себе смешение пустоты и недостатка какой-то "информации". Возможно чего-то более светлого, чем шторы на окнах. Не видит того, что может ослепить её своим ярким цветом и надоедливым вечноприследующим запахом. Пускай это даже будет язык пламени, она не даст себе обратить на него внимание, не это ей нужно. Ощущая себя одной, можно заметить, как стало мрачно в комнате. Шкафы стояли не в правильном положении, что давала понять их тень. Видимо зеленый что-то искал. Вечная помощь матери главного героя куда-то исчезла, как и цветы из комнаты. Ещё совсем недавно все эти четыре угла были бы чистыми, цветы политыми, шторы убраны, постель поменяна на вкусно пахнущую. Данная модель уже просто пропиталась потом, из-за чего голова чутка покалывает. Просто запах иногда сводит с ума. А у беловолосой перспективы поменять чего-то, нет. Каждый день она глубоко выдыхает, всё вновь и вновь впитывая комнатный, кислый и ужасный запах, готовясь винить себя о опущенных руках. Ещё раз протря глаза до красных кругов, потягивается, полностью не жалея свою футболку, готовящуюся вот-вот треснуть под напором высокого бугра в области живота. Почесали голову, перед тем как наконец то откинуть одеяло от себя с счастливой улыбкой. Наверняка хорошо натренированной для показа. Горло высохло. Эту сухость можно почувствовать именно сейчас, как та в свою очередь высушивает область тканей. Надо чем-то смочить горло и добавить влажности в полость рта, чуть ниже глотки. Стол заполнен всякой всячиной, но что-то напитков не наблюдается. Возможно они где-то дальше, нужно проверить это. Не имея желания вставать, девчонка неаккуратно отставляет от себя тарелки на ближнем столике, пытаясь вглядеться в свою надежду глотнуть каплю пресной, освежающей воды. Нету там. Чёрт, ещё одна попытка дотянуться и найти её. Что-то нашлось, но совсем немного. Наклонившись ещё сильнее, Руми сдавливает живот, ругаясь за это сама на себя. Выпуклость хоть и довольно упругая, но шансы для помощи рукам она даёт. Через мимолетную боль Харуми дотягивается, громко выдыхая и снова ощущая пустоту, перед тем как отпить уже нагревшуюся воду. Наполнив свой организм нужным "соком", "принцесса" с лёгкостью ставит бутылку на ближайшее место, не желая мусорить. Пару миллилитров не хватает, чтобы ощутить расслабление. Тонкие ноги сами за себя говорят, при взгляде на них, что данные метры они не смогут потянуть. Выпирающие костяшки говорят, что вот-вот сломаются. Откинулась на спинку постели, немного задумавшись и пытаясь отвлечь себя от чувства пустоты. Серая обстановка играет свою роль. «Может крикнуть кого-нибудь, чтобы мне принесли воды? Они не могут забыть обо мне просто так. Мне дали обещание. Мне обещали помощь. Где он, когда так нужен? Я начинаю высыхать. Я чувствую морщинки на своём лице. Интересно, как это выглядит со стороны? Ах, лучше бы вообще не думать о таком. Не думать о нём. У него, наверно, очень важные дела, верно же. Я же помню, кто он такой. Его обязанности не ограничиваются мной. Будто я особенная и моё место на небе? Пустяк, дела точно являются важными, иначе он бы просто так не отдалялся от меня с испуганными глазами... В прочем, я ещё могу ходить. Могу пройти и взять то, что мне нужно. Сделаю маленькие остановки, отдохну. Пора привыкать, Руми. Уже давно надо было привыкнуть. Этот тяжёлый груз тянет меня на дно. Не только физически, но и морально. Как и его самого. Он это знает, но не настаивает на правде. Это ведь не я нуждаюсь в воде, а мы? Что-то мне не очень хорошо. Предчувствие не положительное. При чём, то, связано со свежей водой. Нужно срочно сходить и выпить глоток. Пока есть силы держать этот шар "на своих плечах". Пока ноги держат, можно сделать всё самой. Никто не сможет мне сейчас что-то указать! Вот все удивятся, когда увидят меня, идущую к ним. Как я хочу снова увидеть эти лица. Сейчас же, не теряя минут, сейчас же! Только, чёрт, живот!» Позитивное мышление закрыло реальность. Серой плёнкой. Девчонка встаёт, еле еле двигая своё тяжёлое тело. Получив свой фальшивые позитив, опираясь на ближнюю опору, встаёт, серьезно охая и тряся коленками. Немного слышен хруст пузырьков между пластинами в коленках. Очень аккуратно выползает из зоны комфорта, чувствуя едкое напряжение и желание вернуться назад. Резко подогнула колено, чуть не грохнувшись на твёрдую опору, содрав часть коленок. Плетется всё дальше, перебирая ногами. Вернее, волоча их. Они просто не хотят слушаться. Как, собственно, и позвоночник, который всё чаще выгибается вперёд, тоже издавая звук хруста. Беловолосой очень неудобно контролировать свои разные части тела, которые по факту должны действовать по жанру рефлекса. Медленно выходит из данных четырех углов, не наблюдая вечного шума и бегающих теней. Покусав губу, беловолосая откидывает сомнения и продолжает выбираться из данной ситуации, держась за кривой и уже вывернутый позвоночник. Плюсом казалось то, что комната, куда держала путь дама, находится рядом. Расстояние до неё подводил глаз Руми, высчитывая её третьей ближней по счёту из ряда, но на деле всё являлось очень длинным. Почувствовав в себе силы, "принцесса" начала двигаться активно, начиная улыбаться как по команде. Мысли были лишь заполнены фальшивым позитивом. «Ещё немного! Боги, ещё немного! Совсем чуть-чуть, ещё совсем чуть-чуть и я на месте. Справилась! Одной похвалы мне не хватит, боги. Мне хочется совершать что-то грандиозное, что-то новое! Ещё чуть-чуть, пара шажков и всё! Моя самостоятельность снова заиграла красками! Теперь пусть у меня будут просить помощи. Ещё чуть-чуть! После этого можно и убрать весь бардак, разложить флаконы, выкинуть подаренные шторы...» Последний хруст и девчонка летит на пол, приземляясь на бок, ничего не поняв в данной ситуации. В замедленной съёмке можно заметить, как это отразилось на выпуклом месте. Как живот с большой массой и диаметром чутка прогнулся. Ощущая ушиб, Руми поднимает голову, осматриваясь. Никого нет. Уши пронзил звон, вызывая головную боль. Резко вцепилась ушибленными костяшками рук за голову, сгибаясь и вызывая боль в области ключицы от сильного выгибания кости. Ударив себя, заглушает тонкий и убийственный звук, снова приходя в одиночество. Осматриваясь с надеждой на какое-либо движение тени, заставляет себя выдавить писк о помощи, о обещанной поддержке, которая дала ей упасть, повредив часть кожи и растянув засохшие мышцы. Ощутив глубокую пустоту на грязном полу, вскоре всхлипывает, упираясь в руки на коленях. «Чего ты ревешь? Чего ты, чёрт, ревешь? Ушиблась, поцарапалась? Молодец, разве нет? Ждёшь помощи? А от кого? Здесь ни у кого нет любимчиков. Как для тебя нет любимчика, так и для него. Встань уже, боги! Вытри эти сопли, фу! Самой ведь противно ощущать эту слизь! Вот, вот, молодец. Теперь отпусти уже слёзы и пойдём. Ты не сторожевая собака для охраны, остепенись. Вот поэтому то с тобой лишь тремя словами и молвятся. Реви дальше, слёзы не ядовиты, чтобы захлебнуться ими и ощутить прожигание. Давай ещё сильнее! У нас ведь море одежды, что нет то!» Захлебываясь солёными выделениями из солевых желёз, продолжает дрожать, замерзая от поспешных выводов быстрого отдела мозга. *** —Я могу с уверенностью сказать, что ты не прав. Ты ошибся. Это не баран, а козлик. Понимаешь, козел?—дрожит ладонь,—Я не обижаю, а доказывают свою мысль! Ты посмотри какие рога! Только взгляни. Как у дьявола. —Джей, они закрученные. Это не козёл. —А я говорю, козел и точка. Мне лучше знать. —И почему же? —Я с таким одним знаком. Его дьявольские рога вечно пихают меня в бок! Да! Вечно колют, когда я смотрю на него. —Не знаю, о ком речь. Таких людей не видел. А рыжих козлов можно встретить только в исходе селекции.—мастер молнии нахмурился,—Ой, боже, прости. Так неловко с моей стороны. Тебя наверно опять быкнули? Дай подую... —Всё!—крик синего через всю глотку,—Хватит! Я не буду это терпеть, паршивец! Всё! Хватит, чёрт! Я всё расскажу Ние и Ллойду. Тебе не поздоровится!—немного утих,—Как ты можешь доводить такого трудолюбивого человека, который оказывает тебе услугу? Всё, молчи! Я немедленно всё бросаю и первым иду к нему! Ты попал! Оба парня были заняты работой. Есть задание в отделе техники на палубе корабля. Им было поручено приступить к нему, как только дно будет починено до исходнейшего состояния. Починив, принялись за винтики. Немного поразговаривая и повеселившись, исполняли прекрасную работу, приближаясь к завершению. Когда речь зашла о развлекательной игре "Что это такое?", работа чутка приостановилась, но сил и желания прибавилось, до момента замысловатого животного с рогами, стоящего на очень далёком расстоянии. Джей, испытывая низкое зрение, щурился, убеждая себя внутри, что зрение у него просто превосходное, хотя и побито вечным экраном от телевизора. Коул не останавливался, лишь чутка поглядывая на увлеченного синего, который уже почти вывалился за борт из-за своего длинного носа. Спор зашёл на нотке "что это такое, боги" по "я буду первым, у меня есть алиби, что ты меня оскорбил, Ния тебя наругает и отключит приставку". —Нет, это я оскорблен! —А как ты́ меня назвал? Ты клоун, Джей. Самый настоящий. И Ллойд меня поймёт лучше, я уверен в себе. —Ещё посмотрим. Ты просто не понимаешь, как меня это задело. Он это почувствует и пустит слезу, а тебя ждёт драянье санузлоФ! —Сначала научись говорить, бегун. Ты не прав здесь, сейчас увидишь. Влетит тебе! Мастер Ву давно бы одарил тебя палкой за враньё, молния. —Мастер Ву считал меня одним из лучших! Это ты не сможешь больше двигаться, после моего выигрыша, грязный метатель, боги, еды!—вскинул руки в вверх. —Ты просто чужие шутки ценить не умеешь... Монтгомери медленно выходит на вверх, приоткрывая засохшую двери, не поднимая глаз, испытывая какое-то волнение. Что-то тревожило, из-за чего Ллойд решил уйти восвояси. Как насчёт проветриться? Тяжело шагая, руки за спиной, голова опущена и уши закрыты для звуков, как и зашитый рот. —Ллойд! Оба крикнули, подбегая и толкаясь, специально наступая друг на другу на ноги, вбирая в грудь воздух. Усталые глаза обратили на живые, прям вот живые фигуры, внимание. Чуть поднялись, но не хотели давать звуков для обработки. —Ты чего это?—Коул свёл брови, рассматривая зелёного. Молодой Гармадон смолчал, склеивая всё сильнее губы, слегка облизывая их изнутри. Подбородок поднял, ощущая слабость в шее и щелчок в ноге. Ждёт. —Если что, я не виноват в этом, Ллойд! Это всё он, честно.—указывает пожелтевшей рукой на чёрного, который ещё больше расскрыл глаза. —Нет,—замотал головой,—там, не, ну, нет там, там не я виноват. Он вообще какой-то ненормальный в последнее время. Я просто рядом проходил,—заглушил рыжего, прищурил глаза, успокоившись и перейдя на другую тему,—Ллойд, ты какой-то испуганный. Это из-за чего? Тебе плохо? Может просканировать тебя? —Не каждого слизью обмазывают. Всё же ясно, Коул... —Хватит, прошу тебя,—дрожь по телу,—Правда что-то не так. Я чувствую. Тебе нехорошо? —Вполне,—сжал щёки, после чего расклеил губы,—Нужно прогуляться. Скажите остальным, что меня не будет какое-то время. Звонить мне не надо, я ничего не возьму. Особенно маму предупредите. Руми ни слова, мне некогда тратить время на цирк...Я буду далеко.—с грохотом пошагал дальше, стуча пятками с каменным миной на лице. Вполне отталкивающей. —Он изменился. —Раз это так, то тебе повезло сегодня. Коул, ты точно везунчик. Мне бы с тобой в карты играть, против всех, чтобы потом они взорвались от злобы. Как тебе это удаётся? —Что,—не расслышал,—что удаётся? Ах, снова очередная чушь от тебя. Ты тоже изменился. Твои шутки потеряли интерес для меня. Всё,—машет рукой,—отстань от меня. Мы зашли слишком далеко... —У тебя все изменились. Про шутки и слова не говори,—отвернулся,—Эта твоя лесть все равно не спасёт тебя от наказания. Баккет промолчал, закатив глаза и поправив свисающую волосину. Продолжил свою работу, пол минуты вспоминая свою задачу. *** —Ты какой-то вялый сегодня. Что не так, Флэйм?—игривый шёпот,—На верхней полке есть что-то вкусное для тебя...Ну же! Открытый разговор матери с сыном о настоящем и будущем, сопровождающем вопросительный действия. Красноволосая занята своим привычным делом, когда у неё есть время. Девчонка наслаждается тишиной, иногда прогуливаясь по комнатке на носочках, покачивая маленькую девчушку. Маленький мальчик вяло завязывает диалоги, пытаясь останавливать слёзы и скрывать непривычную улыбку. С матерью разговор идёт в мягком тоне. В очень мягком. Скай расслаблена, хоть и не готова к вопросам от сына. Иногда даже может промолчать, обидев паренька. Тот в свою очередь ценит её, но и винит за бездействие в сторону его воспитания. Юный мастер огня слишком долго был обижен на отца, из-за чего кусочек засел в глазу, делая того вспыльчивым. Скайлор, наблюдая за его характерном, может выделить яркое смешение кровей, которые выявляются сами собой. Паренёк продолжает свой спокойный разговор, пытаясь опустить обиду. —Молодость нельзя вернуть, Флэйм,—тишина, напряжённый взгляд,— Поменять можно многое, но не цифры в своей жизни. Раз ты хочешь делать то, что любишь, делай. Мне больно смотреть на это, милый. Если бы можно было что-то поменять.—опустила глаза, не уловив тихого противоречия с уст мальчика,—Твоя сестра. Папа уже вёл с тобой прямой разговор, почему она отличается от тебя? Почему она такая беззащитная? —Я его не видел сегодня. Он ушёл. Вот и всё с ним. —Мне бы до боли тоже хотелось видеть его всё время рядом, Флейм. Посмотри на меня,—повернув голову, отображает усталость и изрядное бурление изнутри,—Не обижайся на него. Его образ жизни не такой идеальный, да, но он все равно твой родной отец, любящий тебя,—мальчик набирает обороты и дрыгает ногами,—Может съедим чего-нибудь вкусного? У меня приготовлена вкуснейшая лапша с кусочками мяса в томатном соусе. Просто мммм! Так что, сладкий??? —Так почему он этого не выражает? Почему смотрит на меня, как на ужасного сына? Отец не отходит почти от кроватки младшей сестры, которая отличается от меня, правда, мам. Она слабее, так почему его тянет к слабым? Ей всего ничего, а уже окружена любовью. Прям ни за что. Просто так!—мальчик вспыхнул, немного нагрев ладони, чутка издал писк, чтобы не мямлить дрожащим голосом. —Флэйм,—склонила голову на бок, свкдя брови,—Это не тот момент любви. Всё слишком притянуто за уши, милый,—подходит к нему, опускаясь и взяв за ручки, гладя их,—Ослабь ладони, не из-за чего плакать. Как сказали бы другие? Не будь кем-то другим... —Вы всегда говорите об этом! Всегда упоминаете мне. И ты начала! Зачем? Я всё помню. Я помню всё. —Можешь дать волю слезам, Флэйм. Я не буду тебя ругать за это. Но помни! Потом будет позорно лить слёзы,—еле заметные звуки,—А сейчас тебя никто не увидит. Запомни, что самое жалкое, что когда-либо видят, как мужчина плачет,—пауза, тянувшеяся три минуты,—У тебя есть время, иди сюда. Очень много времени, сынок.—обняла, прижимая голову к груди, где ткань моментально стала сырой без запаха и добавки цвета. Без звуков стала солёной и наполненной солёной жидкостью. Мальчик отстранился, всхлипывая и показывая мутные глаза. Мастер янтаря неразборчиво смотрит на него, поднимая уголки глаз, в надежде, что тот ответит на это. —Поговори с ним, прошу,—залезает пальцами в глаза, а бывшая Чен поправляет волосы у него на голове,—Он послушает тебя. Я уверен! Ты для него нечто большее, я всегда это знал, хп,—хлипнул, выпустив последнюю слезу,—Он поверит тебе во всём. Пусть он изменится. Пусть папа станет как прежде! Сделай его другим. Пусть он будет с нами, где он сейчас там, без тебя? Уговори его, прошу,—выпрямился, губы изгибаются, противоположные глаза стали, какими-то другими,—Что с тобой? Мам! Нет, ты ещё только не плач, потом и Роза тоже... Тебе станет плохо, я знаю. Прости меня за это.—почувствовал холод,— Я больше не вызову у тебя печаль,—говорит медленно,— Ты не можешь плакать. Ты никогда не плакала, мама. Прошу, не расстраивайся из-за меня.—впал в сильные объятия, сжимая её шею из-за яркого импульса внутри, впитывая дрожащий запах и сильную любовь, покачиваясь у неё на руках. —Чего уж тут? Никак больше, ты знаешь.—успокаивает его, чувствуя импульс в венах,—На это нет времени,—соленая слеза незаметно стекла вниз,—Ты даришь мне чувство гордости, малыш, ты можешь дарить чувства. Мой ребенок. Слишком чувствительный, слишком похож на своего отца... —Нисколько! Я не он и никогда таким не буду. Я хочу быть как ты! Быть добрым. Я ведь хороший сын? Или...что я делаю не так? Хороший, так ведь? Ну скажи! —Ты лучший. Долгая тишина и долгое качание тела ребёнка на руках, в удачных попытках успокоить. Слёзы засохли и внутри настал мир, даже какой-то позитив осенил отдел сердца. Но очень сильно они ощутили расслабление, отпустив груз, висящий внутри себя самих, шепча мягкие слова друг другу на уши. Бывшая Чен отпускает его из своих объятий, пытаясь управлять каменными пальцами. Мальчик в свою очередь не понимает данных действий, вновь чувствуя панику. —Выйди на улицу,—успокаивающий шёпот,—освежи голову от всего, что было. Сегодня ты свободен от этих четырёх стен. Я буду всегда здесь, не волнуйся. Тебе просто, просто нужно освежиться. Смотри мне в глаза,—дрожащий взгляд,—Успокойся, Флэйм. Дай волю эмоциям в тихом уголке. Выйди на улицу без лишних ушей, пока не поздно! *** Доски начинают трескаться под натиском ног мальчика, который мчится по хрупкой опоре, моментами чуть не падая. Поднимает пыль, чувствуя, как волосы с пола попадают на лицо. Немного похрипывает, не замечая своих быстрых действий. Размахивает руками, чуть не сбивая прохожих людей. Пытается скрыть свои красные глаза и мокрую футболку, чутка прилипшую к худощавому телу. Наконец выбегает на борт, с третьего раза открывая дверь. Чуть не падает, уже задевая пол руками. Впереди препятствия—неаккуратно разложенные инструменты двух людей, из которых один отдыхает, по видимому, а другой что-то нервно дёргает за дверцей в электричестве. Мальчик пробегает рядом с синим, прищемив тому немного кожи на руке, из-за чего тот срывается на парня. —Чертов день!—громкий крик,—Мальчишка! Ты...ты поаккуратнее! Флейм! Не несись так! Стой. Туда нельзя! Слышишь? Ты потеряешься, Флейм! Стой! Мммм,—щиплет,—Черт! Стой же, курва! Флейм, туда нельзя! Проскочив на последок мимо тёмного и уставшего силуэта, обернулся в его сторону, показывая своё красноватое лицо. Красные круги вокруг глаз, сведя брови. Коул лишь поднял улыбку, сдвинув голову и подмигнув, желая удачи. Мальчик убежал далеко. Да что там! Он ещё бежит, уже держась за бок и попутно слыша взади слова мастера молнии. Всё меньше слов. Теперь лишь шум листвы. Потихоньку останавливается, глубоко дыша, чувствуя головокружение. Из-за стресса и искр в глазах, садится у большого и длинного дерева, щурясь, дабы увидеть его конец. В глазах залетали белые облака, хочется спать. Отдохнуть. Ничего больше не делать. Набраться сил. Надо лишь осознать, как далеко он от дома. Куда он сейчас попал и вернётся ли он назад. Изнутри его донимают вопросы, снаружи мелкие насекомые, заползающие в волосы и за спину. Тело обмякло среди неудобных и выпирающих корней плотного деревца с забавной, светлой корой. Мимолётно поднимает голову к листьям, ощущая на лице очень мелкие капельки от тлей. Ветра нет, его окружают растения, плотно сгруппировавшись друг с другом. Теперь действительно, есть над чем задуматься. Но в сон клонит ещё больше. «Всего навсего закрою глаза. Через минутку открою, всего то. Открою через пару секунд, только закрою и открою. Да, нужно моргнуть уже. Как обычно приводят спящих в себя? Я не знаю, мама. Немного закрою глаза. Пара секунд. Всего лишь закрыть глаза, мне не так уж плохо. Надо дышать чаще, точно! Когда родители не спят, я знаю, что это из-за моего шума. Надо испугать себя. Зашуметь!» Громкий крик с закрытыми глазами в плотную чащу тёмных кустов с ядовитыми ягодами. Некоторые птицы взлетели, но не все. В груди закололо. Откинулся на спину, невольно прикрыв глаза и забыв панику. Он не должен был уснуть. И впрямь, мальчик не глупый. Стоило ему лишь упасть на пару секунд в свои надежды, как глаза открылись в полной темноте и запахе сырости. Роса уже выпала. Его одежда стала грязной и изрядно влажной, сопровождаемой тропками маленьких жителей деревца. Первая реакция упала на ветку, лежащую на плече. Та чуть не воткнулась ему в голову, чутка содрав одежду с плеча. Видимо кто-то его не любит. Флейм быстро вскочил, бешено осматриваясь, откуда он мог прийти. Темень не очень мешала ему, но и пользоваться силой он особо не умел. Лишь чутка загорелась ладонь, вскоре погасившись и отдав боль в плечо. Паника ударила в голову. Его чувства слишком дали волю своему телу, выводя парня на опасный путь, с которого он может не сойти вовремя. Мысли начали заполняться разными видами уведомлений. «Это самый прекрасный день в моей жизни, мама. Тут темно, из-за чего мне страшно. Откуда я пришёл? Вон от туда? Нет. А может от туда? Нет, мама. Как же это? Я правда убежал от неё? Она наверняка меня ищет, а я где-то здесь, далеко. Мама!” Резкий звук из кустов, после чего юный мастер огня рванул за дерево, из-за невнимательности падая на землю и пыхтя, издавая хриплые звуки. Начал отползать, видя тёмный силуэт с зелёными глазами. В данный момент луна показалась, светя на недовольное лицо Ллойда Монтгомери Гармадона, который уже хотел пыхтеть и применить силу. Опустил свой нрав, вскоре помогая мальчишке подняться на ноги и бережно обнимая, очищая его рубашку от кусочков коры и липкой смолы. Недоволен мальчиком, показывая это губами и резкими действиями рук, собственно, и молчанием. Флейм начинает бояться, смотря на то, как Монтгомери посматривает на него, обнимая, и чуть не готовясь целовать от волнения. Но переизбыток недовольства брал вверх. Наклонился ещё сильнее к нему, беря за руки и видя слёзы, сбавил свои нервы, заводя спокойный диалог. —Сегодня ты точно будешь наказан, Флэйм. Тебя обыскались, дружок. В особенности твоя мама,—мальчик опустил глаза,—Зачем ты убежал?—не произносит и слова, как из глаз полилась соленая жидкость, обжигая щёки,—И что я вижу? Флейм, этот побег, для чего? Скажи мне, я не смогу причинить тебе вред. Эти слёзы расстраивают меня ещё сильнее, чем мысль, что ты убежал именно из-за меня. Причина в том, что мы с тобой мало контактируем, малыш? Ответь же! Вытри всё, ах!—скривил нос, вытирая за ребёнка вытекающие жидкости,—Ну и ну, спектакль. Я расстроен, парень. Правда. И напуган был не меньше. Понимаешь? Меня расстраивает такое поведение, бегун. Юный мастер огня судорожно кивает, просясь, чтобы зеленый взял того на руки. Блондин решается не спрашивать, что у малого с одеждой, дабы не наводить больший стресс. —Дай мне обещание, что больше так не поступишь!—парнишка прижимается телом к кимоно зеленки, довольно хмыкая,—А если и поступишь, то возьмёшь и меня с собой, дружок. Теперь немедленно идём обратно, твоя мама волнуется. Большая удача, что я нашёл тебя, проказник! Умоляю, больше так не делай. —Нет!—уперся ручками в грудь блондину, протистуя и надув щёки. —Почему это? Ещё Маугли нам здесь не хватало! Мама волнуется, Флейм. Нужно идти домой. Как насчёт отца? Он узнает об этом, представь, какой у него будет шок! —Она не волнуется, сама меня отпустила, чтобы уберечь меня от него! И ты отпусти, дядя!—начал отталкиваться. —Флэйм,—немного застыл,—это не хорошее поведение. Очень плохое! Твоя мама не безответственная, чтобы отпускать такого малыша в джунгли. Твой отец нормальный..Эй, а ну перестань! —Не перестану!—пытается более энергичнее вырваться, из-за чего оба чуть не падают. —Флэйм, нам надо домой! Срочно! —Это твой дом, а не мой, вот и уходи!—начинает пищать, чуть не входя в истерику. —Где же ты жить то будешь? Ночью опасно! А сейчас как раз ночь. Веди себя тихо, малыш, прошу. Прекрати, я сказал! Тихо!—на удивление, или из-за истраты сил, мальчик расслабился, сжавшись, услышав довольно далеко рёв. —Мы пытаемся как можно быстрее починить корабль, дабы это не добралось до нас, Флэйм. Но ты нас задерживаешь теперь, негодник. Хочешь теперь ещё побыть с ночью наедине?—выпучив глаза и прижавшись к телу парня, крутит головой. —Нам пора, герой,—мальчик пикнул, а Монтгомери пришла идея,—Но мы можем дойти до корабля другим путем, как скажешь? Будет, что увидеть, я обещаю. Я покажу тебе кое-что очень интересное, верно? Ты хочешь этого или уже испугался? Монтгомери несёт на своих сухих руках, уже попачканных и вечно хрустящих, мальчика, которого уже тянет в сон от укачки уставших рук зеленки. Немного вздрагивает от порыва ветра, но быстро притягивается к телу блондина, впитывая запах земли. Знак, что Ллойд искал его, измазавшись неизвестно как и каким образом. Проходят высоченные деревья, засматриваясь на их верхушки, в надежде, что оттуда свалится что-то съедобное. Хочется есть, из-за чего желание быстрее уйти усиливается. Выходят на чистую местность, оглядывая большое пространство небольшой травы, да бы заметить кого лишнего. Ну, по крайней мере Ллойд щурил глаза, заместо юного мастера огня, которого уже ничего не могло заинтересовать кроме сна. Опустив, Монтгомери проходит вперёд, создавая или иллюзию, или что-то и впрямь интересное. Только как? За ним тянется линия ярко зеленого цвета каких-то маленьких точек, которые со временем потухают и разлетаются. Смит младший моментально раскрыл глаза, пытаясь не делиться эмоциями. Пройдя чуть дальше, зелёнка расправил руки в стороны, встав прямо, и упал, чего не ожидал мальчик, из-за чего рванул к дяде, поднимая за собой таких же ярких жучков. Всё поняв, Флейм узнаёт данных насекомых, вспомнив банку с тремя особями, которых держал для рассмотрения. И так, пробежав к лежащему парню, Флейм начал чувствовать себя лучше, сделаясь веселее и подвижнее, вскоре рядом с ним упав. —Уже не надутый на весь мир, а? Как тебе весёлая часть времени без солнца? Мальчик не ответил, всё ещё веселясь и барахтаясь, издавая тихие писки от радости и азарта. —Флэйм,—Ллойд остановился, становясь серьёзным,—с тобой точно всё хорошо? Из-за чего ты убежал, братец?—В какой-то момент ощущает себя не наставником, а ближним братом. Долго сохраняя тишину и неподвижность, младший Смит решил вступить в разговор. —Я не знаю. Я, я просто побежал, у меня не было выбора. Это было очень глупо с моей стороны, ты как всегда прав. Прости меня, я больше не совершу такого, обещаю. —А я тебе верю!—улыбка,—Твоему отцу не хватает веры тебе, потом я его научу, братец. Он ведь не всегда таким был. —А? Каким же тогда? Все об этом твердят. Папы не меняются!—скрестил руки. —Ну, я же изменился, почему нет? —Ты и впрямь хороший отец. Ты нашёл меня, никто другой. —Время покажет, Флэйм. Даже как-то страшно дальнейших событий. Особенно если не знаешь, чего ждать. Особенно если ты один такой, который не в курсе дела, малыш.—младший Смит молчит, что-то раскладывая в своей голове. Долгая пауза. Монтгомери надоело лежать на сухой траве, ощущая большие кроны деревьев,—И так, мальчуган, нам действительно пора. Согласен? Ощущается сопение. Мальчик уснул в неудобной позе, повернувшись к Ллойду. Тот, взяв без лишних слов того обоими руками под голову и сгиб коленей, аккуратно понёс, укрывая от ветра, по траектории, которую юный Гармадон прекрасно знал. Скручивал длинную часть футболки у мальчика, дабы скорректировать. Понёс аккуратно и высоко, напрягая фаланги пальцев, начиная хрустеть уставшими ногами.