Как понять мутанта или химия любви падших ангелов

Я сижу и смотрю в чужое небо из чужого окна И не вижу ни одной знакомой звезды. Я ходил по всем дорогам и туда, и сюда, Обернулся - и не смог разглядеть следы.

В палате было прохладно и Рейх хотел было укутаться в крылья, зарывшись в лицом в мягкие перья, но вместо этого он уткнулся носом в собственную холодную руку. Остатки сна и без того рваного и беспокойного, как рукой сняло. Глаза открылись, обозревая все туже картину: белая стена и провода аппаратов жизнеобеспечения. Запах хлора и медикаментов успел стать родным и привычным за время, проведенное в этой палате, не смотря на то, что прошло всего полторы недели. Но ведь день может показаться вечностью, если ты одинок. Крылья словно продолжали жить вместе с ним. Третий знал о фантомных болях, но не представлял, что это настолько болезненно. Нацист почти все время мучился от острой боли в потерянных конечностях, иногда гладил воздух, а иногда, как сейчас, заворачивался в более несуществующее. Хотя знал, что они больше не отрастут, не восстановятся. Ему повезло и регенерация осталась при нем, правда работала в пол силы. Клыки тоже остались, будто напоминание о былых возможностях. Таким жалким Рейх не чувствовал себя никогда. Раньше, его одиночество было совсем другим. Он не нуждался в общении, дружбе, любви, ну или ему так казалось. Совсем недавно он был гениальнейшим человеком, обладателем сверхспосбоностей, а теперь он просто маленький и испуганный ребенок, потерявший родителей в толпе. Ненависть, которой было очернено его имя, сейчас чувствовалась как никогда явственно. Раньше он ее не замечал, раньше в его жизни присутствовала хоть какая-то цель. Теперь же не было ничего. Только бесконечные мириады мыслей о прошлом и будущем, не дающие спокойно поспать и сыплющие соль на застарелые раны его гнилой души. Часто Рейх думал о том, как могла сложиться вся его жизнь, прости он тогда СССР. Перспективы рисовались весьма радужные, но немец не мог просто так оставить все смерти, произошедшие по его вине. Хотя, какая вина? Русский вождь виноват только в том, что когда-то давно пошел на поводу у гормонов, будучи спровоцированным самим Третьим, которому стало невмоготу быть таким холодным. А потом что? Что произошло потом? Германская Империя погиб, он начал вторую мировую, в последствии проиграв, потерял всех и вся, даже собственных детей. От осознания этого делалось только хуже. А ведь он любил Союза и всегда это знал. Притворялся его лучшим другом в тридцатые, все глубже закапывая с сердце столь ненавистное чувство. Он мог жить, любя и будучи любимым, но его поглотила ненависть. Рейх перевернулся на другой бок, поморщившись. Страшные раны на спине заживали, бинты уже не пачкались красным, но дискомфорт при движениях все еще присутствовал. Взгляд уперся в дверь. Мучительно хотелось, чтобы пришел отец и утешил. Хотелось объятий и любви. Немец усмехнулся. Как иронично. Всю жизнь он имел возможность испытать это чувство, но хочет этого лишь сейчас, когда все дороги к нему перекрыты. Да, Советский навещал его один раз, на Третий заметил в его глазах недоверие и холод. Он понял, что это не по-настоящему и большевик делает это из чувства какого-то, одному ему известного долга, отчего на душе стало еще противней. Кругом одна фальшь. Рейх чувствовал, как давят на него стены, как раскалывается голова после очередного кошмара с альтер-Союзом в главной роли. Он уже порядком устал от всего этого, но к нему заходили только врачи, так что поговорить было не с кем. Немец слез с кровати и подошел к окну. Благо палата была маленькой и освобождаться от различных трубок и проводов, что были присоединены к нему не пришлось. Из окна было видно огромный город из высоченных стеклянных домов, с кучей машин и миллионами людей на улицах. Там и тут мигали разноцветные неоновые вывески, баннеры с рекламой и дорожные знаки. Третий поставил локти на подоконник и положил голову на руки. Тысячи окон светились за окном, тысячи людей что-то делали. Огромный город из стекла и бетона жил своей жизнью. Какой он все-таки глупец, ведь о проблемах своих он рассказывать не собирается и о этих страданиях не узнает никто. Послышался скрип открываемой двери и Рейх, вздрогнув, резко обернулся, выставив вперед сжатые кулаки и оскалившись. На пороге стоял тот парень, который убил СССР из другого мира. - А, это ты. - Вяло улыбнулся нацист, опуская руки. - Извините, я должен был постучать. - спокойно ответил юноша. Рейх окинул его взглядом и сел на кровать. - Да ничего, должен же я разучится бояться каждого скрипа... - Парень, который выглядел точно также, как и при их первой встрече, только без оружия и не в крови, присел рядом. Нацист не стал отодвигаться. - Ну и зачем ты пришел, ... - Третий посмотрел на юношу и вопросительно изогнул бровь. - Россия. - ответил парень. - Россия. - закончил немец фразу, немного потянув новое имя, словно пробуя его на вкус. - Меня отправили поинтересоваться вашим самочувствием. - Физически со мной все хорошо, но скучно неимоверно, а отвлечься нечем. - Вздохнул Рейх, на ходу сочиняя новую ложь. Беседа была сейчас тем единственным, что отделало его от продолжения самобичивания и кошмаров, но он не хотел, чтобы об этом знали другие. - Но врачи говорят, что вы еще не выздоровели до конца. - И пусть говорят. Я сам себе врач, к тому же регенерация сама скоро справится. А здесь я больше находится не могу. - Третий понял, что фраза прозвучала слишком резко и грубо, поэтому поспешил исправится. - То есть, я хотел сказать, что очень благодарен им, да и вам тоже, за то, что сделали для меня, но скука - это мой злейший враг, я должен чем то заниматься, я жажду деятельности. - Закончил он. Россия пристально посмотрел на него, смотря даже не прямо в глаза, а на Рейха в целом. Это причинило последнему дискомфорт, но виду он традиционно не подал. - А вы крепкий орешек. - Произнес синхрон через некоторое время. - Я думал, что после пережитого, вы минимум впадете в депрессию, если не что похуже. Но вы и вправду очень стойкий, мне бы хотелось знать, что вас так закалило. - Зона, Россия, Черный Край во всей красе и долгие годы жизни в нем. - Ответил нацист, но, увидев, что парень ничего не понял, начал свой рассказ. Он красочно описал все опасности, аномалии, мутантов и группировки. Поведал о ситуации во всем остальном мире, о запрете на исследования аномальных мест и о том, как его отец нарушил эти запреты и как это способствовало техническому прогрессу. Рассказывал он так увлеченно, что не заметил, как прошло два часа. - Поразительно. - Только и выдохнул Россия, когда Рейх наконец закончил. - Наша система и вправду несовершенна, раз упустила такое из виду. - Что за система? - Спросил Третий. - Наш мир самый развитый из всех, поэтому еще очень давно верховный совет магов принял решение следить за отсталыми мирами, чтобы зафиксировать момент, когда они освоят перемещения между мирами, чтобы не было досадных недоразумений. Для этого и создали систему слежения. - Интересно, говоришь, ваша совершенная система проглядела существование Зон в нашем мире. Конечно, на недоработку все это списать можно, но вдруг это все было сделано умышленно, вдруг, это было кому-то выгодно. - Высказал свою мысль немец. - Мы тоже рассматривали такой вариант, но, к счастью, это всего лишь преступная халатность некоторых работников и ошибка в расчетах. Такого нигде раньше не было, поэтому в алгоритмы системы просто никто не внес подобных расчетов. Все же иногда нужно засылать на планеты разведчиков, а не полностью полагаться на систему. - Ответил синхрон. - Что-то мы заболтались, так как насчет моей выписки или чего-то подобного? - Лучше вам все-таки пока остаться здесь, а я постараюсь обеспечить вам все, что попросите. - Хорошо. Тогда принеси мне гитару, блокнот, ручку, карандаш и ластик, сигареты и зажигалку. - Попросил Рейх. Россия лишь усмехнулся и произнес несколько непонятных слов. В палате материализовался достаточно большой ящик. - Здесь все перечисленное. Не благодарите. А теперь мне нужно обсудить с вами одну очень важную тему. - Синхрон говорил спокойно, лицо его почти ничего не выражало, за исключением редких эмоций. Юноша очень напоминал Рейху себя-самого в таком возрасте. - Давай, я слушаю. - Только это может несколько вас шокировать. Но я предупредил. - Россия, казалось, стал еще серьезнее, чем был. Но и рассказ его был серьезнее некуда. После того, как он закончил объяснять Третьему все, что случилось и проблему, из-за которой возвращение в родной мир нациста было пока невозможным, Рейх едва не зарыдал, но сумел остаться в своем ледяном облике. - Понятно, передай, что я готов пообщаться со специалистами, а теперь, мне нужно побыть одному. - Бросил он парню, не особо задумываясь, обидится он или нет. Россия промолчал и тихо вышел,ничего не сказав. Рейх глубоко вздохнул, открывая ящик. Внутри и вправду находилось все, о чем он попросил. Гитара была абсолютно новой, приятно было вновь вдохнуть знакомый запах лака, снова коснуться струн. Это неожиданно успокоило Третьего, с уходом России вновь начавшего погружаться в апатию. Следующим, что немец достал из ящика, стали сигареты. Рейх и сам не знал, зачем попросил их, но то ли сознанию захотелось хоть как-то отвлечься с помощью легкого наркотика, то ли он, увидев, как часто курит СССР, решил, что это помогает от нервов, то ли что еще, но сейчас он так же неумело, как и в первый раз, зажег сигарету и затянулся. Запачкать кровать пеплом нацист не хотел, поэтому вновь перебрался к подоконнику, предварительно открыв окно. В лицо ударила струя прохладного воздуха, а в палату ворвались звуки города. Во второй раз было не так неприятно, как в первый, но дискомфорт быстро прошел. Дым стал приятно обжигать легкие, а не заволакивать дыхательные пути горькой массой. В мозгу воцарилась приятная пустота. Никотин вытеснил все тревожные мысли.

Но если есть в кармане пачка сигарет, Значит все не так уж плохо на сегодняшний день. И билет на самолет с серебристым крылом, Что, взлетая, оставляет земле лишь тень.

Вторая сигарета в жизни Третьего тянулась необычайно долго, как ему показалось. Пепел серым снегом слетал с кончика сигареты и кружился в невообразимом танце, подхватываемый ветром и встречными потоками воздуха. Новость, которую ему рассказал Россия будоражила сознание, заставляя поджилки дрожать, но он все же сдержался, пусть и продолжает находится на волоске от нервного срыва или депрессии. Казалось, что все это лишь игра его воспаленного воображения, что он поехал крышей после смерти отца. Хотелось вновь ощутить за спиной два черных, как сама ночь, крыла, спрыгнуть сейчас с подоконника, расправляя их и полететь, оставляя после себя лишь тень на земле. А ведь раньше Рейх всей душой ненавидел крылья, рога и клыки, что достались ему поневоле. Он хотел быть просто человеком, а теперь, когда это почти сбылось, он отчаянно хочет вернуть все обратно. Права пословица, твердившая о ценностях и их потерях. Бычок обжог пальцы и Третий, тихо ругнувшись, выпустил его из пальцев. Как ни странно, ему полегчало. Закрывая окно, он уже обдумывал, какие чертежи начертит в блокноте. Взгляд упал на гитару и сердце сжалось вновь. Вспомнился тот день в поместье, вспомнилось детство. Инструмент сам оказался в руках. Пальцы тут же стали перебирать струны. Скоро комнату наполнила мелодия. Мелодия той самой песни, которую Рейх написал Союзу.

И никто не хотел быть виноватым без вина, И никто не хотел руками жар загребать, А без музыки на миру смерть не красна, А без музыки не хочется пропадать.

- Я тебя сожгу. - Гитара выпала из рук. - Сожгу твое сердце, выжгу душу дотла.Я окуну тебя в твои самые ужасные воспоминания, заставлю вздрагивать от каждого шороха, а под конец, когда ты сломаешься, я лишу тебя индивидуальности.Заберу твои крылья и оставлю тебя опустошенным сосудом гнить в этих застенках! - Рейх нервно огляделся, чувствуя, что готов зарыдать. Но в палате он был один. Тогда его осенило. Все это в его голове. В результате обрывания ритуала, у него установилась ментальная связь с альтернативным СССР, хотя нет, не так. Какая то часть Советского осталась в его голове и пока темный маг жив, ему не вернуться назад. Перспектива не особо радужная.