Бестолочь

Новый виток их отношений, как ни парадоксально, начался с несчастья. Наверное, у четы Хотчнеров была какая-то особенная судьба — все важные моменты их совместной жизни начинались с какой-нибудь трагедии. Шёл шестой месяц их брака. Стояла середина ноября. Сырой холодный месяц с пронзительными ветрами, дождями и угрюмым низким грязно-серым небом. Ноябрь неизменно вызывал у Брэнды тоску. Она не любила оставаться на севере в это тёмное безвременье. Даже Хэллоуин не радовал. Обычно, когда деревья облетали, она с приятелями или очередным любовником уезжала туда, где тепло и солнечно. Замужество лишило её и этого тоже. Потому она хандрила, и скучала, и мёрзла, и мысленно проклинала отца. Хотчу было не легче. Отношения с женой встряли насмерть. Хуже, слава богу, не становились, но и прогресса не предвиделось. Вдобавок ко всему, последние дня три, очевидно, под влиянием погоды и стресса он чувствовал себя вялым и разбитым. По утрам не хотелось вставать, и всё вокруг казалось каким-то призрачным. А ещё он чувствовал лёгкую тяжесть в груди и клятвенно пообещал себе сходить к врачу, как только представится возможность. — Звонила учительница Джека, — с порога огорошила его Брэнда. — На уроке ему стало плохо. Температура за сотню перевалила*. Я напоила его коктейлем по рецепту Тони, и сейчас он спит. — Кто такой Тони? И что за коктейль? — Хотч распустил галстук и сел на диван, чувствуя себя таким уставшим, точно он весь день сдавал нормативы по физической подготовке. — Тони Лучиано, наш семейный доктор. Он всегда нас своим коктейлем поил, когда кто-то в семье простужался: фруктовое вино, мёд, имбирь, гвоздика и лимон. — Брэнда присела рядом. — Если завтра не полегчает, отвезу Джека к Тони в клинику. — Отлично. Ты напоила моего сына вином… — Ругаться не было сил. — От глотка вина никто не умирал, — отрезала она. — Я устал. Если ты не против, я лягу спать. — Делай ты что хочешь, — буркнула она. — Брэнда, — окликнул он жену. — Я только хотел предупредить, что я и Джек всегда болеем по очереди. — С тобой я точно не стану нянчиться… Ему снился сон, будто он заходит в свою квартиру. Зовёт жену, хоть и знает, что Брэнда не откликнется — из вредности и привычки слушать музыку в наушниках. В доме тихо. Он прошёл в гостиную и внезапно понял, что стоит на пороге гостиной своего бывшего дома, который продал после смерти Хэйли. Из большого окна льётся тёплый солнечный свет и отражается в пятнах крови на полу. Он заставил себя сделать шаг и увидел тело жены, но не Хэйли. На полу гостиной, залитая свежей кровью, лежала мёртвая Брэнда! А над ней, сжимая в пальцах нож, стоял Джордж Фойет. — Я должен был это сделать, Аарон, — оскалился он. — Брэнда!.. — Здесь я. Уймись! — прорвался в кровавый кошмар голос жены. — Давно он в таком состоянии? — спросил незнакомый мужской голос с мягким итальянским акцентом. — И почему, матерь божья, ты не позвонила «девять-один-один», девочка? — Я запаниковала, — оправдывалась Брэнда. — Женщины! — возмущённо воскликнул мужчина, а Хотч почувствовал прикосновение тёплых пальцев к запястью. — Мистер Хотчнер, откройте глаза. Он с трудом разлепил веки и вновь зажмурился, когда по глазам резанул яркий свет. Потом пришло ощущение, как что-то сдавливает плечо. — Кто вы? — прошептал Хотч непослушными пересохшими губами. — Доктор, — ответил мужчина, — Тони Лучиано, к вашим услугам, мистер Хотчнер, — и для чего-то принялся постукивать пальцами по груди Хотча. — Дела плохи, Брэнда. У твоего мужа пневмония. Воспаление лёгких. — Это опасно? — Если тебя интересует, смертельно ли данное заболевание, ответ — да, оно смертельно. Разумеется, если его не лечить. Хорошо бы сделать рентген, но твой муж в таком состоянии, что лучше его пока не беспокоить. Обычный врач порекомендовал бы госпитализацию, а хороший, вроде меня, настоятельно не советует этого делать. У твоего мужа тахикардия и низкое давление. Пощади его сердце, девочка! Хотчу наконец удалось справиться со слабостью. Тяжело и хрипло дыша, он открыл глаза и увидел уже немолодого, смуглого мужчину в хорошем костюме и медицинских перчатках. Доктор приветливо улыбнулся ему. — Когда появилась боль в груди? Говорите правду, мистер Хотчнер. — Дня три назад. Я собирался пойти к врачу. — Слабость, головокружения, сильно потели по ночам? — терпеливо перечислял Тони и, получив утвердительный ответ, картинно поднял глаза к потолку. — Невероятная безответственность. Вы муж и отец. У вас семья, а вы ведёте себя как конченый эгоист! — И что теперь делать? — тоненько, по-детски всхлипнула Брэнда. Вместо ответа Тони вынул из кармана платок, попросил Хотча прокашляться в него и убрал в пластиковый пакет. — Пока ничего. Я не знаю, чем вызвано заболевание. Завтра с утра напрягу лабораторию, пойму, с чем имею дело, и пришлю препарат с курьером. А до того пусть спит. Если температура вновь поднимется, ставь холодные компрессы на лоб. Вы оба, скажите честно, что между вами происходит? — строго спросил Тони и внимательно посмотрел на супругов. Не дождавшись ответа, он напомнил обоим, что врачебную тайну никто не отменял. — Мы поссорились, — нехотя ответила Брэнда. — В таком случае настоятельно рекомендую помириться. Хотя бы на время. Я осмотрел вашего сына, мистер Хотчнер. У него обычная простуда. Брэнда правильно поступила, напоив его моим коктейлем. А вот вам уже поздно его пить. — Какого же чёрта Аарон свалился с воспалением лёгких? — вполголоса, чтобы не разбудить Джека, возмутилась Брэнда. — Девочка, внебольничная пневмония — в первую очередь социальное заболевание, — терпеливо принялся разъяснять Тони. — У твоего мужа недостаток веса и нервы расшатаны. Думаю, дело обстояло так. Первым заболели вы, мистер Хотчнер, но вы в ссоре с женой и наплевательски относитесь к своему здоровью. Ваш сын… — Джек, — подсказала Брэнда. — Я помню, — осадил её доктор. — Джек заразился от вас, мистер Хотчнер. Однако ребёнок ухожен. О нём заботятся. Он хорошо и правильно питается. Иммунитет малыша оказался крепче, чем у вас, взрослого мужчины. Вы, если я правильно помню, федеральный агент. Отсюда стрессы, расшатанные нервы и проблемы с весом. Для вашего роста, возраста и комплекции недобор минимум килограмм шесть. Всё вместе отрицательно сказалось на иммунной системе, и обычная простуда дала осложнения. Тебе должно быть стыдно, Брэнда. При твоих-то талантах! — Тони укоризненно покачал головой. — Я не виновата, что в командировках он ест чёрт-те что! — вспыхнула она. — Мне что, за ручку его водить? — Но сейчас твой муж дома. И останется дома никак не меньше двух недель, — упрямо возразил Тони. — Впрочем, пока он слишком слаб. У меня для вас плохие новости, мистер Хотчнер. Ближайшие дней пять ничего вкусного. Брэнда, запомни, ничего жареного, острого, солёного, копчёного. Никакого алкоголя и, упаси тебя господь, фастфуда! Отец и сын должны много пить. Что-нибудь тёплое, негазированное. Помнится мне, ты варишь чудесные морсы. Поправляйтесь, мистер Хотчнер. Через четыре дня жду вас с Джеком у себя в клинике. Проводи меня, девочка. Когда они остались вдвоём, Брэнда с тоскливым вздохом присела на край дивана. На её лице отчётливо читалось, что именно она думает о происходящем. — Прости. — Хотч попытался сесть, однако накативший приступ слабости помешал. — Похоже, от меня одни проблемы. Ты вовсе… — Заткнись. Встать можешь? Он отрицательно качнул головой. — А придётся. Скептично взглянув на едва живого мужа, она подставила плечо и не без труда уволокла его в спальню. Вынужденная нагрузка немедленно отомстила подскочившей температурой. Брэнда обтирала ему лицо и плечи влажным холодным полотенцем и уговаривала уснуть, но сон не шёл. Усталость Хотча достигла того предела, когда уснуть при всём желании не получается. — Ну хорошо, Аарон. Ты меня вынудил, — зловещим голосом сказала она и вдруг запела — негромко и ласково: — Однажды в саду, где сбывались мечты, и смех был единственным звуком, бабочки касались наших волос. Однажды в саду, я вижу нас там… Было так холодно и тоскливо, но голос жены пробивался сквозь морок лихорадки и нежно убаюкивал. — Мой лучший друг, держась за руки, мы бежали по берегу моря, мимо наших замков из песка. Однажды в лесу мы хотели быть похожими на Робин Гуда, и цветы были нашими союзниками, и мы видели только добро… Двое суток утонули в липком тумане. Хотч смутно помнил, как Брэнда то и дело тормошила его. Заставляла есть что-то пресное, почти безвкусное, принимать таблетки и пить вкусные кисловатые ягодные морсы. Кажется, к ним кто-то приходил. Он слышал звонок в дверь. А может, ему показалось. Реальность казалась зыбкой от того, что он то и дело проваливался в кошмар, в котором Фойет убивал Брэнду и раз за разом повторял, что должен сделать это, должен закончить их противостояние и победить. Состояние Хотча было таким тяжёлым, что Брэнда вся измучилась и очень устала. К тому же из головы не шло зловещее предупреждение Тони об опасности болезни. Не молившаяся последние лет пятнадцать Брэнда в панике вспомнила все молитвы, какие знала. Никогда прежде она не была так искренна, взывая к господу и моля его о помощи. Да, она была бы счастлива избавиться от Хотчнера. Но не так! Всё потому, что Джек ходил испуганный и заплаканный и всё приставал к ней с одним и тем же вопросом: «Папа не умрёт? Он ведь не умрёт?» Приходилось успокаивать мальчика, чтобы потом успокаивать мечущегося в объятиях кошмаров мужа. В какой-то момент она разозлилась на Хотчнера. Семья Блад весьма трепетно относилась к своему здоровью. Допустим, Хотчнер не хотел делиться с ней, его женой, жалобами на плохое самочувствие. У него были для этого все основания. Она просто не стала бы слушать. Но к доктору-то он мог сходить, помешанная на своей драной работе бестолочь! Не хочет думать о себе или о жене, и хрен бы с ним, но как же Джек… Счастье, что Брэнда следила за мальчишкой, его здоровьем, и тот отделался температурой и соплями. Звонок в дверь застал взмыленную Брэнду на кухне. Чтобы отвлечь пасынка от грустных мыслей, она надумала испечь печенье. Вкусности всегда отвлекают от хандры, а про диету для Джека Тони ничего не сказал. Пусть ребёнок чуточку взбодрится, рассудила Брэнда и полезла в холодильник. Она как раз вынула из духовки противень печенья с джемом, затолкала новый и принялась взбивать крем, когда в дверь позвонили. Открыв, она увидела на пороге хорошенькую светловолосую женщину. Память услужливо напомнила имя гостьи — Дженнифер Джеро. Хотчнер представил её супруге на их свадьбе. Брэнда живенько сообразила, что муж не появился на работе и, по понятным причинам, не позвонил. Наверное, коллеги пытались сами дозвониться до Хотчнера, но Брэнда так замоталась, что просто не услышала рингтон. Ничего не добившись, коллеги послали Дженнифер выяснить, где их начальник и что с ним. — Добрый день, миссис Хотчнер. — Дженнифер дружелюбно улыбнулась, отметив про себя, что супруга Хотча выглядит как сбежавшая от инквизиторов ведьма. — Входите. — Брэнда посторонилась. — Вы из-за Аарона пришли, верно? Он болеет. Воспаление лёгких. Дженнифер в испуге охнула. Растрёпанный вид Брэнды тут же обрёл смысл. — Пойдёмте в кухню. Я вам кофе сварю и всё объясню. Женщины устроились за кухонным столом. Точнее, сидела только Джей-Джей, а Брэнда налила ей кофе, Джеку морс, предложила гостье печенье и в двух словах описала ситуацию. — Сейчас он спит. Не стоит тревожить его, — закончила она, вынула противень и замахала над ним полотенцем, чтобы выпечка скорее остыла. — Я понимаю, — кивнула Джей-Джей. — Вкусное печенье, миссис Хотчнер. Ей вдруг подумалось, что жена Хотча делает выпечку на порядок лучше, нежели обычная домохозяйка — аккуратно и как-то профессионально. И это было странно, поскольку ни в одном из аккаунтов не было намёка, будто бы Брэнда училась на кондитера или работала на профессиональной кухне. Её статус вообще не предполагал насущной необходимости стоять у плиты. Дженнифер была уверена, что Блад держит в штате прислуги повара. Однако выпечка была сделана, украшена и подана по всем правилам хорошего ресторана или кондитерской. — Не могу привыкнуть к «миссис». Зовите меня Брэндой. — А вы меня Джей-Джей. Даже Уильям, мой муж, зовёт меня так. Улыбнувшись, Брэнда сложила печенье на тарелку, наполнила пластиковый пакет кремом, срезала уголок и принялась ловкими, отточенными движениями его украшать. — Попробуйте, — предложила она, заметив, как Джей-Джей кидает голодные взгляды на тарелку. — Не волнуйтесь за талию. Оно лёгкое. Специально для девушек и мальчиков-сладкоежек. Наступило время обеда, торопливый завтрак был слишком давно, а печенье казалось безумно соблазнительным. — Могу я спросить? — Печенюшки таяли во рту облаком сливок, специй и миндаля. Казалось, они сделаны из воздуха. — Как мы познакомились? — Брэнда догадывалась, что этот вопрос однажды непременно будет задан. — Случайно. Должно быть, Аарон вышел на обед, а я сидела за соседним столиком. Он показался мне загадочным, как Сфинкс, и я захотела попытать удачу. Ответить на его загадку. А потом передумала. Вдруг он бы тоже с досады решил броситься со скалы. Стать королевой, конечно, заманчивая перспектива, но живым он мне больше нравится. Ложь вышла настолько простой, что звучала как правда. Женщины рассмеялись. Отыскав картонную коробку, Брэнда аккуратно сложила в неё печенье с джемом, перекладывая каждый слой пергаментом для выпечки, а сверху добавила те, что с кремом и протянула Джей-Джей. Та начала отказываться, но Брэнда объяснила, что с расстройства сделала много теста и выпечку банально некуда деть. — У меня аппетит от стресса пропал. Джеку не стоит есть много сдобы, а Аарону доктор запретил. Угостите коллег. Особенно Пенелопу. Уж она-то наверняка знает толк в сладостях. Я в хорошем смысле. — Знаете, Брэнда, мы рады, что у Хотча всё хорошо. Он наш друг. Почти как отец. — Джей-Джей улыбнулась. — Всегда готов помочь и поддержать и никогда ничего не просит взамен. Он хороший человек и заслуживает счастья. Вы уж простите мою откровенность, но на свадьбе он не показался нам счастливым… — Я не обиделась. Мы в тот день оба здорово перенервничали. — Брэнда вспомнила свадьбу и свои чувства к Хотчнеру, и ей внезапно стало любопытно — изменились ли они? Она решила подумать об этом, как только выпадет свободная минута. — Откровенность за откровенность. Доктор Рид уже присмотрел невесту? В кухне раздался дружный женский хохот. На третий день лихорадка спала. Дышать стало легче. Зато навалились слабость и апатия. Ничего не хотелось. Брэнда сердилась и требовала от мужа прекратить изображать из себя мученика. Всё повторяла, что если в этой квартире и есть святой, то это она, раз терпит его выкрутасы. А потом на пару с Джеком устроилась на постели. Сын что-то наворачивал из кружки и даже ложку облизывал от удовольствия. — Держи. — Брэнда помогла Хотчу сесть и протянула ему глубокую тарелку. Есть тоже не хотелось. — Только попробуй отказаться, — пригрозила она. — Убью подушкой. — Давай, пап, это вкусно! — подначивал Джек. Отказать сыну Хотч не мог и решил, что осилит пару ложек. На вкус воздушная масса карамельного цвета казалась похожей на подтаявшее мороженое. Очень и очень вкусное мороженое. Хотч попытался вспомнить, когда ел такое последний раз. Наверное, в далёком детстве. И оно пахло ванилью. Настоящей ванилью, а не дешёвым синтетическим заменителем. А ещё в нём были фрукты. — Брэнда мне его на завтрак иногда готовит. Правда, вкусно? — не унимался Джек. — Не прессуй отца. Дай ему спокойно поесть. — Брэнда хмуро пила кофе и выглядела очень усталой. — Мороженое на завтрак? — удивился Аарон. — Какое мороженое? С ума сошёл? Это творог, взбитый со сливками и фруктами с карамельным соусом. — Такое чувство, будто съел порцию мороженого из детства, — слабо улыбнулся он жене. — Ещё хочешь? И он кивнул. Хочет ли он? За такое блюдо душу можно продать! Брэнда забрала тарелку и ушла за добавкой, а Хотч глянул на часы с календарём и ужаснулся. Два дня просто выпали из жизни. И, очевидно, он не сдох лишь потому, что все эти дни Брэнда билась над ним, вытягивая с того света. Звучало так невероятно и сказочно, что Хотч решил, будто ничего не кончилось и он по-прежнему бредит. Но она вернулась с тарелкой — усталая, с тёмными кругами вокруг глаз, — и пришлось поверить. Все эти дни она сражалась за него и выиграла! — Мне казалось, ты жаждешь стать вдовой. — От ощущения приятной сытости клонило в сон. — Не при Джеке, — сердито ответила она. — Сделай нам одолжение — умри вдали от дома. — Слава богу. Это значит, в еде не было крысиного яда. — Аарон улыбнулся и, засыпая, услышал тихий смех жены. На следующий день Брэнда заставила супруга принять душ, побриться, и все трое поехали в клинику. В пути она всё время зудела, дескать, Тони велел ей откормить мужа и одновременно запретил калории. Уже на парковке она строго велела Хотчу применить любые методы, вплоть до запрещённых, незаконных и уголовно наказуемых, лишь бы доктор снял мораторий на нормальную еду. А Тони насмешливо попросила, чтобы, когда он закончит разбирать её супруга и соберёт его обратно, не осталось лишних деталей. Ну, разве только те, которые можно выгодно продать на чёрном рынке. В ответ доктор рассмеялся и пообещал сделать всё, что в его скромных силах. Наперво он осмотрел Джека и сообщил, что малыш здоров и может вернуться к занятиям. Обрадованная Брэнда забрала пасынка и ушла с ним гулять — погода в кои-то веки смилостивилась, и небо перестало хныкать моросью. С Хотчем простой трюк с осмотром не прокатил. Тони приставил к нему медсестру с красивым именем Катарина, выдал ей список тестов и настрого приказал пройти все до единого. В ожидании результатов и жены Аарон маялся от скуки и хотел домой. Он по-прежнему чувствовал себя слабым и уставшим и всерьёз начал подумывать, не вздремнуть ли ему на диване в холле. Диван казался удобным. Всё в частной клинике казалось удобным уютным и максимально комфортным. Хотчу становилось не по себе, стоило лишь представить, какой счёт он получит. А ещё он размышлял: покроет ли страховка хотя бы часть расходов? Однако он признавал, что услуги и персонал в клинике насмешливого итальянца на порядок выше и лучше тех, к каким привык скромный федеральный агент. Преимущество денег в том, что ты получаешь всё тоже самое, что и обычный человек, но в разы приятнее, обходительнее и быстрее. За такими мыслями Хотч не заметил, как задремал. Разбудили его Брэнда и сын. Бесцеремонно растолкав мужа, Брэнда объявила, что их ждёт доктор. Перепоручив Джека Катарине, Тони позвал супругов в кабинет. — Начнём с хорошего. Пневмония ваша, мистер Хотчнер, односторонняя и находится в начальной степени воспаления. Острое начало заболевания позволило быстро начать лечение. Уверен, если вы будете соблюдать все предписания, очаги инфекции со временем уменьшатся, а после просто исчезнут. Далее, я получил предварительные результаты тестов крови. Биохимия показала, что печень ваша в целом в норме, но не радуйтесь. Пока не закончится курс антибиотиков, пить я вам запрещаю категорически. И у вас понижен сахар в крови… — Разве это не хорошо? — настороженно поинтересовался Хотч. — Всё, что имеет отклонение от нормы, плохо, — строго ответил Тони. — К счастью, я исключил предиабет. Гипогликемия может привести к множеству неприятностей. Не стану пугать вас списком, поверьте на слово. И вот ещё, мистер Хотчнер, я догадываюсь, о чём вы думаете, и вынужден вас разочаровать. Если вы съедите кусок торта, всё отнюдь не нормализуется. Низкий уровень глюкозы в вашей крови — не разовое падение. Оно системное! — И что это значит? — не менее настороженно спросила Брэнда. — Лишь то, что твой муж должен правильно питаться. Рацион должен быть сбалансированным и по возможности регулярным. Я просмотрел вашу медицинскую карту, мистер Хотчнер. У вас недостаток веса, но не жировой, а мышечный. Прескверная история. Вы ещё не в том возрасте, да и род деятельности ваш не тот, чтобы терять мышечную массу. — Я говорила тебе: в командировках он ест абы что! — Ну, так заставь его передумать. Прусский король Фридрих Вильгельм когда-то сказал: «Война войной, а обед по расписанию». Не веришь королю? — добродушно усмехнулся Тони. — Будете нормально питаться, мистер Хотчнер, и вес ваш придёт в норму, и болеть станете реже, а заодно и нервы подправятся. Кстати, о нервах. У вас есть жена. Никто лучше женщины не поправит мужские нервишки и гормональную систему в целом. Я знаю, о чём говорю. Не так давно я и моя Бэлла отпраздновали десятилетие совместной жизни, но мы по-прежнему любим лечить наши нервы и гормоны именно таким способом. Жду вас через неделю. Не подведи меня и своего мужа, Брэнда… Усадив Джека в машину, Брэнда оттащила супруга в сторону и весьма эмоционально и нецензурно дала понять, что думает о нём и его безалаберности относительно здоровья. — Хорошая новость для тебя и трагичная для меня, — закончила она пространный монолог. — Тони велел привести тебя в порядок, а его, в отличие от отца, я привыкла слушаться. К тому же мне надоело с тобой нянчиться. Как любит приговаривать Тони: профилактика наше всё. Поехали домой! Домой они попали спустя один супермаркет, пару лавочек и три бумажных пакета с продуктами. Хотч имел несчастье предложить жене помощь и получил недвусмысленную угрозу быть привязанным к постели, пока не поправится. Угроза ему, в общем-то, понравилась. Может он, в конце концов, немного помечтать и пофантазировать, если большего всё равно не получит? Меж тем Брэнда рьяно принялась следовать рекомендациям, которые распечатал для неё Тони, и теперь Аарон соглашался со словами сына, что готовит супруга превосходно. Она заставляла его есть часто и понемногу, отчего у Аарона в какой-то момент возникло ощущение, будто он не вылезает из-за стола. Но грех жаловаться! Было время, когда Хэйли с удовольствием готовила для него. Набор простых, доступных всем и сытных блюд, которые она черпала из единственной подаренной Джессикой поваренной книги. У Брэнды книг о еде не было ни одной, однако разнообразие способов приготовить, скажем, обычное мясо поражало воображение. Там, где прежде на полке для специй сиротливо стояли две мельницы с солью и смесью перцев, появилась целая батарея приправ, половину названия которых Аарон разве что слышал и точно не пробовал. И, что любопытно, Брэнда не ленилась с сервировкой. Хотч даже как-то пошутил, что ему стоит выкладывать фотографии еды в сеть. — Где ты научилась так готовить? — не в силах более сдерживать любопытство, спросил он. — Это старая и неинтересная история. Лучше ты мне скажи, что тебе снилось. У тебя были кошмары, и ты произносил моё имя. В них у меня были рога и копыта, а имя мне было Люцифер? — Это длинная и грустная история, — в тон ответил жене Хотч, глядя, как ловкими и быстрыми движениями она рубит лук идеальными мелкими кубиками. — Как видишь, у меня полно времени, чтобы слушать. Так что давай, расскажи жене сказку. — Всё началось, когда я только перевёлся в отдел Анализа поведения. Одно из моих первых дел — Джордж Фойет. — Хотч заметил недоумённый взгляд жены и добавил: — Бостонский Потрошитель… — Постой, я что-то слышала о нём. — Брэнда отложила лук и принялась резать сладкий перец. — Кажется, он убил кучу людей, и его самого убили при задержании. Если интернет не лжёт. — Нет, всё верно. Он убил тридцать восемь человек. — Псих! — прокомментировала она. — Мы работали над профилем преступника и были близки, однако детектив, который вёл дело, попросил нас уехать. — Аарон смотрел, как жена измельчает алые, точно кровь, помидоры. — Мы вынуждены были подчиниться. А спустя десять лет тот детектив позвонил мне и попросил приехать. Он умирал и нуждался в исповеди. — Ему стоило позвать священника, — ядовито отозвалась Брэнда, наливая в глубокую сковороду оливковое масло. — Оказалось, десять лет назад убийца вышел на него и предложил сделку: он прекращает убивать, а детектив сворачивает следствие. Десять лет тишины… На следующий день после нашего разговора детектив умер, и в тот же вечер Фойет позвонил мне. Предложил ту же сделку. Новый уровень. Более опасный и лакомый. — Зачем ему это понадобилось? — Брэнда обжарила овощи, добавила очищенные от костей куриные бёдрышки, красное вино, куриный бульон и принялась скалкой давить грецкие орехи. — Власть и контроль. Большинство серийных преступников жаждут власти и контроля над своими жертвами. Они упиваются ими… — Рассказывать, что произошло дальше, расхотелось. — Так чем, говоришь, ты в Бюро занимаешься? — Синие глаза Брэнды сделались большими и круглыми. Ни дать ни взять олень, попавший в свет фар. — Особо опасные преступники. Я криминальный психолог. — Он потянулся к ореховой крошке и получил по рукам, а орехи отправились в сковороду вместе с чёрной фасолью. — Мой муж ловит маньяков. Наверное, мне стоит с визгом сбежать от тебя сию же секунду. Что было дальше? — Брэнда налила себе вина. — Ты оказался такой же бестолочью, как тот детектив-неудачник? — Выбор был невелик и плох, как ни взгляни. Я отказался от сделки, — глухо ответил Аарон. — В тот же вечер Фойет расстрелял людей в автобусе. Мой отказ разрушил его фантазию и привёл его в ярость. — Боже мой!.. — прижав ладонь к губам, в ужасе задохнулась она и потребовала: — Продолжай! Что-то мне подсказывает — я должна знать всю историю. — Это одна из причин, по которой я считаю, что твой отец совершил ошибку, выбрав меня в зятья. Поверь, Брэнда, я — худший вариант из возможных. Я и мои люди понимали, что убийцу нужно остановить максимально быстро, но не были готовы к тому, что случилось дальше. Джордж Фойет считался единственной выжившей жертвой. Но он намеренно нанёс себе раны, чтобы отвести от себя подозрения. — Хотч заметил, как жена бледнеет с каждой фразой. — Когда всё выяснилось, он напал на Моргана, а потом на меня. Хочешь знать всё? — Он махнул рукой в сторону гостиной. — Я лежал там, когда Фойет наносил удары… Ему казалось, будто он выталкивает из себя ужас, который долго носил глубоко внутри. Никому, даже штатному психотерапевту, он не рассказывал всей правды. Похоронил её в себе, ощущая, как она с каждым прожитым годом разъедает его. Он не знал, почему именно Брэнда. Он мог бы ограничиться скупым пересказом, как поступал всегда, но с ней отчего-то хотел быть честным. Возможно, подсознательно он хотел напугать её, чтобы ушла и тем самым защитить. Не хотел, чтобы она разделила трагичную судьбу Хэйли. Жизнь не даёт гарантий. Кто сказал, что место Фойета не займёт другой безумец? — Твои шрамы… — Потрясённая рассказом Брэнда автоматически перемешала содержимое сковороды, добавила соль, специи, мелко нарубленный чили и уменьшила огонь. — Он хотел, чтобы я выжил. Хотел вернуть утраченный моим отказом контроль надо мной и моей жизнью. — Говорить становилось тяжелее с каждым словом. — Под удар попала моя семья. Хэйли и Джека спрятали, но он нашёл их. Фойет убил мою Хэйли. Интернет не солгал, Брэнда. Фойет был убит. Я убил его. Ты спросила, что мне снилось? В кошмарах я видел, как он убивает тебя, как я раз за разом пытаюсь его остановить и не успеваю. Это было так мучительно… — Вот почему ты отчаянно сражаешься за сына. Ты хоть понимаешь, Аарон, насколько безумна твоя жизнь? — Как я говорил, это одна из серьёзных причин, почему я был против нашего брака. Я не гожусь на роль заботливого и любящего супруга. И уж точно не пожелал бы тебе мужа вроде меня. Внезапно Аарон почувствовал себя разбитым вдребезги. Сегодня, на маленькой кухне, уютно укутанной соблазнительными ароматами, он сказал то, о чём действительно думал с того дня, когда Блад безапелляционно объявил о свадьбе. Хотча не волновали ни деньги, ни сексуальные похождения будущей супруги. Он просто знал, что тогда ещё незнакомой Брэнде Блад не будет с ним счастья. — Похоже, один из нас запретил себе быть счастливым. — Она выключила плиту, вынула тарелку, слегка подогрела её и принялась сервировать блюдо. — К чему все мои старания? Ты виртуозно наказываешь себя сам, без моего скромного участия. А заодно свою жену и своего сына, эгоистичная ты бестолочь! И это было безжалостной правдой, от которой он так долго отмахивался. Всё так, он наказывал себя из чувства вины перед Хэйли, её родными, Джеком. Такой вот психологический мазохизм. Хотчу стало стыдно за свои мысли и мотивы поступков. — Я всегда старалась жить счастливо, насколько это возможно. Пока не вышла за тебя. — Брэнда поставила перед мужем тарелку и положила завёрнутые в салфетку приборы. — Но даже теперь я пытаюсь найти хоть что-то положительное в дерьме, которое называется нашим браком. Ты как-то просил у меня о шансе. Считай, ты его получил. Воспользуйся им правильно. Второго я тебе не дам.