Бестолочь

Закрыв дверь, Хотч бросил ключи на столик, кейс на другой стол, снял пальто и шагнул в гостиную. Никого не застал, зато услышал доносящийся из кухни голос жены. — Нам звезда сиянье льёт, в небесах она поёт. Мы на запад поспешаем, вслед за юной звездою вперёд, — пела Брэнда. — В Вифлееме царь рождён. Златом будет венчан он. Нет царей, ему подобных, и его незыблем трон. Улыбнувшись, Хотч шагнул в кухню, где увидел презанятную картину: Джек сидел за столом и с увлечением рисовал. Даже кончик языка от усердия высунул. Пританцовывая у плиты, Брэнда пекла тонкие блины. Отточенным движением фокусника она встряхнула сковороду, подбросила блинчик вверх и поймала его нежареной стороной. Хотч мысленно зааплодировал её ловкости. — Ладан — вот подарок мой. С аравийской кувшин смолой, — мурлыкала она. — Встаньте, люди, молитесь и пойте, бога почтите хвалой. Нам звезда сиянье льёт. В небесах она поёт… — Привет, пап! — Всем добрый вечер. — Аарон поцеловал сына в макушку и поймал недовольный взгляд жены. — Я подумал, что уже еду и звонить нет смысла. Он потянулся за блинчиком. В ответ Брэнда погрозила ему кулаком и шлёпнула по руке. — Я так понимаю, кто-то опять пропустил обеденный перерыв. — В синих глазах грозно сверкнули молнии. — Это тебе. Аарон протянул жене букет пионов. Большие лохматые лиловые шапки цветов важно кивнули. — Подлиза! Поставь в воду, — попросила Брэнда. — И купи завтра одиннадцать жёлтых лилий. Запомни, жёлтых. Не тигровых, не белых, жёлтых! — Почему именно одиннадцать, и именно жёлтых? — Я буду готовить мясо с лилиями. И вообще, не путайся под ногами, бес… — Она осеклась и покосилась на Джека. — Бессменный глашатай Саурона. Раз уж пропустил обед, сиди и жди. Спорить бесполезно. Это Аарон уяснил в тот день, когда вышел на работу после больничного. Стол был завален документами и отчётами. Немудрено, что он не успел пообедать и задержался допоздна. Телефонный звонок застал его в пустом офисе. Даже уборщики уже ушли. На дисплее высветилось имя жены, что само по себе должно было насторожить, ведь Брэнда никогда ему не звонила. Чутьё предательски промолчало. — Ты где шляешься?! — рявкнула трубка тоном, весьма далёким от миролюбивого. — Я на работе… — Какой работе?! Посмотри на часы, бестолочь! — Но… — Домой! Сейчас же! — прорычала Брэнда и сбросила звонок. Сообразив, что дела его плохи и жена в ярости, Хотч решил не усугублять ситуацию. Дома он с жадным удовольствием навернул тарелку запечённых в апельсиновом соусе куриных крылышек, а остаток вечера провёл, покорно внимая нудной проповеди Брэнды о том, что она не для того убивалась, чтобы супруг в первый же день спустил её усилия в унитаз. Сегодня он сидел рядом с Джеком, слушая об успехах сына в школе и занятиях по рисованию, и посматривал, как Брэнда начиняет блинчики. Она сворачивала их на манер спринг-роллов, а ему оставалось ждать, глотать слюну и жалеть самого себя. — Отец прислал приглашение на рождественский приём, — сообщила Брэнда, и Аарон даже не попытался скрыть недовольство. За девять месяцев брака ему пришлось дважды при добровольно-принудительном согласии присутствовать на светских приёмах, что давал тесть. Скучные мероприятия, где Хотч никого не знал, кроме жены. Ей-богу, он в жизни не видел столько вежливого лицемерия в одном зале. Настоящий серпентарий! Провести Рождество среди людей, которые тебя не замечают, а если замечают, то лишь для того, чтобы ехидно посплетничать за спиной, и где ты находишься только для галочки в статусе «супруг дочери мистера Блада»? Увольте! В конце концов, он женился на Брэнде, как потребовал от него Блад, но сие не означало, что он автоматически стал собственностью тестя. — Я не поеду, — объявил он жене. — Если хочешь, отправляйся, развейся. Я останусь дома с сыном. — Тебе прекрасно известно, что я не могу появиться там одна. Сплетни пойдут. — Дай повод таблоидам посоревноваться в изобретении причины, куда делся твой супруг, — великодушно и одновременно насмешливо предложил жене Хотч. — А я никуда не поеду. Это моё последнее слово. Завтра мы идём покупать ёлку. — Ура! — воскликнул Джек. Брэнда как-то странно посмотрела на мужа. Точно впервые увидела и сказала с мстительным торжеством: — Отец будет в ярости. — Я позвоню ему и извинюсь за нас обоих, — пообещал Хотч и, спохватившись, добавил: — Если, конечно, ты собираешься остаться с нами. Возможно, тебе хочется провести Рождество с сестрой или друзьями. Я не против. — Все мои знакомые сейчас там, где тепло и солнечно. Мэйзи ждёт ребёнка. Сомневаюсь, что она и Вайолет будут мне рады. У них бесконечный медовый месяц, — хихикнула Брэнда. — Мой руки. Будем ужинать… Возможно, в плане чувств друг к другу их отношения не изменились, но теперь они, по крайней мере, хоть отчасти напоминали нормальную семью. Хотч совершенно напрасно тревожился, полагая, что после его выздоровления Брэнда вновь вернётся к прежней тактике игнорирования супруга. Нет, она с удовольствием и от души выговаривала ему малейшие промахи и по-прежнему награждала нелестными эпитетами. И она же с не меньшим удовольствием занималась с ним сексом, как только выпадала возможность. Порой Аарону казалось, что за несчастные полтора месяца он и Брэнда на практике воплотили всю «Камасутру», «Дао любви» и, как он подозревал, придумали что-то своё. Брэнда действительно учила его любви и постоянно повторяла, что ей достался чувственный мужчина, который похож на человека с миллионом долларов в мешке — деньги есть, тратить не умеет. А ещё по настоянию доктора она следила, что едят отец и сын, и не жалела сил на приготовление еды. Она даже как-то пообещала проклясть мужа, если узнает, что тот в командировках питается дешёвым фастфудом. — Хочешь бургер — найди нормальную закусочную. — Чем тебе Макдональдс не угодил? — удивлялся он. — Кусок хорошей говядины стоит около десяти долларов, а сыра — минимум восемь. И ты станешь меня уверять, будто в бургере за полтора доллара есть мясо и сыр, а соус не нашпигован химией? — холодно ответила она. — Ко всем проблемам со здоровьем тебе только язвы не хватает! Хочешь прибавить себе ещё один шрам? Но Хотч подозревал, что дело не только в этом. Как-то, глянув список покупок, который прислала ему жена, он вдруг сообразил, что большая их часть из так называемого «мужского набора». Продукты, полезные именно мужчинам. Что же, она занималась с ним сексом и делала всё, чтобы муж был в форме. Эгоизм супруги подкупал своей беззастенчивой наглостью, развязной непристойностью, и её мнением на его счёт. И ведь работало! Несмотря на активные постельные баталии, работу и домашние обязанности, которых никто не отменял, Хотч начал замечать, что стал сильнее и энергичнее и уже не выматывается как проклятый. Безумное напряжение последних лет оставило его, и теперь из зеркала на него смотрел мужчина, которому едва перевалило за сорок. Ему начали улыбаться женщины на улицах и в офисе, а Гарсия перестала нервно вздрагивать при одном появлении начальника. Даже движения стали мягче, пластичнее, и чувствовалась в них вальяжная ленца. Он стал чаще улыбаться. Огорчало лишь отсутствие тепла в его жизни. Аарон Хотчнер имел всё, о чём может мечтать мужчина, и вместе с этим у него не было главного. Брэнда исцелила его тело, но большего не хотела. Рождественский вечер вышел тёплым и уютным. Почти семейным. Они вкусно поужинали. Супруги выпили вина, а Джек — безалкогольного глинтвейна. Вместе посмотрели смешной и трогательный фильм про скрягу Скруджа. Джек полез под ёлку и шумно радовался яркой книге о динозаврах. — Брэнда, тут для тебя коробка! — воскликнул пасынок. — Да ну? — деланно удивилась она. — А я думала, Санта только завтра завалит меня подарками. — Санты не существует, — объявил Джек. — Кто сказал тебе такую чушь? — совершенно искренне возмутилась Брэнда. — Дай угадаю. Отец? — и с осуждением посмотрела на мужа. — Нет. Я сам понял. Я загадал желание, чтобы мамочка вернулась, а Санта его не выполнил. — На глазах Джека выступили слёзы. — Не плачь, — ласково попросила Брэнда. — Открою тебе тайну: Санта не мог исполнить твоё желание, как бы сильно ему ни хотелось этого. Потому что твою маму забрал Жнец, а с этими парнями лучше не связываться. — Она выразительно округлила глаза. — С ними только Крампус способен поладить. — А кто это? — шёпотом, замирая от восторга и страха, спросил Джек. — Крампус — тёмная сторона Санты. У него есть колокольчики и цепи, на ногах копыта, на голове рога, и он всегда носит с собой пустой мешок, — зловещим тоном ответила Брэнда. — Зачем? — Джек широко распахнул глаза. — В свой мешок Крампус прячет детей, которые плохо себя вели, и уносит их неизвестно куда. Очень опасный тип. Но тебе не стоит его бояться. Ты весь год был хорошим мальчиком. Вот что, давай попробуем. Может быть, Санта не сильно обиделся, что твой отец сделал за него его работу. — Она подмигнула пасынку. — У нас всё равно нет камина, — серьёзно возразил Джек. Брэнда весело рассмеялась. — Санта в курсе, что люди усложнили ему задачу. Поэтому он научился проскальзывать в любую щель. Окно мы открывать не станем, чтобы Аарон не подцепил простуду. Откроем вытяжку. И оставим Санте угощение. — А как я узнаю, что это не папа съел печеньки? — не унимался Джек. — Боже, в семье растёт будущий агент! — расхохоталась она и, заговорщически подмигнув, сказала: — Если твой отец объест Санту, в комнате крошек будет до небес. Ну, так что, рискнёшь? Ты в Санту не веришь и ничего не потеряешь. Сделав все приготовления для рождественского деда, супруги уложили Джека спать. Допив вино и налив себе ещё бокал, Брэнда повертела в руках коробку, что дал ей муж. Открыла и слегка растерялась. В коробке на мягкой подложке мирно лежал широкий серебряный браслет — переплетающиеся драконы. Снизу к гребням рептилий крепились подвески — непрозрачные ромбовидные камни насыщенного синего цвета с острыми гранями. Камни были так себе. Обычные, полудрагоценные и не дорогие. Однако браслет был выполнен настолько изящно и детально, что цена камней не имела никакого значения. — Ты думал обо мне, когда покупал его? — Я увидел в нём тебя. Но если не станешь носить, я не обижусь. — А ты, оказывается, можешь быть внезапным, Аарон. — Она пристально посмотрела ему в глаза и, не произнеся больше ни слова, ушла спать. Утром Хотча разбудил восторженный крик сына. Не в силах до конца поверить, Джек стоял у ёлки и во все глаза смотрел на груду коробок под ней. Положа руку на сердце, Аарон удивился не меньше. Он спал очень чутко, но готов был поклясться, что ночью ничего не слышал. — Пап! — Глаза Джека сияли восторгом. — И печенек нет! Я проверил! — А на крошки проверил? — зевнула в дверях спальни Брэнда. — Проверил. — Стало быть, Санта нас простил, — заключила она. — И слава богу. Мне ночью металлический звон и колокольчики слышались. Я уж грешным делом думала, что за твоим отцом Крампус приходил. Ладно, вы тут разбирайтесь, а я пошла кофе варить. Разумеется, Аарон понимал, что за «Санта» сложил под ёлкой подарки. Но как же ловко Брэнда всё провернула! И всё для того, чтобы вернуть Джеку веру в чудо. Он смотрел на смеющегося сына, который разворачивал бумагу с коробок, на которых находил своё имя. Чего там только не было… Набор разноцветных носков с символикой супергероев, воистину огромная коробка цветных карандашей, бутсы, смартфон, коробка с фигурками Мстителей и краски. Радости Джека не было предела! — Пап, тут и для тебя подарки! — Правда? — Он изогнул бровь. — И с чего бы Санта решил, что ты был хорошим мальчиком? — Брэнда протянула мужу кружку кофе. Ему достались четыре коробки и свёрток. Сильнее всего удивили часы — хронометр известного брэнда, на задней стороне которого была гравировка «Они отсчитывают остаток твоей жизни», — и перчатки. Хорошие перчатки из мягкой натуральной кожи на тёплой подкладке. Хотч давно собирался купить новые, да руки не доходили. А удивился он потому, что лишь один человек мог подарить ему эти вещи. Невероятно! — Какая прелесть! Смех жены выдернул его из размышлений. Брэнда разорвала подарочную упаковку и вынула из коробки большую сковородку с высокими стенками и толстым дном. — Как думаешь, Аарон, этим подарком Санта намекает, что теперь ты будешь хорошо кушать или хорошо себя вести? — игриво спросила она, выразительно похлопав дном сковороды о ладонь. Он рассмеялся, с опаской подумав, что и сковорода, и жест выглядят несколько угрожающе. К счастью для него, угроза осталась шуткой. Семья Хотчнеров шумно и весело отпраздновала Новый Год. Брэнда, как все женщины, взгрустнула, что ещё год жизни позади и это, естественно, не прибавляет молодости. А Хотч загадал желание, чтобы в наступившем году его отношения с женой хоть немного потеплели. Сейчас они жили как два человека, которым худо-бедно удобно друг с другом, но он хотел большего, а со стороны Брэнды не шло никаких намёков. Она ни словом, ни делом не давала понять, что чувствует к навязанному отцом супругу. Брэнда холодно заботилась о нём, вкладываясь в мужа, как в трастовый фонд, который однажды должен принести дивиденды, и Хотч безуспешно пытался угадать, что именно она хочет получить. — Аарон! Он вздрогнул и обернулся. — Ты чего кричишь? — Я тебя трижды позвала. Ты глухой что ли? — возмутилась Брэнда. Неловкая и неприятная ситуация. Хотч действительно не услышал жену. Зимой последствия его акустической травмы обострялись, да так, что порой слова собеседника приходилось едва ли не по губам угадывать. Врач предупреждала, что подобное может случиться и тогда он обязан поставить её в известность. Однако Хотч догадывался, что за этим последует, и помалкивал. — Извини. Что ты хотела? — Теперь уже не важно. Я хочу знать, что с тобой не так. Ты сказал, была травма. Кто-то съездил тебе по уху? Она помнила! Помнила их ссору в Лас-Вегасе и его слова о травме. Что ссору помнила — неудивительно. Удивительно, что помнила его попытку оправдаться за сорванный вечер в клубе. — Нет. Был взрыв. Террористы в Нью-Йорке. Шесть лет назад. Я стоял около машины, которая взорвалась. — Хотч вспомнил о Кейт и расстроился. Его тогда хорошо приложило об асфальт, однако он отделался синяками, сотрясением мозга и акустической травмой. А вот Кейт повезло меньше. Порой ему казалось, будто он до сих пор чувствует её тёплую кровь на своих руках и слышит тихое «Мне холодно, Аарон». — Шесть лет… — Брэнда наморщила лоб и охнула. — Я тогда гостила в Нью-Йорке у знакомых! Мы собирались в клуб, но нас остановила полиция. Сказали, у правительственного здания произошёл взрыв. Велели ехать в обход. Нас ещё скорая в тот вечер подрезала. Скорую и прикинувшегося фельдшером террориста Хотч тоже помнил. Ублюдок обманул его, подарил Кейт надежду и едва не взорвал огромный госпиталь. — Боже, это был ты. Ты был там! — Брэнда побледнела. — У меня опасная работа, и у тебя неплохие шансы остаться молодой вдовой, — неуклюже пошутил Хотч. — Какая же ты бестолочь! — выругалась Брэнда и деловито спросила: — Что доктор сказал о травме? — На какое-то время запретила перелёты. Не обращай внимания. Это пройдёт. — Сегодня пройдёт, а завтра? Послезавтра? — вскипела Брэнда. — Вот не хватало мне для счастья, чтобы ты ещё и оглох! Ты завтра же отправишься к Тони и всё ему расскажешь. Если у него в клинике нет нужного специалиста, он найдёт, кому тебя перепоручить. — Но… — Завтра! — прорычала она. — Или я вырублю тебя сковородкой, что подарил мне Санта, и лично отвезу!.. В клинике не нашлось врача подходящей квалификации, но Лучиано немедленно созвонился со своим коллегой, договорился и выписал Хотчу направление. В отличие от эмоционального и добродушного итальянца, отохирург оказался мрачен и всё время на что-то раздражался. Однако дело своё знал хорошо и после нескольких тестов объявил, что ничего непоправимого с пациентом не случилось и, если тот пожелает, он запишет его на операцию хоть завтра. Вечером Аарон рассказал о результатах обследования жене, и Брэнда категорически потребовала от супруга взять больничный. — Это всё прекрасно, — ответил он. — Вот только я был в бухгалтерии, где мне доступно объяснили, что правительство не станет тратить деньги. — Ничего. Зато отец раскошелится, — невозмутимо сказала Брэнда. — Ты не можешь постоянно заставлять его оплачивать моё лечение, — возразил Хотч. Он помнил, как в прошлом ноябре напрасно ждал счёт или вызова к Штраусс с требованием объяснений, какого чёрта старший специальный агент Хотчнер вдруг настолько обнаглел, что решил, будто бюджет Бюро предусматривает для него лечение в частной клинике. Когда ни того, ни другого не случилось, он поделился происходящими странностями с женой. Брэнда сказала, что нет никаких странностей, что она просто попросила Тони выставить счёт её отцу. А когда супруг заявил, что это неправильно, посмотрела на него как на пустое место. — Могу. Он поимел нас обоих, Аарон. Считай это компенсацией. Слово за слово, и они в который раз поссорились, а спустя несколько дней занудной игры жены на его нервах Хотч сдался. Сутки провёл в клинике, вновь получил временный запрет на перелёты и несколько выходных дней. Когда же период реабилитации закончился, отохирург пообещал, что отныне пациент может хоть под порталом на рок-концерте стоять. Однако сразу добавил, что не стоит испытывать судьбу. Береженого, как известно, бог бережёт. А донельзя довольная Брэнда прибавила, что отныне муж не сможет больше отгораживаться от неё, упирая на проблемы со слухом. В этот момент во взгляде доктора Хотч уловил искреннее сочувствие и мужскую солидарность. Отохирург тоже был женат. Как и намеревалась, Брэнда оставила в кассе клиники реквизиты банка, в котором у её отца имелся депозит, и указала его в качестве плательщика. Разумеется, Блад не пришёл в восторг, получив новый счёт. Раздражённый самоуправством дочери, он назначил ей встречу в ресторане, на которой потребовал прекратить тянуть из него деньги на медицинские расходы для зятя. — Я плачу налоги! — возмущался он. — Значит, недостаточно платишь, если правительство отказывается лечить своего агента. — Брэнда невозмутимо добавила в кофе шепотку перца. — А мне с Хотчнером жить. Я не желаю нянчиться с инвалидом, отец. Довольно с меня его пневмонии. Болел он, а чувство, что едва не сдох, почему-то у меня. Странно, не находишь? — Чтобы подобное было последний раз, — прошипел Блад. — А как же добрый самаритянин? — издевательски спросила она. — «Возлюби ближнего» и прочие бредни? — На её губах расцвела ядовитая улыбка, а глаза сверкнули сталью. — Если забыл, ты мне Хотчнера подсунул. Я хочу видеть в своей постели здорового мужика, а не развалину. Видишь ли, папочка, твоя дочь ещё молода и «Песнь песней» для неё не пустой звук. Ты ведь хочешь наследника? Здорового наследника? Тогда не скупись… Разъярённый Блад бросил на столик ресторана салфетку и ушёл, а Брэнда лениво подумала, что десерты в этом заведении так себе.