Бестолочь

Оно неотвратимо приближалось — четырнадцатое февраля. День шоколада, валентинок, сентиментальных подарков и признаний. В ушах Гарсии менялись серьги в форме сердечек. Брэнда помогла Джеку сделать открытку для девочки, которая ему нравилась, и поощряла пасынка не трусить и не тушеваться. Рид нудно рассказывал всем желающим (не то, чтобы желающие находились), что христианство намеренно создало легенду о святом Валентине, чтобы вытеснить более древний римский праздник плодородия. А Морган дразнил его напоминанием, что именно в него, Спенсера, угодил свадебный букет и пора бы уже юному гению прекратить валять дурака, и обещал научить его сочинять валентинки. Смущённый Рид краснел и прятался от коллеги за папками дел и отчётов. В магазинах шагу нельзя было ступить, чтобы не наткнуться на плюшевых медведей с алыми сердцами в мягких лапах. День влюблённых. Для Аарона — как насмешка над его браком. И Брэнда хороша. Вчера, вернувшись с работы, он увидел, что прямые волосы жены скручены в тугие мелкие кудри. Прямо как в день их свадьбы. А утром — новый сюрприз. — Сними ты эту отвратительную удавку. Сил моих больше нет на неё смотреть! — Брэнда выбралась из постели, подошла к мужу, распустила галстук и брезгливо бросила его на пол. Залезла в шкаф, вынула другой и ловко завязала узел. — Тоже дешёвка, но, по крайней мере, не так омерзителен. А этот, — она ткнула пальцем в пол, — выброси к чёрту! — Тебе не приходило в голову, что он может быть мне дорог? Это подарок. — Подарок? Даже мне не хватило бы духу подарить тебе такую вульгарную безвкусицу, — напирала она. — Эта дрянь не подходит ни к одному из твоих костюмов. А тебе и подавно не идёт. Тому, кто подарил тебе такое непотребство, было глубоко на тебя плевать. Наверное, эту унылую тряпку вытащили из распродажной коробки «всё за доллар». И кто в здравом уме станет дарить пошлый полиэстер? Выкинь его! Или я сама это сделаю! Нещадно раскритикованный Брэндой галстук Аарону подарила Хэйли. В последнее их совместное Рождество. Он подарил ей изящную золотую подвеску — воздушную и красивую, как его супруга. А она ему — этот галстук. И прежде ему не приходило в голову, что с подарком что-то не так. Да, скучноват, так и Хотч не клоун. Веселить окружающих не входило в его служебные обязанности. Весь день он думал о словах Брэнды, и под конец ему стало грустно от мысли, что их с Хэйли брак развалился не только по причине его тяжёлой работы. Неужели Хэйли считала его скучным? Аарон гнал от себя поганые мысли, будто незадолго до развода Хэйли была настолько к нему равнодушна, что даже не постаралась выбрать ему подарок. Но они всё равно лезли, эти мысли. А за ними пришли другие, не менее гадкие: возможно ли, что Брэнда тоже считает его скучным? Унылым до зевоты заурядным мужиком? Уходя с работы, Хотч выкинул галстук в мусорное ведро. Угрызений совести он не почувствовал. — Хоть праздник завтра, это не Рождество, а потому не принципиально, — сказала после ужина Брэнда. — Ну-ка, агент, за мной! Джек, пойдём с нами. Будешь независимым экспертом. На покрытой пёстрым покрывалом кровати лежали несколько коробочек, из которых Брэнда вынула шёлковые полоски галстуков и попросила мужа встать перед большим, в полный рост, зеркалом, которое забрала из особняка. — Этот, — она опустила ленту ему на плечо, — к чёрному и тёмно-синему костюмам. Не носи его с голубой рубашкой. Этот, — ещё одна лента, — к светло-серому. Его можно и нужно носить с зажимом. Где-то тут валялся… — И куда мне столько? — Хотч улыбнулся. — Всего пять штук, — возразила она. — Дешёвку, что висела в твоём шкафу, я выбросила. Аарон, ты мой муж. Ты должен украшать жену, а не выставлять её на посмешище. Раз уж ты периодически мелькаешь на экране телевизора, молю тебя, выгляди прилично. И неважно, Си-Эн-Эн это или местечковый занюханный телеканал для фермеров. Я не хочу стыдиться тебя. Не поступай так со мной. И вот как он должен был относиться к подобному, как понимать? Она подарила ему галстуки, которые выбирала, держа в памяти внешность мужа, стиль его одежды, место его работы. Должно быть, много времени потратила. Галстуки были сдержанных стильных цветов, и ни про один нельзя было сказать «дёшево». Ни один не был скучным, формальным и унылым. Брэнда купила ему не один, а два серебряных зажима для галстуков — один гладкий, другой украшенный ненавязчивой вязью. Как прикажете это понимать? Забота? Женское тщеславие? Или не хотела видеть рядом «дешёвку», как она выразилась? Неужели она считала его дешёвым? — Аарон, очнись, — щёлкнула она пальцами. — Надеюсь, ты не собираешься трусливо удрать от супруги в командировку в день Влюблённых? — В голосе жены звучала насмешка. — Не знаю. Не могу обещать. — Тебе же хуже будет. Впрочем, у меня есть возлюблённый, который не подведёт. Верно, Джек?.. Наверное, преступники тоже праздновали Валентинов день, но делали это тихо и незаметно для полиции. Аврала не случилось, и агенты пораньше сбежали домой. День Влюблённых был в их команде актуален для всех, кроме Рида. Он до сих пор не мог оправиться после гибели Мэйв, и сегодня его никто не трогал. Даже вечно подшучивающий над молодым дарованием Морган трогательно и предупредительно притих. Заглянув в цветочную лавку, где он с недавних пор был постоянным клиентом, Хотч получил заказ — букет чёрных пионов. Справедливости ради, цветы были не чёрного, а насыщенного тёмно-багрового оттенка. Упаковывая букет в крафтовую бумагу, продавец кокетливо посетовала, что её дружок не стал бы так заморачиваться ради подружки. Хотчу не было никакого дела до её кокетства, он заранее предвкушал удивление жены. И не ошибся. Увидев цветы, Брэнда охнула, и её скулы слегка порозовели. Она была в белом платье, и на его фоне пионы действительно казались чёрными. — Я знаю, как вы оба любите сладкое, — с хитрой улыбкой сказала она после лёгкого ужина. — Аарон, помоги мне. На кухне она полезла в холодильник и вынула торт — идеальной формы, покрытый вишнёвым кремом и украшенный столь искусно, что Хотч на секунду подумал, будто он ненастоящий. — Так и будешь стоять и глазеть? — одёрнула его Брэнда. — Неси на стол. И не вздумай уронить! На вкус торт оказался настоящей бомбой. Буйство специй сменяли лёгкая вишнёвая кислинка и воздушный бисквит, которые оборачивались нежной, слегка опьяняющей сладостью. «Как любовь», — подумалось Аарону, и он немедленно озвучил свою мысль вслух. — Не будь пошлым, — нахмурилась Брэнда. — Нет, правда, как любовь, — запротестовал он и признался: — В жизни не пробовал ничего вкуснее! — И я тоже, — поддержал отца Джек. — И не попробуете. — Брэнда чуть раскраснелась от тщеславия. — Это мой фирменный рецепт. Я два года его создавала. — Её взгляд чуть затуманился, будто она вспомнила нечто приятное, но почти сразу отчего-то погрустнела и спрятала печаль за глотком вина. Уловив смену её настроения, Хотч решил, что она вспомнила о ком-то, кого любила. И этот «кто-то» точно не он. Настроение сразу испортилось, стоило подумать, что его она никогда не полюбит. Он мог быть сколь угодно предупредительным и добрым, но навсегда останется для Брэнды только навязанным супругом. И вела она себя с ним, точно повинность отбывала. Не было между ними ни любви, ни тепла, ни страсти. Разве что хороший секс, словно договорённость между людьми, которые лишены права на чувства. Но Хотч отказывался принимать такие правила. Они его больше не устраивали. Да, когда-то (почти год прошёл!) он обещал себе немного перетерпеть и спокойно, без шумихи развестись. Теперь он не хотел развода. Все страшные их скандалы отгремели, и Аарон незаметно для себя пришёл к мысли, что ему хорошо с Брэндой. Как ни парадоксально прозвучит, но ему было с ней спокойно и почти уютно. Не хватало капельки тепла. — Я иду спать, — объявила она. — Помоги мне. — Подоткнуть тебе одеяло? — изогнув бровь, с улыбкой спросил он. — Ты невыносим! Она подошла к зеркалу и принялась вынимать шпильки из волос. Прямо как в вечер их свадьбы. — Что стоишь? Помоги. Не до конца уверенный, правильно ли он разгадал затеянную женой игру, Аарон потянул язычок молнии, расстёгивая платье. Она вытянула последнюю шпильку и слегка ссутулилась. Платье скользнуло на пол. — О, боже!.. На Брэнде остались только пояс с подвязками, чулки и туфли. — Сделай кое-что для меня, Аарон, — глядя в глаза его отражению, попросила она. — Вспомни тот вечер. То, как ты смотрел на меня. Вспомни, что ты чувствовал. Вспомнить? Да он и не забывал, как накрыло его тогда едва контролируемое, почти звериное желание обладать ею. Всё потому, что он слишком долго был одинок, а она была так близка и соблазнительна. — Да, ты помнишь… — завороженно прошептала Брэнда и продолжила — громко и жёстко: — Чего пялишься? — и жарко: — Приглашения особого ждёшь? Мой тебе подарок — брачная ночь. Только не прячься. Останься таким, как сейчас. И точно затмение нашло. Наверное, он был груб. Он точно был груб с ней, а она тихо стонала то ли от восторга, то ли от боли — а может, всё вместе — и в беспамятстве царапала ему спину. Сладкий металлический запах крови подстегнул обоих, и, кончая, оба взвыли от безумного, до этого момента обоим незнакомого удовольствия. Оно потрясло их с такой силой, что какое-то время ни Аарон, ни Брэнда не могли прийти в себя. — Я тебя оцарапала, — прохрипела она ему на ухо. — Не переворачивайся на спину. Заставлю стирать бельё. Вывернувшись из-под обессиленного мужа, она скептически посмотрела на себя в зеркало. Хотч повернулся в её сторону и ужаснулся — на руках и бёдрах Брэнды багровели синяки, на груди наливались лиловым засосы, словно он её изнасиловал. — Чёрт, — выругалась она. — У меня нет футболок с длинным рукавом. Накинула халат, снова предупредила мужа, чтобы тот не ложился на спину, и ушла. Вернулась минуту спустя с бутылкой антисептика, вооружилась ватными дисками и принялась обрабатывать ранки сгорающему от стыда и вины за свою несдержанность Хотчу. — Прости меня, — еле слышно проговорил он. — Мне очень жаль. Прошу, прости. — Я всегда считала Бэлль дурой, — не слушая его, поведала Брэнда. — Променять Чудовище на какого-то драного принца! — Она наклонилась и ласково подула на ранку, когда Хотч вздрогнул от боли. — Я никогда не подарю тебе поцелуй любви, Аарон, пока не буду стопроцентно убеждена, что твоя роза облетела и увяла. Мне не нужен принц. У меня есть замечательное в своей непредсказуемости Чудовище. — Она потёрлась носом о его висок. — С той самой ночи я знала, что в тебе есть что-то звериное. Рада, что не ошиблась. Можешь повернуться. Кровь остановилась. Завтра будет болеть. Твои коллеги-мужчины сдохнут от зависти. Он сел на постели и спрятал лицо в ладонях. — Я причинил тебе боль. — Все мои мужчины чему-то меня учили. Вот и ты сумел. — Брэнда поцеловала его плечо. — Надо будет как-нибудь повторить. У тебя есть футболка с длинным рукавом? Не стоит пугать Джека. И вообще, оставайся-ка ты сегодня у меня. Ради твоей спины я сделаю исключение. И прекрати терзаться. Мне правда понравилось, пещерное ты недоразумение! Она села рядом и принялась снимать нещадно разодранные чулки. — Ты не должна оправдывать насилие. Я был жесток, и это неправильно. — Не порти жене настроение. — Брэнда наигранно зевнула, точно ей было скучно слушать. Надела сорочку, забралась под одеяло и похлопала ладонью по матрацу. — Иди ко мне, бестолочь. Прозвучало почти нежно. Он устроился рядом и настороженно обнял жену, готовый отодвинуться по первому требованию. В ответ она прогнулась, прижимаясь ближе, и погасила свет. Весь следующий день у Хотча болела спина, но неудобства с лихвой искупались неприкрытой чёрной завистью в глазах коллег. Даже известного сердцееда и бабника Моргана.