Бестолочь

Прошёл почти год с того дня, как Аарон Хотчнер надел золотое кольцо на палец Брэнды Блад, однако так и не приблизился к пониманию, что должен сделать, чтобы супруга не считала его чужим. Казалось, он перепробовал всё, но по-прежнему спал на диване, а когда супруги куда-нибудь выбирались, Брэнда вела себя с ним как с приятелем. Даже не любовником. Потому что они не были любовниками. Они жили в одной квартире, вместе ели, воспитывали ребёнка, занимались сексом, но, вот ведь парадокс, при этом оставались бесконечно далеки друг от друга. Если бы не Джек, окружающие воспринимали бы их друзьями с привилегиями, которые в любую минуту могут разъехаться, больше не встречаться и ни капли не тосковать по партнёру. Что же он делал не так? Хотч чувствовал — дело в нём, но Брэнда отказывалась говорить с ним об отношениях, утверждая, что её и так всё более-менее устраивает. Однако он понимал — ей хочется иного, но что-то сдерживало Брэнду. И вот этого-то понять не мог. Что ей мешает? Ирония судьбы, не иначе, но разобраться в происходящем ему помог Карл Рейнольдс — психопат, нарцисс и садист из Луизианы, вообразивший себя вампиром и убивший восемь молодых женщин. Два года назад Хотчнер инструктировал коллег из луизианского отделения Бюро, и его попросили помочь с профилем. Рейнольдса арестовали и осудили, однако он наотрез отказывался говорить с психологами ФБР. И вот прошло два года, и он объявил, что готов побеседовать с агентами, если им того по-прежнему хочется. Но болтать абы с кем он не собирался и назвал конкретное имя. Идти на поводу у преступников — не самая лучшая тактика, но откровения Рейнольдса помогли бы в анализе его поведения, преступлений и пресечения подобных случаев в будущем. Так что Хотч получил от начальника отдела дело из архива, командировочные и приказ немедленно отправляться в Луизиану. — Ты чего так рано? — удивилась Брэнда, когда муж свалился домой в середине дня. — Тебя уволили? — Нет. Срочная командировка, — укладывая вещи, ответил он. — И когда вернёшься? — Через два дня. — Но это невозможно! — всплеснула руками Брэнда. — У нас годовщина свадьбы. Завтра отец даёт ужин, и мы обязаны прийти. Чёрт! Воодушевлённый возможностью разговорить Рейнольдса, Хотч совершенно позабыл и о годовщине, и о приглашении Блада. Когда он говорил с ним накануне Рождества, объясняя причину, по которой его семья не сможет присутствовать на приёме, физически чувствовал раздражение тестя. Хотя тот умело прятал своё настроение за округлыми фразами. Хотчнер и сам умел так разговаривать и потому моментально просёк его недовольство. Оно оставило его равнодушным. Замкнутый по жизни, Хотч чурался скучных светских публичных мероприятий. Куда охотнее он водил семью в кино или ходил с Брэндой в тот самый маленький клуб, где когда-то их отношения потихоньку начали оттаивать. Они не всегда слушали фолк. Порой это были блюзы или твист. А однажды Брэнда сама пригласила мужа. В тот вечер на сцене играли трибьют «Битлз». Он забыл о приглашении Блада, потому что оно его не интересовало. Вот и всё. — Прости, но моё дело не терпит отлагательства и гораздо важнее какого-то ужина. А что касается годовщины, то я вернусь, и мы сходим в ресторан. — Хотч подхватил сумку и шагнул к дверям, но Брэнда решительно перегородила выход. — Сначала объясни, чтобы мне не пришлось лгать. — Она выразительно скрестила руки на груди. — Карл Рейнольдс наконец-то решил открыть рот… — начал он. — Кто? — перебила Брэнда. — Я всё время забываю, что ты обычный человек. — Он тепло улыбнулся ей. — И знаешь их только по прозвищам, что даёт убийцам пресса. Карл Рейнольдс — Луизианский вампир. И мне нужно с ним поговорить. Мы два года ждали, когда он созреет. Для нарцисса он хорошо держался, но жажда внимания сильнее его. Если уж не пресса, то хотя бы федеральный агент. К тому же, Рейнольдс большой поклонник светской хроники и наверняка думает, что я приведу за собой журналистов. — Причём здесь ты? — недоумевала Брэнда, краем уха слыхавшая о безумце из Луизианы, который свежевал свои жертвы и пил их кровь. — Пусть отправят другого агента. — Я говорил тебе: я криминальный психолог. Беседовать с серийными преступниками — часть моей работы. И Рейнольдс не станет разговаривать с кем-то ещё… — Но почему именно ты? У вас с ним что, роман? — задиристо рассмеялась Брэнда. — Почти, — подмигнул ей Хотч. — Я арестовал его. Многие серийные преступники любят разговаривать со следователями, которые надели на них наручники. — Охренеть! Ты арестовал Луизианского вампира?! Может, ты и с Банди за чашкой кофе убийства обсуждал? — Увы, нет. — Хотч озорно прищурился. — В моём скромном списке только Кемпер и Мэнсон. Кстати, в отличие от интеллектуала Кемпера, Мэнсон был скучный самовлюблённый нарцисс. — Мой муж разговаривал с Мэнсоном… — пробормотала шокированная Брэнда. — И поймал Луизианского вампира. Дурдом! «Здравствуйте, мой супруг вчера спас котёнка, а ваш?» — «Ах, сущие пустяки, арестовал безумного маньяка», — дурашливо спародировала Брэнда, и Хотч расхохотался. — Смотри, чтобы тебя там с ним не заперли. Мне нравятся эльфы. На худой конец, гоблины. Жить с вампиром не стану. — Возьму серебро и чеснок, — пообещал он. — И не смей заказывать дешёвую пиццу!.. Следующим вечером усталый Хотч ввалился в номер мотеля. Очень хотелось есть, но куда-то идти не осталось ни сил, ни желания. Да и не вызывали у него аппетита вывески местных кафе. Напоминая себе, что супруга далеко, он заказал пиццу и включил телефон. В голосовой почте оказалось несколько сообщений с просьбой перезвонить. В том числе, от начальника, которому, очевидно, не терпелось выяснить, есть ли толк от разговора агента с Рейнольдсом. Толк имелся и весьма существенный. Настроенный поболтать, Рейнольдс покладисто заполнил стандартный опросник и разливался соловьём. Как Хотч и предполагал, Карл надеялся, что репортёры светской хроники в погоне за жареными фактами проследят, куда отправился супруг дочери Говарда Блада. Но его ждало разочарование. Супружеская чета Хотчнеров вела слишком тихую жизнь, чтобы заинтересовать жёлтую прессу. К безмерному облегчению Аарона, за светскими скандалами, каминг-аутами известных персон и бесчисленными обвинениями в харассменте про него и его семью очень быстро забыли. Впрочем, Рейнольдса подогревала мысль, что он интересен ФБР, и этого было достаточно. А ещё он сообщил агенту, что влюблён в его жену. Он даже скачал из интернета фотографию Брэнды и приклеил на стену камеры. — Из неё вышла бы прекрасная Королева проклятых, агент Хотчнер. — Рейнольдс плотоядно улыбнулся. Не поддавшись на провокацию, Хотч со скукой в голосе ответил, что его жена не в восторге от вампиров и интерес к себе от серийного убийцы ей вряд ли польстит. В ожидании пиццы он принял душ, когда пришло сообщение от Брэнды. Лаконичное: «Скука!» Ей действительно было скучно. Хорошая актриса, она умело скрывала, как ей осточертело обсуждать сплетни, и втайне завидовала Джеку. С её разрешения пасынок на пару с сыном Долорес провернули кражу века, умыкнув с кухни блюдо фруктов в шоколаде. Брэнда с нетерпением ждала, когда придёт время десерта, и предвкушала возможность поскандалить с отцом. Хоть какое-то развлечение. Тем более муж последнее время не давал повода для ссор. Впрочем, Брэнда ни капли не сомневалась, что, оставшись без присмотра, этот засранец точно наестся какой-нибудь дешёвой дряни. И если так, она с удовольствием всыплет ему по первое число. Отправив мужу сообщение, она с улыбкой вспомнила его категоричный отказ подчиниться воле её отца. Когда Хотчнер отказался присутствовать на рождественском приёме, она решила, что это разовая вспышка и потом он смирится, но нет. Упрямое сопротивление мужа восхитило её. Несмотря на бунтарские выходки, Брэнда боялась отца, и на её памяти мало кто осмеливался выступить против Говарда Блада. Похоже, отец наконец-то встретил достойного противника. В голову Брэнды прокралась робкая мысль, что Хотчнер мог бы защитить её, оградить от отцовского деспотизма. Возможно, она ошиблась и Хотчнер, привыкший контролировать свою жизнь, не станет распространять свою власть на неё. Что на самом деле он вовсе не такой, как её отец. Если бы она могла это проверить, но как? В «жизни до Хотчнера», как она называла свои прежние годы, устав от родительского гнёта, Брэнда бросала всё и сбегала. Но теперь не могла так поступить. Чёрт с ним, с этим агентом, однако она чувствовала ответственность за мальчика. Брэнда видела, как Джек становится смелее и решительнее, увереннее в себе, ощущая поддержку не только отца, но и мачехи. Нет, она не могла оставить Джека. — Никогда прежде не замечала за тобой склонности к бижутерии, дорогая. Сидевшая справа Лора Прэскот кивнула на браслет в виде переплетающихся драконов на запястье Брэнды. Сама Лора была женой биржевого спекулянта и сегодня ослепительно сияла бриллиантами. — Не хотела затмить твой блеск на ужине в честь годовщины моей свадьбы, — холодно ответила Брэнда и протянула руку за бокалом. Синие авантюрины на браслете, что подарил ей Хотчнер, звонко стукнули о тонкое стекло. — Надеюсь, твой супруг всё же присоединится к нам, — продолжала уязвлённая Лора. — Тогда тебе не будет так одиноко, бедняжке. Ответить Брэнда не успела. Завибрировал телефон в клатче. Взглянув, кто звонит, она извинилась перед соседями и встала из-за стола. — Что может быть такого важного, чтобы лишить нас вашего общества? — недовольно спросил её сидевший слева Дэниел Хог, который, пользуясь тем, что Брэнда пришла одна, весь вечер напрасно стремился завладеть её вниманием. Сын состоятельных родителей, Дэниел любил дорогие машины и дорогих женщин и за всю жизнь пальцем о палец не ударил. Ходили слухи, будто, помимо всего прочего, он любит кокаин, но то были лишь слухи. За руку Хога никто не ловил. — Супруг звонит, — равнодушно ответила Брэнда. — Он вспомнил о тебе в день вашей годовщины? Это прекрасно, — восхитилась Лора, и её взгляд сочился ядом. — Бесстрашный рыцарь плаща и кинжала, — с пустой улыбкой на губах и едва различимым презрением в голосе сказал Дэниел. — Вы оба правы. Должно быть, Аарон наговорился с Луизианским вампиром. В тюрьмах не разрешают пользоваться смартфонами, если вы не в курсе. А у моего супруга обширный круг знакомых среди серийных убийц. — Брэнда не без удовольствия отметила, как соседи за столом побледнели от страха. Довольная произведённым эффектом, она вышла из зала и скрылась в библиотеке. Чуда не случилось, и ему не повезло. Жена ответила на звонок именно в тот момент, когда в дверь номера постучали. Курьер громко объявил, что привёз пиццу, и Аарон понял — ему конец. — Скажи мне, что я ослышалась, — холодно прозвучал в динамике голос супруги. — Я могу всё объяснить. Только расплачусь. — Хотч торопливо сунул курьеру деньги, забрал коробку и вытолкал парня за дверь. — Ты не видела здешних кафе, Брэнда, — принялся оправдываться он. — Пицца — самое безопасное, что я могу съесть. — Ты в Луизиане, бестолочь! В Луизиане! В штате, который славится прекрасной кухней. И ты заказываешь пиццу? Это оскорбительно! — возмутилась Брэнда, обожавшая гамбо и джамбалайю с пеперони. — Я раскаиваюсь, — без всякого раскаяния сказал Аарон и откусил кусок пиццы. — Надо же! — удивился он. — Вкусно! — Вот только вернись домой. Придушу галстуком, — сладко пообещала супруга и доверительно поведала: — У Джека криминальный талант. На пару с Романом мальчики виртуозно украли сладости для десерта. Мне скучно. — А мне нет. Работы невпроворот… Почему они просто не попросили? — Кто бы им разрешил? — хмыкнула Брэнда. — Как вампир? Не кусается? — Соскучился по вниманию. Пресса о нём забыла. Ад для нарцисса. Их слишком много, Брэнда, — тяжело вздохнул он. — Устал? — В её голосе послышалось сочувствие. — Немного. — Не смей обманывать жену! — жёстко осадила она, насмешливо пропела: — Опасная игра — узнать её имя. Она была дикой, она была свободной, и она звала меня. Сестра-цыганка, мы с тобой очень похожи, — и, оборвав песню, добавила: — Я тоже устала, Аарон. — Зачем ты ходишь на эти сборища? Неужели тебе весело? — Хотч не заметил, как съел половину пиццы. — Люблю, когда ты поёшь. — Звуки песен Лорелей лунных чар подчас сильней. Мысли все твои о ней, страстной Лорелей. Коль заплачет, запоёт: «Будь со мной скорей!», ты останешься навек с этой Лорелей. — Брэнда рассмеялась и вздохнула. — Ты ведь знаешь, я должна. — Ты никому ничего не должна. Я подумываю сказать твоему отцу, чтобы он больше не слал приглашений на моё имя. — Аарон внезапно понял, что хотел бы остаться с женой до конца дней. Пусть без любви, без ласки, но остаться с ней. Видимо, он всё-таки мазохист. И что? Имеет право. — Брэнда! Надо поговорить, — послышался в динамике голос Блада. — Похоже, мне пора, — сказала она. — Спокойной ночи. И с годовщиной. Люблю тебя. Оба ошарашено уставились на притихшие в их пальцах смартфоны. Признание сорвалось с губ Хотча неосознанно и как-то легко. Как будто хотело быть произнесённым вслух. И супруги не представляли, как им отнестись к нечаянным словам. Шокированная Брэнда даже не сразу поняла, о чём говорит отец. Просто стояла и смотрела на него, а в ушах всё повторялось и повторялось: «Люблю тебя». Сказал что думал? Естественно. Хотчнер не был лицемерным ублюдком, каких Брэнда оставила в зале. Он в жизни не сказал бы ей подобных слов, если бы не чувствовал того, о чём говорит, и Брэнда немного струхнула. Ей и раньше признавались в любви и не раз, но она никак не ожидала, что Хотчнер когда-нибудь скажет ей нечто подобное. Их отношения не подразумевали любви, однако, очевидно, так считала лишь она. Что ей теперь делать и как поступить с признанием мужа, Брэнда не знала. — Ты слушаешь меня?! — Что, прости? — Брэнда попыталась сосредоточиться на отце. — Я говорил о мальчишке Хотчнера. Его поведение возмутительно! — Внешне Блад оставался бесстрастным, но взгляд выдавал его с головой — он был в ярости. — Позволь уточнить: ты о Джеке или Аароне? Или обоих? И что они натворили? — Она невинно захлопала ресницами. — Допустим, с Аароном всё ясно. Бестолковый федерал заказал дешёвую пиццу. Я его накажу, как вернётся. А Джек в чём провинился? — Он взял без спроса десерт! Вы что, вообще не занимаетесь его воспитанием? И я молчу о том, что Хотчнер второй раз бесцеремонно проигнорировал моё приглашение. — С чего бы начать? — Брэнда картинно приложила палец к губам, якобы задумавшись. — С простого. Аарон в командировке. Не смей меня перебивать! — шикнула она, заметив, что отец собирается возразить. — У него тяжёлая и опасная работа. Следовало дважды подумать, прежде чем подсовывать мне в мужья федерального агента, который ловит психов и сам псих! А что до Джека, его кто-то поймал за руку? Где доказательства, что именно он украл чёртов десерт? К слову, довольно посредственный. Растерявшийся перед напором дочери Блад не нашёлся с ответом. — Стало быть, доказательств у тебя нет, — заключила она, бесконечно довольная ловкостью мальчиков. — Больше некому! — сухо сказал Блад. — Зачем ты вообще его привела? — Я не могу оставить ребёнка одного. Если ты не знал, отец, это незаконно, — Брэнда вдруг почувствовала себя невероятно смелой. Словно признание мужа придало ей сил и уверенности. — Не нравится, что я беру с собой мальчика, когда муж на работе, а тебе взбрело в голову устроить светский спектакль? Нет ничего проще, отец. Решение проблемы на поверхности — впредь не присылай нам приглашений. Видишь, как просто? И не смей обвинять Джека! Этого я тебе не позволю! И как ни в чём ни бывало поправила браслет и ушла, оставив обескураженного отповедью дочери Блада в одиночестве обдумывать её слова. Вернувшись из командировки, Хотч получил предсказуемую головомойку от жены из-за пиццы и укоризненно вкусный гамбо на ужин. Темы его признания они трусливо избегали по той простой причине, что оба не представляли, как подступиться к щекотливому вопросу. Супруги прекрасно помнили первые месяцы их брака. То, с каким трудом уживались, не в состоянии прийти к общему языку и согласию. И вдруг — внезапное искреннее признание в любви. Оно повисло между ними, как меч. Разумеется, можно сделать вид, что ничего не было, и они так и поступали, но напряжение не отпускало. И в какой-то момент Аарон не выдержал. — Ну, прости. Мне следовало следить за языком, — сказал он жене. — Поздно спохватился. А о том, что у тебя язык без костей, мне и так хорошо известно, — буркнула Брэнда. — Будь проще, — посоветовал ей Аарон. — Да, я люблю тебя, но ты ничем мне не обязана. Я не жду, что ты ответишь мне взаимностью. — И правильно делаешь. — Давай поступим так: я не стану даже заикаться о чувствах. Пусть всё будет как прежде. Предложение звучало заманчиво, однако и Аарон, и Брэнда понимали — как прежде уже не будет никогда. Они изменились. Каждый шагнул из прошлого и застыл в настоящем. Будущее казалось им туманным, без ясных перспектив, и супруги жили исключительно сегодняшним днём, отказываясь строить планы. Хотч анализировал свои чувства к жене, а Брэнда пробовала на вкус свою внезапную смелость. Она поделилась переживаниями с сестрой, и Мэйзи похвалила её поступок, а заодно посоветовала попробовать стать более открытой с Хотчнером. Будучи непредвзятой, Мэйзи смотрела на свояка почти объективно и не могла не заметить, с какой предупредительностью тот ведёт себя с её сестрой. В ответ Брэнда обещала подумать. — Однажды я раскрою тайну, кто научил тебя готовить, — шутливо пригрозил Аарон, с удовольствием уничтожая сочный клаб-сэндвич. — Я всегда любила готовить, — неожиданно заявила Брэнда. — Когда другие девочки играли в куклы, я сидела в кухне и смотрела, как работает повар. Это казалось мне настоящей магией! Ты берёшь ингредиенты, даже порой несъедобные… Ты же не станешь есть сырые бычьи яйца или грызть желатин. Хотя, когда речь заходит о тебе, я ни в чём не уверена. Но вот ты их смешиваешь, готовишь, добавляешь специи и получаешь нечто фантастическое. Я смотрела, как готовит наш повар, повторяла за ним, изучала рецепты. Работать на кухне ресторана, готовить для людей стало моей мечтой. Её глаза засияли ярче, и Аарон вдруг понял, что жена рассказывает ему нечто очень личное, имеющее для неё большое значение и смысл. А ещё до него дошла причина внезапной её грусти в Валентинов день. Не о любовнике она печалилась, глядя, как муж и пасынок едят торт, что она испекла и украсила. То была тоска по мечте. Когда-то она сказала ему, что ни одна её мечта не сбылась. Было отчего взгрустнуть. — Когда мне исполнился двадцать один год, отец спросил, что я хочу в подарок. У него всегда было туго с фантазией, — продолжала Брэнда. — Я попросила оплатить мне курс Дэна Мура. Ты его не знаешь. Мур никогда не искал славы Гордона Рамзи, хотя владеет пятью ресторанами и три из них имеют статус двух звёзд Мишлен. Отец только плечами пожал. Шеф сначала не хотел меня брать. Ведь он учил тех, кто после собирался работать. Однако мне удалось убедить его в серьёзности моих намерений. Вот такой наивной была твоя глупая жена. После курсов трое из шести учеников получили право стажировки в ресторанах Мура. Я работала в том, который находится в Лос-Анджелесе. На кухне ресторана, увенчанного звёздами Мишлен! Счастливые восемь месяцев… — Что случилось? — тихо спросил Хотч. — А ты как думаешь? — с неожиданной злобой спросила она. — Дочь Говарда Блада не будет работать. Она не обслуга. Она приличная женщина и обязана выйти замуж. Вот что случилось! Мне было невероятно стыдно перед Муром. Он верил в меня. Говорил, я зарываю талант в землю. — Брэнда мучительно покраснела. — От мечты только и остались, что дни рождения дочери Тони да иногда вечеринки Мэйзи или её друзей. — И он прав. А ты… — Аарон на секунду запнулся. — Ты по-прежнему этого хочешь? Работать в ресторане? — Какая теперь разница? — с тоскливой горечью спросила она. — Теперь я твоя жена. — Да, ты моя жена… Он несколько дней обдумывал рассказ Брэнды, вспоминал, как сияли её глаза. Взвесил все риски и отправился в небольшой ресторанчик, где когда-то его брат работал за барной стойкой. Шон всё твердил, что хочет стать шеф-поваром, но ничего для этого не сделал. Только подставил себя и брата. В ту пору у Аарона сложились вполне приятельские отношения с владельцем ресторана, Тимом Брайтоном, и он решил, что попытка не пытка. Даже если Тим откажет, возможно, он посоветует кого-нибудь, кто мог бы исполнить мечту Брэнды. Все эти дни Хотч честно пытался понять тестя. Что плохого в том, чтобы мечта дочери стала реальностью? Разве отцы не должны всеми силами помогать детям воплощать их благие желания и подпитывать вдохновенные порывы? Вот он, например, делал для Джека всё, чтобы его сын шёл к воплощению своих мечтаний. Поступки Блада были ему непонятны и неприятны. Усевшись в уголке за стойку, Аарон попросил кофе и владельца. Брайтон его вспомнил и искренне обрадовался старому знакомому. Спросил о Шоне и помрачнел, узнав, в какие неприятности тот вляпался по собственной глупости. — Не было в нём твоего стержня, Аарон. Чтобы стать поваром, нужны характер и страсть. Готовить — всё равно, что сексом заниматься. Чем ты жарче, тем выше как мастер, — заключил Брайтон. — А ты, я слышал, снова женился. Одно время в таблоидах сплетничали о тебе и какой-то богатенькой девице. Поздравляю! Хотч поморщился, но кивнул в знак благодарности. — Я, собственно, о жене и хотел поговорить. Понимаешь, Тим, у Брэнды есть мечта — работать в ресторане. — Кем? Официанткой? — хохотнул Брайтон. — Нет. На кухне. Её учил какой-то Дэн Мур… — Дэн Мур? — Брайтон присвистнул от изумления. — А опыт работы есть? — Восьмимесячная стажировка в ресторане. Может, у тебя найдётся место? Или подскажи, к кому я мог бы обратиться, — попросил Аарон. — На чём она специализируется? — Брайтон сменил тон с приятельского на деловой. — По-моему, на всём. — Так не бывает. Вот что, Аарон, я ищу человека на должность су-шефа по десертам. И пока везёт как утопленнику. Пришли свою супругу ко мне, скажем… завтра. Если она готова работать и её руки, ты уж не обижайся за прямоту, растут из нужного места, я возьму её на испытательный срок… Вечером потрясённая новостями Брэнда отказывалась верить в то, что слышит. Хотчнер с порога сообщил, что нашёл для супруги работу в ресторане. Но разве она не должна сидеть дома и присматривать за ребёнком? Смена в ресторане — тяжёлый труд, который занимает почти весь день. Минимум десять часов! После у неё ни на что не останется сил. Но муж напоминал, что шесть лет жил один, из них три последних года в одиночку заботился о сыне. — Я не понимаю, зачем тебе это? — спрашивала она. — Ты моя жена. Работать в ресторане — твоя мечта. Как муж, я хочу помочь тебе исполнить её. Пойми, Брэнда, я хочу, чтобы ты была счастлива, только и всего. Если это сделает тебя счастливой — вперёд! — жарко уверял её Аарон. — Дай мне повод гордиться тобой. Уж я-то знаю, какая ты волшебница. — Это долго не продлится. Я не настолько наивна, чтобы верить. Больше нет, — тоскливо прошептала она. — Продлится столько, сколько пожелаешь. У него нет власти над тобой, — жёстко напомнил Хотч. — Он лишился её, когда вручил тебя мне. — Да. — Но я не хочу власти, Брэнда. Жена — это друг и партнёр. У нас равные права. Твоё мнение ценно так же, как и моё, — горячился он. — Если ты будешь счастлива, то и я… Неважно. И тут Брэнда вспомнила слова Джей-Джей, будто Аарон Хотчнер всегда готов помочь и не просит ничего взамен. — Он возненавидит тебя. — Она обняла напряжённые после трудного дня плечи мужа. — Я не боюсь его. — Он накрыл ладонью её пальцы. Через два дня Брэнда вышла на работу. Разумеется, ей требовалось время, чтобы войти в ритм, и Брайтон покладисто дал его. У него были для этого все основания. Когда он встретился с женой Хотча, ожидал увидеть избалованную бабёнку, ради прихоти желавшую поиграть в повара. Брэнда без труда раскусила его сомнения и предложила совместить собеседование с готовкой, чтобы владелец ресторана убедился в её серьёзности. Брайтон протянул ей меню и через полчаса получил порцию тирамису с ананасами и ромом. На вкус десерт был восхитительным, однако Брэнда невозмутимым тоном заметила, что если его выдержать в холодильнике часика три-четыре, он станет ещё вкуснее. Посетители, которым продали несколько порций в тот вечер, подтвердили её слова, и Брайтон сообразил, что ему наконец-то повезло. Разумеется, Блад обо всём узнал. Должно быть, кто-то из его знакомых ужинал в ресторане и пожелал выяснить имя мастера, приготовившего десерт. Так или иначе, но Блад всё выяснил. Хотч догадался об этом, когда сбежал из офиса пообедать. Прямо как в день печального их знакомства. Вот только сегодня Аарон без всякого интереса смотрел на тестя и невозмутимо наворачивал пасту с морепродуктами. Прежде он скептически относился ко всему, что живёт под водой, но чудеса, что творила супруга, заставили его пересмотреть своё отношение к съедобной подводной фауне. — Очень приятного дня, — холодно поприветствовал он Блада. — Чем обязан? Если у вас есть ещё дочь, о которой мне неизвестно, то спешу напомнить — в Штатах запрещены полигамные браки, и я не мормон. — Не ёрничайте, Хотчнер. Я пришёл спросить: почему Брэнда работает? Если у вас проблемы, вы могли обратиться ко мне. — Бладу не понравилось саркастичное замечание зятя. — У нас всё отлично. Брэнда рассказала мне о своей мечте, и я сказал, что она вольна поступать, как ей того хочется. Желает работать? На здоровье! — Аарон доел пасту и сделал глоток кофе. — Моя дочь не должна обслуживать других. Брэнда не прислуга! Её обязанность — быть женой и матерью. — И кто это сказал? Вы? — Аарон попросил официанта принести счёт и посмотрел на часы. — Но Брэнда моя жена, если вы забыли. Она свободный человек со своими мечтами и желаниями, с которыми я — её муж — должен считаться. — Заставьте её уволиться, — потребовал Блад. — Встречный вопрос: вы когда-нибудь пробовали её еду? Она готовила для вас? — Я не для того держу в особняке повара… — начал Блад, но Хотч взмахом руки прервал его. — Другого ответа я почему-то не ждал. А я вот горжусь тем, что еда Брэнды делает людей счастливыми. Слышал, как посетители ресторана просят официантов поблагодарить её и как она расцветает от комплементов. Простите, мистер Блад, мне пора. — Если вы не заставите её уволиться, это сделаю я! — Не хочу показаться грубым, но не лезьте в нашу семью. — Тёмные глаза Хотча сверкнули яростью. — И не пытайтесь мне угрожать. Вы воспользовались моей любовью к сыну, чтобы вынудить меня жениться на Брэнде. Так позвольте теперь мне решать, чем будет или не будет заниматься моя жена. — Он сделал ударение на слове «моя», расплатился и ушёл, не попрощавшись. Вечером он рассказал о разговоре с тестем Брэнде, и та расстроилась. Принялась сетовать, что так и знала, что этим всё кончится. Не стоило даже начинать. И чем она думала, когда пошла на поводу Хотчнера? Размечталась, как дура! А ещё ей стало стыдно. Как в тот день, когда она путано и невнятно оправдывалась перед Муром, объясняя, почему не может продолжить работу. Теперь вот Брайтона подставила. Сегодня владелец ресторана сообщил, что готов взять её в штат, несмотря на то, что испытательный срок ещё не истёк. Недолги же оказались радости. Брэнда почувствовала, что сейчас расплачется от обиды и несправедливости. — Хочешь правду? — спросил Аарон. — Мне так хотелось послать его к чёрту. И я послал. — Прекрати лгать, — тускло попросила она. — Ну, не прямым текстом. Брэнда, посмотри на меня. Она подняла голову, и муж со вздохом обнял её. — Ты уволишься. — Он поцеловал её в лоб и посмотрел в пронзительно-синие, готовые пролиться слезами глаза супруги. — Когда пожелаешь, тогда и уволишься. Ни я, ни тем более он не заставим тебя принимать это решение. Оно целиком и полностью твоё. Тебе решать, Брэнда. — Теперь он точно тебя возненавидит. — Мне, знаешь ли, всё равно. — Аарон подмигнул жене. — Главное, чтобы ты улыбалась. И она улыбнулась ему. И точно камень с души упал. Брэнда увидела в глазах мужа упрямую решимость и поняла — она может спрятаться за ним. Год с лишним назад, идя к алтарю, она и помыслить не могла, будто Хотчнер не только вступится за неё, отгородит от отцовского деспотизма и желания полностью контролировать жизнь дочери, но и сам откажется от контроля над женой. Даже не попытается подмять её под себя. Поразительно, брак, который прежде виделся Брэнде тюрьмой, освободил её! И это показалось ей настоящим чудом.