Бестолочь

Заполнив необходимые бумаги и анкеты в приёмном покое, Аарон отошёл от стойки администратора. Он так устал и измучился за этот страшный, чудовищно тяжёлый день, что не осталось сил даже стоять. Привалившись к стене, он съехал на пол и уронил голову на скрещенные руки. Столько серийных убийц за спиной, столько жертв, крови и насилия… И он оставался бесстрастен, ставя себя на место подонков, глумящихся, насилующих, убивающих беззащитных своих жертв, но сегодня отказывался понимать жестокость людей, столь зверски истерзавших Брэнду. Ради чего? Во имя чего? — Сэр? — Пробегавшая мимо медсестра участливо наклонилась к нему. — Сэр, вам плохо? Он мотнул головой, сам не зная, что должен ответить. — Мне позвать доктора? — продолжала допытываться она, стараясь не смотреть на пистолет в кобуре. — Помогите мне найти жену, — попросил Аарон и назвал ей имя. Брэнды в палате он не нашёл. Другая медсестра сказала, что тревожиться не о чем: пациентку увезли делать тесты, и он может подождать в коридоре. Только теперь Аарон подумал, что должен сообщить Мэйзи о сестре. Про Блада он не вспомнил. Когда Брэнду вернули в палату, он сел на пластиковый стул, взял жену за руку и прижался лбом к её пальцам. Аарон чувствовал себя опустошённым и раздавленным. Страшный день выжал его досуха, точно не Брэнду, а его избили и накачали наркотиком. В голове крутилась и крутилась без остановки одна и та же мысль: он должен был настоять на своём и встречать жену с работы. Аарон не раз и не два заводил этот разговор, однако Брэнда упирала на то, что она возвращается поздно и они собьют Джеку режим, а оставлять ребёнка одного запрещала категорически. Даже шутила — мол, кому она нужна, кроме мужа да папарацци. Он должен был быть настойчивее! Точно бестолочь, как частенько любила приговаривать Брэнда. Идиот, каких поискать! Всё потому, что их жизнь была так спокойна и уютна, что он позволил себе расслабиться. Поверил, что после всего, через что ему пришлось пройти, он заслужил хотя бы капельку счастья и мира. Всё было настолько хорошо, и он нагло посмел расслабиться. Непростительный промах! — Аарон. Подняв голову, он увидел Мэйзи и тестя. Свояченица смотрела на него с тревогой и сочувствием, а во взгляде Блада отразилось холодное презрение. За их спинами Хотч разглядел доктора. Потеснив Блада, врач протиснулся к постели, на которой недвижно лежала Брэнда. — У меня для вас, в целом, хорошие новости, мистер Хотчнер. Мы провели КТ и МРТ, и я могу сказать, что физические травмы вашей супруги незначительны. Больше всего я беспокоился о передозировке героина, но фельдшер скорой всё сделал правильно. Мы вывели миссис Хотчнер из прекомы, и сейчас она спит… — Скажите, доктор, её… — Аарон запнулся. На работе, в командировках, читая лекции в Академии, он тысячи раз произносил это слово, но теперь оно жгло язык. — Брэнду изнасиловали? Громко и испуганно охнула Мэйзи. — Нет. Её осмотрел специалист. Следов сексуального насилия нет. Мы понаблюдаем её несколько дней и выпишем. Мне не очень приятно вам это говорить, но миссис Хотчнер, вероятно, понадобятся услуги психотерапевта. — Не беспокойтесь, доктор, она их получит, — ответил за Хотча тесть. Дождался, когда врач уйдёт, и позвал зятя переговорить в коридоре. — После выписки я заберу дочь домой, — ледяным тоном сообщил Блад. — Вы не в состоянии обеспечить Брэнде должный уход. — Я могу взять отпуск… — упрямо ответил Аарон. — Буду с вами откровенен, Хотчнер. Когда я выбрал вас, то рассчитывал, что вы способны защитить Брэнду. В том числе, от неё самой. Всё твердил себе, что вы федеральный агент. Куда уж надёжнее! А что сделали вы? Если бы она делала, что ей говорят, вела себя как нормальная женщина, то сидела бы дома с вашим мальчишкой! — Блад с трудом держал себя в руках. — Но нет, вы потакали глупостям в её голове, и вот к чему это привело, — он ткнул пальцем в сторону палаты. — Моя детка лишь чудом не погибла! — Вы не имеете права перекладывать на меня ответственность. Не моя, а ваша подлая выходка вынудила Лукаса искать мести! — Хотч почувствовал, как начинает задыхаться от несправедливых обвинений. — Что? Вы вините меня? Да как вы смеете, Хотчнер! — шёпотом взорвался Блад. — Ваши безответственность и некомпетентность стоили жизни дочери Брукса. А теперь вы и Брэнду похоронить хотите? Я вам не позволю! Решили таким способом отплатить мне за то одолжение, что я сделал, вручив вам судьбу моей дочери? Я подарил вам самое ценное, что у меня есть, и что получил? Поцелуй Иуды! Аарон побледнел и отшатнулся, больно стукнувшись лопатками о стену. — Брэнда ваша жена, но она также моя дочь! — продолжал Блад. — Вы не способны ни защитить её, ни излечить. Так хотя бы не мешайте сделать это тому, кому она действительно дорога. И кстати, где ваш сын, над которым вы так трясётесь? Высказавшись, Блад скрылся в палате, бросив потрясённого обвинениями Хотча беспомощно смотреть ему вслед. Были ли его слова правдой? Стоило признать, что отчасти они истинны. Хотч действительно потакал мечтам супруги, но лишь потому, что хотел видеть Брэнду счастливой, и она была счастлива. — Аарон. — Его плеча коснулись пальцы Мэйзи. — Спасибо тебе. — Она крепко обняла его и расплакалась. — Спасибо, что спас сестру. Если бы не ты… Она бы… Её бы… Спасибо тебе. — Не стоит, — безжизненно отозвался он. — Выглядишь уставшим. Поезжай к нам. Я предупрежу Вайолет и позвоню, если что-нибудь изменится, — утерев слёзы, предложила Мэйзи. — Хотя доктор сказал, что Брэнда проспит до утра. Поезжай к нам и выспись. Тебе нельзя сейчас оставаться одному. Неловко кивнув, он мягко освободился из объятий. Ему внезапно стало тесно в женских руках. Последний раз Брэнда обнимала его вчера утром, чтобы Джек не слышал, как она шепчет мужу на ухо обещание выпороть его, если он, бестолочь такая, снова разогреет ужин в микроволновке. Зная супругу, он клятвенно заверил, что не станет больше так поступать с её едой. Не то чтобы верил, будто Брэнда исполнит угрозу. Однако после того, как она однажды подловила его в постели и пристегнула к спинке кровати наручниками (где она их вообще раздобыла?), Аарон понял, что от супруги можно ожидать чего угодно. К слову, секс у них тогда вышел таким жарким, что следующим утром Хотч опоздал на работу и искренне порадовался привычке одеваться, следуя дресс-коду. После всех несчастий, обрушившихся на него в этот жуткий день, до дрожи в руках хотелось напиться. Завалиться в какой-нибудь бар и надраться до невменяемости. Остановило понимание, что проблемы в алкоголе не утонут и прошлое не вернуть и не изменить. Отныне ему и Брэнде придётся жить с тем, что случилось, и Аарон надеялся, что со временем жена оправится. Беда в том, что, как раньше, уже не будет никогда, и он боялся даже загадывать, какие перемены их ждут. Только бы она не сломалась, потому что в таком случае — хоть пулю в лоб. В подобные моменты он ненавидел свою работу, потому что она лишала его иллюзий, блаженного неведения обывателей. Слишком много жертв он встречал, чтобы розовые очки остались целы. Они давно превратились в пыль, которую разметал ураган опыта, оставив Хотча наедине с реальностью, от которой не защитишься и не спрячешься. Супруга свояченицы встретила его очень приветливо, даже сердечно, точно боялась неосторожным словом разбить, словно он хрустальный. Сказала, что Джек спит. Разогрела ужин и не стала ничего слушать, когда Аарон принялся отказываться от предложения переночевать. — Тебе нельзя оставаться одному. И Джек зря измается. — Вайолет протянула ему бокал виски. Он благодарно кивнул. — Как Мэйзи? Держится? — Они с отцом остались в больнице. — Великолепно! Не много же потребовалось старому козлу, чтобы начать разговаривать со старшей дочерью. Всего лишь, чтобы младшая оказалась на больничной койке! — Ноздри Вайолет гневно раздулись. — Уверена, он во всём винит тебя. Говнюк в жизни не признает, что накосячил. — Мне всё же следовало встречать Брэнду после работы. Я не отрицаю, что виноват. — Не смеши меня, Аарон! — Она гневно всплеснула пухлыми руками. — Если уж надумали, они забрали бы её где угодно. Думаешь, такие люди остановились бы перед убийством? Они бы убили тебя и всё равно забрали Брэнду. А вышло так, что ты спас её и надрал им задницы! Повезло же стерве с мужем! — Вайолет нахально взлохматила ему волосы. — Эх, не будь у меня Мэйзи, я бы увела тебя. Господь свидетель, я бы отбила тебя у этой худосочной засранки. — Поздно, Вайолет, — рассмеялся Аарон и допил виски. — Я слишком люблю мою худосочную засранку… Первое, что почувствовала Брэнда, когда проснулась, — паника. Те люди, они поймут, что она очнулась, и снова примутся бить её. Однажды они забьют её насмерть, и никто не придёт её спасти. Хотя где-то очень глубоко внутри она продолжала надеяться, что Хотчнер не бросит свою жену. Он любит её, а любимых не бросают. Уж она-то точно не оставила бы его. В её груди родился истеричный смешок. Казалось бы, совсем недавно она мечтала о его смерти, а сегодня поспорила бы за него с армией Жнецов. Но смеяться нельзя. Они, те люди, услышат, и ей конец. Внезапно где-то совсем рядом послышались женские голоса, и Брэнда, к изумлению своему, обнаружила, что лежит в постели. Простыни пахли кондиционером для белья с мерзким лимонным ароматом. Этот запах для Брэнды прочно ассоциировался с больницами и дешёвыми номерами в мотелях. Она никогда не покупала такого, отдавая предпочтение хвойным и травяным ароматам. Брэнда заставила себя открыть глаза и увидела розы — большой букет белых роз. Всего один человек в мире мог намеренно подарить ей подобную дрянь. — Проснулись? Вот и хорошо. Повернув голову, Брэнда разглядела приветливую женщину в форме медсестры. — Где я? — Не волнуйтесь, миссис Хотчнер, вы в больнице. Вам ничто не угрожает. Я позову доктора. После осмотра Брэнда спросила, может ли она принять душ, и всё та же добродушная медсестра — «Зовите меня Кирк. Да, как в «Звёздном пути» — помогла ей добраться до душевой и показала, где полотенца. — Ах, да. Рано утром приезжал ваш муж. Привёз вам вещи и косметичку. Приятно встретить такого предупредительного мужчину, — улыбнулась Кирк. — Спасибо. — Я побуду в палате на случай, если вам станет плохо. Просто позовите. И не запирайте дверь. Я прослежу, чтобы никто не вошёл. Оставшись одна, Брэнда полезла в сумочку и почувствовала, что сейчас разрыдается. Хотчнер ничего не забыл. Её шампунь, гель для душа, бальзам для волос, крем для тела и крем для лица… Бога ради, даже ежедневные прокладки! Собрал все мелочи, которые могли понадобиться жене. Вот за что он такой? Брэнда встала под жёсткие струи горячей воды. Всё, чего она жаждала сейчас, — смыть с себя отвратительную тошнотворную грязь прикосновений тех людей. Санитары обтёрли её, но этого не достаточно! В ужасе она смотрела на синяки, ссадины и ожоги на своей коже. Следы, что когда-то оставил Хотчнер, служили для неё доказательством его первобытной страсти. Эти же не вызывали ничего, кроме гадкого омерзительного ощущения собственной слабости и беззащитности перед грубой мужской силой. Первый вопрос, который она, сгорая от стыда, задала доктору, — проделали ли те люди с ней то, чего она мучительно боялась, и едва не расплакалась от облегчения, когда врач развеял её опасения. В противном случае она вряд ли смогла бы жить с таким унижением. И каково было бы Хотчнеру находиться рядом с опозоренной женой? Выключив воду, Брэнда протёрла запотевшее зеркало, шарахнулась от него и залилась беззвучными слезами. Они, те люди, изуродовали её. По лицу пятнами расползались синяки и темнели точки сигаретных ожогов. За что такая жестокость? На ней нет вины за смерть брата Лукаса. Почему же он так поступил с ней? Опустившись на бортик ванной, Брэнда никак не могла успокоиться и задыхалась от бессильных удушающих слёз. Некоторые её любовники были жёсткими, даже жестокими, но никогда прежде она не сталкивалась с такими садистами. Те люди избили и изуродовали её. Накачали какой-то мерзостью, от которой пропали чувства, мысли и ощущение реальности. Она с трудом могла вспомнить истошный визг сирены машины парамедиков, но отчётливо помнила страшный голос мужа, который звучал так, будто кто-то умер. Ей хотелось успокоить его, доказать, что всё хорошо, что бояться нечего. Кажется, она хотела спеть ему. Хотчнера всегда успокаивал её голос. Но, как ни билась, Брэнда не могла вспомнить, получилось ли у неё или ей просто показалось, будто она поёт. И оставалось лишь надеяться, что ожоги на лице не вызовут у мужа отвращение. Кое-как уняв слёзы, Брэнда приказала себе собраться. Возможно, хороший косметолог сумеет исправить содеянное теми людьми, а Хотчнер не отвернётся от вида искалеченного лица жены. Медсестра попыталась накормить её безвкусной больничной едой, но Брэнда равнодушно отодвинула тарелку. После всего у неё напрочь пропал аппетит, и желудок сводило спазмами, стоило подумать о реакции Хотчнера на её обожжённое лицо. Он пришёл, когда Кирк безуспешно уговаривала пациентку съесть обед. Разглядев мужа в дверях палаты, Брэнда спешно отвернулась. — Привет, — сказал Хотч и присел на край постели. — Я видела себя в зеркале. — Знаю, о чём ты думаешь. Посмотри на меня, — мягко попросил он. Удушливо краснея, Брэнда уткнулась взглядом в аккуратный узел его галстука. — Это тебе. — Хотч протянул ей букет из фиалок и маргариток. — И я принёс сэндвичи. — Вообще-то по правилам пациентам нельзя приносить еду, — встряла медсестра. — Кирк, вам нравятся эти розы? — спросила Брэнда. — Они роскошны. Наверное, тот, кто прислал их, очень любит вас. — Нет. Меня любит тот, кто принёс их. — Брэнда вдохнула аромат подаренных мужем цветов. — Тому, кто прислал розы, я безразлична. Возьмите их себе. Всё равно ведь выброшу. Пусть лучше порадуют вас. — Ты бессовестно совершила подкуп должностного лица на глазах федерального агента, — улыбнулся Аарон, когда медсестра забрала розы и оставила супругов наедине. — Как ты? — Взгляни на меня и ответь, — угрюмо пробормотала Брэнда и в непонятном ей самой порыве забралась мужу на колени. Обвила руками шею, а ногами бёдра и уткнулась носом ему в плечо. — Всё будет хорошо. — Он обнял её. — Мы справимся. Споёшь мне за еду? И она поняла, что пела и он слышал. Сердце забилось чаще, когда он сказал «мы». Отчего-то простое «мы» показалось ей невероятно важным и нужным. Все её страхи рассеялись, как по волшебству. В объятиях Хотчнера она чувствовала себя в уютной безопасности. Брэнда подняла голову и поцеловала мужа в губы долгим поцелуем. — Мы поменялись ролями. Теперь я официальный монстр нашей семьи. — Обворожительная дочь Франкенштейна. — Он вновь улыбнулся, но сразу помрачнел. — После выписки Блад собирается забрать тебя к себе в особняк. Мне неприятно так говорить, но я вынужден согласиться с ним. Сейчас ты нуждаешься в покое… — Так и скажи, что тебе не дали отпуск. — Брэнда вновь уткнулась носом в плечо мужа. — Скажем так, он недостаточно длинный, чтобы ты успела прийти в себя. Мне жаль, но запомни — как только ты поймёшь, что готова, я заберу тебя домой, — пообещал Аарон. — А как же Джек? — Две свояченицы не могут поделить одного мальчика и кидают монетку, — ответил он и услышал насмешливое фырканье. — Помни, Брэнда, я и Джек ждём тебя дома. Мы всегда будем ждать тебя…