а вдруг мы будем верить в нас

Джисон по утрам теплый и мягкий, он кутается в плед, сидя на прохладной кухне и пьет отвратительно сладкий кофе, листая твиттер, периодически залипая в стену, пока очередной зевок не выводит его из состояния анабиоза. Минхо замирает в дверном проходе, чувствуя, как в груди щемит от счастья, а на лицо невольно лезет улыбка. - Ты чего так рано? - тихо спрашивает он, подходя ближе и беря в руки чужую чашку с кофе, грея пальцы о горячий стеклянный бок. - У нас же выходной. - Не спалось, - пожимает плечами Джисон и тянется обнять, утыкаясь носом в чужой живот. Плед слетает с правого плеча и почти падает на пол, и Минхо медленно опускает руку на выкрашенную каштановым макушку, аккуратно массируя кожу. Он хочет вдруг сказать, как сильно он счастлив, как любит каждый день, когда он может просто просыпаться рядом и целовать чужие щеки и губы, как обожает горящий интересом ко всему взгляд и мягкие поцелуи. Как он хочет быть ему всем до конца жизни и даже после. - Пойдем обратно? Включим какой-нибудь фильм. - Только не триллер, умоляю, - бурчит Джисон и поднимается со стула, утыкаясь Минхо в шею и прижимаясь крепко-крепко, словно пытаясь врасти в чужие кости. - И не комедию. - И не ужасы, и не романтику, привередливый мой, - смеется Минхо и тянет его с кухни, ставя недопитый кофе на стол и поднимая плед. Джисон фыркает ему в плечо и показывает язык, шлепая босыми ногами по холодному паркету: - Ужастик можно, только не про зомби. Минхо закатывает глаза. Джисон сонным котом утыкается ему в ключицу, обнимая всеми возможными частями тела, и мягко трогает чужое запястье, как-то трогательно-настороженно переплетая свои холодными пальцы с чужими теплыми. Минхо сжимает ладонь крепче и целует в макушку. И даже не пытается скрыть счастливую улыбку.