А что если не любовь?

Глава 40.

… — Тебе лучше здесь не находиться! — нахмурился отец, когда я зашла в подвал одного здания на отшибе города. — Я хочу посмотреть, — тихо, но твердо сказала я. — Там кровь, — сказал он, а я закатила глаза. — Ладно… — Он потер лицо руками. — Боже, я разрешаю собственной дочери смотреть пытки. — Ты собственную дочь избивал на протяжении нескольких лет, — парировала я, шагая к двери. Краем глаза заметила, как он вздрогнул всем телом. Ну и пусть. Железная дверь отделяла меня от них — убийц. Дверь поддалась не сразу; пришлось несколько раз подергать. Она жалобно скрипнула — ржавые петли, на которых держалась дверь, давно не смазывали — и нехотя отъехала. В помещении царствовал полумрак, лишь в углу был свет, где сидели пленные. Привязанные к стульям, они склонили головы к животам, давая понять, что в бессознательном состоянии.Некогда привлекательные, гладко выбритые, лица, стали похожи на кровавое месиво: глаза заплывшие, кожа которых давала синий оттенок, разбитые губы и брови, следы на щеках и скулах от кастетов. И это только лицо. Рядом с ними стоял столик со скальпелями, плоскогубцы, жестяные тарелочки, в которых уже лежало пару зубов, баночки с какими-то препаратами. В комнату зашел парень. Ухмыльнулся, разглядывая меня. — Шла бы ты, девочка, отсюда. Нечего тебе ужасы смотреть. Маленькая еще. Девочка, маленькая. Увы, я давно ею не являюсь. Придурок. Я смерила его ледяным взглядом. — Билет в первый ряд, пожалуйста. — Чего? — не понял он. Поправила очки, смотря ему в глаза. — Стульчик, говорю, принеси! В этот момент кто-то из сидящих застонал. Протяжно так, из-за боли. Постояла, подождала, пока их приведут в чувства: облили холодной водой, дали понюхать нашатырный спирт. Они смотрели на меня своими заплывшими, от ударов, глазами — я на них. Потом в гляделки надоело играть, и я решила поиграть в кое-что другое. Ножик выскальзывал из рук, поэтому пришлось вытереть их об джинсы. Начала я с темненького — того самого, который решил поиздеваться надо мной.Ткань медленно рвалась под острым лезвием, начиная краснеть от крови, исходящий от ран. Он держался, изо всех сил, но не смог — крик заполнил помещение. И я чувствовала себя садисткой — и мне это нравилось. Очень. Воткнув ножичек в ногу, покрутила. Парень, стоящий рядом со мной, с открытым ртом наблюдал за мной. Дверь скрипнула, послышались чьи-то торопливые шаги. Меня отдернули от мужчины, встряхивая так, что голова бы отвалилась бы, не втяни я голову в плечи. — Что ты творишь?! — крикнул отец, еще раз встряхнув. — А что? Им можно, а мне нельзя? — спокойно спросила я. — Я разрешил тебе только посмотреть, а не принимать участия! Мало ты лежала в психушке?! Нет, не мало. И не хочу. Но я точно знаю, что не лягу туда опять. Ни за что. — Мне не десять лет! Я вырвалась из его рук, подходя к столу. Нашла баночку, которая меня интересовала, набрала в шприц жидкость. — Уйду тогда, когда закончу с этим, — я показала на светленького. — Зачем тебе обезболивающее? — услышала я голос мистера Поттера. Он и Гарри стояли возле двери, наблюдая за нами. — Чтобы не умер раньше времени. — И ты позволяешь ей это делать? Она же ребенок, к тому же девочка! Боги! — К вашему сведенью, я уже давно не девочка. И не ребенок! Попытаетесь помешать мне — сами получите шприцом в глаз. Я зажала шприц в зубах, расстегивая штаны белобрысого. Разлепляя глаза, он посмотрел на меня, и, заплетающимся языком, спросил: — Что ты делаешь? — Мщу! — ответила, сдирая с него трусы. Мммм. Хорошо, однако, когда много вен в одном месте. Он, ойкнув, посмотрел на меня испуганными глазами, заметно бледнея на глазах, а я зло улыбнулась. Ножик маленький, правда, но ничего, и так пойдет. — Держи ее! — крикнул Гарри, рванув вперед. Не успел… Половой орган мужчины упал на каменный пол, а меня оторвали от земли. — Ты совсем рехнулась?! — Гарри взял мое лицо в руки, большими пальцами поглаживая порезы. — Какая тебе разница? Лучше иди совращай кого-нибудь из твоих шлюх. — Что? — ошарашенно спросил он. — — Ничего, — буркнула я, вытирая руки от крови и дифиницируя их спиртом. Мужчины смотрели на меня с тревогой. Небо было чистым, без единого облачка. Теплый ветер развевал мои волосы, лаская кожу. Если раньше я радовалась этому, то сейчас наступила какая-то апатия. Я закрыла глаза, вспоминая образ мамы. Помню длинные волосы цвета Облако, ее ласковые руки, ее нежный голос… и все. Не помню ее лица, не помню. Все фотографии, или то, где они были, сгорели в прежнем доме… — — Я скучаю по тебе, мам… — сказала я в никуда. — Я не помню тебя. Слеза скатилась по щеке.