Один на всех

Это был суетный день. Мидория сидел за партой и, почти не слушая, что говорят на уроке, пялился в окно. Ему было все равно, что происходит там, в реальном мире. Реальный мир был на данный момент ему отвратителен. Почему? Да потому что был фальшив. Фальшив также, как и все его чувства, что он испытывал к каждому из тех парней, с которыми ему посчастливилось переспать, просто… переспать. А где любовь? Где этот миг, когда ты осознанно понимаешь, что тебе кто-то постепенно начал нравиться? Не те шушуканья да «хиханьки-хахоньки» с Ураракой, а именно… взаимная симпатия? Осознанный взгляд в глаза человека, которому ты тоже небезразличен. Они сияют. Они должны сиять естественным светом. Как хорошо, что вся пелена после секса спадает, и Деку наконец-то возвращается в реальное положение вещей! И как, спрашиваете, чувствуется эта реальность? М-да. Очень паршиво. «Даже если я выберу кого-то одного, все это будет бессмысленно, потому что они все забывают…», — подумал про себя Мидория, и лениво повертел ручку в руке. Кстати, несмотря на то, что Шото, естественно, все забыл после того, как они это сделали, и даже заболел после этого на целую неделю с простудой и температурой, Изуку все же удалось узнать кое-что очень полезное. А именно: как происходит выбор. То есть, в конце своего печального «пути», ты просто прикладываешь одну свою руку на метку того, кого ты выбрал, а сам в это время держишься за то место, где у тебя находится метка. И все! Они начинают одновременно светиться, и уже тогда ты делаешь выбор: все происходит в голове, и при этом чувствуется легкое головокружение. По крайней мере, так подсказало все нутро Деку, когда он коснулся метки Тодороки за ухом. Тогда, в пылу страсти он чуть ли не выбрал Шото… Тогда ему показалось, что именно Тодороки сможет позаботиться о нем, да и осознание того, что принц класса будет принадлежать ему втайне от всех, если честно, как-то странно будоражило его сердце и одновременно смущало… В конце-концов, он один позаботился о его чувствах, и сказал, что когда дело касается судьбы — тут уж хочешь-не хочешь, а должен быть эгоистичным… Ведь счастье то твое. «Я должен выбрать не исходя из того, что они могут мне предложить, а из того, что я сам чувствую…» И сердце больно защемило. И что, что его теперь переполняют воспоминания о каждом, с кем он провел время? От этого только все становится сложнее. Запутаннее. Нет, ложь. Это он сам становится. Становится опустошенным. С каждой минутой, секундой, часом. Его разрывает. Просто разрывает изнутри от того, как все неправильно. Как же все это неправильно! — Эй, — донесся еле слышный недовольный рык за спиной, и Изуку чуть ли не вскочил до потолка, прямо так, как пугаются кошки, когда едят, а сзади них лежит огурец. Дрожа всем телом от испуга (больше, от неожиданности, конечно), он повернулся к сонному и хмурому, как туча, Бакуго. -Ч-что такое, Каччан? — неловко улыбаясь, спросил он, при этом стараясь все также унять дрожь в теле. Катсуки сегодня выглядел немного не так, как обычно. Его вид был…ожидающим? — Ничего, забей, — хмыкнул и отвел взгляд Бакуго, после чего стал еще злее, — Я смотрю, ты так в последнее время занят, что даже не несешься, как обычно, первым поздравлять. — Поздравлять? С чем? — задумчиво пробормотал Деку, слушая звонок на перемену. — Охуеть, — выдохнул на одном дыхании Катсуки, — ты что, чёкнулся? Совсем кукухой поехал? И тут Изуку мог лишь невинно поморгать глазами. Он еще не знал, что всего через несколько секунд он будет ненавидеть себя за этот невинный взгляд и непонимание. — Бакуго! — весело подошел к ним Киришима, и улыбаясь, закричал на весь класс: «С днем рождения!», после чего поставил на парту Катсуки большой пакет, и взглянул мельком на постепенно угасающего прямо на глазах Мидорию, чье сердце сейчас билось просто как сумасшедшее, после чего виновато улыбнулся. Эйджиро все еще думал над тем, что он забыл что-то очень важное насчет Изуку. — Что на этот раз? — пытаясь скрыть улыбку за дерзким оскалом, спросил Бакуго, уже привыкший за два года к тому, что Эйджиро дарит ему подарок на день рождения всегда при всех, и никак иначе. — Э-эй! Откроешь потом! После вечеринки! — помешал, смущаясь, Киришима открывать Катсуки подарок, — оставь на потом, я уверен, что тебе многие приготовят подарки… — Пхах, это только если я приду на ваше праздничное посмешище в качестве главного идиота, — хмыкнул Каччан, — и все-таки, вся эта затея с общажной вечеринкой уже слишком. Я не хочу быть в центре этого идиотизма! — Но, Катсуки… — обиженно промычал Эйджиро, — Девочки вчера так готовились, ты… ты просто не можешь так по-свински поступить, и не прийти! Ты должен попробовать их стряпню! И… И там будет торт! Мы же просто посидим немного, да разойдемся… — Ага, — коротко гаркнул Бакуго, — Знаю я, как проходят эти спокойные посиделки, по прошлому разу прекрасно понял. Киришима умоляюще посмотрел на Мидорию, взглядом показывая ему, что нужна поддержка по приглашению Бакуго на собственное день рождения. Изуку кивнул, бледнея. — Пожалуйста, — тихо послышалось от Деку, и Катсуки с пустым от равнодушия взглядом повернулся к нему. Скорее всего, он все еще не отошел от шока потому, что уже привык, что этот ботан таскает ему подарок на день рождения одним из первых, если не самый первый. Всегда. Каждый год. Каждый год с тех пор, как они встретились. — Ха-а? -будто бы спрашивая, протянул Бакуго, — что, наконец понял? — Я подарю тебе подарок только на вечеринке, вместе со всеми, — уверенным тоном сказал, как отрезал, Деку и начал собираться, поскольку тот урок был последним. Катсуки проводил его осуждающе-спокойным взглядом и опустил глаза. Казалось, он о чем то задумался, но на самом деле он не думал ни о чем. В последнее время поведение Деку отличалось от того, каким Катсуки принял считать его «нормальное» поведение. Много всего «слишком». Слишком много пессимизма, одиночества, общения, и в то же время молчания. — Эх, — грустно вздохнул, так же глядя вслед Мидории, Эйджиро, — Что-то с ним точно не так в последнее время, да? Выглядит так, будто бы безответно влюблен. — Что? Влюблен?! — поднял, недоумевая, глаза Бакуго, — Что за хрень ты несешь? А мне вот больше кажется, что он заболел чем-то, чем эта поебень с любовью! — Думаешь? — задумчиво спросил Киришима, — Не знаю… «Почему мне кажется, что отчасти я виноват в этом?», — пронеслось в голове Киришимы, но он отбросил эти мысли, после того как прокрутил у себя в голове все совместные воспоминания о них, где не было ничего, что бы он сделал неправильно. — Ну, ладно, увидимся в гостиной общежития, — улыбнулся перед тем, как уйти, Киришима. И Катсуки кивнул ему в след. От чего-то ему захотелось некоторое время посидеть в классе одному, поэтому он ушел последним. Он был одним из тех людей, у кого частенько бывало паршивое настроение в собственный день рождения. А потом наступил вечер. Весь А-класс собрался в гостиной, дабы поздравить самого бешеного именинника коллектива. Бакуго стоял в кругу одноклассников и тихо-мирно терпел сахарные поздравления с привычным ему выражением лица, показывающим зубы и некоторую досаду. Но, тем не менее, все были счастливы. Даже Деку мягко улыбался и смеялся, стоя в сторонке, пока одноклассники-идиоты в составе Каминари, Киришимы, Серо, Минеты и нескольких девчонок крутили хоровод вокруг него с криками радости. И алые глаза, встретившись с большими зелеными, сверкнули тусклым багровым огоньком, после чего блондин отвел взгляд. Как ни странно, Катсуки еще сильнее захотел, чтобы это все закончилось, после того, как встретился с этими глазами. К сожалению, все это на этот раз не хотело так просто быстро заканчиваться, так как пацаны достали откуда-то алкоголь, и конечно же, упились до поросячьего визга. Особенно Каминари. И Минета. Последний особенно решил отжечь. Мало того, что его начало тошнить сразу же после нескольких заходов от саке, и его пришлось немедленно ликвидировать с места празднования в его комнату, так он по пути еще успел распустить свои ручонки и потрогать особо нежные места некоторых девочек, в числе которых была и бедная Джиро, совсем не привыкшая к подобному вниманию парней. Даже таких. Неудивительно, что после такого она сама напилась и заплакала, бормоча что-то романтичное про Денки. Изуку, прислушавшись к ее разговорам с девочками, успокаивающими ее, был весьма ошарашен услышанным. Оказалось, что Каминари признался ей в чувствах после ее очередного творческого выступления на спортивном фестивале, а потом сделал вид, что все забыл и сказал, что ему нравится до безумия совсем другой человек! — Самое отвратительное во всем этом то, что через некоторое время он снова начал проявлять чувства ко мне! — заплакала еще сильнее Джиро, — Я не понимаю, что происходит! — Ну-ну, — успокаивающе гладя девушку по спине, начала Момо, — Он просто всегда был таким ветреным, ты же знала это, Джиро… — Н-но я думала!.. — подняла голову Кьека, — я думала, что все это уже в прошлом, и наши отношения уже не те, что раньше… Киришима, наблюдавший за всем этим, обреченно опустил голову. Он был настолько пьян, или ему сейчас действительно кажется, что Мидория постепенно будто бы разбивается? Что вообще происходит? «Так не может продолжаться…», — сжав зубы, отвернулся от всех Изуку, чувствуя неприязнь к самому себе. Он должен сознаться! Ему нужна помощь, и не только ему! Эта причуда начинает распространяться на все большее количество людей. И больше нет никаких причин умалчивать об квест-причуде, ибо неизвестно, к чьим слезам это еще может привести! — Куда-то уходишь? — резко, будто бы окатив Изуку ковшом с холодной водой, спросил Бакуго, и Деку замер: горячая рука Каччана крепко сжимала его запястье, останавливая и будто бы преграждая путь к дальнейшим действиям. Откуда он вообще взялся?! Если Деку не изменяет память, то он еще пять минут назад был в другом конце гостиной, разговаривая с парнями. Неужели заметил, что он собирается свалить? Вот блин, ох уж это чутье Каччана! — Я… просто забыл подарок для тебя, — неловко улыбнулся Изуку, — в своей комнате, да и посиделки все равно подходят к концу, поэтому… — Ты же его совсем недавно с собою повсюду таскал, — отводя немного расфокусированный взгляд, тут же ловко приметил Катсуки, и Деку вздрогнул от понимания, что, возможно, от Каччана отвязаться так легко не получится. — В любом случае, мне надо идти, — свел брови на переносице Мидория, — отпусти уже. Все потихоньку уходят, вот и я пошел. И… Я правда оставил настоящий подарок для тебя у себя в комнате, та коробочка, с которой я таскался у всех на виду — просто для отвлечения внимания. — Правда? — состроил хитрую физиономию Бакуго, — Тогда почему бы мне сейчас не сходить в твою комнату и не забрать его? И тут на Изуку повеяло свежим таким дыханием, что называется «амбрэ». «Да он… просто пьян! Вот же засада!» И это еще без того, что он — последний из тех, с кем Деку суждено переспать, чтоб освободиться, наконец, от квест-причуды! — Да ладно, — остановил поток мыслей Изуку нахальным смешком Бакуго, — нахер надо, я просто решил использовать тебя как причину свалить, а то Киришима мне покоя не дает с этим днем рождения, не обижать же друга… — Н-нет, — в каком-то ошарашенном предвкушении, смотря в пол, сказал Деку. — Что нет? — зевая, уже собрался возвращаться обратно к парням Катсуки. — Я помогу тебе свалить, — смотря в глубоко пьяные алые глаза, серьезным и даже будто бы что-то замышляющим голосом проговорил Изуку, — Пойдем в мою комнату. — Ха-а? — Я же еще не отдал тебе подарок, — неловко улыбнулся Деку, будто бы извиняясь, — И извини, что я дарю его тебе не первым. Так что… пошли? — Быстро же ты меняешь свое мнение, — нахмурился Катсуки, — Ну, пошли, хер с тобой.