Глава 7. Выжигание
11 июня 2021 г., 18:23
Снова бело-серые стены. Выжигающий свет круглой панели на идеально ровном потолке. Больничная койка. Не просто брошенный на пол матрац. На ней даже имелась подушка, пусть и жесткая будто её набили крупой. Вот только пристегнутому к койке ремнями от мнимого удобства лучше не становилось. Они окольцовывали обнаженную грудь, запястья, бедра, колени, щиколотки. Натирали плоть при каждом движении. Из этого кокона не выползти. На матраце хотя бы получалось сдвинуться левее или праве.
У израненного едва хватало сил удерживать голову повернутой набок, чтобы не видеть происходящего ниже пояса. Инородная трубка всё равно ощущалась в теле. Мучитель услужливо оставил вид открытым. Кровотечение открылось немногим после того, как почки истерзали иглой. Оцинкованный таз расположили сбоку кровати. На его полупрозрачном содержимом красные разводы.
О том, чтобы собрать разбросанные потопом ошметки не велось и речи. Воспоминания и чувства перемешались, стали грязными лужами среди превращающегося в безжизненную пустыню сознания. Скоро и они высохнут. Обрывки чужих кошмаров вспыхивали как искры. На короткий промежуток времени, достаточный, чтобы обжечь. Жар спускался от поясницы к бедрам. Пробивал себе путь наверх. Вытеснял все мысли. Он добрался до мозга, и джедай потерял контроль над своим телом.
— Воды, — прошелестел он. Или это была лишь мысль, которую не хватило сил озвучить? Привязанный к койке едва ворочал сухим языком.
Голова раскалывалась. Иссохшая почва пошла трещинами. Жар сжимал и разжимал мышцы, затрудняя дыхание. Бледная веснушчатая кожа покрылась мурашками. Пот стекал по ним. Частый пульс отдавался в ребрах. Они чрезмерно быстро вздымались и опускались.
Смерть была так близка. Ослабить контроль, и она сомкнет свою непроницаемую пустоту вокруг джедая. Что-то в глубине души отчаянно цеплялось за жизнь.
Даже если по груди пройтись скальпелем, изнывающий от жара едва ли ощутит железо за пеленой поедающего внутренности и мышцы огня. Внезапная прохлада истончила её.
За маревом лихорадки узник не различил треск отламываемой вершины стеклянной ампулы. Не успел осознать, что в сгиб локтя вошла тонкая игла. Антибиотик медленно перебарывал болезнетворные бактерии. Противовоспалительное сбивало температуру. Удары по ребрам слабели. Сердце и дыхание возвращались в норму. Бледная кожа потихоньку розовела.
Пристегнутый к койке ощутил необычайную благодарность неведомому спасителю. В ослепительном свете сверкнул корпус дроида. Понимание ударило в голову сильнее кулака закованного в броню штурмовика. Только что возблагодарил своего мучителя! До чего дошел.
Контуры истерзанного тела проступали вновь. Нет эмоций, есть покой. Вздох. Он отдался болью в ребрах. При желании они пересчитывались без труда. Знание, безмятежность, гармония, Сила отпадали будто части севшего на мель корабля, который разбивали волны. Неведение, хаос и смерть наступали на их гребне наравне с чужой страстью к разрушению.
Закрыть глаза — не выход. Алчущее крови чудовище от этого не исчезнет. Медитации обречены. Стоило Кэлу ослабить контроль, мир захватывала непроницаемая темнота вместо привычной синевы с проблесками света. Черноту расцвечивали искры. Жгучие. Стоило одной угодить на веснушчатую кожу, вспыхивал огонь.
Первая капельница едва притушила его. Свешивавшийся со стойки мешок с белесым раствором блестел, как только что выброшенная на берег медуза. Кэл не помнил, где ему доводилось заставать такие виды. Вместо соленого морского бриза в легкие входил пропахший горькими лекарствами и прогнанный через несколько фильтров воздух.
Полупрозрачная трубка начиналась в мешке с раствором. Почему-то она напоминала изголодавшемуся по нормальной еде длинную недоваренную макаронину. Передающая препарат в организм конструкция оканчивалась в срединной вене локтя. Для надежности её закрепили парой широких белый пластырей.
Кап-кап-кап. На этот раз у жидкости вполне очевидный источник. Прикованный к койке пытался отмерять по каплям время. Соотносил их с секундами. Сколько ему требовалось, чтобы пробежать стометровку? Память об этом отшибло напрочь. Заключенный в тесные камеры теперь с трудом представлял себе такое расстояние. Простор. Забывались присущие им слова, само ощущение тела, рассекающего ветер.
Спасибо изуверам. Обезвоженные мозги вяло заворочались. Можно переформулировать: день-час назад благодарил не их, а Силу, ниспославшую облегчение. Додумать что за ним последует мощностей не хватило.
Капельница поменялась. Желтые градинки бежали быстрее белесых. Он едва концентрировался на их подсчете. Обычно сбивался на второй сотне. Мозг отрубался.
Сотни, если не тысячи, капель спустя дверь с диким шумом отъехала в стороны. Если бы пристегнутый к койке мог, зажал бы уши. Он был не в состоянии сопротивляться.
Каталка под ним тряслась как крона колоссального дерева, чье название вымыло из головы волнами чужих воспоминаний. Мозг едва удерживал ключевые данные: имя, возраст, принадлежность к Ордену. Собственная внешность виделась будто сквозь дымовую завесу: цвет глаз находился в зоне неопределенности между зеленым, серым и голубым (главное, что не ситхским золотым), а черты представлялись обострившимися до предела.
Мелькали осветительные панели под потолком. Потемнело. Разделочный стол подготовили по высшему разряду: мертвенные цвета въедались в подкорку. Неведомый холод пробрал до костей. Спина заледенела так, что пристегнутый к разделочному столу не ощутил скальпеля, чиркнувшего над почками. Когда обессиленного перевернули на спину, тонкий ремешок впился в лоб. Манипулятор дроида сдавил грудину и сковал шею.
Пластиковая конструкция со шприцом и заметной иглой отбросила тень. Не оставалось ничего, кроме как отодвинуть на пару миллиметров момент сближения. Манипулятор холодил кадык. Игла ударила чуть ниже. Привязанный к столу сдержал вскрик и зажмурился от боли. Худшее было впереди.
Когда иглу отняли, шею замотали бинтом, вымоченном в смеси щиплющего антисептика с чем-то склизким. Будто по коже прополз кусачий слизень. Привязанный к столу закашлялся как надышавшийся дымом. От сильного запаха и обезвоживания закружилась голова. Боль вспыхнула в плече и почти сразу же угасла.
Веки сомкнулись. На этот раз тьма не одна. Нечто алело вдалеке. Неведомый ветер доносил оттуда потоки оранжевых искр. Несколько упало на кожу. Жар опалил левую руку, ключицу, грудь. Вдалеке нечто отливало оранжевым. Оно приближалось. Разрасталось.
«Это всё ложь… Не может быть открытого огня у разделочного стола» — подушечками пальцев и ногтями обожженный цеплялся за реальность шероховатой простыни. Она угасала.
Легкие загорелись одно за другим. Крик рвался наружу, но застывал под треск пламени. Оно ревело. Кольцо огня сжималось вокруг неспособного дать отпор.
— Боишься ожогов? — издевательский тон Девятой сестры въедался вместе с жаром в самый мозг.
Разгоряченный сжал руки в кулаки, но ощущал только ревущее пламя.
— Ничтожество, — оценили его попытки за пределами огненного кольца.
«Ведь ты сломаешься, как и все мы» — предрекали его судьбу. Кэл сжал зубы. «Ты злишься» — издевательски констатировали из тьмы. «Тебя ждет одиночество», — мир схлопнулся до серо-белой тюрьмы с проблесками крови. «Пытки. Унижение» — прибавил сонм голосов. Как же хотелось обхватить знакомую прохладную рукоять!
— Я справлюсь с тобой. Как тогда, — пот заливал глаза.
Огненное кольцо замерло в нескольких метрах. Только искры чужих воспоминаний падали у ног окруженного.
— С нами, — раздалось за пламенем. Его языки превращались в лица, чьи черты поминутно менялись.
Их трепещущие руки с заостренными пальцами тянулись к окруженному. Теплый воздух превратился в пробирающийся всюду жар. При первых ожогах жгучая боль втыкалась раскаленными иголками. Они почти сразу же остывали, незначительно повреждая плоть, но на каждые пять приходилось десять новых. Кожа раскраснелась так, будто вены и капилляры разорвались и кровь от мира отделяла только истончившаяся до предела кожа. Крик рвался сквозь огонь. Она запузырилась. Пузыри лопались, разбрызгивая прозрачную жидкость будто поджариваемое на сковородке мясо сок. Корочки-струпья пришли на их место. Не-джедай бы уже погиб от болевого шока.
Искры оглушительно затрещали, разгораясь во всепожирающий огонь. Его нечем потушить. Кожа и ткани обугливались вплоть до костей. Дым безвозвратно выедал легкие и горло. Глаза саднили. Ещё пара метров огненного ада и они лопнут как пузыри на коже горевшего живьем, растекутся по покрытым копотью щекам.
— Ненавижу! — крик сквозь боль прорезал тьму и затухающий мозг вдруг понял, что голос принадлежит Кэлу. Живому.
Реальность прожгла себе путь ослепительным светом бестеневой лампы и надрывающимися приборами. Истерзанная грудь содрогнулась. Из горла вырвался кашель, изранивший легкие. Кровавые частички взметнулись вверх.
***
Узника поставили на колени в центре тесного квадратного помещения. Чернеющие следы бластерных выстрелов на бетонных стенах не оставляли простора для фантазий о предназначении этого места. Поставленному на колени казалось, что он слышит пальбу. Щелчок предохранителя бластерной винтовки прозвучал громко до разрыва барабанных перепонок. Узник инстинктивно повернул голову к источнику звука. Там никого не было. «Нет-нет-нет. Нет!» — надрывалось желание жить — «Всё не может закончиться так…» — Так просто? — услужливо подсказал голос настолько тихий, что был слышен только узнику. Он стоял на коленях не в силах подняться. Ресурсам на сопротивление неоткуда взяться. Сила истощилась. Бетонный пол скреб ладони. Кое-какие ссадины, царапины, проколы, а также наливающиеся зеленым, фиолетовым и синим синяки прикрывали пластыри. Большинство повреждений выше пояса оставались открытыми обзору. Отросшие до челюсти рыжие волосы не могли скрыть израненные лопатки и спину. На левой кисти краснел ожог. Вспышка боли. Резкое движение растрескавшихся губ. Сухая кожа на верхней разошлась, выпуская наружу каплю крови. Она прокатилась по нижней губе, подбородку. Угодила в углубившуюся за время пыток яремную ямку между обострившимися ключицами. Большинство до последнего не верили, что умрут. Вернее, не желали признавать неизбежного. Чувствительный к Силе защищался от эха произошедшего, будто отбивал мечом летящие в него бластерные болты. Первый, второй. Дыхание отяжелело. Противник из бездны перешел в наступление. Выстрелы участились. В защите образовалась брешь. В неё со всей силы влетел заряд. Сгусток раскаленной плазмы ударился в стену над головой поставленного на колени. Зеленые глаза неверующе уставились на новое черное пятно. От него поднимался сизый дымок. — В тебе ничего особенного. Нур доказал. А теперь бежать некуда, — громыхнули слова одновременно с выстрелом из винтовки. Заряд ударил в спину, опаляя бледную кожу, сбивая на землю. Пораженный даже не успел вскрикнуть. Оглушающийся импульс прошелся огнем по нервной системе, сбивая её ритмы. Перегрузка лишила сознания.***
— Хорошо сработало, — оценил ученый эффект пластикового мешка с обгоревшим трупом, который подержали рядом с обладателем психометрии. На длинных столах просторной лаборатории шумело оборудование: гудели счетчики клеток и анализаторы жизнеспособности, вибрировала центрифуга, менялись числа на дисплее инкубатора. Алек Джелаван со щелчком сменил стекло в микроскопе. Прищурился. Информативен такой фрагмент печени, в котором определялось не менее трех портальных трактов. Они на месте. Значит, нет причин возвращаться к этому этапу. Дроиды толково выполнили свою работу. Джелаван принялся за стекло с недавним приобретением — легочной тканью. Её забор вылился в некоторые хлопоты. Объект умудрился заработать кровавый кашель. Что же, придется потерпеть. Джелаван признал это с тяжелым сердцем. Разумный срок на восстановление и вперед, к новым свершениям. — Ничего ужасного не случилось. Живой? Живой. Всё. Распорядитель большинства экспериментов обратился к центрифуге со свежайшими образцами крови. Сегодня восемнадцать колб. Мир не сошелся клином на одном объекте. В одном из шкафов завалялся плакат по человеческой анатомии. Почему-то вспомнились милые студенческие годы, когда Алек Джедлаван размечал ключевые абзацы и иллюстрации на анатомическом атласе. Недолго думая ностальгирующий поддался порыву. Положил плакат на стол. Разместил над нарисованными органами соответствующие им образцы в прозрачных контейнерах. Каждый нес на себе аккуратную подпись, информирующую о содержимом: сердечная поперечнополосатая мышечная ткань, щитовидная железа, почка и так далее. Джелаван мысленно отметил в списке чего не хватает. Он существенно сократился после нескольких недель экспериментов. А вот видеонаблюдение из палаты объекта попортило настроение. Надсаживался крича. Джелаван скривил лицо и убавил звук. — Как ты будешь жить с этим подарком? Тебя даже из палаты не выпустить — напорешься на что-нибудь и сразу припадок, — наблюдатель постучал кончиком стилуса по экрану. Позвонили инженеры. Готовили сцену для скорого представления. Этому объекту в нем отведена главная роль. «Что вы? Пока не образумится, световой меч не вручу, ” — отозвался на одну из идей ученый. В остальном его всё более чем устраивало. Он прислушивался к происходящему у объекта. Выкрутил звук на максимум. Вот уже к стадии торга подошли. Адаптировался. Ещё немного и можно будет свалить в бездну подавленности, чтобы отбить мысли об отрицании, агрессии или изменении своей судьбы. Очередная процедура прошла практически без шероховатостей. Всунуть загубник, чтобы объект не попортил зубами дорогущий эндоскоп. Протолкнуть жесткую черную трубку от глотки к желудку. Обойтись без масштабных повреждений организма. Выделить участки, изъять ткани. Стереть проспиртованной салфеткой проступившую на растрескавшихся губах кровь. Обработать образцы. В следующие несколько дней ученый переключился на исследование других областей. Электроток неплохо сработал. Правда, однажды объект заорал так будто в него влили литр кислоты вместо воды. Вот и откуда у этого рыжего создания столько сил бралось? Надо бы лично расспросить того, кто осуществил его доставку. Джелаван это сделал едва выдалась свободная минута. Лаборатория визитера как минимум напрягала. Маска закрывала его лицо, но настроение выдавали движения и особенно норовящие сжаться в кулаки руки. Сотрудничество началось абсолютно добровольно. Вот только напоминание о возможной каре за неповиновение будто удавка, которая затянется при неверном движении. Для Джелавана этот чувствительный к Силе человек особого интереса не представлял. Выборка образцов в прозрачных контейнерах визитера покоробила, судя по дернувшимся пальцам. Джелаван сбавил темп обработки. Сосредоточился на вопросах. Тринадцатый брат отвечал отрывисто. Ему хотелось побыстрее покинуть помещение. — И много кусков повырывали? — настороженно спросил скрытый под маской. — Это называется биопсия, — поправил ученый, — и да, её проводят сравнительно часто. С одной стороны ненавистник и охотник на джедаев удовлетворялся мучениями навредившего ему существа. Вот как расправил плечи, узнав сколько крови пролилось. С другой слишком уж много напоминаний о том, какая кара за провал. Между делом исследователь поболтал тонкой герметичной пробиркой. Её вязкое серовато-белое содержимое колыхнулось. Оно занимало не больше четверти десятимиллилитрового объема. — Это же не?.. — вырвалась догадка у молодого представителя мужского пола. Он переменился. Сжался. — Именно то, о чем вы подумали. В связи со спецификой получения джедаи такими клетками не делились. Мои наниматели не смогли удержаться. Голова и шея Тринадцатого брата изогнулись так, будто его того и гляди вырвет. — Вот и исправили упущение, — закончил Джелаван и задал последний вопрос.
