Глава 10. Между мертвыми и живыми
20 июля 2021 г., 15:00
—Ты решил уйти слишком рано, — недовольно произнес Джелаван при виде истекающего кровью объекта, — Жгут, — сухо приказал дроиду.
Вот уж не думал, что именно утилизация парочки контрабандистов толкнет джедая на суицид. Ученому казалось, что существа такого сорта перенесут любое болевое и психологическое воздействие в силу отсутствия привязанностей к окружающим и собственным телам.
— Ориентировочная кровопотеря — двадцать три процента. Тахикардия, сто пятнадцать ударов в минуту, — ученый озвучивал состояние самоубийцы, как показатели при проверке забарахлившей машины.
Вполне допустимо сравнить объекта с таковой. Джелаван следил за тем, чтобы дроиды не напортачили с ремонтом. Особенно его интересовала целостность сухожилий. Всё-таки исполнителю императорских приказов необходимо орудовать световым мечом. К счастью, объект не нанес себе необратимых без установки протеза повреждений.
— Ну-ну, скоро перенастроим тебя на правильную волну, — утешил ученый.
Одно печалило исследователя. Новая методика требовала введения патогенных организмов на определенном этапе. Достаточно нескольких миллилитров насыщенной ими крови, чтобы заразить другого разумного человекоподобной расы. Он не сможет стать донором. Залогом его жизни будут инъекции препарата, который подавлял распространение смертоносных патогенов. Вводить дозу требовалось не реже одного раза в пять дней. Таким образом даже в случае предательства и успешного побега объект долго не проживет. Если только у новых покровителей не отыщется десяток редких дорогих лекарств и возможность провести курс гемодиализа.
Джелаван равнодушно смотрел на движения манипуляторов дроида. Кровотечение остановили. Изогнутая игла с полупрозрачной синтетической рассасывающейся нитью входила в кожу, штопая разрезанные ткани и вену безо всякого обезболивания. Сам ученый бы не вошел в контакт с кровью. Не желал рисковать заражением.
Джелаван проводил взглядом пластиковый контейнер с желтоватым кровезаменителем. К нему подсоединили систему для переливания. Она вошла в здоровую руку несостоявшегося самоубийцы с первого раза. Дроидам в точности не занимать. Эти исполнители обходились без сентиментальных глупостей вроде волнения или сочувствия. Капли заскользили по прозрачной трубке. Окровавленная игла с остатками нити шлепнулась в контейнер с обеззараживающим раствором.
Зараженный кровезаменитель поступал в организм. Можно было бы перелить и цельную кровь, однако другим она нужнее. По мнению руководителей такого облегчения и ускоренного выздоровления непокорный самоубийца не заслужил. Джелаван считал, что ему стоило набрать побольше материала от этого объекта, чтобы сверх плана заготовки выделить для личных целей. Ничего, наверстают по-другому.
Транспортировка. Фиксация. Установка зондов и катетеров. Вопреки обыкновению после прихода в сознание объект на них не реагировал. Ноль эмоций. Даже пульс не подскочил. Ученый отключал свет, прибавлял и снижал температуру в помещении. Никакой активности.
— Торг окончен. Впали в депрессию? Она всего лишь фаза. За ней следует принятие, — заключил ученый.
В дальнейшем отказ принимать пищу купировался воткнутым в пищевод зондом. Питье заменял физраствор в вену. Подошел срок приема первой дозы лекарства. Сначала объект побледнел. Лишь на щеках проступил лихорадочный румянец. Затем чаще задышал. Задрожали кончики пальцев. Дрожь ползла вверх по запястьям, предплечьям, добралась до груди и мышц лица, перекинулась на нижние конечности. Ещё немного и она перейдет в судороги. Наблюдатель дал возможность объекту поспособствовать наискорейшему введению лекарства, содействуя дроидам. Прозвучали указания сжимать здоровую руку в кулак, чтобы быстрее отыскалась вена. Ни одного движения. Объект даже не вскрикнул, что на нем живого места нет. Молчание контрастировало с бурными обвинениями в питье крови и что там ещё раньше придумывал сходящий с ума убийца и суицидник.
— Вот это уже тянет на второе самоубийство. Отказ от жизненно необходимой терапии. Без принудительных мер тут никак, — ученый пожал плечами.
Игла воткнулась в зеленоватую вену. Она порядком опухла из-за предыдущих инъекций. Препарат всё равно попал в кровяное русло. Цвет лица объекта постепенно возвращался к норме. Следующим на очереди было успокоительное. После него пристегнутый к функциональной кровати объект замер. Только показатели на мониторах подтверждали, что он жив.
Психостимуляторы не оказывали должного эффекта. Пульс подскакивал, а желание сотрудничать не проявлялось. Антидепрессанты не выводили из заторможенного состояния. Столько дней, а Джелаван не услышал ни одного монолога от объекта. Необычно. Швы рассосались в отличие от апатии. Ученый распорядился о том, чтобы шрам не пытались сгладить. Нечего понапрасну тратить целебную бакту. Она денег стоит. К тому же объекту нужно напоминание о проступке и его последствиях. Объекта лишили возможности вставать, самому регулировать объем проглоченной пищи. Контроль перешел к наблюдателю. Не то чтобы подчиненный сопротивлялся. Он просто ждал уколов. Если бы объект отказывался принять новую реальность, то его бы убедили, что у него бред. А так просто молчал, впав в апатию. В связи с неэффективностью медикаментозного лечения Джелаван решил переключиться на другие методы.
— Я не хотел до этого доводить, но ты дал основания для подобных мер.
Тридцать семь сантиметров в длину. Ширина — двадцать восемь. Высота — чуть больше шестнадцати сантиметров. Таковы параметры электронного блока аппарата для электросудорожной терапии. Переносить его с места на место сравнительно легко, ведь вместе с электродами масса составляет не больше пяти килограммов. И никаких вздорных колдунов с молниями не нужно.
Для срабатывания достаточно подождать десяток секунд. В зависимости от искомого воздействия приложить один или оба электрода к вискам либо лбу. Включить ток. Цель процедуры — вызвать подобный эпилептическому припадок. Кроме собственно судорог, сотрясающих все тело, он сопровождается утратой сознания и амнезией. В большинстве своем её полагали обратимой, однако ученый собирался сделать всё, чтобы произошло противоположное.
Считается, что электросудорожная терапия проведена правильно, если припадок продолжается около двадцати пяти секунд. Меньше или не удовлетворяет качество — придется подбавить тока.
Официальные рекомендации по требованию бездельников-правозащитников и им сочувствующим предписывали не ограничиваться расслабляющими мышцы лекарствами во время процедуры, вовсе отключая сознание.
— Наркоз отменяется. После такого коктейля из анестетиков не очнется. Кстати, риск умереть от судорог в данном случае меньше, чем от наркоза, — подметил ученый не без некоторого удовольствия. Перспектива сэкономить препараты и не заполнять отчетность об их применении грела сердце.
Абсолютных противопоказаний у метода не существует. Зато показаний у объекта хоть отбавляй: полная неподверженность медикаментозному лечению, ступор на грани кататонического. Даже приписывать лишнего не пришлось.
Ученый методично готовился к первой в череде процедур. Миорелаксантов вкололи достаточно, чтобы судороги не переломали позвоночник объекта, но слишком мало, чтобы пропали болевые ощущения.
***
Вспышка боли огнем прошлась по пленнику. Он не мог не вскрикнуть. В него на полной скорости врезался спидер. Иначе и не описать прокатившуюся от макушки до ступней судорогу. Сколько ни вырывайся, а очередная волна электрических разрядов накатит через несколько скорых ударов сердца. Не закричать — рот заткнули так, чтобы не прокусил язык. Смрад продезинфицированного пластика вклинивался в сознание между приступов. Выжгло всё, кроме желания прекратить пытку. В сознании бултыхалась мысль о Силе. Почему, почему она не может пресечь его муки раз и навсегда вместе с жизнью? Напрасно. Сердце упрямо билось, несмотря на удары током. Воспоминания вспыхивали, будто искры, и тут же сгорали. Пристегнутый к койке задыхался, сколько ни вгоняй в глотку аппарат для искусственного дыхания. Сердце трепыхалось. Голову сдавливало тисками. Пленнику казалось, что пытки шли без перерывов. Разве ими назовешь забытье, которое начиналось, стоило аппарату отключиться для подзарядки, и кончалось инъекцией перед очередным потоком боли? Ненависть была бессильной. Она проявлялась вслед за призраком воли. Чтобы его рассеять, достаточно одного движения или белого кругляша таблетки размером меньше ногтя мизинца. Иногда не осознающий себя пленник мечтал, что его мучителя разорвет разрядом. Куда чаще голос извне попрекал узника за самоповреждение. На его коже действительно регулярно появлялись очередные царапины. Палитра синяков периодически обновлялась. Голос утверждал, что все эти повреждения пленник нанес себе сам. Но ведь… Мысли путались. Язык сплетался да так, что слова не выговорить в свое оправдание. Иногда, если вводили полную ампулу, получалось связать десяток слов в пару-тройку предложений. Безрезультатно. Обвиняли всё равно пленника. Сдайся, сдайся. И он мечтал провернуть нож в их мозгах. Лишь это осталось от всех чувств и эмоций. Сквозь марево проступает мысль, что ради этого стоит освободиться от пут. Рассудок её принял, как необходимость отгрызть конечность, чтобы вырваться из капкана. Его механизм воздействию не поддавался. Ремни по-прежнему стягивали тело, когда за дверью загрохотала тележка с железными лотками. Они полнились прозрачными шприцами, иглами разной толщины и остроты, ампулами. Их стекло время от времени звенело. Пленник проявил невиданную прежде покорность. Впервые сам сжимал и разжимал пальцы стянутой жгутом руки. Не дергался, хотя всё нутро порывалось увернуться от толстой иглы. Не дать ей ввести в сгиб локтя лекарство. Не продлить агонию. На этот раз он вовсе смирно лежал. Ремни обездвижили конечности. Аппарат загудел. Зажегся небольшой экран посередине. Обломанные ногти царапнули по койке. Пристегнутый не успел среагировать, когда обоих висков опять коснулись круглые электроды, смоченные в ледяной слизи. Она прекрасно проводила ток. И всё равно удар был неожиданным до боли в мускулах. Видимо, реакции в кои-то веки удовлетворили мучителя. Экзекуция показалась чуть короче обыкновенного, а спидер будто снизил скорость наполовину. Вот только дыхание всё равно давалось тяжело. Со временем организм принял правила игры. Узник замечал, что в дни, когда он содействовал, волны боли накатывали слабее.***
Видеонаблюдение не демонстрировало особых изменений. Мальчишка лежал на койке, запрокинув голову и едва дыша. Объект даже собственные конечности не в состоянии почувствовать, не то, что ложь. Лечение продвигалось медленно. Спонсоров это особо не волновало, пока отчеты удовлетворяли требованиям, а бюджет не превышал оговоренный. Обстановка в зале для совещаний спокойная. Даже нетерпеливый безопасник не барабанил пальцами по переговорному столу. — Пятый экземпляр, к которому мы применяем новую методику, — презентующий свои труды Джелаван будто описывал достоинства новой модели гоночной машины на пресс-конференции. Всё-таки есть в эвфемизмах своя прелесть. Острые углы смягчаются. Даже если стукнешься о них, то особой боли не почувствуешь. На страницах отчета будет только короткий номер, а не имя и фамилия. Это если не прибавлять сведения о дате и месте рождения, родителях, характере и достижениях. Они наводят на целый пласт размышлений. За ними могут последовать сомнения. Потому-то названного просто объектом проще истязать, чем человека и личность. Поступило весьма оригинальное предложение как растормошить подопытного. Его ненависть должна найти выход и принести пользу. Собственноручное убийство того, кто унизил, самое оно. Алек Джелаван встрепенулся. Нет, он не должен умирать! Не то конкуренты с Корусанта присвоят его изыскания и финансы заодно. Кто-то усмехнулся. Встрепенувшегося успокаивающе потрепали по плечу. Одна дама с погонами разведки предложила угостить сладким вином по окончанию. Некий офицер недовольно сверкнул глазами в сторону той, что выдвинула такой досуг. К ученому подтолкнули папку с досье. Он оценил кандидатуру. Его наклонности настолько открыто нарушали законы, что терпение лопнуло даже у начальства имперской тюремной колонии. Не помогли ни взятки, ни симпатичная представителям обоего пола внешность. Исключительный случай. — Пожалуйста, пусть он воздержится от нанесения необратимых повреждений. Один час развлекаются — несколько зашиваешь. Вот и всё, — Джелаван откинулся на спинку мягкого кресла.
