Глава 2
28 декабря 2019 г., 15:46
Перо быстро скользило по пергаменту. Пузырёк с тёмно-золотистым зельем, стоявшим на прикроватной тумбочке, искрился от пламени свечей. Время от времени бросая на «Феликс Фелицис» взгляд, Драко неустанно строчил письмо. Измятая наволочка на подушке начала раздражать — подушка полетела на пол, а он встал с кровати и сел за стол. Продумывая каждое слово, всё писал и писал, проигнорировав сначала звавшего в гостиную Крэбба, потом Пэнси с её ужином.
Вскоре с письмом было покончено. Свернув пергамент в трубочку, он обвязал его чёрной атласной лентой и вышел из комнаты, не забыв прихватить с собой флакон.
Покинув замок и вдохнув свежий воздух, Драко понял, насколько душно было в спальне — прямо как с недавних пор в его жизни. Ветер приятно холодил лицо, немного приводя в порядок мысли, хаотично перескакивающие с одного на другое. Отчаянно хотелось спрятаться от всплывающих в памяти тревожных панических писем матери, момента ожидания ответа Грейнджер. А ещё от собственной растерянности.
Совятня встретила шорохом крыльев, тихим переугукиванием и специфическим запахом, заставившим рефлекторно поморщиться. Подняв согнутую в локте руку, он позвал своего филина — чёрная туша незамедлительно села на имитированный насест. Закрепив заклинанием пергамент и мешочек с зельем вокруг птичьей лапки, Драко шепнул адресата, после чего филин мягко ущипнул его за ухо и вылетел в окно. Что ж, оставалось только ждать.
Стоя уже на улице, он наблюдал за выдыхаемым в воздух паром и размышлял.
Драко не знал, как это работает, но Грейнджер оказалась поблизости именно тогда, когда он уже отчаялся найти выход из ситуации с отцом. Провожая её взглядом, он вспоминал недавнее занятие по зельеварению, на котором Грейнджер получила «Феликса» в награду за «невероятное усердие и выдающуюся быстроту» — от восторженного Слизнорта, заменявшего Снейпа пару недель.
Грейнджер прибавила шаг, торопясь скрыться из поля зрения, и заметно вздрогнула от его окрика. Драко не понимал — да и сейчас не до конца, — что будет делать дальше, но в тот момент боялся упустить шанс. И если бы не её дотошность, разговор прошёл бы вполне миролюбиво. Он бы даже посмеялся потом над собой, не вынуди она его сознаться.
Три месяца жизнь проходила под тенью, нависшей над его семьёй, все дни отцовского заключения Драко перемалывал в голове идеи об их свободе. Своей свободе. Перемалывал — потому что в конечном счёте приходил к выводу, что с возвращением отца проблемы не закончатся. Ни о каком спокойствии не было и речи, пока есть Тёмный Лорд.
«Феликс» в её ладони на несколько мгновений выбил из реальности. Грейнджер пошла навстречу. Не побоялась воспользоваться правом выбора. Она поступала так, как хотела, — это было видно невооружённым глазом. Сколько бы ни высмеивали её любовь к учёбе, статус крови или внешний вид — Грейнджер игнорировала насмешки и продолжала тянуть руку на занятиях, стоило преподавателям задать какой-нибудь вопрос.
До заключения отца в Азкабан он зависел от вбитых окружением правил. Когда они с матерью остались вдвоём… ему пришлось учиться принимать самостоятельные решения. А потом появились своевольные мысли: «Почему всю жизнь за меня решали, с кем я волен заводить общение? Почему меня лишили права?» И в итоге он пришёл к выводу, что права лишили не только его: родители были вынуждены повторить ошибку прошлого, к которой уже не хотели возвращаться. Но их и не спрашивали.
В Трофейный зал Драко шёл уже с намерением передать Грейнджер слух о готовящемся отравлении Поттера.
И всё-таки в голове не укладывалось, что та, кого он регулярно оскорблял, согласилась на сделку. В смысле, это так типично для гриффиндорцев — забывать обо всём, стоит только услышать о спасении чьей-то жизни, — но в этом напрочь отсутствует логика. Такое было выше его понимания. Наверное, Грейнджер слегка чокнутая.
***
— …и ещё вот разрешения от родителей на посещение третьекурсниками Хогсмида, — Парвати вручила ей листки. — Спасибо, — Гермиона благодарно улыбнулась, — ты очень помогла. Патил беспечно махнула на прощание и, увлекаемая сестрой, скрылась в Большом зале. Гермиона сложила разрешения в сумку и огляделась в поисках Гарри и Рона. Рыская глазами по столпотворению, она вдруг обратила внимание на дальний угол холла: рядом с Малфоем, достаточно высоким, чтобы разглядеть его поверх других голов, виднелись огненно-рыжие волосы, забранные в хвост. Гермиона поспешила в ту сторону. Она пробилась через толпу, когда Джинни уже собирала рассыпанные по полу учебные принадлежности, а у её ног лежала лопнувшая по шву сумка. Малфой стоял рядом и со снисходительной улыбкой наблюдал за шарящей у его ботинок Джинни, как и ожидалось, не предпринимая попыток помочь. — Что произошло? — Гермиона опустилась на колени и собрала разбросанные учебники. — Если не считать, что кто-то внезапно ослеп, то ничего, Грейнджер, — прозвучало протяжное сверху. При этих словах Джинни вскочила на ноги и метнула на него яростный взгляд, держа в руках вещи. — Малфой, ты меня толкнул, — она указала на разорванную сумку на полу. — Думаешь, я не заметила, как ты исподтишка использовал заклинание? — Делать мне больше нечего, — поведя плечами, он усмехнулся, и Гермионе вдруг показалось, что он поглубже спрятал палочку в рукаве. Она тоже поднялась и, с подозрением прищурившись, грозно произнесла: — Нельзя использовать магию против других студентов. Тебе ли, как Префекту, этого не знать, — и тут с нарочитой насмешкой добавила: — Или тебе плевать на правила, потому что Префектом стал благодаря папочкиным связям? В очередной раз. Закативший было глаза на упоминание о своём назначении Малфой вдруг сжал губы и смерил её презрительным взглядом. Никто вокруг не обращал внимания на троих студентов в углу — конечно, что может быть необычного в стычке Малфоя с гриффиндорцами. На секунду прикрыв глаза, словно призывая остатки терпения, Драко медленно приблизился, сократив расстояние до пары шагов, и тихо сказал: — Осторожнее с предположениями, Грейнджер. Без доказательств твои обвинения выглядят… глупой игрой. Гермиона отшатнулась, делая шаг назад. Она затронула связи его отца, значат ли слова отсылки к недавней встрече в Трофейном зале, что эти связи действительно опасные и ей, Гермионе, стоит прикусить язык? Или он таким образом напомнил, что между ними теперь есть связь, которая обоим может выйти боком, если о ней станет известно? Поначалу его первое предупреждение воспринималось несерьёзно, но теперь уверенности в этом поубавилось. Малфой, похоже, и вправду о чём-то знал, а раз так, то у Гарри проблемы. — Отвали от неё, а не то пожалеешь. Малфой перевёл тяжёлый взгляд на возникшего рядом Поттера. — Твои угрозы впечатляют, лохматый. Но мы с Грейнджер как-нибудь сами разберёмся, — с этими словами он развернулся и исчез за поворотом. — И чего хотел этот слизняк? С чем вы там разберётесь? — поинтересовался Гарри, с удивлением поворачиваясь к ней. Бесшумно выдохнув, Гермиона протянула Джинни книги, попутно отвечая на вопросы: — Очередная бессмысленная грубая выходка, ничего нового. И по дороге с ребятами в Большой зал Гермиона с задумчивостью наблюдала за Гарри, надеясь, что намёки Малфоя — не более чем дурацкая уловка.***
Под ногами тихо шуршал ковёр опавших листьев. Капюшон закрывал почти всё лицо, поэтому видны были только собственные ботинки, утопающие в грязно-жёлтом и багровом. Правой рукой Драко слегка сжимал палочку, словно в попытке успокоить колотящееся сердце. Внимательно прислушиваясь к вечерней тишине, он быстрым шагом направлялся к месту встречи, параллельно прокручивая в голове речь. Нужно было поторопиться, чтобы успеть в замок до отбоя. Казалось, он тащился целую вечность, а холм всё никак не появлялся. Под аккомпанемент шелестящих на ветру листьев внутрь осторожно заползал усиливающийся с каждым шагом страх. Добравшись наконец до холма, Драко будто ощутил чужое присутствие, но вокруг никого не было. Прислонившись спиной к стволу одинокого тополя и закрыв глаза, он мысленно начал считать в надежде унять противную мелкую дрожь в теле. Умиротворённая тишина взвинчивала, но к появлению визитёра нужно было успокоиться. Когда раздался хлопок аппарации, Драко даже не вздрогнул, доведя себя до полного равнодушия к происходящему внутренними монологами. Не обернулся, когда послышались шуршащие в листьях шаги. Никак не отреагировал после того, как человек позади затих. Надо же. Как только настал решающий момент, сердце угомонилось и страх исчез в подступающих сумерках. После некоторого молчания Драко, наконец, неторопливо повернулся. Скинув с головы раздражающий капюшон, бесстрастно посмотрел на пришедшего, лицо которого было скрыто. — Добрый вечер, мистер Бенетт, — с оттенком дружелюбия приветствовал он гостя. — Мистер Малфой, — в голосе же наёмника проскользнула усмешка. — В самое ближайшее время приступайте к заданию, — приказным тоном он хотел дать понять, что усмехаться было лишним. — Я вас услышал. Нотки снисхождения и скрытое капюшоном лицо действовали на нервы — наверняка ведь втихомолку Бенетт продолжал ухмыляться. — Вы набрали людей? — Да. — Проверенных? — Ни в ком нельзя быть уверенным до конца, мистер Малфой, — последовал ответ таким тоном, будто Бенетт объяснял очевидные вещи неразумному малышу. Возможно, он думал, что подобное заденет Малфоя, но ведь они оба в курсе, кто кому платит. — Я хотел бы видеть того, с кем заключаю договор. Разумеется, если не боитесь. Бенетт снял капюшон, стянул вниз лоскут, скрывающий половину лица, и посмотрел с чувством собственного достоинства. Тёмные глаза, горящие злостью, пытались испепелить на месте за эту маленькую — ха-ха! — дерзость. В волосах виднелись проблески седины. Нос с горбинкой, упрямый подбородок и плотно сжатые губы дополняли картину. Ну что ж. Теперь Драко хотя бы знал, с кем имеет дело. — Вторую часть получите только в случае успешной операции.***
Собирая утром вещи в сумку, Гермиона что-то радостно напевала себе под нос. Выдернув из-под удобно устроившегося Живоглота школьную мантию, почесала того за ухом и заклинанием убрала рыжие шерстинки с формы. Одевшись, Гермиона открыла окно, взяла со стула школьную сумку и, перекинув лямку через плечо, вышла из комнаты, всё ещё мурлыча какой-то произвольный мотивчик. В Большом зале она первым делом отыскала друзей за гриффиндорским столом и, чуть ли не подпрыгивая, направилась к ним. Ребята что-то увлечённо обсуждали. Судя по нетронутой еде, они ещё не начинали завтракать. Гермиона с улыбкой слушала, как друзья взахлёб спорят о том, куда делся вредноскоп Гарри. Сам он считал, что кто-то из ребят выкинул в окно, потому что в последнее время вредноскоп начал выходить из строя, чаще всего ночью. Рон пытался доказать, что Гарри попросту куда-то закинул спросонья и благополучно забыл об этом. По мере того, как история исчезновения обрастала всё новыми и новыми абсурдными подробностями, смех становился громче. Гермиона с радостью отмечала положительные изменения, произошедшие с Гарри. Исчезли мрачность, стремление к одиночеству. Бывало, что он сидел у камина, в полной задумчивости глядя на огонь, но сразу принимал приветливый вид, стоило кому-то подойти к нему. Исчезла вымученная улыбка, как и выражение затравленности в глазах. Всё наладилось. Им по-прежнему было здорово втроём. В пылу спора Гарри одним глотком осушил кубок с тыквенным соком, когда Гермиона вдруг поняла, что не успела проверить завтрак. Инстинктивно она обернулась к слизеринскому столу, и взгляд тут же выцепил Малфоя, не сводящего с Поттера глаз. Наблюдавшего за ним, как удав за кроликом. Пытаясь перекричать Рона, который и так с трудом говорил из-за смеха, Гарри на секунду оглянулся на неё. Она протянула руку, чтобы потрепать его по голове, но Гарри вдруг резво отпрыгнул в сторону, с удивительной скоростью выбравшись из-за стола. Все, кто в этот момент следил за ходом спора, в полном изумлении уставились на Поттера. В Большом зале словно убавили звук. Гермиона, широко раскрыв глаза, с открытым ртом и всё ещё вытянутой рукой смотрела на Гарри. Она видела в зелёных глазах ничем не прикрытую злобу. Рон, у которого моментально прошёл приступ дикого смеха, осторожно задал вопрос: — Гарри, в чём дело? Гермиона, ничего не понимая, смотрела, как он сжимает и разжимает кулаки, на плотно сжатые губы, злость в глазах. Она хотела опустить руку, но боялась шевельнуться под этим немигающим взглядом. Всё закончилось так же внезапно, как и началось. Сверкнула вспышка камеры — Гермиона вздрогнула, вцепилась в ремень сумки и, оглядевшись скорее машинально, увидела Колина, а потом вновь повернулась к Гарри, который уже виновато озирался. Злость исчезла. Ни слова не говоря, Гарри сел на своё место и уткнулся взглядом в тарелку. Гермиона осторожно дотронулась до его плеча и попыталась заглянуть в глаза. — Чего вы все уставились? Рон уверенно встал из-за стола, взял их под руки и потащил к выходу. Гермиона спиной чувствовала провожающие их взгляды. Всё ещё потрясённая, она целиком и полностью положилась на Рона — сейчас он точно держал себя в руках, чего нельзя было сказать о ней. Гарри шёл как в воду опущенный. Казалось, он даже не понимает, что его куда-то ведут. Рон, решив не тянуть с выяснением, потянул их в чулан с мётлами, находившийся недалеко от Большого зала, и только тогда отпустил. Но Гермиона, словно утопающий за соломинку, сама ухватила Рона за руку чуть выше локтя. Тот удивлённо посмотрел на неё, а потом перевёл взгляд на Гарри, поза которого сейчас выражала некую обречённость. Гермиона боялась посмотреть в его сторону, опасаясь увидеть в родных глазах непонятную и пугающую злость. Злость на неё. — Прости, Гермиона, — еле слышно проговорил Гарри. — Что произошло? — обратился к нему Рон. Гарри молчал. Он всё так же понуро глядел в пол, словно боялся, что всё повторится, если он поднимет глаза. — Я не знаю. В какой-то момент мне показалось, что Гермиона хочет меня ударить, и это сильно разозлило. В глубине души я чувствовал, что это полнейший бред, но голову будто затуманило. Я не контролировал себя. Прости, — повторил он виновато. — Гарри, ты… — Я понимаю, что это не оправдание. Что-то непонятное творится. Опять. Чёрт бы побрал этого Волдеморта! — вдруг разъярённо воскликнул он. — Думаешь, его рук дело? — спросил Рон. — Ну а чьих ещё? — с нарастающей яростью в голосе ответил Гарри. Рон подозрительно взглянул на него. — Не знаю. А вдруг… — …я просто сошёл с ума? Ты это хотел сказать, да, Ронни? — губы Гарри исказились в страшной усмешке. — Нет, не это, — Рон с удивительным спокойствием выдержал полный ненависти взгляд. Гермиона смотрела то на одного, то на другого. Всё происходящее напоминало театр абсурда. В тоне, в глазах, в жестах Гарри сквозило что-то звериное, жуткое, словно… это был кто-то другой. Она вспомнила, что в Большом зале Гарри пришёл в себя после вспышки камеры. Что, если проделать подобное и сейчас? — Lumos Maxima! — Комнату наполнил яркий свет, отчего всем пришлось зажмуриться. — Nox, — было сказано уже тихо. Пока Гарри, снявший очки, потирал глаза, они неотрывно наблюдали за ним и ждали дальнейшей реакции. А потом он отнял руку от лица, и Гермиона облегчённо выдохнула: Гарри смотрел на них хмуро, но беззлобно.***
Желая хоть как-то отделаться от невозможно приставучих Крэбба и Гойла, Драко решил отправиться в библиотеку. Там тихо, спокойно, никто не помешает думать о своём, к тому же он ещё даже не начал эссе по ЗОТИ. Малфой стоял в самой дальней секции и листал маленькую в пухлой обложке книгу о проклятиях, прислонившись плечом к стеллажу. Он изо всех сил пытался вникнуть в смысл того, что читает, но попытки выходили безуспешными. Стоя спиной к проходу, Драко мгновенно почувствовал чужое присутствие. Ему было неинтересно, кто ещё забрёл в эту секцию, но что-то буквально заставило его посмотреть назад. Кинув ленивый взгляд через плечо, он увидел девушку с копной каштановых волос, удручённо водившую пальцем по корешкам книг. Малфой продолжал наблюдать за ней, думая, что, если шевельнётся, она его заметит. Что-то в ней было не так… Он вспомнил утреннюю сцену на завтраке. Странное поведение Поттера, растерянная Грейнджер, неожиданно уверенный Уизли. Поттер так шарахнулся, словно к нему протягивал руку инфернал, а не Грейнджер. Судя по её лицу — казалось, ещё чуть-чуть, и от неё останется только горстка потрясённого пепла, — в тот момент Поттер смотрел отнюдь не дружелюбно. Малфой привык видеть злобу, когда Поттер смотрел на него. Но смотреть так на подругу… Всё-таки слух оказался верным: здесь не обошлось без отравления. — Я предупреждал, — небрежно бросил он, поворачиваясь к ней лицом. Она оторвалась от изучения книг, и по удивлению стало понятно, что она не заметила его сразу. И тут Грейнджер нахмурилась, а выражение глаз изменилось на возмущённое. Буквально подлетев к Малфою, она яростно прошептала: — Ты всё знал, — с обвинением тыча его в грудь при каждом слове. Малфой опешил от такой наглости, но виду не показал. Лишь вопросительно взглянул на Грейнджер, нахмурив брови. — Прости? — сдержанно поинтересовался он. Почувствовав ледяной холод, который источал его голос, Гермиона замерла на мгновение. Серые глаза равнодушно смотрели на неё, вызывая дикое желание незаметно улизнуть, но она лишь плотнее сжала губы. — А не ты говорил: «Хочу, чтобы Поттер окончательно свихнулся»? — Ну да, и потому слил свой грандиозный план тебе. Она вдруг ощутила, что стоит непозволительно близко, из-за чего приходится смотреть на Малфоя задрав голову. Скрестив руки на груди, Гермиона отступила, не сводя с него обличающего взгляда. — Почему ты не пошёл с этим к директору? — Грейнджер, погоди, — он поставил книгу на полку и тоже сложил на груди руки. — То, что я тебя предупредил, не значит, что ты можешь меня допрашивать. — Тогда зачем вообще ты всё это затеял? — Мои мотивы тебя не касаются. — И как я должна тебе верить в таком случае? — Можешь не верить, — он безразлично пожал плечами. — Но хочу напомнить, что моё предупреждение было не зря. — Откуда мне знать, что это не ты всё подстроил? — Неоткуда. Но оправдываться перед тобой я не буду. Гермиона недовольно фыркнула и отвернулась. Если бы не Гарри, она бы уже давно ушла отсюда, но Малфой никак не хотел идти навстречу. Глупо было думать, что он расщедрится на объяснения. — Скажи хотя бы, чем его опоили? Он закатил глаза, выдохнул и с долей раздражения ответил: — Никакой роли в случившемся я не играл, ясно? Не имею ни малейшего понятия, что там было намешано. Он уже хотел добавить что-то ещё, но в этот момент послышался стук в окно. Они оба повернулись на звук — снаружи на карнизе сидел чёрный филин. Недолго думая, Малфой подошёл к окну и впустил птицу, тут же усевшуюся ему на плечо, — Гермиона успела заметить пергамент, обвязанный вокруг лапки. А потом Малфой просто ушёл, словно и не было никакого разговора.
