Глава 3
29 декабря 2019 г., 20:59
Она вошла в комнату и, быстро заперевшись, прислонилась к двери спиной. В спальне было холодно — через приоткрытое окно слышался свист ветра. Гермиона закрыла глаза, погружаясь в воспоминания о прошедшем дне.
Им с Роном почти до самого отбоя пришлось следить за тем, чтобы к Гарри никто не подходил с дурацкими расспросами. В целом день прошёл спокойно, пока Гермиона и Рон старались ни словом, ни взглядом не вызвать в друге непонятные приступы агрессии. Вечером они предложили ему сходить к Дамблдору и тут же пожалели об этом: Гарри моментально взъерепенился. Начал гневно кричать, что директор и так считает его полудурком, а ему предлагают убедить старика в этом ещё больше. Зачем, зачем они это делают? Гермиона поначалу пыталась утихомирить приступ словами, но Гарри лишь сильнее распалялся. И Рон, поняв, что ситуация быстро выходит из-под контроля, внезапно достал из рюкзака камеру. Вспышка — и Гарри пришёл в себя, растерянно моргая. После этого, болезненно морщась, он сослался на головную боль и поднялся наверх.
Стоило Гарри удалиться, Гермиона строго посмотрела на Рона, выражая неодобрение его методами. Тот в долгу не остался — съехидничал по поводу её «действенной и эффективной» разговоротерапии. На что Гермиона поинтересовалась, откуда взялась камера. Оказалось, Рон одолжил у Колина якобы ради снимков для школьного альбома.
Она спровадила его в комнату, чтобы Гарри не оставался один надолго, и поднялась к себе.
Тело пробрала дрожь. Закрыв окно и усевшись на кровать, Гермиона услышала шорох — на покрывале лежало письмо от родителей. Немного приободрившись, она распечатала конверт и углубилась в чтение.
Тихо было в комнате, только бумажные странички шуршали. С каждой строчкой глаза всё больше расширялись от волнения и страха. Дочитав до конца, Гермиона швырнула письмо и выбежала прочь из комнаты.
Добраться до дома через директорский камин было первой мыслью, от которой пришлось отказаться, ведь в письме ничего не говорилось о месте убежища. Гермиона остановилась в коридоре и постаралась успокоиться. Чуть запыхавшись от бега, она бесцельно озиралась и думала, как поступить.
Отправить письмо она сможет не раньше утра, потому что уже было время отбоя. Сегодня не её дежурство, поэтому стоило вернуться в гостиную и придумать план в спокойной обстановке. Она успела повернуть обратно, когда наткнулась на Миссис Норрис: кошка стояла в конце коридора и не сводила гипнотизирующего взгляда. Гермиона невольно попятилась.
Не лучшей идеей было дожидаться Филча, для которого не имело значения, нарушитель ты или школьный Префект, не по графику шатающийся вне гостиной после отбоя. Перспектива объясняться перед завхозом была так себе, поэтому Гермиона развернулась и, стараясь ступать как можно тише, быстро покинула опасное место.
Она прошла несколько коридоров и оглянулась, проверяя, не следует ли кошка за ней, а когда снова повернулась, едва не угодила в доспехи, затормозив уже на носочках. Облегчённо выдохнув, она осмотрелась, определяя, в какую часть замка её занесло.
Она знала этот коридор. Он не вёл ни к каким кабинетам и заканчивался тупиком, обстановку оживляли только доспехи да выцветший гобелен. Но вернуться прежним путём Гермиона не успела: в отдалении послышались шаги, напоминающие шаркающую поступь завхоза. Она попятилась и тут упёрлась спиной в гобелен, который вдруг прогнулся под давлением. Нырнув под него, она оказалась в нише и стала прислушиваться.
Судя по звукам, Филч прошёл недалеко от тупикового коридора. Когда Гермиона разрешила себе выдохнуть, она ощутила, как по низу веет холодом от гобелена, на что не обратила внимания сразу. Откуда в нише сквозняк?
Она развернулась и вытянула ладони, чтобы нащупать стену, но встретилась с пустотой. Широко раскрыв глаза — пусть это и было бесполезно в кромешной темноте, — Гермиона развела руки в стороны. Правая натолкнулась на камень. Вспоминая оставленную в комнате палочку и держась за стену, Грейнджер сделала осторожный шаг. И ещё один. А когда спустя несколько шагов рука нащупала дерево вместо камня, Гермиона потянула на себя дверь и оказалась в небольшом классе.
Лунный свет отражался на поверхности парт, стоявших ближе к единственному окну. Понять точные размеры кабинета было тяжело, потому что света не хватало, чтобы рассеять черноту в углах. По затхлому воздуху и поднявшейся от шагов пыли стало ясно, что здесь никого не бывает.
Спустя некоторое время уже в своей спальне Гермиону, тщетно пытавшуюся уснуть, не покидала мысль, что письмо от родителей и неожиданная находка в один вечер случились неспроста.
***
Пэнси подняла руку и постучала в дверь. Она услышала звук отодвигаемого стула, и почти сразу в дверном проёме возник подсвечиваемый из-за спины силуэт. — Пэнси? — в его голосе прозвучало удивление. — Тебя не было на ужине, — ответила она на невысказанный вопрос. Малфой посторонился, чтобы пропустить её внутрь. Она остановилась в центре комнаты и осмотрелась. Везде царил порядок, присущий педантичному Драко: постель заправлена, будто ею и не пользуется никто, полог поднят, на прикроватной тумбочке только подсвечник и графин с водой. Из общей картины выбивался лишь стол с ворохом бумаг. — Ты хотела о чём-то поговорить? — оторвал её Малфой от изучения обстановки. — Просто узнать, всё ли у тебя в порядке, — она прошла к столу и села за него, раз уж ей не предложили располагаться. — Всё по-старому. — Ты как будто ведёшь себя иначе. Это из-за отца? Он не ответил, только раздражённо повёл плечом и состроил недовольную мину. Пэнси немного покоробило подобное недоверие. — Мне ты можешь сказать, Драко. — Я уже сказал. Разозлившись на его упрямство, она отвернулась и уставилась на беспорядок на столе. Безразлично скользя взглядом по учебным конспектам и эссе, она вдруг замерла, прикованная к выбивающемуся из этого вороха пергаменту. Тот лежал почти у самого края столешницы, но Пэнси смогла прочесть последние строки. «Также сообщаю Вам, что группа приступает к работе в условленное время. КБ». Но ещё больше вопросов вызвал символ, на манер печати поставленный в углу страницы. Паркинсон встречала его раньше среди отцовских бумаг, и как-то папа даже упоминал о нём мимоходом. Слова вырвались прежде, чем пришла мысль о возможных последствиях. — Это то, о чём я подумала? — она кивнула на письмо с изображением перекрещенных кинжалов в углу. Малфой в два шага оказался у стола и, с молчаливой злостью выхватив пергамент, сложил тот в карман брюк. Возвышаясь над сидящей Пэнси, он оценивающе смотрел на неё, словно решал, что с ней сделать: проигнорировать или выпроводить. — Драко, — приняв расслабленную позу, она отвечала невозмутимым взглядом, — это письмо от наёмника. — Милая, — в тон ей ответил он, — это не твоё дело. Пэнси смотрела на него и пыталась вспомнить, когда же они начали отдаляться. Конечно, с обеих сторон всегда была какая-то недосказанность, но раньше она не касалась чего-то опасного. Или так только казалось? Может, всё дело в том, что тайны выросли вместе с ними. — О чём ты думал? Ты вообще думал? — Пэнс, успокойся. — Ты уже заключил с ним сделку? — пристально глядя, спросила она. Вместо ответа он прикрыл глаза и устало потёр лоб. Пэнси знала, что означают эти жесты: готовность Драко сорваться в любой момент. Но беспокойство перевесило нежелание ссориться, поэтому она продолжала наседать: — Где была твоя голова, когда ты принимал решение? Даже мой отец обращается к ним за услугами только в крайнем случае. — У меня как раз такой случай. — Да что с тобой? — она не смогла совладать с непониманием, что наверняка отразилось на её лице. — Ты перестал соображать? Вдруг он провёл тебя при заключении сделки? Или потом предаст? — она пыталась прочесть в серых глазах что-нибудь, кроме спокойствия, но безуспешно. — Так, давай проясним кое-что, — вдруг холодно начал он, будто устав от предостережений. — Во-первых, я соображаю. Во-вторых, я заключаю сделки с кем захочу, когда захочу и сколько захочу. В-третьих, в-двадцать-пятых и в-сто-сорок-восьмых, это только моё дело. В воздухе повис недосказанный обрывок последней фразы. …и тебя не касается. Ядовито усмехнувшись, она поднялась на ноги и направилась к двери. Взявшись за медную ручку, Пэнси остановилась, повернув голову чуть в сторону. — Твои поступки будут только твоими на том свете. А пока ты здесь, они влияют и на других, — сказав это, она покинула комнату. Малфой невидящим взглядом смотрел на дверь. Сокрушённо покачав головой, он сел и, уперев локти в колени и спрятав лицо в ладонях, крепко зажмурился. Перед глазами замелькали картины: измученный отец, сидящий в сырой темнице и прикованный кандалами к стене, но всё ещё с гордым и независимым видом на посеревшем лице; мать, бродящая по замку, словно привидение, но не желающая показывать своего подавленного состояния, прикрываясь маской холодности и надменности; сцепленные в рукопожатии с Бенеттом ладони, окутываемые фиолетовой нитью; сочувствие в глазах Грейнджер, которая через мгновение недовольно кривит губы; уходящая из комнаты Пэнси, одаривающая ядовитой насмешкой. Надо что-то делать со своей жизнью. Всё катится к чертям.***
— Куда мы идём? — Гарри всё время беспокойно вертел головой. — Гарри, потише. Нас могут услышать. — Кто? Почему вы постоянно что-то скрываете от меня? — озлобленно спросил он. Рон и Гермиона не обратили на тон никакого внимания. Гарри всё чаще заводился с пол-оборота и быстро выходил из себя. Благо удавалось утащить его куда-нибудь раньше, чем кто-нибудь ненароком замечал странное поведение. Пока было непонятно, что творится с Гарри, они только предполагали, что что-то могли подмешать ему в сок тем утром. Было ясно только то, что злить его противопоказано. Сейчас, под покровом ночи, они шли в Выручай-комнату. Перерыв всю библиотеку и так ничего и не сумев найти, они решили обратиться за помощью к волшебной комнате. Разумеется, в их планы не входило брать с собой Гарри, но тот увязался за Роном, на цыпочках покидавшим комнату мальчиков. Другого выхода, кроме как взять его с собой, не было, а иначе не избежать бы им шоу. — Мы хотим сделать тебе сюрприз. Наберись терпения, — спокойно прошептала Гермиона, внимательно вглядываясь в карту. — А почему ночью? — не унимался Гарри. — А так интересней, — ответил за неё Рон, осторожно заглядывая за угол. Гарри успокоился. Он теперь всегда то злился, то быстро остывал. Но всё равно нужно было быть начеку. Бдительность, бдительность, бдительность! Наконец, они добрались до комнаты. Три раза пройдя мимо стены, думая о том, что им нужно разобраться в состоянии Гарри, вскоре они увидели появляющиеся на камне очертания. Прошмыгнув в открывшуюся дверь, все трое огляделись. Перед ними были книги. На стеллажах, на полу, на столах и стульях, на подоконниках — повсюду. Рон тихо застонал. — Теперь нам нужно ещё и эти штудировать от корки до корки! — Если мы хотим узнать ответ, то да, Рон. Чем быстрее начнём, тем раньше закончим. За работу! — А что искать? — встрял Гарри. — Родословные чистокровных волшебников, — выпалила Гермиона. — Каких именно? И зачем? — Гарри смерил подругу подозрительным взглядом. Она поняла, что нужно срочно выкручиваться, иначе Гарри разозлится. Стараясь сохранять спокойное выражение на лице, она быстро соображала. Рон с опаской смотрел в их сторону, держа в руках раскрытый фолиант. — Любых. У меня исследовательская работа, — нашлась-таки Гермиона. Она с радостью отметила, что начавшая разгораться в зелёных глазах злость растаяла, а про «сюрприз» Гарри уже забыл. Работа закипела. Гарри искал родословные, которых оказаться тут не могло, Рон с Гермионой — ответ на вопрос. Рядом с ними уже лежали горы перечитанных книг, глаза неумолимо слипались, голова не хотела соображать, но сдаваться было нельзя. За окном понемногу начинало светлеть. — Гермиона, Рон! — позвал их Гарри по прошествии нескольких часов. — Здесь только книги по заклинаниям и зельям. Никаких родословных. В библиотеке точно нет? Рон, находясь в полудрёме, видимо, не расслышал, что именно сказал им Гарри, но понимал, что оставить его реплику без ответа нельзя, поэтому сонливо произнёс: — Подожди немного, Гарри. Я сейчас дочитаю и разберусь с тобой. После этих слов глаза Гарри вдруг потемнели, он изменился в лице. Поднявшись с ковра, он медленно двинулся к чуть шатавшемуся от усталости Рону. Гермиону парализовал внезапный страх — на лице Гарри отразилась какая-то холодная решимость. Он занёс палочку, которую уже успел вытащить. За мгновение до того, как Гарри открыл рот, Гермиона уже знала, какое заклятие последует. Внутри всё похолодело. Она кинулась на Гарри и повалила с ног. Он не успел договорить лишь последний слог.***
— Что за чертовщина?! — ошарашенно воскликнул Рон. Гарри лежал на полу и спал — Гермиона напустила на него Сонные чары, чтобы было время прийти в себя. Рон широко раскрытыми глазами смотрел на спящего и отказывался верить. Она стояла у окна, напряжённо сжимая пальцами подоконник, и наблюдала за рассветом: небо из холодно-синего превращалось в тёпло-жёлтое и застенчиво-розовое. Гермиона в первый раз подумала о том, что рассвет всегда будет таким красивым, несмотря ни на что. Даже если они все умрут, рассвет останется неизменно прекрасен. — Он хотел меня убить, подумать только! — Рон ненатурально рассмеялся, опустошённым взглядом уставившись на стену. Гермиона, разжав побелевшие холодные пальцы, отвернулась от окна и села рядом с Роном. — Нет, не хотел, ты же знаешь, — она успокаивающе гладила его по плечу. Внутри всё дрожало от потрясения, но Гермиона старалась держать себя в руках. — Он чуть не произнёс Непростительное! Если бы… — Рон посмотрел на подругу, будто только осознал, что произошло, и внезапно притянул её. Чувствуя судорожно сжимающие в объятиях руки, она уткнулась в него и обхватила себя, словно таким образом можно было скрыться от правды и оказаться в безопасности. Гермиона вдруг вспомнила свой разговор с мамой. Они, обнявшись, сидели на веранде и рассказывали друг другу всякие глупости. Папа жарил барбекю, то и дело бросая в их сторону озорной взгляд. Гермиону в тот момент переполняло умиротворение, но, когда разговор зашёл о друзьях, она поняла, что у Гарри такого никогда не было. После некоторого молчания мама сказала бесхитростную, но убедительную фразу: «Знаешь, этот мальчик будет счастлив». Почему, она не объяснила, только загадочно улыбнулась в ответ. А сейчас Гермиона и сама стала понимать почему: перед рассветом ночь всегда темнее. — Гарри в очередной раз хотят свести в могилу, — прошептала она, страшась произносить такое в голос. Они отстранились друг от друга и хмуро переглянулись. — И что же нам делать? — Нужно идти к Дамблдору. Гермиона перевела взгляд с рисунка на ковре на Гарри — во сне он был спокойный и безобидный, словно никто и не опаивал его непонятным зельем. «Мы тебе поможем», — мысленно пообещала она спящему другу, надеясь, что сейчас того ничто не тревожит.***
За час до начала занятий они вышли из Выручай-комнаты. После сна Гарри не помнил о произошедшем, а Гермиона и Рон делали вид, что всё в порядке. В окна лился утренний свет, ложась на каменный пол солнечными плитами. До слуха донеслись звуки приближающихся шагов, а через пару минут из-за поворота появились те, кого видеть сейчас хотелось меньше всего. Вальяжной походкой к ним шёл Драко Малфой, а за ним и Блейз Забини с глумливой улыбочкой. Гермиона насторожилась, но шаг не сбавила. Она подтолкнула в спину Рона, остановившегося при виде слизеринцев, и успокаивающе погладила Гарри по плечу, который сразу растерял весь свой добродушный вид. — Какая неожиданная встреча, — протянул Малфой таким тоном, что сразу стало ясно: встреча не случайна. Гермиона с подозрением посмотрела на Драко, по глазам пытаясь прочесть его намерения, но тот, казалось, просто предвкушал очередную стычку с Гарри. — Вижу, вы тоже удивлены, — произнёс Забини своим томным низким голосом. Гермиона вцепилась в Рона и Гарри, стараясь потащить их за собой, но безуспешно. Сейчас больше всего на свете она боялась повторения утренней истории. Малфой и Забини — это не Рон. Они не будут делать вид, что ничего не произошло. Представив, что может тогда случиться, Гермиона так испугалась, что ей удалось на несколько сантиметров сдвинуть Гарри с места. — Поттер, я бы не советовал тебе так смотреть на меня, — самоуверенно предостерёг Малфой. — Помоги мне увести Гарри! — прошептала Гермиона на ухо Рону. — О, Поттер, кажется, от тебя что-то скрывают, — Малфой явно забавлялся. Гарри обернулся к ним, приняв на веру его слова, а Гермиона почувствовала, как краснеет от злости. — Гарри, кого ты слушаешь, — как можно более спокойным тоном сказала она, зная, что кричать сейчас чревато. — Пойдём, нам скоро на занятия. — Нам скоро на занятия, — передразнил её Забини. — Заучка не могла придумать более весомого аргумента, чем учёба, — он ухмыльнулся, но она пропустила реплику мимо ушей. — Кстати, Поттер, хотел тебе сказать, чтобы ты в ближайшее время не спускался в слизеринские подземелья. Даже просто прогуляться, — Малфой продолжал усмехаться своей гаденькой ухмылочкой. — Я вечерами не в настроении. Вдруг ты попадёшься мне в такой момент на глаза. Мало ли что может случиться… — многообещающе сказал он, растягивая слова. — Ты мне угрожаешь? — Гарри слегка потряхивало от ярости. «Что этот полоумный делает?!» — в отчаянии думала Гермиона. Она принялась тормошить Рона, но тот тоже ничего не мог поделать с Гарри. Толкать его сейчас было всё равно что пытаться сдвинуть хоть на миллиметр Хогвартс. — Пока просто предупреждаю, — елейным голосом ответил Малфой и тут неожиданно перевёл взгляд на Гермиону, словно хотел привлечь внимание или предостеречь. Дальше всё происходило очень быстро. Гермиона повисла на руке Гарри, направившего палочку на Малфоя; Рон был отброшен в сторону; Забини оттолкнул Малфоя, и тот потерял равновесие. Гермиона ощущала свою беспомощность и с ужасом наблюдала, как словно в замедленной съёмке Гарри произносит Непростительные слова; Малфой сделал подножку стоявшему столбом Забини. А потом всё закончилось. Гарри опустил руку, и Гермиона услышала чей-то очень тихий и мелодичный голос. Ничего не понимая, она повернула голову на звук и увидела Луну. Та держала ладонь Гарри в своих руках и что-то говорила, а он, всё ещё взъерошенный, улыбался ей своей прежней улыбкой и не сводил взгляда. Гермиона не могла оторвать глаз от представшей перед ней картины. Её друг выглядел так, словно нашёл то, чего у него никогда не было, но о чём всегда мечтал. Заострившиеся было из-за постоянных приступов злости черты лица смягчились. Создавалось ощущение, что он не осознаёт, где находится, и ему на это глубоко наплевать. А Луна… Она была такой же, как и всегда: спокойной, какой-то воздушной и чуточку потерянной. Разве что улыбка стала более приземлённой. Гермиона, отыскав глазами Рона, обменялась с ним непонимающими взглядами. А Малфоя и Забини, как оказалось, и след простыл. Хотя сейчас это выглядело такой мелочью, что не стоило даже капельки внимания. Теперь стало понятно, кто может сдерживать внезапные вспышки агрессии Гарри — Луна. К своему расстройству, Гермиона, в обеденный перерыв отправившись к директору, узнала, что тот на неопределённый срок отбыл из Хогвартса, но вечером того же дня она получила записку: «Это паранойя, Грейнджер». Некоторые кусочки мозаики встали на свои места.
