Я свободен, чёрт возьми!

      Проснувшись утром, Джинни не сразу встала с постели, рассеянно уставившись в потолок. Уже давно её мучил вопрос, который становился всё сложнее. Ситуацию усугублял тот факт, что никто больше не видел произошедших изменений и гнетущего чувства старательно оберегаемой тайны.       Поразительно, но мальчики не хотели замечать особых перемен в поведении Гермионы. Они говорили о её катастрофической усталости, о внезапном стремлении к уединению, но в свете недавних событий с Малфоем списывали это на временные трудности. Мол, пройдёт несколько дней, и Гермиона станет прежней.       Всё это, конечно, можно понять, но Джинни казалось, что Рон и Гарри просто боятся узнать что-то ещё, способное пошатнуть доверие к Гермионе. Они словно оправдывали её, хотя и чувствовали, что не всё так гладко. Было заметно, как она с некоторой настороженностью иногда посматривает на друзей и как будто напрягается, когда те заводят с ней разговор. Это означало одно из двух: либо ей неприятно с ними общаться, либо её совесть нечиста, что заставляет страшиться разоблачения. Джинни склонялась ко второму варианту.       И это нелепое объяснение тайных встреч Гермионы и Малфоя. По мнению Джинни, Гарри настолько неприятен Малфой и так важна Гермиона, что он не хочет замечать очевидных противоречий. Разве человек, которому с детских лет вдалбливали перфекционизм во всём, имел бы проблемы с учёбой? А если и так, то стал бы чистокровный сноб просить подтянуть его по учёбе ту, чьё низкое происхождение внушает ему отвращение? И как Гарри мог вообще поверить в то, что его чуть ли не гениальная подруга может не справляться с каким-то предметом?       Выходит, Гермиона заодно с мерзким гадёнышем. А как иначе объяснишь эту несуразицу с внеклассными занятиями? Значит, есть какой-то общий секрет, прикрываемый легендой, поверить в которую могли только Гарри и Рон.       Однако это не все улики, которые имелись у Джинни в запасе.       — Что-то не так? — с некоторым раздражением спросила Гермиона, перехватив тяжёлый взгляд исподтишка.       — Ты мне скажи, что не так, — многозначительно задала вопрос Джинни, предусмотрительно понизив голос.       — Я не собираюсь играть в загадки, и оправдываться мне перед тобой не в чем, — сказав это, Гермиона убрала лежащий на столе учебник в сумку и встала со скамьи, тем самым показывая, что разговор окончен. Однако Джинни не собиралась так просто сдаваться.       — Я видела тебя вчера вечером, когда ты выходила из гостиной с… — она делала вид, что занята завтраком. На долю секунды Гермиона опасливо посмотрела на сидящих неподалёку сокурсников, но быстро попыталась скрыть замешательство. Друзья были слишком заняты разговором, даже у Парвати с Лавандой нашлись дела поинтересней подслушивания — пришёл новый выпуск Ведьмополитена.       Гермиона спокойно села обратно, взгляд её выражал дружелюбие.       — Так проблема-то в чём?       — Твой беспечный вид меня не обманет. Я знаю, чья это была метла.       — А вот я не знаю. Просто в гостиной кто-то оставил метлу, мне пришлось унести её в кладовую к школьным, чтобы какому-нибудь младшекурснику не пришла в голову замечательная идея полетать ночью.       Гермиона выглядела уверенной, но сдаваться так быстро Джинни не хотела.       — Ты не могла отлевитировать её?       — И потратить на это кучу времени? Я бы наверняка сломала её, случайно направив в стену. Легче отнести самой.       Джинни осталась недовольна таким поворотом, но возразить было нечего.       — Так чья это метла?       — Малфоя.       — Почему ты так уверена в этом?       — Потому что я разбираюсь в мётлах.       — А что ты делала так поздно вне гостиной?       — У меня было занятие по астрономии.       — Почему же ты возвращалась одна?       — Задержалась, чтобы поговорить с профессором по поводу задания.       Они сверлили друг друга глазами и молчали. Джинни так и подмывало спросить ещё кое о чём, но не хотелось ссориться — и не только ей, судя по всему. Всё так же без слов Гермиона поднялась с места и ушла, держа в руках лямку сумки, словно так торопилась уйти, что не стала перекидывать ту через плечо.

***

      Отчаявшись разобраться в результате реакции двух компонентов, Малфой улёгся на парту, чтобы передохнуть. Он уже потерял счёт дням, которые посвятил загадочному «делу» Грейнджер. Повернув голову в другую сторону, он стал наблюдать.       Вот она обожглась паром из пробирки и, лишь на секунду сжав пострадавшими пальцами мочку уха, застрочила что-то по бумаге. Потом, досадливо покачав головой, уставилась в потолок. Она что-то шёпотом втолковывала себе, не соглашалась с собственными выводами, придумывала новые.       — Для чего ты всё это затеяла?       Гермиона оторвалась от работы и с непониманием посмотрела на него, мыслями ещё находясь в своих записях.       — Что?       — Какова цель твоей работы?       — Разъяснения не входят в условия договора, — она вернулась к блокноту и будто углубилась в чтение своих каракулей, хотя Малфой заметил чуть порозовевшие щёки.       — Я зашёл в тупик. Без объяснений не могу сделать вывод по реакции.       — Займись другим, я сама потом разберусь.       — Это глупо, — он выпрямился. — Я связан договором и не стану болтать.       Грейнджер отложила записную книжку и, развернувшись на стуле, красноречиво посмотрела на Малфоя.       — Я не могу обсуждать это с тобой.       — Почему? — он чуть ухмыльнулся тому, как она интонацией выделила «с тобой».       — А сам не догадываешься?       — У меня несколько вариантов.       — Считай, что все они подходят, — Гермиона отвернулась и взялась за фолиант из новой стопки книг.       — Грейнджер, ты слишком мнительна, — он громко фыркнул.       — Это не всегда плохо.       Драко встал с места и подошёл к ней, остановившись напротив по другую сторону парты. Упираясь ладонями в столешницу, он чуть склонился над Грейнджер, заставляя её отодвинуться и вжаться в спинку стула.       — Если ты мне не доверяешь, то зачем вообще согласилась на предложение? — Малфой смотрел на Гермиону с проницательным прищуром, чувствовал её замешательство от его настойчивости. — Предполагаю, что помощь всё-таки нужна?       Она стойко выдерживала буравящий взгляд, но в какой-то момент тоже поднялась на ноги и, обойдя Малфоя, отошла к окну. Он не видел её лица, но по тому, как она обхватила себя, понял: Грейнджер нервничает и испытывает неуверенность. От этого разговора, от своих размышлений или от чего-то ещё — он не знал, только почему-то тоже ощутил некоторое беспокойство.       — На моих родителей напали, — голос был настолько тихим, что он поначалу принял его за отголоски своих мыслей. — Мне казалось, они в безопасности среди магглов. Никогда не беспокоила их новостями из волшебного мира. Но за ними всё равно пришли. Я не хочу бояться за своих родителей, не хочу волноваться за друзей.       Он присел на парту.       — Люди страдают не только из-за злых волшебников.       — Я знаю, но… — она повернулась и, ища в его глазах понимание, продолжила: — Почему бы не попытаться уменьшить количество причин?

***

      — Мне кажется, читать в комнате куда удобнее, — слегка наклонив голову, Малфой вежливо обратился к первокурснику, сидящему с книгой в кресле. Тот поднял наивный взгляд, но не делал никаких попыток уйти. — Я тебе серьёзно говорю, — холодно добавил Малфой. Мальчишка, как показалось Драко, дерзко смотрел на него и не двигался с места. — Моё кресло, кыш, — Малфой изящным движением наклонил атрибут мебели, из-за чего первокурсник оказался на полу. Так и не сказав ни слова и даже не обернувшись, мальчик встал на ноги и отправился в спальню.       Малфой блаженно развалился в мягком кресле и закрыл глаза.       — А я думала, ты уже вырос из подобных выходок, — посмеиваясь, сказала Пэнси, выходя из тени лестницы. Неторопливо приблизившись, она присела на ручку кресла.       — Что-то должно оставаться неизменным в этом мире. Для баланса, так сказать, — немного торжественно произнёс Малфой, не открывая глаз и не меняя позы.       Паркинсон усмехнулась и перевела взгляд на пылающий в камине огонь. Вслед за тем, лукаво закусив нижнюю губу, она вдруг дёрнула Драко за нос, за ухо, а после взъерошила его аккуратно лежащие волосы — в детстве она любила так доставать маленького заносчивого Малфоя.       — Пэнси, — он открыл один глаз, выражающий недовольство, — не все вещи должны оставаться неизменными.       Ещё несколько минут прошли в молчании, в течение которых Пэнси предавалась воспоминаниям. Малфой был невыносим всегда, но на первых курсах его несносность била все рекорды. У студентов других факультетов наверняка сложилось ложное впечатление о хороших отношениях Драко со слизеринцами. Однако тот среди «своих» задирал нос ничуть не меньше, что выглядело странным, ведь со многими он находился в одинаковом положении.       Только встретив Драко в Хогвартс-экспрессе, Пэнси незаметно убежала в другое купе, благополучно доехав в компании Милисенты, Дафны и Блейза. До школы им с Малфоем приходилось видеться на званых ужинах и иных мероприятиях, куда их брали родители, однако дружбы не случилось. Маленький Драко вёл себя слишком отвратительно даже для Пэнси, которой был не чужд некоторый снобизм.       В первые школьные дни он обзавёлся так называемыми телохранителями — Крэббом и Гойлом. Эта парочка всегда была весьма простовата характером, так что никого не удивляло, что Малфой считался их главарём. Винсент и Грегори, по-видимому, даже не чувствовали себя зависимыми или униженными — они просто так дружили.       Драко был намерен поработить таким образом всех однокурсников, но никто подчиняться без видимой на то причины не хотел. Наблюдая за ним в течение нескольких недель, Пэнси поняла, что он умный, но далеко не выскочка. Да, он кичился своим положением, но это лишь избалованность, которая со временем поутихла. На занятиях же он предпочитал отмалчиваться, если только не спросят. Его манера говорить поначалу сильно раздражала, но нельзя было не признать, что говорит он разумные вещи. Порой жестокие, но тем не менее разумные.       Дружба началась с одного случая. Как-то Пэнси, спустившись в гостиную, решила погреться у камина. Обойдя стоявшее спинкой к ней кресло, она увидела лежащего на полу Малфоя. Она не смогла равнодушно развернуться и уйти, пусть это и был противный мальчишка. Пэнси принялась тормошить Драко, потом слегка побила по бледным щекам, но ничего не помогало. Тогда она вспомнила о палочке. Когда Малфой пришёл в себя после Оживляющего заклинания, он посмотрел таким загнанным взглядом, что Пэнси пообещала никому не рассказывать об обмороке.       Она думала о том, как же Драко повзрослел. К примеру, он давно перестал помыкать Крэббом и Гойлом. Но они, так и не отвыкнув от того, что Малфой всегда всё решал за них, частенько приходили к нему за советом, даже если дело касалось самых незначительных вещей. Драко уже не такой эгоцентрик, хотя и альтруистом его не назовёшь. Да и постоянно что-то доказывать окружающим прекратил. Появилось некоторое равнодушие ко всему, что, скорее всего, связано с печальной ситуацией в семье.       — Милая, — звук его голоса заставил её отвлечься от затянувших в себя воспоминаний. — Ты разве не собираешься спать?       — А сам? — невежливо ответила она вопросом на вопрос.       — Мне ещё нужно написать управляющему, — он устало потёр переносицу.       — На твоём месте я бы сделала это завтра. Спокойной ночи, — Паркинсон легко поднялась на ноги и направилась к лестнице.       Дойдя до своей комнаты, Пэнси медленно открыла дверь и тихо закрыла, оставшись стоять в коридоре. Из темноты лестничного пролёта она, не боясь быть замеченной, видела, как её Драко поднялся с кресла и пошёл к выходу из гостиной. Выждав минуту, чтобы он успел завернуть за угол, Пэнси вышла следом.       Она держалась на таком расстоянии, что он всегда оказывался аккурат в конце коридора. И хоть приходилось быстро на цыпочках преодолевать оставшийся путь, чтобы видеть, куда повернуть дальше, ей удавалось не издавать подозрительного шума. Она понимала, что её преследование со стороны выглядит смешно и даже глупо, но ей было необходимо знать, что от неё скрывают. Пэнси была не из тех друзей, которые готовы ждать объяснений.       В один момент она едва не выдала себя, чуть не выскочив из-за поворота в коридор, где Драко с кем-то остановился поговорить. Пытаясь выровнять дыхание, Пэнси одновременно вслушивалась в разговор. Спустя пару выдохов она поняла, что отвечает женский голос. И даже задержала дыхание от неожиданности, хотя знала, что это Грейнджер.       Голоса начали затихать, удаляясь. Осторожно выглянув из-за спасительной стены, Пэнси заметила мерно покачивающийся гобелен, за которым, верно, и скрывался проход. Она подошла на цыпочках и прислушалась: за гобеленом было тихо. Нырнув в нишу, Пэнси, оказавшись в полной темноте, осветила себе дорогу Люмосом, а через несколько шагов увидела дверь и, недолго думая, потянула на себя.       Драко сидел боком ко входу и моментально среагировал на открывшийся проём. Появления кого-то третьего он определённо не ожидал, и Пэнси смогла полюбоваться сдержанным удивлением на его лице. Из дальнего угла донёсся глухой звук удара: это Грейнджер, копавшаяся на нижних полках шкафа, приложилась головой о дверцу.       — Паркинсон? — заучка потирала ушибленное место и другой рукой прикрывала створки шкафа. — Что ты здесь делаешь?       Пэнси проигнорировала вопрос, её обличающе-насмешливый взгляд был направлен на Малфоя, который уже справился с удивлением и сейчас выглядел спокойным.       — Помнится, я видел, как ты уходила в свою комнату.       — А ты собирался написать управляющему.       Малфой только указал на письменные принадлежности на столе.       — Паркинсон, мы просто занимались, — подала голос Грейнджер, всё ещё прижимаясь спиной к шкафу.       — Да, я уже поняла. Вы вместе пишете управляющему Драко.       На его лице появилась та самая фирменная ухмылка, от которой бросает в дрожь и возникает мысль не произносить больше ни слова, дабы не усугубить ситуацию. Но Пэнси водила дружбу с Малфоем не первый год, поэтому лишь красноречиво подняла брови и усмехнулась в ответ.       — Ты на что-то намекаешь, милая?       — А есть на что? — ядовито осведомилась она, опасно сощурив глаза. — Чем вы, Грейнджер, занимались, говоришь?       — Сейчас это не имеет значения, — встрял Драко, не давая той возможности ответить. — Если я об этом не рассказал, значит, на то были причины.       — Ах да, вспомнила, — Пэнси сделала вид, что задумалась. — Меня это не касается.       Перед уходом она безразлично бросила:       — Простите, что разрушила ваши уютные посиделки. Хотя нет, можете не прощать.

***

      Пэнси ушла, а Малфой неподвижно сидел и смотрел в одну точку, сжав зубы. Он злился, потому что отчётливо различил разочарование и насмешливое сочувствие в её словах. Когда-то она привела в чувство находящегося в обмороке мальчика, а потом стала ему другом. И хотя между ними всегда оставались какие-то недомолвки, она никогда не раскрывала душу нараспашку и не требовала этого взамен. Так что же изменилось сейчас?       Из плена воспоминаний Малфоя вырвал звук приближающихся шагов. Вскинув голову, он увидел, что Грейнджер в нерешительности замерла неподалёку. Разозлившись, что она стала свидетелем ссоры, он, резко вскочив на ноги, направился к выходу и, пнув дверь, скрылся в темноте коридора.

***

      Сегодня Гермиона разрешила себе поспать подольше и даже полчасика понежиться в кровати — после вчерашнего можно было немного расслабиться. Она давно не видела Малфоя настолько злым и неуравновешенным, как вчера, когда Паркинсон так снисходительно обронила прощальную фразу.       Однако выбраться из-под заботливо обнимающего одеяла пришлось чуть раньше из-за точечного стука в окно. Гермиона, всклокоченная и заспанная, впустила в комнату почтовую сову. Забрав у птицы письмо с маленьким свёртком и положив кнат в привязанный к лапке мешочек, Гермиона закуталась в одеяло и только потом принялась за чтение.       После письма она ещё какое-то время посидела на кровати, обмотанная одеялом, над чем-то глубоко раздумывая. Недавние мысли о тщетности работы над зельем пошли рябью переосмысления: впервые за долгие месяцы впереди замаячили возможность и надежда.       Явно приняв бесповоротное решение, Гермиона наконец выбралась из постельного плена и отправилась умываться.       — Вы поступаете совершенно неразумно, мисс, — сказала она своему отражению после завершения водных процедур. Кудрявая шатенка из зеркала попыталась как-то повлиять на решение, изобразив суровый взгляд декана Гриффиндора и даже немного покачав головой. И всё равно Гермиона вышла из ванной с прежними намерениями.       Решив, что может себе позволить немного почитать перед Хогсмидом, она спустилась в гостиную. Усевшись на диван перед камином, Гермиона с удовольствием принялась за чтение, которое давно забросила из-за сильной занятости. За книгой её постепенно отпускало чувство напряжения, преследовавшее на протяжении пары месяцев. Казалось, что она у себя дома в Лондоне, где всегда чувствовала себя спокойно. Или что ей сейчас одиннадцать, когда она только узнала о своей волшебной силе и приехала учиться в Хогвартс. Тогда ничего не предвещало никаких бед.       Из спальни мальчиков, чуть позёвывая, вышел Рон. Спускаясь по лестнице, он заметил Гермиону и чуть ли не вприпрыжку подбежал к дивану.       — Что читаем? — взглянув на обложку, спросил он. — Не знаю такой, — с чувством блаженства на лице он сел рядом и откинулся назад, раскинув руки. Гермиона прыснула, глядя на донельзя довольную улыбку.       — Чего не спите в такую рань? — по другую сторону плюхнулся Гарри.       — Десять утра уже, — с улыбкой сказала Гермиона.       — Так ведь сегодня воскресенье, — подмигнул он в ответ.       — Пойдём в Хогсмид?       — Я за! — Гарри поднял руки и ноги. — А ты, Гермиона?       — Почему бы и нет, — пожала она плечами и закрыла книгу.       У выхода из гостиной, повинуясь внезапному порыву, Гермиона обняла друзей. На секундочку прижалась щекой к щеке Гарри и ощутила знакомый невесомый запах цитрусовых. До щеки Рона было не дотянуться, поэтому Гермиона слегка ткнулась носом ему в шею: всё та же свежесть яблочного мыла. Они гладили её по спине, и она чувствовала их недоуменные переглядывания.       По дороге к вестибюлю они веселились совсем как в былые времена. Гарри начал рассказывать, как Кэти Белл недавно после тренировки случайно зашла в мужскую раздевалку. На входе она нос к носу столкнулась с ошарашенным Роном. И всё бы ничего, но тот был в трусах и майке и верхом на метле. А так как раздевалка слишком мала для полётов, Рон и бегал по полу, причём босиком. Он пытался оправдаться тем, что просто нёс метлу в шкаф, а не сидел на ней. Гермиона, позабыв обо всех неприятностях, от души смеялась над краснеющим недовольным Роном и подкалывающим его Гарри.       Когда они подошли к Большому залу, там уже толпились ученики, собирающиеся в Хогсмид. Филч стоял чуть в стороне и отмечал их в списке. Гермиона увидела Малфоя, который что-то неслышно обсуждал с Ноттом, а вот Забини и Паркинсон почему-то не наблюдалось. Лаванда и Парвати восторженно подпрыгивали на месте, рассказывая какую-то историю сдержанно улыбающейся Падме. Дин, поглаживая пальцами подбородок, задумчиво глядел в пол. Невилл и Джинни тихонько болтали, а стоящая рядом с ними Полумна мечтательно листала журнал. Протиснувшись сквозь группу младшекурсников, ребята подошли к своим.       В «Сладком королевстве» было много людей, как и всегда. Рон чуть ли не с порога принялся набирать в корзинку сласти, а Джинни ходила за ним по пятам и, вытаскивая понемногу, складывала обратно на прилавок. Гарри с Полумной осматривали шоколадную гору, а Невилл, озадаченно почёсывая голову, пытался вспомнить, что он опять забыл. Никто не обращал на Гермиону внимания, и она, затерявшись в толпе и незамеченная друзьями, выбралась на улицу.

***

      — Они точно не придут?       — Нет, — покачал головой Тео. — Пэнси неважно себя чувствует, мне Мили сказала. А Блейз на отработке у Флитвика.       «Знаю я, как она неважно себя чувствует. Всё ещё обижается», — мрачно подумал Драко, а вслух с усмешкой спросил:       — Что он натворил? Флитвик ведь никого на отработку не отправляет.       — Насколько я понял, вместо окончательного варианта эссе он сдал черновой, в котором было много нецензурных слов и красочных выражений о том, как Блейз любит учиться, — улыбка Тео явно говорила, что Забини — идиот.       Посмеиваясь над неудачливым другом, Малфой оглянулся на толпу. Скользнув скучающим взглядом по присутствующим, он уже хотел отвернуться, когда увидел Грейнджер в углу. Она стояла к нему спиной и вертела головой по сторонам, общаясь одновременно с Лавгуд и младшей Уизли.       Они с Тедом, которому нужны были невидимые чернила, зашли в «Зонко». Народу было прилично, ведь какая школьная жизнь без проказ и шуток. Проходя мимо одноразовых мантий-невидимок, Малфой с лёгкой завистью вспомнил о мантии Грейнджер. Тут он резко остановился. Тео с сомнением покосился на распевающих нецензурщину розовых медвежат, напротив которых встал столбом Драко.       «Грейнджер вышла из комнаты за мантией, потому что та принадлежит Поттеру».       — Что с тобой? — осторожно спросил Тео, когда пауза затянулась, а Драко продолжал смотреть немигающим взглядом на игрушки.       — Ничего, — очнулся он от своих мыслей. — Что-то в горле пересохло, схожу пока в паб, а ты подтягивайся.       — Хорошо, — Тео проводил его непонимающим взглядом.       Драко решил прогуляться до «Трёх мётел». Спрятав руки в карманы, он проходил мимо кондитерской, когда заметил выходящую оттуда Грейнджер. Она несколько раз оглянулась, будто боялась быть замеченной. Не пойти за ней не позволило любопытство. Слежка за Грейнджер становится дурной привычкой…       Толпа шатающихся по деревне редела по мере приближения к Визжащей хижине, и Драко уже было трудно скрываться. Плюнув на конспирацию, он нагнал Гермиону и спросил в лоб:       — Ты куда?       Она вздрогнула и круто обернулась. Малфоя позабавило испуганно-изумлённое выражение её лица, но передумал смеяться, когда оно сменилось на сердитое. Если начать подтрунивать над ней, то можно так далеко зайти, что потом уже не узнать, что она забыла на окраине Хогсмида.       — Тебе какое дело? — с суровым непроницаемым лицом спросила Грейнджер.       — С тех пор, как я подтягиваю тебя по зельеварению, у меня есть все основания полагать, что ты задумала что-то опасное, — ответил он покровительственным тоном.       — Я не обязана отчитываться перед тобой. Это моё личное дело, — Гермиона оставалась абсолютно непробиваемой.       — Я же не собираюсь тебе мешать.       — Да ну?       — Ну да.       Она смотрела в честные глаза, словно оценивала степень их искренности. Наверное поняв, что от Малфоя всё равно не избавиться, пока он не узнает правды, она со вздохом произнесла:       — Мне нужно забрать один очень важный компонент для зелья.       — Где?       — В Лютном переулке.       — Где? — удивлённо переспросил Драко.       — Ты слышал.       Его пронзила догадка:       — Вижу, обошлось без подопечной с Пуффендуя? — Грейнджер недовольно поджала губы, но промолчала. — Так и знал, что в этом не было необходимости. Ну и?       — Что «и»?       — Ты туда собралась одна?       — Да, — ответила она с некоторым вызовом.       — И даже никому не сказала?       — Я ненадолго.       — Тебе десять лет? Откуда такая беспечность?       — Почему тебя это волнует?       — Потому что мне не доставляют удовольствие известия о чьей-нибудь смерти, вопреки досужим домыслам.       — Малфой, отстань, — раздражённо отмахнулась Гермиона, бросив взгляд на часы.       — Не пробовала воспользоваться почтой?       — А я, по-твоему, ради острых ощущений иду туда? Не пересылают по почте такое.       — Какое «такое»?       Гермиона молчала, не желая признаваться.       — Контрабанду, что ли? — развеселился Драко, укладывая в голове понятия «Грейнджер» и «вне закона» в одно предложение. Скрестив руки на груди, она смотрела недовольно. — Да давай, говори уже.       Грейнджер закатила глаза в приступе острого раздражения. Номер не сработал: Драко по-прежнему смотрел на неё в ожидании.       — Это прострел раскрытый. Точнее, его вытяжка, смешанная со слюной василиска.       — Ты шутишь! — он недоверчиво улыбнулся, но Гермиона оставалась серьёзной. — Откуда у тебя такие деньги?       — Накопила.       — Специально на вытяжку из сон-травы? Ты странная девушка.       — Слушай, Малфой, что тебе надо?       — Чтобы ты не ходила туда.       — Давай я как-нибудь сама решу.       — Ты хоть мантию с собой взяла? — Малфой смерил её испытующим взглядом.       Вместо ответа Гермиона посмотрела на свою тёплую накидку, а потом подняла глаза, явно не понимая смысла вопроса.       — Она не твоя, а Поттера, верно?       Она вновь смолчала, лишь покрасневшие щёки выдали её.       — Вот как он всегда исчезал незамеченным, — радостно потирая руки с видом следователя, поймавшего ловкого преступника, тихо проговорил Малфой. Вспомнив о Гермионе, он продолжил: — Да хоть Хагрида попроси купить для тебя, а одной соваться туда нечего.       — Во-первых, как ты себе это представляешь? Во-вторых, не надо решать за меня. В-третьих, можешь пойти со мной, раз тебя так волнует моя безопасность.       — Грейнджер, я не считаю себя непревзойдённым волшебником. А на улицах Лютного можно повстречать такую мразь, что помочь смогут разве что авроры. Ну или такая же мразь.       — У меня слишком мало времени, чтобы спорить с тобой дальше, — Гермиона опять посмотрела на наручные часы. — Продавец будет ждать только до двенадцати.       С этими словами она вытащила из кармана вилку с погнутыми зубчиками и активировала портал. В последнюю секунду колеблющийся Малфой коснулся холодного металла, и их затянуло в воронку перемещения.