Я свободен, чёрт возьми!

      Вчетверо сложенный лист пергамента невесомо опустился на тарелку с тостами, а принёсшая записку Букля уселась на плечо хозяина и несколько раз тонко прокричала. Некоторые студенты нервно оглянулись на птицу, будто приказывая ей перестать. Но Гарри словно не заметил косых взглядов, лишь смотрел на безобидное послание и не торопился взять. В задумчивости он поглаживал взлохмаченную как после драки сову, которая взволнованно переминалась с лапки на лапку.       — Эй, друг, это же от Хагрида, — не вытерпел Рон, которому требовалась парочка свежих тостов.       — Знаю, — Гарри нехотя наконец потянулся за пергаментом, напряжённо разглядывая на нём скачущие буквы своего имени.       Гермиона оторвалась от перевода рун и с подозрением посмотрела на Гарри. Почему он так напрягся из-за письма Хагрида?       Он развернул записку и принялся читать. Гермиона не видела его глаз из-за бликующих стёкол очков, но заметила, как он сжал зубы. На пергаменте просвечивали три строчки, что не помешало Гарри читать их как целую страницу.       Гермиона повернула голову к Рону, который так и не притронулся к тостам и тоже наблюдал.       — Хагрид испёк печенье, которое мы ещё не пробовали, зовёт нас сегодня после занятий к себе.       Сказал он это так обыденно и невозмутимо, словно и не было сейчас этих минутных раздумий: читать или не читать письмо от Хагрида? Сложив записку и убрав её во внутренний карман мантии, Гарри как ни в чём не бывало продолжил завтракать, хотя на его плече всё ещё сидела Букля. И можно было убедить себя, что ничего в его поведении странного нет, если бы не убранная во внутренний карман вместо внешнего обычная записка с приглашением на чай. Если бы не три строчки, которые читались вечность.       Сопение Рона выдавало его желание задать вопрос, но Гермиона не хотела устраивать разборки на виду у всех, поэтому поспешила сказать:       — Если мы не хотим опоздать на зелья, то советую закругляться с завтраком, — и поднялась со скамьи, подкрепляя этим своё намерение уйти прямо сейчас.       Рон посмотрел недовольно, но всё же смиренно поднялся вслед за ней, предварительно схватив-таки тост с тарелки.       На зельеварении Гарри был настолько тих и задумчив, что даже Снейп не выдержал и снял с него десять баллов за отсутствие рвения к учёбе и активности на занятии. Это явно немного привело Гарри в чувство, так как он незаметно от всех умудрился отлевитировать навозную бомбочку в котёл Гойла. А когда весь класс заполонило смрадом и густым дымом, под шумок подкинул ещё одну в сумку Крэбба, сидевшего вместе с Грегори.       Через несколько тяжёлых минут паника улеглась, и Снейп смог избавиться от дыма. Презрительно поджав губы сильнее обычного и морща нос, профессор в полной тишине прошёлся между рядами. Гарри знал, что забавляться сейчас не время, делать безразличный вид — не менее подозрительно, поэтому кидал на всех осторожные взгляды, чтобы никак не выделяться среди остальных.       — Кто это сделал?       Горло изнутри щекотал смех от понимания того, что половину всех занятий по зельеварению занимают разбирательства на темы «кто это сделал» и «что конкретно смешал очередной болван не со Слизерина». Внезапно вспомнилось письмо, и смеяться тут же расхотелось.       — Чистосердечное признание облегчит участь, — проговорил Снейп таким тоном, что всем стало ясно: муки гарантированы. — Мисс Грейнджер, — заставил он её вздрогнуть, — у вас на любой вопрос найдётся ответ. Можете сказать, кто это сделал?       — Это мне неизвестно, сэр, — не оглядываясь на стоящего позади ряда профессора, ответила она, — но можно проверить карманы и сумки всех присутствующих.       Все согласно закивали, услышав предложение.       — Почему вы не киваете, Поттер?       — Не знал, что это обязательно, профессор, — пинок справа от Гермионы и кашель спереди от Рона произошли почти одновременно.       — Минус пять баллов с Гриффиндора за дерзкий ответ, — с ноткой удовлетворения произнёс Снейп. — А теперь все положили раскрытые сумки на стол. Хотя не удивлюсь, если бомба была одна.       Все выложили на парты сумки к проверке, и по классу побежали шепотки, которые, впрочем, сразу прекратились, как только Снейп взмахнул палочкой. Все завертели головами, но уже через мгновение бомбочка была в руках преподавателя, взгляд которого застыл на побледневшем Крэббе. За несколько секунд, которые профессор смотрел на него, тот успел не только заметно побелеть, но и пролить своё недоваренное зелье на пол, когда испуганно отдёрнул руку от сумки.       — Позвольте вашу палочку, мистер Поттер, — попросил Снейп, всё ещё не отводя взгляда от Крэбба.       — Почему мою, сэр? У меня же нет бомбочки.       — Пререкания только ухудшают ваше положение, — профессор перевёл взгляд на Гарри.       — Просто отдай палочку, — в нетерпении прошептала Гермиона.       Он увидел, как сердито она уставилась на свои колени, на которых лежала палочка. Его палочка. Сначала он подумал, что глаза обманывают, но нет — каждый волшебник узнает свою палочку из миллиона других.       Сохраняя оскорблённое выражение на лице, он направился к Снейпу, предвкушая его разочарование. Пока профессор изучал палочку Гермионы, Гарри оглянулся и обнаружил, как с соседнего ряда на него исподлобья смотрит Малфой, прижав к губам переплетённые пальцы. Заметив внимание к себе, он выпрямился и убрал руки от лица. А потом, бросив короткий взгляд на палочку в руках Снейпа, как бы невзначай посмотрел в сторону Гермионы. Гарри, сжав зубы, резко повернулся к классу спиной, в любую секунду ожидая подставы.       Но Малфой молчал, и Гарри это не нравилось. Очень не нравилось. Казалось, Малфой играет с ним. Иначе к чему нужно было показывать, что он знает об обмене палочками?       Как и ожидалось, Снейп ничего подозрительного не нашёл. Для стороннего человека, не видевшего профессора почти круглогодично в самых различных ситуациях, его лицо могло бы показаться бесстрастным, но Гарри всё же заметил признаки недовольства и бессильного разочарования. Однако в чёрных глазах вновь появилось хищное выражение, когда в их поле зрения попала Гермиона.       — Мисс Грейнджер, позвольте вашу палочку.       Она встала с места без колебаний, заставив Гарри снова ощутить восхищение и благодарность к ней. У него даже не возникло мысли, что она может и не выкрутиться сейчас. У Гермионы всегда был план.       — Очень интересно, мисс Грейнджер, — многозначительно протянул профессор, возвращая ей палочку Гарри, — заклинание Левитации. Как вы это объясните?       Перед ответом Гермиона посмотрела чуть вбок, словно вспоминала события недавнего утра.       — Переносила стопку учебников из библиотеки в свою комнату.       — Сегодня утром?       — Сегодня утром, — покорный кивок.       Снейп разглядывал её, как подопытного кролика после введения экспериментальной инъекции. И Гарри вдруг понял, что никакого запасного плана у Гермионы нет и Снейп ей уже не верит — её с головой выдавали порозовевшие щёки, напряжённые руки, спрятанные за спиной, и почти немигающий взгляд.       — Допустим, вполне в вашем духе, — в классе раздались смешки со слизеринской половины. — А как же вы зажгли огонь для котла?       — Гарри зажёг нам обоим.       — Блестяще, мисс Грейнджер. Но неубедительно.       — Профессор?       Снейп повернул голову с оттенком лёгкого интереса в сторону того, кто посмел его перебить.       — Да, мистер Малфой?       — Это была моя бомбочка. Я шутки ради положил её на голову Грега, а потом она упала в котёл.       Они сидели одинаково сложив руки на столе и с похожими выражениями на лицах. Малфой не выказывал ни капли страха, словно только что всего лишь рассказал всем известный факт. Снейп слегка поджал губы, что выдавало его раздражение.       — Не ожидал подобного легкомыслия от вас, мистер Малфой.       Тот только развёл руками, мол, все мы ошибаемся.       — Тогда почему вторая бомба оказалась у мистера Крэбба?       — Опять же моя вина: утром перепутал второпях сумки.       Прежде чем профессор успел спросить что-то ещё, раздался удар колокола. Тут же коридор за дверью наполнился гомоном учеников. Снейп подозвал Малфоя к себе и жестом показал, что остальные могут быть свободны. На Гермиону и Гарри он даже не посмотрел, демонстрируя потерю интереса к ним.       Рон ждал их за дверью. Сказать, что он выглядел удивлённым, — значит ничего не сказать. Шокированным, ошарашенным — это да.       — Что это только что было?       Вместо ответа Гермиона крепко схватила Гарри за локоть и повела к лестнице. Тот был настолько потрясён, что послушно шёл следом. Они миновали коридоры, заполненные студентами, пробились к главному входу в замок, вышли на улицу — в лицо сразу пахнуло зимой, под ногами заскрипел снег. Гермиона всё продолжала молча вести их в сторону теплиц.       Подсобка, в которой хранили семена и удобрения, была пуста и достаточно просторна для троих. Гермиона выпустила локоть Гарри и сложила руки на груди, всё ещё стоя к ребятам спиной.       — Чем ты думал? — наконец произнесла она.       — Слушай, я не хотел тебя подставлять, просто Снейп…       — Гарри, Снейп здесь ни при чём! — Гермиона повернулась и даже раздражённо притопнула.       — Ещё как при чём! Я вёл себя спокойно, зачем нужно было снимать с меня за это баллы?       — И поэтому ты решил устроить это представление и подставить остальных?       — Так это ты сделал? — лицо Рона вытянулось от удивления.       — Погоди, Рон. Гермиона, извини! Ты в очередной раз спасла меня, спасибо. Но, между прочим, я не просил тебя менять палочки.       — Ты представляешь, что бы сделал с тобой Снейп, если бы узнал, что ты не только сорвал занятие, но и подставил ученика с его факультета? Прости, что подумала о тебе! В отличие от некоторых.       — Ну, снял бы он с меня баллы, назначил бы кучу отработок. А отношения наши и так хуже некуда.       — Да, пожалуй, не стоило тебе помогать. Пусть Снейп снял бы все имеющиеся у факультета баллы, зато ты не был бы в долгу перед Малфоем.       — Что ты сказала? — Гарри сощурился, чувствуя, как внутри поднимается что-то злобное.       — Я сказала, что за тебя заступился Малфой, а ты никак не опроверг его слова. Выходит, ты ему должен.       — Малфой заступился не за меня, Гермиона.       — Что ты хочешь этим сказать? — она немного растерялась и оглянулась за поддержкой к Рону.       — Он стал покрывать тебя, когда Снейп не поверил, — Гарри смотрел на смутившуюся Гермиону так, словно уличил её в чём-то неприличном.       — Замечательно! — несмотря на смущение, нашлась она. — От наказания меня решил спасти слизеринец, а лучший друг стоял рядом и ждал, что всё образуется само собой.       — Ребята, перестаньте, — не выдержал Рон, вставая между ними. — Вы понимаете, что ссоритесь из-за этого слизняка?       — Нет, Рон, — мрачно произнёс Гарри, тяжёлым взглядом смотря на Гермиону, — дело не только в Малфое. Просто наша подруга что-то скрывает от нас. Причины, из-за которых этот хорёк вдруг стал таким благородным.       — Эй, друг, ты перегибаешь со своей подозрительностью, завязывай, — Рон ещё больше помрачнел, когда взглянул на Гермиону, в глазах которой читалось неверие. — Раз уж разговор зашёл в это русло, то ты тоже не кристально чист.       — О чём это ты?       — Вообще-то о тебе. Я заметил, как странно ты сегодня утром отреагировал на записку от Хагрида. Словно там не приглашение на чай было, а угроза убить всех твоих близких.       Наблюдательность Рона застала Гарри врасплох. Он опустил глаза и засунул руки в карманы брюк.       — Примерно это там и было…       Вся его воинственность вдруг испарилась, и он устало опустился на ближайший мешок с зерном. Гарри с остервенением потёр лицо ладонями, а потом резко выпрямился и прислонился затылком к стене, глядя куда-то в пространство.       Гермиона осторожно приблизилась и присела на корточки рядом.       — Гарри… — он почувствовал осторожное прикосновение к пальцам. Ему не хотелось видеть этот полный сострадания взгляд, которого он не заслуживал, поэтому закрыл глаза.       — Я не хотел ничего говорить, пока не разберусь, в чём дело.       — Но сейчас тебе придётся рассказать, — голос Рона был твёрд.       Друзья замолчали, чтобы дать Гарри время. Из-за туч вдруг выглянуло солнце и озарило комнату, будто в доказательство, что свет может проникнуть куда угодно.       — Это уже не первый случай. — Тут Гермиона шумно вдохнула, но промолчала, лишь крепче сжала его пальцы. — Самым первым было письмо от Хагрида, около недели назад. То, в котором он звал нас в гости в прошлую среду. Под подписью Хагрида стояла Чёрная Метка.       В подсобке повисла тишина. Рон и Гермиона, казалось, забыли, что нужно дышать.       — Представляете, каково было под старательно выведенными каракулями Хагрида увидеть идеально сделанную Метку? Конечно, я сразу пошёл к нему, чтобы попытаться аккуратно всё выяснить, но не похоже, чтобы он что-то об этом знал. Я решил посмотреть, что будет дальше. Только лучше не стало. — Солнце зашло за тучи, и перед глазами снова посерело. Он открыл их. — Мне пришли по почте подарки на Рождество, которые я готовил для вас. Посылки были вскрыты, а под моим именем снова была Метка. И вот опять то же сегодня.       — Гарри…       — Я знаю, что ты хочешь сказать, Гермиона. И нет, я никому не буду жаловаться, пока не пойму, с чем имею дело.       — По-моему, — встрял Рон, поймав беспомощный взгляд Гермионы, — очевидно, что ты имеешь дело с Пожирателем, который перехватывает Буклю, вскрывает твою почту, рисует Метку и отправляет тебе, чтобы напугать.       — Мне нужно узнать, кто это делает.       — Почему ты не хочешь довериться профессионалам, Гарри? У них больше опыта и средств, они…       — Потому что я не хочу прятаться ни за чьими спинами! — его вскрик заставил Гермиону резко подняться и сделать шаг назад. — Рон ведь сказал: они хотят меня напугать. Но я не боюсь их, — кулаки сжались до побелевших костяшек. — Подумаешь, они прочитали про печенье Хагрида и узнали, что я собрался дарить друзьям на Рождество.       — А где гарантии, что они возвращают тебе все письма?       Гарри растерянно заморгал, открыв рот — такая мысль не приходила ему в голову. Однако он быстро пришёл в себя и упрямо повторил:       — Я никому ничего не буду рассказывать, пока сам всё не узнаю.       — Никто не сомневается в твоих способностях, ты же знаешь, — Гермиона понимающе улыбнулась. — Но помощь тебе не помешает, согласись.       Он был уже не так уверен, услышав, что может получать не всю почту. Его взгляд перебегал с одного лица на другое, словно Гарри оттягивал согласие.       Наконец он поднялся на ноги и подошёл к Гермионе.       — Я не могу, — сказал, взяв её за плечи и вглядываясь в карие глаза, как будто искал в них шанс сбежать от правды. — Не могу снова прийти к Дамблдору с историей об очередной фигне, произошедшей в моей жизни.       — Ты должен, — Гермиона взяла его лицо в ладони. — Твоя почта — это не только безобидные записки, газеты и посылки с подарками.       Они могли бы долго так стоять и смотреть друг на друга: Гермиона — ободряюще, а Гарри — нерешительно. Но к ним подошёл Рон, не пожелавший остаться в стороне в такой момент, и, положив им руки на плечи, произнёс:       — Да.       Это разрядило обстановку, и все трое рассмеялись, чувствуя некоторое облегчение.

***

      — Ради Салазара, Малфой, что это сейчас было?       Обречённо вздохнув, Драко убрал руки с бортиков раковины и неспешно обернулся. Пэнси, скрестив руки на груди, смотрела на него, подняв бровь в ожидании ответа.       — Снова будем ругаться?       — Это твоё личное дело, с кем завязывать отношения, а с кем развязывать, — она сделала вид, что не заметила ироничного удивления. — Но не впутывай в свой бред честь факультета.       — Потеря двадцати баллов для тебя так важна, что ты снизошла до воспитательной беседы со мной?       — Важно не сколько баллов с тебя сняли, — она посмотрела на него ошеломлённо и с непониманием. — Сначала ты наплевал на доверие между нами…       — Не люблю вспоминать прошлые ссоры, но это ты наплевала на доверие между нами, когда пошла шпионить за мной.       Глазами Пэнси словно спрашивала: «Ты закончил?» Они сверлили друг друга недовольными взглядами, пока ей не надоела эта молчаливая перебранка. Пэнси продолжила, будто её и не перебивали:       — Теперь ты плюёшь на факультет и, что самое удивительное, свою репутацию. Ею ты всегда дорожил больше всего.       — Не спорю, — Драко пожал плечами и повернулся спиной. Вновь опёршись руками о раковину, он встретился взглядом с самим собой. — Но недавно мне пришлось… пересмотреть ценности.       Пэнси не смогла ничего ответить — язвительные слова застряли в горле. Она заворожённо смотрела на Драко в отражении — мрачного, спокойного, но будто загнанного в угол — и не понимала, ради чего делать такой каменный вид и скрывать всё от самых близких?       Не «ради», а «потому что», ответила она мысленно себе. Потому что они все к подобному привыкли и настораживаются, когда кто-то из них слишком разоткровенничается. Потому что она, Пэнси, отвернулась от друга, возможно, в самую трудную минуту. Потому что они умеют только умалчивать о проблемах и сбегать от них, но не решать.       Ничего удивительного, что Драко стал ещё более скрытным. Ему, наверное, впервые нельзя было просто спрятаться от проблем. Он тратил все душевные силы на их решение.       — Милая, я правда рад, что ты наконец заговорила со мной, — нарушил тишину Драко из зеркала. — Но, может, всё-таки перенесём наш разговор на вечер? И, пожалуй, место тоже придётся сменить.       Она слабо усмехнулась, опустив взгляд в пол.

***

      Разговор с Гарри и Роном натолкнул Гермиону на определённые мысли. Почему она решила, что самостоятельно сможет создать это зелье? Её поведение ничем не отличается от упрямства Гарри, ведь он тоже не хочет прибегать к чужой помощи. Такая глупость — теперь Гермиона это понимала. На зелье могло уйти много лет, работай она в одиночку, а медлить было нельзя.       Она стояла перед кабинетом и шёпотом подбадривала себя зайти внутрь. Прошло уже минут двадцать, но волнение всё никак не отпускало. В голове была составлена речь и даже несколько раз отрепетирована перед зеркалом, но уверенность не желала появляться.       Топтание на месте надоело, поэтому Гермиона, уже не думая, потянула на себя дверь и осторожно заглянула в класс. Никого не было. Тихо прикрыв за собой, она медленно направилась к профессорскому кабинету. Остановившись перед дверью, прислушалась: казалось, там кто-то ходит.       На этот раз она не дала себе времени на раздумья и трижды постучала. Шаги за дверью замерли на пару секунд, но потом стали приближаться, вызывая трусливое желание сбежать сейчас же.       Дверь отворилась: на пороге стоял Снейп, такой же собранный, как и на занятиях. Он оглядел Гермиону с головы до ног и вопросительно поднял бровь:       — Мисс Грейнджер?       Ей была знакома эта интонация. На самом деле профессор хотел сказать: «Почему вы заявляетесь ко мне в кабинет в девять вечера?»       — Профессор, простите за поздний визит, мне просто нужно кое о чём вас спросить…       Он не двигался и смотрел всё с тем же холодным выражением. Она не ждала, что её поддержат улыбкой и искренне поинтересуются, в чём дело, как это сделала бы Макгонагалл. Но всё же можно было пригласить войти человека, который пришёл к тебе за советом, пусть даже тебя и зовут Северус Снейп… Дурацкая вышла затея. Жаль, эта мысль пришла только сейчас.       — Извините, что побеспокоила, но я лучше пойду. Доброй ночи, — Гермиона уже развернулась к выходу, когда привычный баритон остановил её:       — Вы можете войти.