Я свободен, чёрт возьми!

      Оглядев себя после очередной встречи с Лордом, Драко понял, что ему не помешает ускоренный курс самообучения колдомедицине.       В этот раз на нём красовались не только синяки, появляющиеся после каждого резкого падения на пол от скручивающей боли. К счастью, на лице не было никаких следов насилия, поэтому он мог по своему обычаю кривиться при виде определённых субъектов и надменно ухмыляться, не вызывая ничьих подозрений.       Не было до сегодняшнего дня.       Бровь рассечена от встречи с каминной полкой, на скуле красноречиво алело пятно. А ещё — множественные порезы на теле, которые он собственноручно нанёс себе, будучи под Империо.       Драко напоминал перестаравшегося фаната Хэллоуина, которому срочно нужно смыть весь грим.       Больничное крыло отпадало: Помфри как пить дать настучит Дамблдору — сейчас только старческой психотерапии не хватало. Никто из ребят тоже не годится: начнут задавать вопросы и не слезут, пока он не расскажет.       От кого в этом замке можно получить помощь без лишней болтовни?       После правильной формулировки вопроса ответ пришёл сам: Снейп.       Вопрос следующий: как незаметно попасть к нему, чтобы ни перед кем не засветить боевые раны? Правильно, ночью.       Каждый шаг отдавал секундной вспышкой боли в рёбрах, от мерцания факелов двоилось в глазах, но кабинет был уже близко — это придавало сил.       Дверь отворили после четвёртого стука. Снейп бесстрастно оглядел его с головы до ног и без слов открыл дверь шире, пропуская внутрь. Пока Драко осторожно приземлялся на стул, Снейп махнул палочкой в сторону двери в подсобку, запечатывая ту. Профессорские причуды.       Залечивание брови и сведение синяка со скулы прошло в абсолютном молчании под аккомпанемент потрескивания огня в камине. Но когда он непроизвольно охнул от резкой боли, решив сесть поудобнее, Снейп задал первый вопрос:       — Могу я узнать, мистер Малфой, откуда этот, так скажем, боевой раскрас?       — Держу пари, вам не понравится ответ, сэр.       — И всё же?       Посмотрев в его глаза, радужка которых казалась абсолютно чёрной в сумраке кабинета, Драко понял, что избежать допроса не удастся. А ведь он наивно понадеялся, что Снейп не станет приставать с расспросами… Придётся врать.       — Я расскажу, если это останется между нами.       — Вы не в том положении, мистер Малфой, чтобы ставить условия, — на худощавом лице мелькнула тень улыбки.       — И всё-таки, — настаивал он.       Снейп еле заметно кивнул.       — В Лютном переулке я не понравился двум джентльменам, предками которых явно были тролли.       — Допустим, я закрыл глаза на то, что студент покинул школу в ночное время. Но зачем вам вообще туда понадобилось?       — Забрать кое-какие отцовские вещи.       — Законные вещи не хранят в Лютном переулке.       — Хранят, если они оказались там незаконным способом.       Борьба взглядами а-ля «кто проницательнее» была прервана звуками возни у двери подсобки. Драко вопросительно посмотрел на профессора, который вмиг стал раздражённым — резко поднялся и направился в кабинет.       Что происходит?

***

      Надо признаться, с профессором дело пошло гораздо быстрее. Да, в первые минуты её сбивчивых объяснений (а как не волноваться под взглядом, который буквально заставляет каменеть?) Снейп, казалось, не оценил идеи, но, услышав, что это для выпускной работы, перестал пригвождать глазами к месту.       Чтобы скрыть от него истинную цель, Гермионе пришлось представить работу в виде анализа реакции живого организма на редкие смешения различных компонентов. В качестве живого организма — естественно, растения, это же только выпускная работа. К чему излишний энтузиазм, верно?       Она приходила, когда профессор располагал временем. У него было удобнее проводить опыты, а один раз он даже предотвратил взрыв и не допустил её превращения в разрозненные кусочки плоти. После того случая в одиночестве Гермиона занималась только бумажной аналитикой и изучением теории.       В очередной вечер они были в подсобке — Гермиона выбирала подходящую маковую коробочку для эксперимента, Снейп что-то читал в своём углу, периодически поглядывая на её работу, когда вдруг по классу прокатился стук. Профессор вышел из подсобки, закрыв за собой, и направился к двери в общий класс, а она осталась наедине со своими совестью и любопытством.       Очень быстро победу одержало второе, и Гермиона приникла к замочной скважине. И обнаружила неприятную вещь: до неё не доносилось ни звука, а обзор закрывал котёл, некстати стоявший на первой парте. Помучившись пару минут, она вынуждена была смириться и вернуться к работе. Недозрелая коробочка мака, которую предварительно надлежало высушить, оказалась придавленной книжным корешком и потому вскрытой. Сочившийся оттуда сок растекался по столу неприглядной лужицей, но при резком взмахе палочкой Гермиона задела флакон с зельем мышиного цвета. Усилитель действия.       Млечный маковый сок безопасен в малых дозах, но его пары могут усыпить и взрослого человека. При чём тут пары? Оказалось, что продуктом соединения этого зелья и макового сока является газ, причём с высокой степенью диффузии. Попытка локализовать распространение не удалась, так как сфера с газом внутри всё разрасталась.       Гермиона бросилась к двери и обнаружила ещё один неприятный сюрприз: она была заперта. Попробовала палочкой — не помогло. Вспомнила приключенческие романы, которые любила читать в детстве: вытащив шпильку из волос, ткнула ею в замочную скважину, начала вертеть там по-всякому, но безуспешно.       Сфера росла.       Гермиона уже собиралась начать барабанить в дверь, как вдруг та распахнулась.       В обычно непроницаемых глазах профессора угадывались эмоции, которые нельзя было отнести к положительным. А потом он увидел бесплотную сферу позади. Гермиону безжалостно выставили за порог, и дверь захлопнулась.       — Грейнджер, что ты забыла в кабинете Снейпа ночью? Не хватает адреналина в жизни?       Тут же бросило в жар. Она не ожидала, что ночным посетителем окажется Малфой. Преподаватель, Филч, кентавр — да, Малфой — нет. А может, просто не была готова к этому.       — А ты? — невозмутимым тоном попыталась она отвлечь внимание Малфоя от того, что подпрыгнула на месте от неожиданности.       — Не твоё дело.       Гермиона наигранно улыбнулась одними губами. За дверью подсобки царила тишина, по крайней мере, так казалось в классе — заглядывать было боязно.       Идей, что делать дальше, не наблюдалось, уйти она не могла, поэтому пришлось снова посмотреть на Малфоя. Выглядел он бледнее обычного.       — Как дела в Ордене?       Язвительный ответ застрял в горле. Наверняка Малфой намеренно задал такой вопрос, на который она не могла ответить: «Не твоё дело». Это показалось возмутительным.       — Относительно спокойно.       — Относительно чего?       — Относительно моего терпения.       — Да ну?       Чтобы не вестись на провокацию, Гермиона села за ближайшую парту спиной к Малфою.       — Собираешься уезжать на каникулы?       Сказать, что она опешила, — ничего не сказать. Ей казалось, те странные взаимоотношения уже не вернуть к тому моменту, когда их тайные встречи оставались тайными для всех. Когда они действительно могли переброситься парой безобидных приятельских фраз и без угрызений совести жить дальше.       Не хотелось разрушать хрупкость момента колкостью, поэтому Гермиона решила ответить на простой вопрос.       — Да, — подумав, что, хоть родители далеко, Гарри с Роном не позволят ей остаться одной. — А ты?       — Нет. Не вижу смысла.       — Разве нет смысла во встрече с родными?       Спросила и тут же осеклась.       — Меня никто не ждёт.       Его голос прозвучал равнодушно, но именно отсутствие каких-либо оттенков выдавало тоску. В памяти всплыла случайная встреча на Астрономической башне — в тот день, когда объявили о гибели его отца. Гермиона даже не успела обернуться, чтобы посмотреть Малфою в глаза, так как дверь подсобки наконец открылась. Вышедший Снейп немного дымился, точнее, его мантия, но в целом выглядел невредимым.       — Мисс Грейнджер. — Она инстинктивно втянула голову в плечи. — Как я предупреждал ранее, впредь все опыты — под моим наблюдением. Минус десять очков Гриффиндор за опасную неосторожность. Вы свободны.       Снейп, как обычно, не дал ничего объяснить, удалось только собрать вещи и в спешке покинуть класс, оставив профессора с Малфоем. По дороге в гостиную, вспоминая вычтенные баллы, Гермиона успокаивала себя тем, что в жизни должна сохраняться некоторая стабильность, верно?

***

      Наблюдение становилось стилем жизни. Гермиона наблюдала за алхимическими реакциями, наблюдала за людьми, стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания за пределами занятий. Но если алхимия была нужна для дела, взаимоотношения — для сохранения интереса к обычной жизни.       Они думали, что никто не видит. Не замечает, как место дружеских похлопываний по плечу заняли быстрые лёгкие соприкосновения пальцами, а взгляды и улыбки стали тайными сигналами. Им казалось, что, если уходить из гостиной по отдельности, никто не поймёт, что они ушли вместе.       Она была рада за Гарри с Джинни. И не ей судить их за желание скрыть только зародившиеся отношения. Как ни крути, а вдали от любопытных глаз гораздо проще быть собой. Волновало другое: когда они расскажут Рону? Вечно всё равно скрывать не получится, уж ей-то это хорошо известно.       В комнате было одиноко, а в гостиной — чересчур шумно. Гарри и Рон два часа как ушли на тренировку, Джинни готовилась к рубежному контролю, а у Гермионы накопилось столько дел, что не хотелось ничего. Усталость навалилась тяжёлым покрывалом. Чтобы разогнать состояние апатии, было решено выйти на воздух.       Прихватив с собой плед, эссе Рона по трансфигурации и справочник, Гермиона покинула свою одиночную камеру — такой воспринималась комната в последние недели. По дороге она заглянула в Большой зал, куда стягивались голодные студенты, и увела пару пирожков прямо у Невилла из-под носа. Поедая их по пути к озеру и любуясь облаками на фоне лазурного неба, она почувствовала, чего последние пару месяцев ей не хватало.       Уверенности в завтрашнем дне, утраченной после нападения на родителей.       Ещё весной самой большой проблемой было безалаберное отношение мальчишек к учёбе. А сейчас… Сейчас Гермиона и не знала свою самую большую проблему — их стало слишком много, чтобы остановиться на какой-то одной.       Открывшийся вид на озеро немного отвлёк от невесёлых мыслей. Она огляделась в поисках подходящего места — студентов, обрадованных зимним солнцем, было много, но тихое местечко всё же отыскалось. Расстелив возле валуна предварительно согретый заклинанием плед, Гермиона уселась на него и прислонилась спиной к стволу дерева. В воздухе парил справочник, на коленях лежало эссе, под боком горело голубое пламя в баночке. Было тепло и спокойно, наверное, впервые за зиму.       Однако долго сидеть в уединении не пришлось. Заскрипел снег, сигнализирующий о чьём-то приближении, но было всё равно — лишь бы читать не мешали.       Шаги остановились неподалёку, и послышались голоса. Гермиона не обращала на них внимания, пока не уловила знакомые имена.       — Блейз, я тебя умоляю, какой ещё приём, — в голосе Малфоя проскользнули смешливые нотки. — Кому они вообще нужны.       — Я задал матери тот же вопрос, — Забини хмыкнул, — но она неумолима.       — Мне кажется, это будет первый год, когда нам будет не до приёмов.       Повисла пауза, нарушаемая поскрипыванием снега в такт шагам.       — Если ты не хочешь домой, то можешь поехать на каникулы ко мне.       — В следующий раз. Мне нужно появиться в поместье.       Ответ её удивил. Зачем он сказал, что остаётся в замке и дома его никто не ждёт? Кому он соврал: ей или своему другу?       — Ладно, пошли в гостиную, на сегодня с меня хватит прогулок.       — Ты иди, я ещё немного пройдусь до совятни.       Одни шаги стали удаляться, а другие пошли в сторону озера. Гермиона продолжала невозмутимо проверять эссе, когда из-за валуна вышел Малфой.       — Грейнджер, — злости на его лице не было, — отчего-то я не удивлён.       Она не нашла ничего лучше, чем просто молча продолжить своё занятие. Он, к её удивлению, не ушёл, а наоборот — приблизился и уселся рядом. На её тёплый плед. И вытянул ладони над баночкой с пламенем.       — Что-то не так? — невинно поинтересовался он, заметив непонимающий взгляд.       — Да всё не так!       — Например?       — Ты не боишься, что кто-нибудь нас увидит и растрезвонит всем?       — Я давно перестал бояться слухов, — Малфой безразлично пожал плечами, — в жизни есть вещи пострашнее. Тем более здесь никого нет.       — А если…       — Если тебя напрягает моё присутствие — я уйду. Но давай хотя бы друг другу не врать, что мы враги.       Гермиона снова промолчала, не зная, как реагировать правильно. Как вообще люди выходят из неловких ситуаций? Она либо доводила ситуацию до полного провала, либо позорно сбегала, изображая достоинство. Вот и сейчас пыталась выбрать меньшее из двух зол: начать выяснять название их отношений или же выдернуть из-под Малфоя плед и с гордо поднятой головой уйти.       — Пишешь эссе? — вопрос отвлёк от размышлений, и она решила плыть по течению.       — Проверяю.       — Тебе хватает терпения ещё и проверять за собой.       — Это не моё эссе, а Рона.       — Тогда понятно, почему столько исправлений, — протянул Малфой с намёком в голосе.       — Рон не тупой. Он понимает гораздо больше, чем способен выразить.       Малфой хмыкнул, мол, теперь это так называется.       — Всегда было интересно, что вас троих связывает?       — Интересно? — Гермиона даже оторвалась от справочника.       — Ну, не в смысле, что я постоянно об этом думаю, но иногда возникал такой вопрос. Точнее, что связывает тебя и этих двоих.       Сегодня в программе премьера постановки «Вечер откровений с Драко Малфоем». Не пропустите!       Вряд ли он знает про их встречу с горным троллем в туалете: преподаватели тогда не стали распространяться, дабы не спровоцировать новых ситуаций, когда ученики мнят, что могут без подготовки со всем справиться. Но тот случай показал: что бы ни случилось, они всегда есть друг у друга.       — Они приняли меня такой, какая я есть.       — Хоть что-то они сделали правильно.       Она улыбнулась, глядя в эссе. Малфой прав, нечего себя обманывать, они с ним давно уже не враги.       В тот день больше не было разговоров. Гермиона проверяла эссе, Драко наблюдал за ней, смотрел на озеро. Когда они расходились, он забрал баночку с пламенем с собой, как будто так и должно быть.

***

      В замке всё было вверх дном, будто в растревоженном муравейнике: до праздничного бала оставалась неделя. Женская половина на каждом перерыве обсуждала наряды, партнёров, причёски, а мужская… Всё то же, что и в другие дни. В Большом зале уже возвышалась ель почти до зачарованного потолка, с которого мягко падал снег, исчезая в воздухе на полпути.       — Гермиона, ты ведь знаешь, с кем идёт на бал Гарри, скажи мне.       Она поперхнулась чаем и с улыбкой посмотрела на Рона:       — С чего ты взял?       — Ты всегда всё знаешь, не просто же так ты согласилась идти со мной.       Это рассмешило Гермиону ещё больше.       — По-твоему, если бы я знала, что Гарри не с кем идти, то я бы отказала тебе и пошла с ним?       Рон задумался над вопросом, что красноречиво выдавали нахмуренные брови. Потом отмахнулся от мыслей как от назойливых насекомых:       — Просто я знаю, что ты в курсе всего.       — Рон, — Гермиона серьёзным долгим взглядом посмотрела в голубые глаза, — ты должен понимать, что я не должна тебе говорить это, — он смотрел, открыв рот, — я обещала Гарри, — Рон с тем же выражением кивнул.       — Я не проболтаюсь, ты меня знаешь.       — Знаю, — Гермиона выдержала паузу. Посмотрев на однокурсников, сидящих справа от неё, она продолжила: — Гарри идёт с Невиллом.       Рон несколько секунд продолжал кивать с открытым ртом, пока смысл не дошёл до него и Гермиона не начала смеяться. Недовольно фыркнув, он бросил вилку на тарелку и сложил руки на груди.       — Ты считаешь это забавным?       — Да, я считаю это забавным, — подтвердила она, с самодовольной улыбкой намазывая масло на тост. — Да не говорил мне Гарри ничего, — добавила она со смешком, видя, что Рон сидит всё в той же недовольной позе. — Почему ты сам у него не спросишь?       — Я спрашивал, — буркнул он и вернулся к еде.       — Доброе утро, ребята, — позади прошла Джинни, взъерошив по пути шевелюру брата. Гермиона посмотрела на вход, где уже появился Гарри, с довольным видом шагающий в их сторону.       — Гарри, а почему ты не говоришь нам, с кем идёшь на бал? — ошарашила его Гермиона, как только он сел рядом.       — Потому что мне ещё не дали ответ, — не растерялся Гарри, бросив, как он думал, незаметный взгляд в сторону группы пятикурсников.       — Видишь, Рон, Гарри и сам пока не знает, — Гермиона спрятала улыбку за кружкой.       Остаток завтрака прошёл в непринуждённой обстановке.

***

      Он не хотел идти на этот дурацкий бал, но Пэнси буквально заставила его, начав спекулировать их дружбой. Сказала, что ей не с кем идти (ага, как же) и он как друг обязан составить ей пару на этот вечер.       Собирался Драко очень медленно, надеясь, что друзья не дождутся и уйдут без него. Спустившись в гостиную, он никого не обнаружил и решил, что они и вправду ушли. Он постоял у камина, почитал забытый кем-то на столике спортивный журнал и уже хотел подняться к себе, когда увидел спускающихся Пэнси и Милисенту. Оказалось, он пришёл первым, хотя так старался опоздать.       По дороге Блейз отделился от них, так как ему нужно было встретить свою когтевранку. В зал Драко вошёл под руку с Пэнси, Мили шла между Крэббом и Гойлом — все присутствующие окинули их оценивающими взглядами, а потом вернулись к своим разговорам. Они с Пэнси прошли к столику с пуншем. Протягивая ей стакан, Драко краем глаза заметил резкие движения и взглянул в ту сторону.       И непроизвольно замер.       Нет, она не была красивее остальных. И дело не в том, что все девушки были в платьях, а она — в брючном костюме. Просто на один вечер из девочки с чернильными пятнами на пальцах она превратилась в девушку, на которую невольно обращаешь внимание.       — Драко, — донёсся до него настойчивый призыв. — Отпусти стакан.       Он перевёл взгляд на столик и ослабил пальцы, чтобы Пэнси смогла забрать свой пунш. Всё ещё не глядя на неё, налил себе и сел на диванчик поблизости. Ребята устроились рядом и принялись что-то обсуждать, а он сделал вид, что слушает, исподтишка наблюдая за Грейнджер.       Оказывается, она стояла не одна — поначалу он этого не заметил. Грейнджер успокаивающе гладила Уизела по плечу и что-то тараторила, а тот угрюмо смотрел куда-то в толпу. Проследив за его взглядом, Драко увидел то, что так напрягало рыжего и так позабавило его самого: Поттер держал за руку мелкую Уизли, они над чем-то смеялись. Вернув своё внимание к Грейнджер, Драко заметил, как она улыбается, глядя на парочку в толпе, и при этом пытается успокоить Уизли.       — Удивительно, как цвет может изменить человека, — Пэнси произнесла это так, чтобы услышал только он. — Персиковый ей идёт, а, Драко?       — Милая, ты о чём вообще, — продолжил он смотреть в сторону Грейнджер, сделав вид, что был в своих мыслях.       Пэнси хмыкнула и отвернулась к ребятам. Он выдохнул.       В этот момент Грейнджер, видимо успокоив Уизли (судя по его нежеланию смотреть на Поттера), начала озираться по сторонам и столкнулась с ним глазами. Отлично, у него как раз вид маньяка, наблюдающего за будущей жертвой.       Но отчего-то Грейнджер его пристальный немигающий взгляд не взволновал, так как она мимолётно улыбнулась, словно заметила родное лицо в толпе. И тут же отвернулась, попутно заправив за ухо выбившуюся кудрявую прядь из собранной причёски.       Интересно, как быстро начнётся драка, если он пригласит Грейнджер на танец?