Я свободен, чёрт возьми!

      По телу разливалось чувство приятной усталости. В голове ещё раздавались отголоски музыки, а в воздухе будто до сих пор витал хвойный аромат. Вдруг стало смешно от воспоминаний, как Рон то ли от недовольства, то ли от удивления покраснел, увидев шепчущихся в толпе Джинни и Гарри, но потом остыл. Остаток вечера прошёл вполне дружелюбно, Рон даже решил пригласить её на танец после танца с сестрой.       И произошло ещё кое-что, из-за чего пришлось уйти раньше остальных. С самого первого момента, как она встретилась глазами с Малфоем, её не покидало странное чувство: будто он что-то обдумывает, глядя на неё.       Когда Гермиона отошла к стульям, чтобы перевести дух после танцев, она засмотрелась на развлекающихся студентов и не сразу заметила неторопливо шагающего в её сторону Малфоя. Возможно, его интересовал столик с напитками, рядом с которым она расположилась, но голову затопила паника: возникла глупая и невероятная мысль, что сейчас он пригласит танцевать.       Гермиона настороженно наблюдала, как Малфой с некоторой вальяжностью доходит до неё, как бы невзначай останавливаясь у стола вполоборота. Делая вид, что заинтересован только в пунше, Драко говорил, не глядя на неё:       — Что, Уизли не оценил сюрприза?       — Не знала, что тебе есть дело до окружающих, — фыркнула она, понемногу расслабляясь, потому что её предположение не оправдалось.       — Вообще никакого, — ответил он с безразличием, делая ленивый глоток.       — Зачем ты подошёл ко мне?       — Я пришёл за пуншем. Не моя вина, что ты здесь пристроилась.       Гермиона возмущённо поджала губы от проскользнувшего в его словах намёка, будто это она искала общества слизеринского нахала.       Она не успела как-то осадить Малфоя, потому что следующая его фраза совсем сбила её с толку:       — Может, ты этим хотела показать, что не прочь со мной потанцевать? Откуда мне знать, что за мысли в твоей голове.       Она смотрела на то, как он нагло ухмыляется, глядя на толпу, и попивает пунш. Весь его расслабленный вид — от спрятанной в кармане брюк руки до самоуверенного спокойствия на лице — вопил о насмешке над её фантазиями. И в то же время именно его поведение наводило на мысль, что он действительно обдумывал идею пригласить её на танец.       Не будь он такой самонадеянной задницей, Гермиона, возможно, даже согласилась бы — наплевав на ошарашенные лица окружающих после такого, не побоявшись очередного разговора с друзьями. Не спасовав перед оценивающим взглядом серых глаз — мол, а как далеко она сможет зайти?       Но Гермиона решила, что на этот раз последнее слово будет за ней.       Она не планировала оборачиваться, но посмотрела через плечо, ощутив скользнувшее по спине прикосновение — какая-то танцующая парочка задела её мимоходом. Гермиона не сдержалась и бросила взгляд в сторону столика с пуншем. Она успела заметить слегка удивлённый вид Малфоя, который всё же ухмыльнулся через мгновение и отвернулся как ни в чём не бывало, так и не вытащив руку из кармана и немного болтая в пальцах стакан.       Сейчас ей было хорошо. Туфли сняты, волосы без шпилек, голова на мягкой подушке. Губы тронула улыбка: Малфой хотел пригласить её, Гермиону Грейнджер, на танец.

***

      Звенящая тишина.       По ощущениям Драко проснулся очень рано (если можно доверять им, когда живёшь в подземелье без дневного света), и это первое, что он услышал, — оглушающую тишину. Как будто враз потерял слух. А может, и вправду потерял?       Рука потянулась к графину на тумбочке. Звон разлетающихся по каменному полу осколков приятно разлился по комнате.       Слух на месте. Значит, дело в отсутствии окружающих звуков.       Непривычно ощущать себя одиноким в рождественские каникулы. Нет неутомимого Блейза, назойливой (в хорошем смысле) Пэнси, умиротворённого Тео. Нет даже молчаливых Винса и Грега.       Свесив руку с кровати, Драко зашарил под ней в поисках обуви и, нащупав нечто твёрдое, неожиданно для себя сжал, как оказалось, крупный осколок графина — ладонь пронзила резкая режущая боль. Прижимая пораненную руку к груди, он отыскал под подушкой волшебную палочку.       Определённо, он начинал делать успехи в колдомедицине — такими темпами скоро научится ликвидировать более серьёзные ранения без посторонней помощи. В очередной раз Драко пожалел об отдельной комнате: здесь отсутствовали окна. А хотелось, не выходя из комнаты, увидеть снежное полотно, укрывающее внутренний двор школы. Скрываемые утренним туманом квиддичные кольца. Черноту ледяного покрова озера, контрастирующую со снегом.       В гостиной было тихо и пусто, в коридорах ни души. Только в Большом зале обнаружились признаки жизни: несколько слизеринцев с младших курсов и чуть больше — когтевранцев, которым тоже не спалось этим утром. Пуффендуйский и гриффиндорский столы пустовали.       Драко кивнул своим и сел подальше от остальных. Перед ним сразу возник завтрак, и одновременно послышался шум крыльев. Он ничего не ждал: друзья вручили подарки до своего отъезда, а на подарок от Тёмного Лорда Драко всей душой не надеялся. Тем не менее оказалось, это к нему.       Маленький вертлявый совёнок, словно подрагивая от холода, протянул сначала лапку со свитком, потом вторую — с тканым мешочком. Затем совёнок головой нырнул в миску с крекерами и улетел, удерживая в клюве печенье.       Взяв мешочек в руку, Драко взвесил его на ладони — по ощущениям нечто лёгкое, издающее глухие стуки. Пожалуй, сначала письмо.       «Здравствуй».       Взгляд замер на слове — этот почерк узнавался уже с первых букв. И тут Драко сделал для себя открытие: так неожиданно полученное письмо в момент одиночества вызвало внутри непривычное чувство радости.       Когда стало известно, что мама жива, он испытал облегчение, но никак не радость. Как вообще можно испытывать чувство радости от отсутствия убийства? До смерти отца целостность их семьи воспринималась как должное. Чему радоваться, если никогда не было иначе? Когда его избрали Префектом Школы — он гордился, иное в таких случаях просто неуместно.       А какие-то буквы на бумаге вызвали детское и почти неконтролируемое ликование.       «После нашего последнего разговора у меня возникла мысль, что, раз мы уже не враги и нас связывает несколько тайн, мы не можем быть просто посторонними или малознакомыми людьми. И это понимание даёт мне право сделать тебе подарок на день, когда люди стараются быть ближе и добрее друг к другу.       Одно оставь себе, а другое можешь отдать любому, кого посчитаешь нужным. С их помощью можно связаться с тем, у кого находится второе. Это абсолютно безопасно и нельзя никак отследить. Хочешь поговорить с кем-то — просто открой, его брат-близнец заметно нагреется, и таким образом ты дашь понять, что вышел на связь.       До встречи».       Чувство сильнейшего изумления — вот что он ощутил после прочтения письма от Грейнджер. Всё ещё переваривая факт, что она сделала ему подарок, Драко расправил свиток на столе, поглаживая ладонями шероховатую поверхность пергамента.       «Мы не можем быть посторонними».       Но кто они тогда?       «Люди стараются быть ближе».       Зачем это нужно ей?       «С их помощью можно связаться».       Что же это?       Он уже потянул было за ремешок, когда решил осмотреться. И тут же убрал мешочек в карман: оказывается, за его объятиями с письмом наблюдали все немногочисленные присутствующие. Каково было бы их удивление, узнай они, от кого оно пришло…       Почему вообще всем есть дело, в каких отношениях состоят другие люди?       Пришлось позавтракать, чтобы не привлекать внимание внезапным исчезновением после получения посылки, хотя руки так и тянулись в карман — как будто надеясь на ощупь определить содержимое мешочка.       Покинув Большой зал, Драко свернул налево: к выходу из замка. Стоило как-то ответить Грейнджер. По дороге в совятню он думал, что именно написать, чтобы и не оттолкнуть, и не дать ложных надежд — это же Грейнджер, с ней нельзя слишком мягко, иначе она чувствует себя обязанной ответить тем же. Или большим.       Воздух в совятне был тёплым и влажным. Герберт, усевшийся на самом верхнем этаже напротив окна, мгновенно распахнул глаза и молча поздоровался взглядом. Драко провёл рукой по жестковатым перьям и, присев на припорошенный снегом подоконник, вытащил из кармана посылку, чуть помедлив перед тем, как достать загадочный подарок.       Что-то круглое легло в ладонь, кольнув приятной прохладой металла. Загадкой оказалось простое карманное зеркало в серебряной оправе с незамысловатым узором по контуру. При нажатии на рычажок оно открылось — внутри одну створку занимало зеркальце, вторую покрывал бордовый бархат.       Мешочек, который Драко продолжал держать в другой руке, слегка нагрелся — там лежало второе зеркало.       Где она их достала? Их уже несколько лет не выставляют на продажу по неизвестным причинам. Поговаривают, что в целях безопасности, чтобы силы зла не могли сообщаться друг с другом, но кто там разберёт правду.       Если бы можно было отдать одно маме… Возможно, ему разрешат увидеться с ней, если сообщить нечто ценное. Когда там следующее собрание Ордена?

***

      Прислонившись плечом к дереву, Драко делал вид, будто кого-то ждёт. Чуть поодаль бегали дети и докучали своими визгами, но место было слишком удобным для наблюдения, поэтому приходилось терпеть.       Ему велели прийти по адресу и войти, когда загорится фонарь над крыльцом — за этим он и наблюдал уже около часа. Но всё это мелочи, главное — добиться встречи с мамой, ради неё можно было закрыть глаза на всё остальное.       Драко не знал, где именно находится, так как сюда его перекинул портал: в какой-то маггловский район, причём довольно благоустроенный и людный. Зачем Волдеморту прятаться здесь? Это же так лицемерно и даже жалко — скрываться среди тех, кого презираешь и считаешь мусором. Хотя логику понять можно, ведь никому и в голову не придёт искать его у магглов. Да и кто сказал, что он тут прячется? Скорее всего, это место на один раз, для маскировки.       Над крыльцом зажёгся свет, а у Драко по спине пробежал холодок от понимания, что опять придётся смотреть в эти равнодушные красные глаза. Хотя Тёмный Лорд не любит этого, видимо, именно за это ему нравится пытать его.       Дверь открыл незнакомец с пустым выражением лица. Маггл. И явно под Империусом.       Мужчина посторонился, пропуская. В конце не очень длинного коридора была приоткрыта дверь, за которой мерцал свет. Драко оглянулся: маггл продолжал стоять на месте лицом к уже закрытому входу. Значит, провожать не будет. Осмотр обстановки по пути ничего не дал, потому что кроме как на пустые стены и закрытые двери смотреть было не на что.       Достигнув единственной открытой комнаты, Драко остановился, возводя в голове ментальный щит. Сейчас окклюменция давалась гораздо проще, но, когда он только начинал учиться, было очень сложно очистить голову от мыслей. Если попробовать визуально представить этот процесс, то выглядеть он будет как снос здания под корень и закладка нового фундамента: опалубка, демонтирующаяся в конце, — это воспоминания и мысли, которые противник не должен узнать; всё остальное, о чём нельзя соврать или что никак не переиначить, — основа фундамента.       Глубокий вдох — и вот он уже в комнате. Единственный источник света — пылающие языки пламени в камине, позволяющие разглядеть пустующую софу и стеклянный столик с недопитой кружкой: наверное, Волдеморт застал хозяина дома врасплох здесь.       — Мальчик мой, — донёсся голос из-за спины, — тебя не отличить от маггла.       Волдеморт ждал в комнате, скрывшись в её сумраке за приоткрытой дверью. Драко знал, что будет плохой идеей оборачиваться, ведь Тёмный Лорд мог расценить это как проявление страха, поэтому лишь опустил голову в знак почтения, остановив взгляд на поистрепавшемся паласе с чёрными прожжёнными островками. Как на гобелене с генеалогией в доме Блэков.       — Мой лорд, прошу прощения за мой неподобающий вид, я не знал, где окажусь по пути сюда, — произнёс он, внутренне готовясь к боли от Круцио. Но его не последовало.       — Я прощаю тебя.       По спине пробежалось стадо мурашек, когда на голову легла ладонь, источающая холод. Если не последовало наказания за мелкое замечание, то либо он покинет этот дом ползком и умирая от боли, либо сейчас ему будет поручено очередное задание. Ни один из вариантов не выглядел заманчивым.       — Драко, ты в наших рядах совсем недавно, но уже успел меня впечатлить. Откровенно признаюсь, я не ожидал такой изобретательности и целеустремленности от сына Люциуса. — Продолжить стоять истуканом и сдержать порыв сжать кулаки удалось лишь благодаря желанию добиться свидания с матерью. Завуалированное под похвалу оскорбление не обнадёжило — он опасался продолжения. — Пришло время для серьёзного вклада в наше общее дело.       Может, не надо?       — Я слушаю, мой господин, — выдавливая из себя слова, Драко надеялся, что голос не дрожал.       — Попытка твоего отца отравить Гарри Поттера провалилась, чему я не удивлён. Но ты показал себя с лучшей стороны, чем твой отец.       — Благодарю, мой лорд, — он старался сохранять внешнее спокойствие, хотя всё внутри просто сжималось от мысли, что нужно будет кого-то убить.       — Поэтому я хочу, чтобы именно ты заманил Гарри Поттера в ловушку.       Первый гвоздь, вбитый в крышку гроба.