Я свободен, чёрт возьми!

      Если верить выведенной месяц назад формуле и одобрительному молчанию Снейпа, то лиловая жидкость с перламутровыми переливами во флаконе в руках — это успешный результат многомесячной работы. Но без опытов на живом существе нельзя быть уверенным до конца.       Гермиона с сожалением посмотрела на серого мышонка, беспокойно бегающего по коробке и явно чувствующего себя непривычно в таком ограниченном пространстве. Но ведь она не собиралась его убивать, так что небольшой опыт — это же не страшно, верно?       Она поставила на дно коробки маленькое блюдце, которое выпросила у домовиков на кухне, — мышонок замер, настороженно дёргая усиками. Когда она положила на блюдечко крохотный кусочек сыра, а затем с помощью пипетки добавила сверху пару капель зелья — зверёк повёл ушками, а его нос задрожал, принюхиваясь к сырному аромату с ноткой незнакомого запаха, который человеческое обоняние воспринять не могло.       Гермиона с замиранием сердца наблюдала, как мышонок приблизился к сыру, цепко схватил и вгрызся в него зубками, иногда останавливаясь на мгновение, чтобы оглядеться, и снова принимаясь за трапезу.       А через минуту мышонок будто застыл изнутри, выпустив из лапок недоеденный сыр, и упал на спинку с уже закрытыми глазами. Гермиона видела, как быстро-быстро двигается грудная клетка и подрагивают усы, но в остальном зверёк не шевелился.       Получилось.

***

      — Драко, мальчик мой, — шелестел откуда-то сверху вкрадчивый голос, сочившийся лицемерным сочувствием, — неужели ты не хочешь поскорее вернуть мамочку?       Малфой, дыша как после длительного забега, медленно встал на четвереньки и настолько быстро, насколько возможно после пыточного заклятия, сменил позу, оторвав ладони от пола и встав на колени. В груди полыхало остывающее чувство ослепляющей боли, а в голове было пусто, словно мозги превратились в кашу — опасное состояние, в котором его сознание уязвимо перед Волдемортом. Драко попытался сфокусировать взгляд на кружащем вокруг него, будто коршун над добычей, маге в серой мантии, чтобы скорее вернулась ясность ума. Кристальная ненависть быстро приводит в чувство.       — Мой лорд, — глядя на него исподлобья, просипел Малфой, — я делаю всё, что от меня зависит.       — Позволь мне решать, Драко, достаточно ты делаешь или нет, — ледяной тон ясно дал понять: спрашиванием дозволения здесь и не пахнет.       — Простите, повелитель, — Малфой виновато опустил голову, желая в данную секунду оказаться в своей комнате в Хогвартсе и спокойно зализать раны, как самый настоящий недопёсок.       Усталость навалилась неподъёмной глыбой, а впереди не было ни единого просвета, и казалось, что мучения будут длиться вечность и минуту. Вечность никогда не закончится, а сладкая минута, отсчитывающая секунды до свободы, никогда не наступит.       Всё ещё находясь с опущенной головой и на коленях, Малфой заметил возникшие рядом босые ступни, почти полностью скрываемые полой длинной мантии. Дыхание спёрло от захлестнувшего страха, но Драко не торопился обратить лицо к Волдеморту, явно наслаждавшемуся его замешательством.       — Посмотри на меня, — приказал маг, заставляя Малфоя ощутить паническую дрожь, пробежавшую по телу.       Драко осторожно поднял голову, но его взгляд оставался прикован к полу.       — Когда я одержу победу над Гарри Поттером, — прохладный шёпот достиг Малфоя, ощутившего, как кровь отхлынула от лица, — разве у человека может быть холодное дыхание? — я не забуду о твоей роли в ней.       Мерзавец даже не допускал своего поражения, но прозрачно дал понять, что Драко получит по заслугам, невзирая на то, будет он на стороне Волдеморта или против него.

***

      Сердце в волнении колотилось в груди, когда она торопливо шла к заброшенному классу за гобеленом. Гермиона не знала, это маленькая месть или настоящая необходимость, но никак не могла избавиться от нарастающего чувства беспокойства, шагая по школьным коридорам.       «Нужно поговорить. Наш класс. ДМ».       Наш класс. От этого короткого, кажущегося обыденным и оттого незначительным слова внутри всё замирало. Иногда даже становилось не по себе, когда накрывало понимание, насколько много общих воспоминаний и секретов появилось между ними за короткое время.       Коридор у гобелена пустовал, но вдалеке слышался гул разговоров учеников, отдыхающих на большом перерыве. Гермиона нырнула в темноту прохода и, не зажигая света, уверенно направилась вперёд. Она вела ладонью по стене и считала шаги: от гобелена до класса их было ровно двенадцать. Когда под ладонью камень сменился деревом, Гермиона открыла дверь и вошла в класс, невольно прищурив глаза от ударившего дневного света.       — Малфой, я надеюсь, это что-то важное, потому что мне пришлось…       Договорить она не смогла — взгляд наткнулся на сидевшего с наполовину задранной рубашкой Малфоя, на боку которого устрашающе алела рваная рана, словно от него откусил тот самый волчок из детской песенки, нелогично называемой колыбельной.       — Что произошло?! — подлетая к Драко, в панике прокричала Гермиона, падая на стул рядом и рассматривая рану, в мыслях пытаясь определить, что делать дальше.       — Я пробовал сам, — он слабо усмехнулся, желая скрыть затруднённое дыхание плотно сжатыми губами, — но что-то пошло не так.       — Чем это тебя? — она обеспокоенно разглядывала бок, но подняла голову и встретила направленный на себя задумчивый взгляд серых глаз, в котором на секунду мелькнула паника после вопроса.       — Меня не ввели в курс дела, — съязвил Драко, чуть охнув, когда из её палочки вырвалась охлаждающая струя залечивающего заклинания.       Рана нехотя начала срастаться, однако пришлось немного повозиться, потому что края упорно не желали схватываться между собой. Малфой сидел запрокинув голову, он прикрыл веки в попытке абстрагироваться от крайне неприятных ощущений лечения: будто кошка шершавым языком водит по царапине.       — У тебя ведь кот? — поинтересовался он, отвлекая себя от самоанализа.       — Да, — Гермиона на миг удивлённо взглянула на расслабленного Драко и снова вернулась к своему занятию.       — И зачем он тебе?       — А зачем вообще люди заводят питомцев?       — Не знаю, — искренне признался Малфой. — Вернее, не знаю, зачем заводить бесполезных животных. Ай!       — Живоглот не бесполезный, — она с лёгким раздражением отвернулась от Драко. Приподняв ткань, он с некоторой обидой посмотрел на недолеченную рану, теперь напоминавшую ссадину и которую так бесцеремонно царапнула Гермиона, резко рванув рубашку вниз. — В воспитательных целях, — пояснила она, кивая на оставшийся чуть воспалённый след на коже.       — Собирался тебя поблагодарить, но передумал.       — Я ни капли не удивлена.       С одной стороны, ей жутко хотелось уйти, не задерживаясь больше ни секунды, ведь в последнюю их встречу он странно отреагировал на её признание. И сейчас, вспомнив об этом, она испытала неловкость, от которой легко открещивалась вдали от Малфоя.       Но была и другая сторона. Догадка, мелькнувшая в ту же встречу, после увиденного лишь усилилась.       — Так что произошло?       Драко, оставив рубашку незаправленной, очистил ткань от крови и только после этого посмотрел на Гермиону.       — Рука дрогнула, когда я попробовал залечить самостоятельно. Руна заклинания вышла кривой, — будничным тоном ответил Малфой, будто информировал о завтрашнем прогнозе погоды.       — Меня больше интересует, почему тебе вообще пришлось это делать?       — На меня напали.       — Кто? — её глаза обеспокоенно округлились.       Он только усмехнулся, дозволяя ей выбрать самой: то ли ответ был очевиден, то ли он вообще не собирался посвящать её в это.       — Ты должен пойти к Дамблдору, — она посмотрела со всей серьёзностью, на какую была способна.       — Нет, не должен.       Гермиона недовольно поджала губы, испытывая чувство дежавю. Как будто с Гарри разговаривала. Только вот на Малфоя не подействует то, на что поддаётся Гарри. Здесь нужно по-другому.       — Послушай, — терпеливо начала она, — на тебя было совершено нападение в школе, необходимо…       — Кто тебе сказал, что это произошло в школе?       От неожиданности она даже не сразу закрыла рот, когда её перебили на середине фразы. Стало ясно, почему он обратился к ней, а не отправился прямиком к Помфри — та доложила бы директору, который вряд ли разрешал студенту покидать Хогвартс в учебное время.       Будь на месте Драко Гарри, Рон, Джинни или любой другой гриффиндорец — она непременно пристыдила бы за безответственность и легкомыслие, а потом выпытала бы, куда и с какой целью совершалась вылазка.       Но на месте Малфоя был только Малфой. И даже сейчас, когда в их отношениях произошли колоссальные изменения, Гермиона сомневалась, что может журить и воспитывать его как нашкодившего щенка. И, судя по выражению лица Малфоя, он думал о том же — по крайней мере, оправдываться не торопился.       Противное чувство бессилия накрыло её, в который раз заставляя рядом с Драко ощутить свою назойливость и ненужность. Всегда он решал, когда возводить между ними стену, а когда разрушать её. Чёртовы качели.       — Загляни к Помфри за Укрепляющим раствором.       Развернувшись к выходу, она едва удержалась от пакостливой реплики «мне нужно идти», которую Малфой бросил ей перед уходом в прошлый раз. Но, уже схватившись за дверную ручку, Гермиона была остановлена другой фразой:       — Грейнджер, — он дождался, когда она обернётся к нему, — когда будем варить Оборотное?       Он вытащил из карманов брюк тканые мешочки, набитые, видимо, составляющими для зелья, и выложил их на стол перед собой. Когда Гермиона перевела взгляд с них на Малфоя, она встретила потеплевшие серые глаза.

***

      Драко из кожи вон лез, чтобы натолкнуть Грейнджер на разгадку. Нет, конечно же он не специально налажал с лечебной руной, но неудача его даже обрадовала, ведь теперь можно было с чистой совестью позвать свою всезнайку и «случайно» выдать себя. Навести её на мысль.       Но Грейнджер демонстрировала чудеса нерешительности, и только педантично затянутый на блузке узел красно-золотого галстука подтверждал принадлежность к факультету храбрецов. Она была слишком правильная для того, чтобы сомневаться в человеке, которому верил Дамблдор.       Умная, наивная и идеализирующая всех Грейнджер. Где они со стариком были до того, как ему пришлось выпроводить мать из поместья…       Он ждал вопроса о том, где же произошло нападение, если не в школе, но после долгого испепеляющего взгляда Грейнджер решила просто уйти, на прощание заботливо напомнив про Укрепляющее. Почему, ну почему она не хочет замечать очевидное? У него явная склонность к мазохизму, если он так жаждал лишиться чуть ли не единственного светлого луча в жизни.       И он как последняя размазня не дал ей уйти. В её глазах блеснул огонёк понимания, когда она наблюдала за раскладываемыми на столе мешочками, и к Драко взгляд карих глаз вернулся уже с выражением прощения.       Он кретин. Но кретин с верой в лучшее.