Глава 13
29 апреля 2020 г., 22:51
Такое бывало нечасто, но сегодня они все вместе отправились на прогулку — даже Пэнси согласилась пойти, несмотря на присутствие Драко. Когда Блейз уговаривал её присоединиться к ним, она всё отнекивалась, причины отказа нарастали как снежный ком. В какой-то момент она бросила взгляд на стоявшего неподалёку Драко: прислонившись спиной к стене, он молчал, словно ему и дела нет. Но, видимо, она разглядела просьбу в его глазах, потому, хмыкнув, сдалась.
Он шёл позади всех и отрешённо наблюдал за друзьями. Милисента держала под руку Пэнси, что-то на пониженных тонах рассказывая. За ними шёл Винсент и пытался подслушать, но никто не обращал на него внимания. Теодор слишком эмоционально спорил с Грегори, если это вообще можно было назвать спором — тот едва успевал вставлять междометия. Блейз, поначалу старавшийся утихомирить разошедшегося Тео, махнул рукой и пристроился к неспешно вышагивающему в хвосте Малфою.
Драко покосился на спутника. И хоть это было несвойственно слизеринцам — лезть в душу, — Малфой задался вопросом: как так вышло, что богатые и влиятельные Забини не оказались под колпаком у Волдеморта? А может, когда-то и были, но смогли вырваться? И если да, то как?
— Блейз. — Тот после короткого «м-м» посмотрел в ожидании продолжения. — Как твоя семья смогла избежать связи с Тёмным Лордом?
Забини задержал взгляд дольше, чем положено при ответе на простой вопрос. Однако, быстро взяв себя в руки, усмехнулся и досадливо покачал головой как человек, которого только что уложили на лопатки. И Драко успел заметить, как судорожно Блейз втянул в себя воздух перед ответом.
— Много ты видел женщин среди Пожирателей? Думаю, что в здравом рассудке они Лорду без надобности. — Драко ухмыльнулся, оценив намёк на тётушку. — На них же нельзя положиться. Они слишком…
По снисходительной гримасе было ясно, что Блейз имеет в виду: слишком чуткие, способные пожалеть врагов Волдеморта и иногда непоследовательные, что может стать проблемой для Пожирателей.
— А что насчёт тебя?
— А что насчёт меня? — Блейз будто немного напрягся, лёгкой ухмылки и след простыл.
— Тебя пытались завербовать? — терпеливо продолжил Малфой, понимая, насколько пугающая эта тема.
Тот ответил не сразу — пару минут просто шёл глядя себе под ноги, будто не слышал вопроса. Потом поднял голову, и Драко увидел в профиль плотно сжатые губы и чуть сощуренные из-за падающих снежинок глаза. Блейз начал замедляться, увеличивая тем самым дистанцию между собой и идущими впереди друзьями. Малфой понял намёк и тоже сбавил шаг.
Когда их шумная компания ушла достаточно далеко, наконец прозвучал ответ:
— Предполагаю, он хочет это сделать.
Драко молча ждал. Резкая перемена в поведении Блейза совсем не нравилась ему — значит, дела действительно обстоят серьёзно, если даже Забини, переводящий всё в шутку, так помрачнел. Следовательно, и ему самому не светит ничего хорошего, раз уж Волдеморт взялся за новых волшебников.
— Мама получила от отца Тео приглашение на «встречу единомышленников», ближе к Рождеству, — дождавшись кивка, Блейз продолжил: — Тео сказал, что там будет он. А ещё летом, когда мы с матерью отдыхали в Италии, какой-то подозрительный тип пытался раскрутить меня на разговор о моём отношении к…
Только сейчас стало понятно, в какой клетке тот находился последнее время. С одной стороны, это удар по самолюбию любого аристократа — подчиниться кому-то, тем более если этот кто-то ниже тебя по происхождению. С другой — ты обязан думать о тех, кто может пострадать из-за твоей гордости. Подчинение из страха ещё более унизительно.
— И что ты намерен делать? — спросил Драко после затянувшейся паузы и тут же почувствовал, как слова режут пересохшее горло.
— Я не пойду туда. И мать не пущу. Мы с ним никогда не сталкивались, поэтому вряд ли он будет бегать за мной.
— Только бы тебе не пришлось бегать… — в сторону произнёс Драко.
— Что?
Малфой лишь покачал головой, задумчиво уставившись в пространство.
У него вдруг возникла опасная и одновременно заманчивая идея. Что, если найти людей, таких же недовольных политикой Волдеморта и желающих одного: чтобы их семью оставили в покое? Орден не подходит, там обеспокоены помимо своих судеб ещё и будущим других волшебников. А другие, как Малфой честно признался себе, мало его волновали. Ну, не было в нём этой геройской жилки. Драко не видел смысла бороться за жизни людей, которых не видел и никогда не увидит. У него не хватает сил защитить самого себя, как можно в таком случае брать ответственность за чужую безопасность? Он делает всё, чтобы его мать оставалась вне зоны досягаемости Волдеморта, но гарантий нет. Если забота об одном человеке требует столько душевных затрат, то сколько понадобится для мыслей о десятках и сотнях? Нет, его хватит только на Нарциссу.
— Может, нам стоит объединить усилия? — спросил он, глядя себе под ноги.
— Не понял, — нахмурился Блейз.
— Я тоже не хочу иметь ничего общего с ним.
Лоб Забини разгладило озарение, но почти сразу ещё большая тень легла на красивое лицо.
— И ты собираешься его…
— Ребята!
Они вздрогнули и нервно повернулись на звук. Оказалось, к ним спешила Милисента, её глаза светились каким-то азартным огнём. Без лишних слов она схватила их под руки и куда-то повела.
***
Духота в гостиной становилась невыносимой, поэтому Гермиона решила немного пройтись и развеяться. Захватив пальто, она вышла из гостиной и в задумчивости незаметно для себя оказалась на втором этаже. Проходя по пустынному коридору, она бросила случайный взгляд в окно, а потом уставилась себе под ноги. Внезапно поняв, что во дворе мелькнуло знакомое пальто, Гермиона резко вскинула голову и снова посмотрела в разукрашенное морозом окно со смесью страха и надежды. Застыв в изумлении на секунду, она медленно приблизилась к окну и тёплой ладонью провела по стеклу, стирая иней. Убедившись, что со зрением у неё всё в порядке, слегка улыбнулась, наблюдая за баталиями во дворе школы. Несколько студентов сновали по дворику, как встревоженные муравьи. Двое фанатично лепили самый большой ком для будущего снеговика. Ребята были весьма крупного телосложения, и потому процесс создания снеговика выглядел забавным. Две девушки пинали снег, целясь друг в друга и смеясь без остановки. Ещё двое парней носились поочерёдно друг за другом. Они спотыкались, были на грани падения, плюхались в мягкий и липкий снег, снова вставали и продолжали беготню. Время от времени в них попадали снежки, которые кидал седьмой студент, воспользовавшись безнаказанностью. Вдруг один из бегавших, попытавшись перемахнуть через недолепленного снеговика, проехался животом по кому, перекувырнулся через голову и упал в снег. Было видно, что он лежит и безудержно смеётся. К нему подошла вся компания, и общими усилиями упавшего удалось поставить на ноги. Пока его отряхивали от налипшего снега и пытались поровнее нахлобучить слетевшую при падении шапку, он вдруг поднял голову, и Гермионе показалось, что он посмотрел прямо ей в глаза. Она тут же отскочила от окна и прижалась спиной к стене. Под закрытыми веками стоял этот пронзительный взгляд, словно укоряющий её в подглядывании, — такой реалистичный, будто и не привиделся. В тот момент Гермиона не думала, что из-за расстояния и замёрзшего стекла её не могли приметить с улицы. Немного отойдя от испуга, она медленно поплелась куда глаза глядят. Первое изумление прошло, оно сменилось грустью. А ещё… злостью на себя. До этой секунды в ней всё ещё жила надежда, что Малфой не был серьёзен в тот вечер. Для себя она уже решила, что дело в послании Сивого от Волдеморта: Малфой, опасаясь за её секрет, чисто по-слизерински избавился от проблемы. Но сейчас, увидев его с друзьями, она поняла свою ошибку. Он не сожалел. Неважно, по какой причине были произнесены те слова, ведь теперь ясно: ему всё равно, общаться с ней или нет. Когда вообще она успела привыкнуть к их общению? Сначала возникла фантастическая мысль, что они могли бы стать друзьями, сложись обстоятельства иначе. Спорить было настолько же интересно, насколько и молчать. В разговорах они поднимали серьёзные темы, и она знала, что её поймут. Вероятно, не разделят точку зрения, но точно поймут. А ещё Гермиона испытала незнакомое ранее чувство, когда Малфой не пускал её в Лютный переулок — так могли переживать отец, брат и даже Гарри с Роном, которые были ей как родные. В общем, совсем недавно она думала, что отчаянно не хочет возвращаться к прежнему положению вещей в отношениях с Малфоем. Оказалось, что ещё хуже — быть никем. А, собственно, чего она ожидала? Что ему будет тяжело после своих слов? Или он будет подавлен? Люди меняются, отношения — нет. Лишь в очень редких случаях. Если изначально вы не стали друзьями, значит, вряд ли когда-нибудь ими станете.***
Вокруг расстилалась снежная пустыня, лишь где-то вдали возвышался тёмный частокол леса. Когда-то давно они с отцом катались здесь верхом. Только тогда стояло лето, он ещё был дошколёнком, а отец — жив и свободен. Теперь чувство паранойи и вечное беспокойство не покидали его. За короткое время стало привычкой перестраховываться даже в мелочах. Вот и сейчас он решил воспользоваться порталом вне особняка, чтобы потом никто не мог определить местонахождение замка. Малфой чувствовал дрожь в коленях, которую списал на холод пронизывающего ветра. Он поправил воротник белоснежной рубашки и отряхнул брюки от несуществующей пыли, стараясь отвлечься от волнения. Потом развернул шёлковый платок, который до этого сжимал в другой руке. Бесстрастно глядя на светящуюся мягким голубым светом пуговицу, Малфой мысленно считал до десяти. Мгновением позже после прозвучавшего в голове «десять» он исчез, оставив после себя лишь протоптанную ямку в снегу. В следующий момент перед глазами уже были высокие металлические ворота, с прутьев которых жалко свисали чёрные стебли дикого плюща. Знакомый фамильный замок Ноттов выглядел устрашающе в наступающих сумерках. Набрав в лёгкие побольше воздуха, Драко уверенной походкой зашагал к парадному входу. У дверей его встретили хозяин поместья с сыном. Обменявшись с ними рукопожатиями, Драко осторожно направился к прибывшим гостям, сохраняя при этом независимый вид. С напускной незаинтересованностью разглядывая присутствующих, он выискивал главного виновника «торжества». Малфой позволил себе немного расслабиться, обнаружив, что Волдеморт пока не прибыл. Узел страха на время ослаб. Драко ещё раз прошёлся взглядом по лицам — в основном волшебники старшего поколения, и их жёсткие глаза невозможно было скрыть даже за фальшивыми улыбками. Рассматривая гостей, он задался вопросом: почему Пожирателей так много? Наверное, потому что запугать людей легко. Далеко за примерами и ходить не надо. Кроме самого Малфоя из молодёжи был только Тео. Но тот сначала встречал всех в холле, а теперь ушёл наверх по поручению отца. Поэтому Драко, как ни старался не думать об окружении, чувствовал себя не в своей тарелке. В яме со змеями, как он сказал тогда Грейнджер. Стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, Малфой направился в уборную. Зайдя в небольшую ванную комнату, он первым делом запер дверь. Наивно полагать, что это сможет его спасти в непредвиденной ситуации, но хоть какая-то иллюзия защищённости. Открыв кран, Драко подставил ладони под тёплую струю. Вода утекала сквозь пальцы, словно насмехаясь, что тот не мог так же легко сбежать. Он ополоснул лицо и, подняв голову, встретился с отражением. В своих глазах он заметил панику. Чтобы избавиться от неё, пришлось вспомнить о ненависти к Реддлу — на серую радужку сразу будто легла ледяная корка. Так-то лучше. Проведя по зачёсанным назад волосам влажными ладонями, Малфой вздохнул. Пора. Он знал, что Лорд должен скоро появиться, но всё равно сердце пропустило удар, когда, вновь оказавшись в зале, он наткнулся взглядом на высокую фигуру в серой мантии. Дабы не выдать своих истинных чувств, он чуть наклонил голову вперёд и незаметно для всех встал в углу, куда не доставал свет свечей. Волдеморт плавно передвигался по гостиной, покровительственно разговаривая со своими последователями. Те отвечали ему подобострастными взглядами и лёгкими полупоклонами. Малфой понимал, насколько унизительно быть такими. И вдвойне омерзительно ему было оттого, что сам ведёт себя не достойнее. — Добрый вечер, Драко, — Малфой едва вздрогнул и выругался про себя, что проворонил его приближение. — Как славно, что мы наконец встретились, — продолжал Лорд, не заметив его лёгкого замешательства. Голос сочился напускным добродушием, в то время как жуткие красные глаза смотрели на Драко не мигая. — Мой лорд, — Малфой наклонил голову, пряча взгляд, наверняка выдающий жгучую ненависть. — Как Нарцисса? — Хорошо, благодарю. — Драко, мой мальчик, мне нужно поговорить с тобой наедине. Малфой покорно последовал за ним, убеждая себя не паниковать раньше времени и возводя по дороге мысленные стены. Когда они оказались в комнате, Волдеморт отошёл к окну. Малфой замер у двери, словно намереваясь исчезнуть в любой удобный момент. В висках запульсировало, когда белая рука жестом приказала подойти ближе. Сделав пару широких шагов, Малфой замер неподалёку от Волдеморта. От ощущения исходившей от того энергии возникло желание быть как можно дальше отсюда. От места, от замка. От… этого. Когда будто утягивает в бездну и разрушает изнутри. — Хотел поговорить о твоей жизни, Драко, — наконец произнёс Лорд, заставив Малфоя еле заметно вздрогнуть. Драко почувствовал, как спина покрывается холодной испариной. То, что на него не смотрели, не смягчало зловещих слов. Скорее, даже наоборот. — Я слушаю, повелитель, — он буквально заставлял себя сохранять спокойствие. Никогда раньше самообладание, вымуштрованное ещё до школы, не давалось с таким трудом. — Как у тебя в личной жизни? — голос был негромким и мягким, но от него веяло такой фальшью, что Малфой невольно поморщился. Он не обманывался насчёт вопроса, будучи уверенным, что тот был задан исключительно в корыстных целях. — У меня нет девушки, если вы об этом, сэр. — А как же мисс Паркинсон? — Мы с мисс Паркинсон однокурсники, не более, — спокойно и без заминок лгал Малфой. — Кто же твои друзья? — Волдеморт в неком предвкушении сложил руки перед собой. — У меня их нет, мой лорд, — ответил Малфой, стараясь, чтобы в голосе прозвучало как можно больше гордыни. — Я в них не нуждаюсь. Волдеморт отвернулся от окна, в его бездушных глазах мелькнуло подобие интереса. — Такой молодой и такой рассудительный, — обошёл он его кругом, и Малфой ощутил себя добычей парящего в небе коршуна. — Я приятно удивлён. Драко опустил голову, будто хотел спрятать польщённую улыбку. — А где же сейчас миссис Малфой? — донёсся откуда-то из-за спины вкрадчивый шёпот. — Дома, — он надеялся, что Волдеморт не заметил секундной дрожи в голосе. — Отчего же она сегодня не с нами? — Нарциссе немного нездоровилось, поэтому я посоветовал ей остаться в постели. Тёмный Лорд снова оказался в поле зрения. — Мальчишка… — сокрушённо, будто бы даже сочувственно, произнёс он. — Неужели ты думал, что сможешь перехитрить меня? Драко понял, что последует за этими словами. Бесполезно дёрнувшись за палочкой, он упал как подкошенный, ткнувшись лицом в ворс персидского ковра. Крик боли утонул в грудной клетке — так сильно у него перехватило дыхание. В ушах раздавался хруст костей, глаза застелила кровавая дымка. Боль заставляла то выгибаться дугой, то сворачиваться клубком. В этот момент Малфой не мог даже ненавидеть своего мучителя, в голове была только одна мысль: хватит. Потом он понял, что больно лишь первые мгновения, только тянутся они вечность. Видимо, боль настолько невыносима, что потом мозг словно отсоединяется от всех нервных окончаний и тело продолжает гнуться по отработанной схеме. В любом случае, когда мир принял ещё немного размытые очертания, Малфой почувствовал, что боль ушла. Тело казалось ненастоящим, будто голову приставили к кукольному туловищу. Над верхней губой и на лбу выступил пот, ресницы были влажными от слёз. Драко отрешённо отметил, что во рту находится мокрый и пыльный уголок ковра. Медленно работающий мозг подавал слабые команды сосредоточиться на звуке. Нарцисса. Волдеморт говорит что-то о ней. Малфой сделал попытку вслушаться в слова, но смысл сказанного начал доходить не сразу. Постепенно шум и писк в ушах стали тише, а посторонний голос вынырнул из фонового гула и приобрёл чёткость. — …её, когда она чинно обедала на веранде. Истинная аристократка: сын в данную минуту, возможно, рискует жизнью, но манеры — в первую очередь, — тонкие губы растянулись в подобии улыбки, выражающей ироничное восхищение. — Знаешь, в Новой Зеландии и вправду так спокойно. Не зря ты её туда отправил, — Волдеморт бросил равнодушный взгляд, наклонился и сделал вид, что прислушивается: — Что? Ты хочешь что-то сказать? Не утруждайся, мой мальчик, мне плевать. Переступив через Малфоя, он снова отплыл к окну, разглядывая что-то заметное только ему. Драко сверлил взглядом серую спину и заставлял себя встать. Придавала сил ненависть к этому существу, но ещё больше — всепоглощающий страх за мать. Сначала он встал на четвереньки и отдышался. Сплюнув полную ковровой пыли слюну, Драко оторвал трясущиеся руки от пола и встал на не менее дрожащие колени. Дыхание было рваным, воздуха катастрофически не хватало. Когда, опёршись на стул, Малфой встал на ноги, голову прострелила резкая боль, и на мгновение перед глазами всё почернело. Через несколько секунд чернота сменилась серыми звёздочками, которые затем преобразились в комнату. Руки перестали держаться за спинку стула, но пришлось схватиться за неё вновь, стоило только сделать шаг. Ноги противно дрожали, в ушах шумела разгорячённая кровь. — Что с ней? — задал вопрос чужой грубый голос, хотя Драко чувствовал, как шевелятся губы. Он старался не думать о том, насколько жалко сейчас выглядит. — Вижу, ты упорный. Люциус мог бы у тебя поучиться, если бы не умер, — Волдеморт, злобно оскалившись, смотрел оценивающе, мол, что скажешь на это? «Если бы из-за тебя, гад, его не отправили в Азкабан». — Что с ней? — отцу уже не помочь, а маме — ещё можно. Он не мог убить и её, она нужна для шантажа. — Жива, если ты об этом. Пока. — Что я должен делать? — тут же был задан вопрос, дабы не дать себе возможности облегчённо выдохнуть. Нужно быть в напряжении, чтобы находиться в сознании. Обойдя кресло, Тёмный Лорд неторопливо приблизился. — Что я ценю в тебе, Драко, так это сообразительность. Всё схватываешь на лету, — он выдержал театральную паузу. — Ты будешь моим почётным шпионом, мой мальчик, — каждое слово врезалось в воспалённое сознание, вызывая естественное отторжение. — Ты подружишься с Гарри Поттером, войдёшь в круг доверия его друзей и близких. И благодаря тебе я буду знать о них всё, — на этих словах красные глаза оказались почти вплотную к серым. Малфой понимал, что не должен отвечать взглядом, если не хочет сделать хуже. Понимал, но не отводил глаз, несмотря на ком в горле. Будто из какого-то детского протеста, словно восстанавливая тем самым справедливость. С лёгким разочарованием Волдеморт выпрямился и с деланным сожалением направил на Драко палочку. Тот успел только опустить веки, чтобы не доставлять тёмному волшебнику удовольствие видеть в глазах боль и мольбу.
