Я свободен, чёрт возьми!

      Они едва держались кончиками пальцев, осторожно пробираясь через пустую гостиную, но этого хватало с лихвой, чтобы ощущать лёгкую взволнованность и щекочущее чувство радости. Гермиона боялась называть это счастьем, ведь разве можно быть счастливой от одного поцелуя? Все эти глупости — не про неё.       Оказавшись в коридоре, Гермиона огляделась: поблизости никого не было. Она махнула Драко, и тот аккуратно выбрался через проём, стараясь не задеть раму метлой. Полная Дама с интересом воззрилась на загадочного гостя в капюшоне, но с высоты портрета не могла разглядеть лица.       — Уже был отбой, — с намёком произнесла Дама, чопорно поджимая губы, мол, распустились.       — Мы засиделись с одним заданием, — Гермиона невинно пожала плечами. Она уже хотела потянуть Драко за собой и проводить его до следующего этажа, когда вдруг послышались голоса и приближающиеся шаги.       Она не успела среагировать — из-за поворота вышли две девушки: Джинни и её однокурсница — Клэр, кажется, — что-то негромко обсуждающие. И конечно же эта самая Клэр повернула голову и запнулась посреди фразы, быстро скользнув взглядом с Гермионы на стоящего позади неё Малфоя. Тот не стал дожидаться — не сказав ни слова, он развернулся в противоположном от идущих направлении и скрылся в темноте коридора.       Гермиона бросила за спину взгляд сожаления. Подошедшая Клэр, бегло оценив её с ног до головы, молча вошла в гостиную. Джинни остановилась подле Гермионы, не сводя непонимающего взгляда с прохода, в черноте которого только что растворился Драко.       — Это тот, кто я думаю? — понизив голос, поинтересовалась она.       — Почему вы разгуливаете по школе после отбоя? — вместо ответа строго спросила Гермиона. Джинни наконец перевела на неё взгляд, в котором читалось насмешливое снисхождение.       — У нас было занятие по астрономии.       Похоже, пора учить расписание пятого курса, подумала Гермиона, поворачиваясь к портретному проёму. Случайные столкновения в самый неподходящий момент начинали понемногу раздражать. Хоть бы раз застукать саму Джинни за чем-то двусмысленным, но нет. Маловероятно, что ту можно смутить подобным: младшая Уизли достаточно смелая, чтобы отстаивать своё.       — Гермиона, — она почувствовала, как её мягко разворачивают за локоть, — просто не бросайся в омут с головой.       — Всё в порядке, — Гермиона огляделась, чтобы убедиться, что они одни в гостиной. Ну и разве что немного — чтобы не видеть проницательного взгляда.       — Будь осторожнее. Никогда нельзя быть уверенным до конца, что на уме у… таких людей.       Гермиона наконец взглянула на Джинни, чувствуя, как на языке вертятся слова несогласия. Никто из друзей не мог ни понять, ни принять, что Малфой может быть совсем другим человеком, а его поведение на публике — не более чем выработанная привычка. Он не улыбался им с теплотой, не набрасывал заботливо мантию на плечи, не рисовал их портреты и не закрывал собой от оборотня. Конечно, здесь нельзя никого обвинить в необъективности, ведь так сложились обстоятельства, но неужели теперь всегда придётся метаться меж двух огней?       — Ты его не знаешь, — спорить не хотелось.       — А ты? — спросили её с неким вызовом.       — Спокойной ночи, — холодно кинула Гермиона уже на пути в свою комнату, замечая, как помрачнела Джинни.

***

      Терпения не хватало. Она ждала Милисенту уже минут десять, а та как нарочно застряла в комнате. Что можно так долго собирать в посылку? Пэнси, нетерпеливо притопнув, постучала пальцами по спинке дивана, сверля взглядом лестницу, ведущую к спальням.       Появившаяся, наконец, Милисента не выглядела хоть сколько-нибудь виноватой — скорее хмурой.       — Я чуть не состарилась, пока ждала тебя, — Пэнси решила надавить на совесть.       — Это всё Трейси, — буркнула Мили, — привязалась со своими кофточками, какую ей лучше надеть, чтобы Забини обратил внимание.       Пэнси не стала комментировать и наседать. Она знала про симпатию той к Блейзу, как и про совершенную незаинтересованность последнего: он видел в Милисенте подругу, не более.       Они поднялись на первый этаж, окунувшись в оживлённый поток студентов, у которых наступило свободное время. Минуя толпу, Пэнси и Мили добрались до холла и вышли на улицу. Вдыхая морозную свежесть и чуть жмурясь от солнца, Пэнси старалась ни о чём не думать. День был слишком хорош, чтобы променять его на депрессивный мысленный монолог.       В совятне морозной свежестью и не пахло. Пэнси, скривившись больше по привычке, огляделась в поисках своей питомицы, но на первом уровне той не оказалось. Мили уже присмотрела одну из школьных сов и пыталась зазвать поближе. Предупредив, что поднимется выше, Пэнси взошла по кручёной лестнице.       Через пару пролётов она заметила у окна человека: присев на подоконник, он поглаживал сидевшего на предплечье совёнка. Когда глаза привыкли к тусклому освещению, сквозь отбрасываемую на лицо тень Пэнси разглядела, кто это был. С некоторым удивлением и неожиданным интересом она наблюдала за тем, как Уизли с улыбкой гладит непоседливого совёнка, так и норовившего выпорхнуть в окно. Рядом с ними на подоконнике лежали два конверта.       Какая-то птица, громко хлопнув крыльями, перелетела на другой насест и привлекла внимание Уизли. Улыбка вмиг исчезла: Пэнси была замечена. Хмуря лоб, он привязал письма к лапке совёнка и выпустил того в окно, а она всё стояла не шелохнувшись, испытывая непонятное чувство растерянности. Как будто подглядывала в замочную скважину и попалась. Можно ведь было продолжать поиски своей совы и не обращать внимания на всяких рыжих недотёп, но она зачем-то остановилась и следила.       — У тебя фишка, что ли, такая — занимать весь проход и замирать на месте?       Будучи погружённой в мысли, она не заметила его приближения. Но почему-то именно сейчас, не имея за спиной никакой опоры, ощутила себя загнанной в угол. Нельзя было посторониться, тем самым уступая дорогу какому-то Уизли, как и вообще сойти с лестницы, поднявшись на площадку, ведь тогда пришлось бы сделать шаг навстречу. Почему нет? Разве кто-то запрещал?       Просто. Нельзя и всё.       Упрямо глядя на мрачнеющего с каждой секундой Уизли, она молчала и не двигалась, неприязненно скривив губы. Ей хотелось ответить колко и язвительно, как это обычно бывало, но некстати всплывшее в памяти ощущение мягкого свитера в ладонях останавливало. А ещё она и сейчас слышала отголосок того запаха, напомнившего, как Уизли в последний момент вытянул её из пустоты.       — Пэнс, ну где ты хо… О.       Милисента застыла на три ступени позади и с удивлением уставилась на Уизли. Тот закатил глаза.       — Мне тараном, что ли, лестницу освобождать? Вы чего столпились?       — Можешь через окно, следом за своим пернатым недоразумением.       Она наконец нашлась. Пришла Мили, и Пэнси будто вспомнила, как нужно общаться с нищими предателями. Но вместо удовлетворения вдруг ощутила неприятный укол, встретившись с новым выражением в глазах Уизли. Будто бы разочарование и… снисхождение. Давно забытое постыдное чувство, которое она больше не ожидала когда-нибудь увидеть в свой адрес, тем более от какого-то простофили.       — Я, конечно, не ждал особого отношения, но до этого момента ты казалась умнее. Теперь я вижу, что ты просто безмозглая стерва.       Она в первую секунду оторопела. А потом шагнула к нему, чтобы… что? Наверное, ударить или даже плюнуть в лицо — но он не дал ей возможности отомстить. С неожиданной для нескладного долговяза гибкостью он в одно движение миновал разъярённую его словами Пэнси и сбежал по лестнице, не удостоив взглядом вжавшуюся в перила Милисенту.

***

      — Ты разве не идёшь? — Драко обернулся, вопросительно посмотрев на Пэнси. — На матч, — пояснил он, когда она непонимающе сдвинула брови.       — Нет, — нахмурившись сильнее.       — А как же твой…       — Его зовут Эдди, я говорила. Мы поссорились. А ты что там забыл? — поинтересовалась она, не давая Драко возможности спросить про ссору.       — Ну, во-первых, мне нравится квиддич. Во-вторых, после сегодняшнего матча изменится распределение очков за Кубок школы. А в-третьих, — он негромко хмыкнул, — не могу пропустить манёвры Уизли. Так ты идёшь?       — Вот ещё, смотреть на то, как он случайно отбивает мяч то пяткой, то лбом — нет, спасибо.       — Ну как знаешь, — Драко пожал плечами и вытащил из кармана перчатки.       Наблюдая за его сборами, она внезапно поняла, что Грейнджер наверняка тоже пойдёт на игру. Все её друзья в команде, значит, заучка будет одна. Как и Драко. Представив их «случайное» соседство на трибуне, Пэнси выпалила в спину уже покидающего гостиную Малфоя:       — Постой! Я тоже пойду.       На стадионе было оживлённо. Студенты смешались на трибунах, наплевав на деление по факультетам. Пэнси присмотрела относительно спокойное место на заднем ряду и поднялась туда, ожидая, что Драко пойдёт следом. Она обернулась: он стоял на лестнице между секциями трибун и смотрел куда-то в толпу. Не нужно было ходить к Трелони, чтобы понять, в кого упирался этот взгляд: через две секции в среднем ряду у прохода сидела Грейнджер, которая чуть ёжилась и сутулила плечи, грея ладони между коленей, а в какой-то момент вскинула голову и посмотрела влево — Пэнси увидела её радостную улыбку и смущение. Только после того, как Грейнджер торопливо перевела внимание на поле, Драко продолжил подниматься, улыбаясь при этом ступеням.       Пэнси знала, что ревнует. Она не была в него влюблена, и причина крылась не только в собственническом характере. Её раздражала Грейнджер. Своей правильностью, покладистостью, и-де-аль-но-стью, которая точно была лишь напоказ. И потому внезапно очарованный зазнайкой Драко удивлял Пэнси. Ну как человек, способный дать фору любому лицедею, может быть настолько ослеплён?       На поле начали выходить игроки. Пэнси разглядела среди них Эдди и с тихой радостью отметила, как тот скользнул глазами по трибунам. А потом в поле зрения попал Уизли, и настроение упало.       «…ты просто безмозглая стерва».       Она громко фыркнула, отчего сидевший рядом Драко резко повернулся к ней с недоумением.       — Что с тобой?       — Ничего. Ой, смотри, Грейнджер кому-то строит глазки.       Пэнси с мстительным удовольствием наблюдала, как Драко одними глазами выдаёт себя, бросая взгляд на заучку, но почти мгновенно возвращает внимание к ней.       — На что ты злишься?       — На то, что кое-кто слишком увлёкся заданием.       Малфой сдвинул брови, собираясь ответить, но раздумал. Переведя внимание на поле, он всем своим видом дал понять, что обсуждать эту тему не намерен.       Игра забурлила с первых минут, когда гриффиндорские ворота подверглись агрессивной атаке. Девчонка Уизли каждый раз юрко проносилась прямо перед летевшим в сторону вратаря квоффлом, но Когтевран в долгу не оставался, перехватывая мяч у своих ворот.       Пэнси глохла в этой какофонии трещоток и дудок, в глазах рябило от мельтешения рук в воздухе. Невзначай посматривая вправо, она следила за Грейнджер, пытаясь подловить ту на заигрываниях с Драко. Ведь не показалось? Пэнси прекрасно видела этот разговор взглядов, но Малфой отреагировал на её замечание до невозможного спокойно, хотя раньше не обошлось бы без презрительной тирады.       Он просто не стал отрицать.       В реальность вернул грянувший громом общий крик одобрения — Робинс забила гол, сравняв счёт.       И вдруг Чанг сорвалась с места и понеслась к трибунам, видимо заприметив снитч. За ней уже нёсся Поттер, сложным манёвром пытаясь обогнать соперницу. Градус напряжения резко возрос, когда все ощутили приближение окончания игры. Кармайкл, словно почувствовав второе дыхание, рванул с квоффлом под мышкой к воротам Гриффиндора, уворачиваясь от посланного Пиксом бладжера. Пэнси с оттенком гордости смотрела, как Эдди прорывается к воротам через Белл и Робинс прямо к среднему кольцу. Квоффл летит, а Уизли бросается наперерез, но явно не успевает.       И в следующую секунду, слишком приблизившись к воротам, он задевает метлой кольцо и, не удержав равновесия, падает на землю. Гол не засчитан, так как Уизли в последний момент касается кончиками пальцев мяча и слегка меняет траекторию полёта.       Пэнси, втянув резко воздух, застыла.       «Можешь через окно», — сказала она рыжему недотёпе в совятне. И теперь он без движения лежал на квиддичном поле, а стадион потонул в криках.

***

      Пэнси наблюдала за тем, как Помфри колдует над Эдди, в которого бладжер таки угодил под конец игры. Целительница ощупала начинающий синеть ушиб, пропустив мимо ушей болезненный ох, сняла отёк заклинанием и, бросив на ходу: «Когда уже запретят этот ужасный квиддич в школе?» — поспешила в свой кабинет за зельями.       Паркинсон кинула взгляд на параллельный ряд коек, одна из которых почти полностью скрывалась за ширмой. Она смогла разглядеть только уголок подушки, разметавшиеся по ней короткие рыжие пряди, руку поверх одеяла. Судя по отсутствию толпы вокруг и неподвижности Уизли, тот спал.       — Рад, что ты всё-таки пришла ко мне на матч, — привлёк к себе внимание Эдди. Пэнси лишь улыбнулась в ответ и опустила глаза.       Непонятное чувство вины не давало расслабиться. После того как Уизли забрали на носилках с поля, игра продолжилась. Заменивший Уизли Маклагген светился ярче снитча на солнце и справлялся со своей ролью играючи. Грейнджер, конечно же, бросилась в лазарет, а Поттер, помявшись, поддался уговорам и остался до конца.       Игра, Эдди, Драко, слежка за Грейнджер — всё внезапно перестало интересовать. Слова, глупо брошенные в совятне, пульсировали в голове. Было похоже на… раскаяние?       Пришла мадам Помфри с Укрепляющим раствором и отвлекла от самоанализа. После принятия зелья и наставлений Эдди был отпущен на все четыре стороны, но у самой двери Пэнси высвободила руку из его ладони.       — Мне нужно попросить у Помфри Умиротворяющий бальзам — перенервничала, — пояснила она на вопросительный взгляд Кармайкла.       — Хорошо, я жду.       — Не нужно, — Пэнси легко чмокнула его в щёку, — потом я хотела заглянуть в совятню.       Эдди согласно кивнул и покинул лазарет. Она ещё с минуту постояла у дверей, собираясь с мыслями, после чего приблизилась к койке Уизли и осторожно заглянула за ширму. Похоже, тот спал, но его брови были нахмурены, будто от дурного сна. Пэнси немного помялась, ощущая глупость своих намерений, но всё же вышла из-за ширмы и устроилась на стуле возле спящего.       — Что-то потеряла? — От неожиданности она вздрогнула, увидев повернувшегося к ней Уизли. — Не видишь, шестёрка пытается отдохнуть?       Паркинсон не отводила взгляд. Она нечасто мучилась угрызениями совести, но сейчас что-то мешало отмахнуться от странных ощущений. Возможно, потому что Уизли так и не услышал от неё простого «спасибо».       — Слушай, я едва не сломал себе шею при падении. На сегодня с меня хватит неприятностей.       — Зато ты спас Гриффиндор, — привычной усмешкой она отгородилась от хаотичных мыслей. — Всегда поражало ваше умение расставлять приоритеты.       — Ты пришла позлорадствовать?       Голубые глаза смотрели требовательно и озлобленно. Вспомнив выражение снисхождения в них, она отбросила нерешительность и ответила:       — Я тебя не поблагодарила за случай на лестнице.       Лицо в веснушках от удивления вытянулось. Уизли чуть приподнялся на локтях, заглядывая ей за спину, но больше никого не обнаружил в палате. Наблюдая за проявлением искреннего непонимания, Пэнси почувствовала желание засмеяться.       — Тебя на стадионе бладжер догнал, что ли, — он справился с первым изумлением и хмуро откинулся на подушки.       — Спасибо, — сформулировать дальше не получилось. — Просто спасибо.       Она ушла с совершенно бесстрастной маской на лице, но, оказавшись за дверями палаты, не смогла сдержать облегчённого выдоха.

***

      Второй раз за день Гермиона сидела в лазарете, но теперь уже с Гарри и Джинни, которых после игры не пустила мадам Помфри с формулировкой «он спит, больному нужен покой!». Рон выглядел получше, чем в первые минуты после падения, но некоторая хмурость бросала болезненную тень на лицо, на котором даже веснушки чуть побледнели.       — И что, прямо вот ни одного мяча не пропустил? — в который раз спросил Рон о Маклаггене с ноткой ревности в голосе.       — Да, как и ты, — терпеливо отвечал Гарри, глазами запрещая Джинни смеяться. — Брось, ты в порядке, мы победили, спокойно отдыхай.       — Ага, спокойно… Следующая игра со Слизерином.       — Только через две недели, — успокоила Джинни.       — Сомневаюсь, что Ургхарт к этому моменту перестанет быть безмозглой гориллой, которая одним броском квоффла может выбить из тебя дух, — угрюмо пробурчал Рон, чем всех повеселил: они уже были не в силах сдерживать смех от его преувеличенно обречённого вида.       Когда их выгнали из палаты часом позднее, за окном давно стемнело. Чуть посмеиваясь, они вышли в коридор и аккуратно прикрыли за собой — Помфри не выносила, когда хлопали дверьми. Пристроившись по левую руку от Гарри, Гермиона направлялась вместе с друзьями в гриффиндорскую башню, когда её негромко окликнули:       — Грейнджер!       Она обернулась: в центре арочного прохода стоял Драко. Руки были неизменно спрятаны в карманах, а взгляд выражал нетерпеливое ожидание. Посмотрев на Гарри, она извиняюще улыбнулась. Тот смерил Малфоя недовольным взглядом, но промолчал. Приобняв Джинни, с интересом наблюдавшую за пантомимой, он развернулся и торопливо увёл её прочь.       За спиной ещё не стихли их шаги, когда Гермиона решилась подойти к Драко.       — Привет, — заглянула она ему в глаза, которые потеплели сразу, как Гарри и Джинни удалились.       — Привет, — ответил он, не отводя внимательного взгляда.       — О чём-то хотел поговорить?       — Хотел извиниться, — Гермиона чуть нахмурила в непонимании брови. — За то, что было в тот день.       Стало неловко от этих слов. Неужели он сожалел? Она вспомнила ощущения того момента: как захватило дух и страшно было открыть глаза, но потом от внезапной мысли, что веснушки Малфой наверняка успел заметить, захотелось глупо хихикнуть. Именно в ту секунду Гермиона шумно выдохнула, справляясь со смущением, и легкомысленно улыбнулась от понимания, что это он её поцеловал.       Ей жалеть было не о чем.       — Не стоит.       Она уже развернулась, чтобы уйти, но её перехватили за локоть.       — Ты не так поняла, — Драко улыбнулся, будто по-доброму журил ребёнка. — Я имел в виду свой резкий уход.       Губы так и норовили растянуться в ответной улыбке, но Гермиона сдерживалась, хотя знала, что глаза выдают её — тут она была бессильна. От тёплого прикосновения едва не отдёрнула руку — будто с наступлением темноты обострились ощущения. Переплетя пальцы, Драко и Гермиона направились в башню Гриффиндора и исчезли в сумраке коридора.       Всё было слишком хорошо.