Я свободен, чёрт возьми!

      Слишком.       Пару дней, что они не виделись после поцелуя, она отмахивалась от размышлений. Это напоминало эйфорию, когда самокопание — последнее, чем хочется заниматься. Гермиона не знала, как Драко будет вести себя дальше, и малодушно решила плыть по течению. Но после немногословной встречи у лазарета закрывать дальше глаза было невозможно.       Стоило наступить утру, которое раздробило окутывающий её мечтательный флёр солнечными лучами, Гермиону накрыла паника.       Что им теперь делать?       Ходить за ручку по школе? Посылать друг другу воздушные поцелуи? Обмениваться любовными записками? Нелепица.       Самое время вспомнить основной аргумент Гарри и Рона — «это же Малфой». Только в отличие от друзей в эту фразу она вкладывала другой смысл. Для них он был недругом, для неё — сложной и непредсказуемой загадкой. Приятельские с ним отношения возникли не по щелчку пальцев и с постоянной оглядкой на прошлое — вспомнить хотя бы её метания после Лютного переулка. За каждым шагом навстречу следовали два назад, обязательно сопровождавшиеся мыслями о невероятности происходящего, невольными воспоминаниями о прошлых перепалках. А ещё — наспех возведённой стеной отчуждения со стороны Малфоя, словно в попытке вернуть всё назад.       И тут — «я должен проверить». Кому должен, зачем? Для чего был нужен этот поцелуй, который просто разнёс только зарождавшиеся стабильность и понятность? Что теперь с этим делать?       Если ещё вчера Гермиона удивлялась неожиданному поцелую, то сейчас она никак не могла понять, как они вообще его допустили. Это произошло чересчур быстро, она не успела себя подготовить к подобному. Неужели они оба запутались настолько, что уже не получалось понять, дружба это, влюблённость или… самообман.       Гермиона уткнулась лбом в свои записи лекции по истории магии, едва удержавшись от соблазна побиться головой о стол. Монотонный бубнёж профессора Бинса на этот раз вместо умиротворения вызывал новые приступы паники, заставляя ощущать шаткость собственного положения и лёгкую тошноту.       Всё было не к месту и не вовремя. И тут же возник вопрос: а когда было бы вовремя? И возможно ли такое вовремя вообще? Количество вопросов росло, только как с ними разобраться? Обычно спрашивали у неё, но сейчас Гермиона не смогла бы ответить самой себе.       — Ты записала, в каком году ввели реестры магических существ?       — Что? — она резко подняла голову.       — Я не успел записать год, покажи, — Гарри уже вытянул шею, заглядывая в записи Гермионы, но с явным удивлением обнаружил, что, не считая названия лекции и короткого тезиса, лист был пуст. — Ты в порядке?       — Да, не бери в голову… — его обличающий взгляд резанул по нервам, и она не выдержала: — Честно говоря, нет, не совсем.       — Это как-то связано с… — он многозначительно замолчал.       — В какой-то степени, — не стала она отпираться, но, заметив, как изменилось выражение зелёных глаз, поспешила уточнить: — Он меня не обижал. Я вроде как… запуталась.       — Только сейчас? — Гарри невесело усмехнулся. — Я перестал что-либо понимать ещё с той записки.       Ответить на это было нечего.       Гермиона решила, что попытается аккуратно выяснить, насколько правдивы её подозрения насчёт Малфоя, — это определённо внесёт ясность в их будущее.

***

      Наверное, от периодически прилетающего Круциатуса ему мозги сбило немного набекрень — иначе чем объяснить свою легкомысленную выходку?       По дороге в подземелья в тот вечер Драко лихорадочно соображал, как вести себя дальше. Сделать вид, что ничего не было? О да, пусть Грейнджер сойдёт с ума от мысли, что ей померещился поцелуй.       В ту ночь он почти не спал и следующий день избегал Грейнджер как мог — хотел всё взвесить здраво, чего не вышло бы, находись она перед глазами. Но он не ожидал от себя, что на стадионе невольно начнёт её высматривать. Глядя на то, как она ёжится от холода и пытается согреть руки, Драко слышал в голове назойливо стучащую мысль: поверни назад, пока не стало слишком поздно.       Пусть лучше она его возненавидит, чем пойдёт ко дну вместе с ним.       А потом Грейнджер подняла голову и, встретив его взгляд, ответила совершенно искренней улыбкой. И Драко струсил. Не смог вцепиться мёртвой хваткой в идею «пусть она возненавидит». Улыбаясь как последний дурак, поднимался к Пэнси, занявшей места.       Апогеем его слабоволия стала встреча у лазарета. Драко подозревал, что вечером после матча застанет её там. Завидев выходящего первым Поттера, он даже ощутил некоторую уверенность, что не провалит такое простое когда-то задание — заставить Грейнджер отвернуться от него.       И всё шло хорошо, пока она не подошла ближе и не заглянула доверчиво в глаза — для его и так нестабильной выдержки это стало последней каплей.       Гори оно всё огнём.

***

      — И давно ты узнал?       — Пару недель назад.       Гермиона заметила, как Гарри опустил глаза и с преувеличенным интересом уставился на свои ноги, чуть притопывая носком ботинка. Поджатые губы наводили на мысль, что у ответа было продолжение. Гермиона догадывалась какое.       …когда мы узнали про тебя и Малфоя.       Она взглянула на Рона — тот хмурился и смотрел в одну точку. После новости о крестражах вполне объяснимая реакция. Самой Гермионе едва удавалось сдерживать себя от нервозного хождения из угла в угол. Всё становилось сложнее, чем было раньше. Сейчас время играло против них, потому что число Пожирателей постоянно увеличивалось, а Дамблдор до конца не знал даже количество вместилищ.       Им нужно было время. И она могла с этим помочь.

***

      Стараясь ни о чём не думать, Драко распахнул дверь и шагнул внутрь, оказавшись в уже знакомой невзрачной гостиной маггловского дома. Веселье воскресного утра пробивалось сквозь плотно задёрнутые шторы, наполняя комнату отдалённым смехом и криками игравшей детворы. Волдеморт стоял спиной ко входу и флегматично водил пальцем по краям чаши, зависшей в воздухе подле.       — Мой лорд, — Малфой почтительно склонил голову.       — Драко, — прошелестел Волдеморт, заставляя поднять взгляд, — как всегда вовремя, — он подхватил кубок и перенёс на журнальный столик — оставшееся питьё всколыхнулось волной от резкого толчка. — Что ты узнал?       — Не много. Елена не особо разговорчивая, но, насколько я понял, с ней много лет до меня никто не говорил о той вещи.       — Хорошо, — Тёмный Лорд растянул губы в подобии удовлетворённой улыбки. — А что же насчёт Гарри?       — Всё то же. Занятия не пропускает, продолжает наведываться в директорский кабинет, — а теперь максимально безжизненным голосом: — Если верить его подружке, то из замка никуда не отлучается.       Волдеморт вдруг пристально вгляделся в Драко, отчего тот сильнее напрягся — хотя казалось, что сильнее некуда. Малфой ощутил ленивое вторжение в свою голову и с готовностью подставил безобидные воспоминания: вот промелькнула жемчужная фигура Елены, которая в нерешительном любопытстве замерла за колонной; дальше Лорд «пролистнул» картины толпы на стадионе и библиотечных полок; чуть дольше задержался на видении, как стоящий в отдалении Поттер, оглянувшись напоследок, скрывается за горгульей.       Волдеморт играючи проглядел предложенные воспоминания и с незаинтересованным видом отвернулся, будто демонстрируя, что ничего грандиозного и не ждал от отпрыска Люциуса.       — Продолжай следить, Драко, — едва заметным жестом указали ему на дверь.       Иногда репутация труса может оказаться полезной. Сегодня Малфой вернётся целым.

***

      Ощущая лёгкое волнение, она стукнула латунным кольцом — дверь приветливо распахнулась. Гермиона прижала шкатулку к себе покрепче и вошла.       Кабинет заливало светом из высоких окон, создавая ощущение лёгкости и свободы. Всё здесь, казалось, жило своей жизнью: слышался шорох одежд с недремлющих картин, пощёлкивали диковины на полках, протяжно вскрикнул Фоукс в знак приветствия. Гермиона обошла колонну и увидела директора, склонившегося над бумагами. Он поднял голову, когда она в нерешительности остановилась, и покровительственно указал на стул напротив.       — Добрый день, профессор, — сказала Гермиона, послушно усаживаясь.       — Здравствуйте, мисс Грейнджер. Что привело вас ко мне?       — Профессор Дамблдор, — начала она издалека, — Гарри рассказал нам о… крестражах.       Лицо директора при этих словах помрачнело. Он тяжело вздохнул, откинулся на спинку кресла и, соединив кончики длинных пальцев на манер домика, спросил:       — Да, я ожидал, что он поделится этим с вами.       Гермиона кивнула — уже в нетерпении.       — Он сказал, что пока неизвестно их количество и местонахождение. На поиски уйдёт время, которого у нас может не быть.       — Мисс Грейнджер, без толики надежды нам не справиться, — он смотрел с лёгкой укоризной. — Или вы хотите что-то предложить?       — Да, поэтому и пришла.       Она открыла лежавшую на коленях книгу, но вместо страниц внутри было углубление, как в шкатулке, откуда Гермиона достала стопку записей и пузырёк с ярлыком. Всё это она положила на стол и придвинула флакон чуть ближе к Дамблдору, обратившему заинтересованный взгляд на Гермиону в ожидании от неё ответа.       — Я работала над этим зельем с осени под руководством профессора Снейпа. Он… не знает истинных причин, я представила ему это как исследовательскую работу.       — Но ведь вы его не обманули, — в глазах директора читалась улыбка, — это действительно исследование, — кивнул он на записи.       Гермиона согласно улыбнулась и немного расслабилась, когда поняла, что директор не осуждает.       — По понятным причинам я не могла проверить его на людях, но мышь, которая съела сыр с каплей зелья, спит уже неделю.       — Это Сонное зелье длительного действия? — Дамблдор взял пузырёк и, откупорив крышку, осторожно принюхался. — Маковый сок, любопытно…       — Не совсем, профессор. Это зелье Летаргического сна.

***

      Блейз едва успел отскочить от котла, когда оттуда вырвалось обиженное «пш-ш» с ноткой аромата гноя бубонтюбера. Гойл коротко гоготнул и тут же схлопотал затрещину от Крэбба, которому случайно наступил на ногу. Драко, переглянувшись с Пэнси, вернулся к работе.       Чертыхающийся рядом Забини казался чересчур хмурым, хотя обычно такие мелочи, как ошибки в зельеварении, его не расстраивали. Малфой внимательно присмотрелся: Блейз с ожесточением резал корень имбиря, брови почти сошлись на переносице, а губы были напряжённо сжаты.       — В чём дело?       Забини никак не отреагировал, продолжая с мстительным наслаждением разделывать имбирь, но после повторного зова, наконец, взглянул на Малфоя.       — Что?       — В чём дело?       — Всё нормально.       Драко пожал плечами и продолжил толочь смоковницу. Погрузившись в процесс приготовления зелья, он не сразу понял, что Блейз что-то говорит ему.       — …а теперь эти уроды преследуют мою мать.       — В каком смысле преследуют? — Драко оглянулся на Снейпа, проверяя, насколько тот далеко.       — Стоит ей выбраться из дома, они появляются поблизости. Могут просто посматривать, стоя в сторонке, а могут навязываться с разговорами, в основном о вымогательстве денег на «великие цели», — на этих словах Блейз презрительно скривился.       Малфой молча потянулся к весам, чтобы отмерить смоковницу. Он прекрасно понимал Блейза. Но миссис Забини хотя бы свободна, а значит, у Блейза был выбор, которым не мог похвастаться Драко. Но надолго ли?       — Ты помнишь наш разговор?       Забини метнул на него взгляд исподлобья и снова уставился в котёл, помешивая варево. Да, он хорошо помнил ту повисшую недосказанность, когда их внезапно отвлекла Мили. Потом он часто возвращался к этому мыслями, гадая, что же конкретно имел в виду Драко. Спрашивать напрямую не хотелось — было боязно даже от догадок.       — Какая от нас польза? — хмуро спросил он.       Малфой забросил в котёл горстку толчёной смоковницы, после чего с излишней серьёзностью в глазах ответил будничным тоном:       — Как минимум в том, что нас считают безвредными.       Блейз ничего не ответил, только едва заметно хмыкнул, отчего с лица сошла некоторая мрачность. До конца занятия они больше не проронили ни слова, обдумывая возникшие перед ними перспективы.       Уже после урока, собирая сумку, Драко услышал профессора:       — Мистер Малфой, останьтесь, пожалуйста.       Он мотнул друзьям головой, чтобы не ждали, и подошёл к декану.       — Да, сэр?       — Скажите, — Снейп что-то строчил на пергаменте, не выказывая интереса к беседе, — как вы справляетесь с обязанностями Префекта?       — До этой минуты считал, что довольно хорошо.       — До вчерашнего дня я тоже так считал, — Снейп отложил перо и, сцепив руки в замок, наконец посмотрел на Малфоя. — Пока не встретил мисс Грейнджер, выходящую из кабинета директора одну.       — Простите, профессор, я не вполне улавливаю суть претензии.       — Почему директор обсуждает что-то с одним Префектом? — с намёком поинтересовался Снейп. — Возможно, потому что вы создаёте впечатление менее ответственного старосты, которому нет смысла доверять важные задачи?       — Или у Грейнджер личные вопросы к директору, — вполголоса проговорил Драко, отвернувшись от декана.       — Вы уловили суть претензии, мистер Малфой? — проигнорировал Снейп предположение.       — Теперь да, сэр. Я поинтересуюсь у другого Префекта, какой радости меня лишили.       Профессор бесстрастно взирал на него, взглядом показывая, что в данный момент разговор окончен. Драко, сдерживая недовольство, развернулся на каблуках и направился к выходу.       Преисполненный раздражения на подозрения декана, Малфой дошёл до Большого зала. Выцепив на входе взглядом рыжую шевелюру за столом Гриффиндора, Драко с недоброжелательным выражением на лице подошёл к обедающей троице. Поттер, заметив его приближение, пихнул локтем Уизли, и тот выронил недоеденный кусок бутерброда, так и не донеся до рта.       Гермиона грызла яблоко, параллельно водя пальцем по строкам лежащей на столе книги, словно пыталась быстро найти что-то конкретное. Поттер нарочитым кашлем привлёк её внимание, и она, оторвавшись от страниц, с заметным удивлением обнаружила, что все на них заинтересованно поглядывают.       — Грейнджер, — от его голоса она даже вздрогнула, — на пару слов. Это касается вопросов старостата, — снисходительно кинул он уже Поттеру и Уизли, которые тут же насупились.       — Я ведь тоже староста, Малфой, — рыжий встал с места, чтобы, судя по всему, задавить ростом.       — Поговорим, когда станешь Префектом, — лениво бросил Драко, совершенно не смутившись хилой попытки запугивания.       — Рон, всё в порядке, — Гермиона поднялась со скамьи.       — Да, Рон, всё в порядке, — дурашливо передразнил её Малфой, посылая закипающему Уизли насмешливый взгляд. Она поспешила к дверям.       Гермиона отошла в дальний угол холла, подальше от чужих ушей. Скрестив руки на груди, она недовольно поинтересовалась у приблизившегося Драко:       — Обязательно их выводить?       — Да я сама невинность.       — Ладно, — отмахнулась она, — что ты хотел?       Малфой нахмурился, будто вспомнив причину.       — О чём ты говорила с Дамблдором?       — Как это относится к старостату? — Гермиона тоже нахмурилась.       — Снейп видел, как ты выходишь из кабинета директора, и решил, что вы обсуждали какие-то вопросы, связанные со школой, а меня не позвали.       — Можете не переживать, мы говорили не об этом.       — А о чём?       — Это не важно. Если ты не против, я вернусь в зал, — она повернулась, чтобы обойти его, но он выставил руку, упираясь ладонью в стену, тем самым мешая Гермионе выйти.       — Я против.       — Ты привлечёшь внимание к нам.       — Тогда в твоих интересах ответить быстрее.       Она могла оттолкнуть его или пройти под рукой, но новое ощущение, что сейчас любой проходящий мимо увидит их вместе, будоражило фантазию и немного грело самолюбие. С любопытством вглядываясь в серые глаза, Гермиона ждала развития ситуации.       — Чёрт, ты специально это делаешь?       — Что?       — Смотришь.       — Странная претензия.       — Грейнджер, тебе не удастся сбить меня с толку, — чуть согнув руку, он ещё сильнее навис над Гермионой. — О чём вы говорили с Дамблдором?       — Какая разница?       — Это касается твоего зелья, да? — его взгляд скользнул ниже — к губам, которые она невольно поджала. Наверняка он понял, что попал в точку. — Ты его закончила?       — Закончила.       Её недовольная покорность вызвала у него улыбку. Драко хотел продолжить расспросы, но тут вдруг скосил глаза в сторону.       — Патил, какие-то вопросы? — протянул он, выпрямляясь и убирая руку со стены.       — Не к тебе уж точно, — та неприветливо смерила его с головы до ног.       — Ты не заметила, что мы заняты? — с притворной вежливостью, сквозившей иронией, поинтересовался он.       Парвати проигнорировала его и с немым вопросом посмотрела на Гермиону.       — Дай мне минуту, хорошо? — попросила она её.       — Они все думают, я тебя пытаю? — задался он риторическим вопросом, когда Парвати отошла подальше.       Глядя на закатившего глаза Драко, на лице которого читалась усталость от докучливого внимания окружающих, Гермиона не могла представить, что он действительно способен на серьёзное преступление. Она боролась со своей подозрительностью с того дня у озера. Наверное, это была самая настоящая трусость — отказываться смотреть правде в глаза, но Гермиона теперь не могла опираться только на факты. Мир перестал делиться на непогрешимое добро и абсолютное зло. Ещё не начавшаяся в открытую война имела больше граней, чем взрослые маги хотели показать подросткам.       — Возможно, — она улыбнулась, за беспечностью скрывая свои терзания. — Откуда им знать, что иногда ты можешь быть душкой.       Перехватив его многозначительный взгляд, она сдержала смех, чтобы ещё больше не шокировать стоящую поодаль Парвати, которая и без того наверняка ломала голову над их странным поведением.       — Потому, что я с ними не целовался?       Гермиона моментально вспыхнула, невольно начав озираться по сторонам, будто его слова только что прозвучали по громкой связи. Вновь посмотрев на Драко, она с какой-то детской сердитостью нахмурилась, возмущённая его лёгким отношением к случившемуся. Она что, одна считает, что их поцелуй немного не вписывается в рамки привычной жизни?       — Нет, — строго ответила она, — потому, что иногда ты можешь быть чуть меньшей задницей, чем привык.       — Не понимаю, о чём ты, Грейнджер, — Малфой, снисходительно улыбнувшись, развернулся в сторону подземелий. Гермиона пыталась злиться на его напыщенность, как в прежние времена, и даже старательно сохраняла на лице строгость, но сегодня из-за малфоевского поведения почему-то отчаянно хотелось улыбнуться.

***

      Они неспешно шли в сторону совятни, обсуждая всякую ерунду. После психологически непростых дней, проведённых в отдалении от друзей, после недавнего примирения и откровений Гермиона ощутила, что на душе полегчало. Оставалось ещё много вопросов, но вместе с Гарри и Роном они не казались такими уж нерешаемыми. Да и думать о серьёзных вещах Гермиона попросту устала. Иногда можно пофантазировать с Роном, какое существо притащит Хагрид на урок пятикурсников в следующем месяце, или посмеяться над Гарри, вместо воскресного безделья получившего свидание в библиотеке с Джинни, которой как-то обещал помочь с подготовкой к С.О.В., но благополучно об этом забыл.       Когда страсти, связанные с их с Драко «разоблачением» в глазах друзей, поулеглись, жизнь будто стала налаживаться. Подозрения насчёт Малфоя, предупреждение Рона, крестражи — всё стало казаться чем-то из прошлой жизни, когда Гермиона пару дней назад отдала директору своё зелье. Она сделала всё, что было в её силах. Сейчас хотелось хотя бы немного насладиться беззаботными школьными днями. Иначе где брать силы на решение проблем, поток которых не иссякает?       Поднимаясь по заснеженной лестнице, Гермиона и Рон увидели Паркинсон, стоящую чуть поодаль от входа в совятню. Продолжать смеяться над глупостями расхотелось, а Рон, как с удивлением отметила Гермиона, прочистил горло и опустил глаза. Паркинсон стояла, сложив руки на груди, и ехидно ухмылялась, при этом смотря куда-то в сторону. Гермиона уже переступила порог, когда услышала за спиной Рона, в тоне которого проскальзывало возмущение:       — Чему ты ухмыляешься?       — Да так. Пытаюсь понять, откуда у Грейнджер такой отменный нюх.       — И что это значит?       — Рон, пошли, — Гермиона попыталась затянуть его внутрь, но он будто врос в пол и сверлил Паркинсон глазами.       — Ну как-то же она находит Драко в разных местах школы.       Гермиона кинула на неё взгляд и наткнулась на насмешливые тёмные глаза, хотя подбородок Паркинсон был чуть выпячен, будто она злилась. Повинуясь неожиданному порыву, Гермиона улыбнулась ей с оттенком лёгкого превосходства. Насмешка в ответном взгляде исчезла, сменившись на откровенное раздражение.       — Я подожду тебя снаружи, — Рон высвободил рукав и отошёл к парапету.       — Здесь? — Гермиона с сомнением покосилась на отвернувшуюся Паркинсон, на губах которой растаяла мимолётная улыбка, уступая место привычному ехидству. — Ты ведь обещал одолжить Сычика.       — Он тебя знает, — ответил Рон, никак не отреагировав на бестактное фырканье.       — Я постараюсь поскорее.       — Ладно.       Бросив ещё один подозрительный взгляд, Гермиона прошла наконец в совятню, чуть хмурясь от непонимания. Что только что произошло?       Она недолго ломала голову над этим, потому что, поднявшись на второй этаж, увидела Малфоя, смотревшего в оконный проём — возможно, провожал взглядом удаляющегося филина. Шорох сухой травы и хруст мышиных останков под шагами вывели Драко из задумчивости. Он повернул голову на звуки и улыбнулся так, будто ждал Гермиону.       — Как ты меня нашла?       — Я тебя не искала, — она беззлобно фыркнула, озираясь в поисках Сычика — только бы не встречаться глазами. С того вечера в её комнате они впервые оказались наедине при свете дня.       — Поттер тоже здесь?       — Соскучился?       — Предпочитаю скучать на расстоянии.       Совёнок оказался рядом с Буклей, которая то и дело пыталась отодвинуться от льнувшего к ней соседа. Гермиона подозвала его, и тот с готовностью спорхнул вниз, чуть ли не бросаясь с восторженными объятиями. Еле справившись с его активностью, она выпустила с энтузиазмом рвущегося в полёт Сыча в окно с письмом для родителей.       И посмотрела наконец на Малфоя, внимательно наблюдавшего за ней.       — Обзавелась полезным питомцем?       — Иногда ты невыносим.       Драко хмыкнул и пожал плечами, мол, наверное, со стороны виднее.       — Как там Уизли?       — О господи, — не выдержала Гермиона, — мы так и будем говорить о моих друзьях?       — Я думал, тебе они нравятся.       Она прыснула — настолько серьёзно прозвучали его слова. Как ему удавалось постоянно подначивать её даже самыми безобидными фразами?       — Осторожнее, Малфой, я могу решить, что они нравятся тебе.       — Драко.       Она перестала посмеиваться и с удивлением уставилась на него. Он смотрел твёрдо, но до конца скрыть волнение ему не удалось: она расслышала похрустывание суставами, хотя его руки и были спрятаны в карманах мантии. Возможно, Гермиону тронуло бы это проявление скрываемого изо всех сил смущения, если бы она сама не растерялась.       В мыслях он уже давно был Драко, но вслух всё ещё оставался Малфоем. Так привычнее и, казалось, безопаснее — расставание со старыми принципами давалось нелегко. Раньше вся жизнь состояла из нерушимых утверждений: родители далеки от магии и потому в безопасности; друзья стали семьёй и не могут отвернуться; Гермиона Грейнджер и магическая аристократия существуют в разных плоскостях; чёрное не может стать белым. Но когда эти убеждения рассыпаются на глазах, в растерянности начинаешь хвататься за те, что ещё остались нетронутыми. И в этот момент чувствуешь себя застрявшей посреди океана, где по счастливой случайности оказался буй, за который цепляешься в надежде дождаться спасения. Держишься из последних сил, потому что, если отпустить, ты просто исчезнешь в волнах неспокойного океана.       Этим глупым якорем прошлой жизни оказались их обращения друг к другу. Бросить его значило начать всё заново, откуда не было дороги назад к стабильному и привычному.       Гермиона сделала шажок вперёд.       — Драко.       Он глубоко вдохнул, словно до этого боялся дышать, и наклонился к ней.