Я свободен, чёрт возьми!

      Лёгкие порывы ветра поднимали снежную пыль и кружили её крохотными воронками над перилами. Рон бросил взгляд из-за плеча: Паркинсон стояла спиной, устремив глаза на кромку леса. Сейчас это была обычная Пэнси Паркинсон, которая вызывала крайне неприятные ощущения все предыдущие годы. Но в лазарете она почему-то на несколько минут стала другой во время неловкого разговора. И с Кармайклом вела себя иначе, как… В общем, точно не как зловредная Паркинсон.       Эти метаморфозы в поведении сбивали Рона с толку. Казалось бы, какое ему дело до её странностей? Никакого. Но внезапные извинения после падения на поле выглядели искренними, и Рону хотелось понять, что же заставило Паркинсон ненадолго забыть о привычном ехидстве. Он должен был понять, чтобы успокоиться и выбросить из мыслей непрошеную головоломку.       — Так значит, ты встречаешься с Кармайклом?       Внешне она никак не отреагировала, даже не сменила позу.       — А ты, оказывается, только притворялся спящим?       — Он скользкий тип, — Рон сделал вид, что не услышал. — Пытался втюхать нам липовое зелье перед экзаменами за двенадцать галлеонов.       Пэнси, посмеиваясь, развернулась, опёршись спиной и локтями на парапет.       — Да, он мне рассказывал, — она неприятно усмехнулась. — Только такие простофили, как вы с Поттером, могли повестись на этот развод. Зелье для прибавки мозгов! — Паркинсон рассмеялась, запрокинув голову. — Феноменальная доверчивость. Мозги Грейнджер у вас на троих, что ли?       — Вы подходите друг другу.       Рон свирепо смотрел на неё и пытался придумать что-нибудь ещё. Но пауза затянулась, так как его старания не увенчались успехом — он оттолкнулся ладонями от парапета и поспешил к лестнице. Сбегая по ступеням, Рон ощутил несильный удар в голову — это Паркинсон швырнула наспех слепленный снежок.       — Ненормальная!       — Это за сомнительный комплимент, — сказала она, отряхивая перчатки.       Рон продолжил спускаться, мысленно покрывая Паркинсон нелицеприятными высказываниями. Мысленно — потому что не хотелось опускаться до склоки с какой-то там слизеринкой. Оказавшись внизу, он спрятал руки в карманах и, чуть ссутулившись, быстрым шагом направился в школу, совершенно позабыв о Гермионе. Не в силах больше сдерживаться, он остервенело пнул снег и негромко выругался в адрес Паркинсон.       Отойдя на приличное расстояние, Рон обернулся: она провожала его глазами и злобно поджимала губы. Одной рукой она то и дело подбрасывала в воздух и ловила маленький снежок.

***

      Он легонько сжимал её ладонь, когда они медленно, словно с трудом преодолевая каждую ступень, спускались по лестнице. Гермиона, чувствуя уютное тепло его пальцев, внезапно услышала свои мысли двухдневной давности: «Ходить по школе за ручку? Нелепица». А что там было дальше?       Оказавшись снаружи, она не сразу обратила внимание, что у дверей осталась только Паркинсон — вцепившись в камень парапета, та смотрела куда-то вдаль. Обернулась она, лишь когда они остановились. Её взгляд тут же метнулся вниз, задержавшись на их руках, после чего она посмотрела на Драко со смесью чувств, которые Гермиона не успела распознать — Паркинсон быстро вернула лицу привычное выражение.       — Где Рон? — вспомнила наконец Гермиона.       — Ушёл.       — Куда?       — Я что, слежу?       Гермиона увидела вдалеке фигуру и узнала Рона по огромному помпону на шапке — миссис Уизли вязала такие перед каждой зимой.       — Ничего не понимаю, — Гермиона посмотрела на Драко, — всё было нормально.       И тут она обнаружила, что, пока её взгляд был прикован к Рону, между Малфоем и Паркинсон происходил молчаливый бой. Паркинсон выглядела совсем как в тот день, когда впервые застала их в заброшенном классе: насмешливо и разочарованно. Драко же казался равнодушным, но пальцами так стискивал Гермионе ладонь, что та начинала понемногу неметь. Она попыталась осторожно высвободить руку, но Малфой только слегка ослабил хватку, не позволяя разорвать прикосновение.       — Мне пора, — хмыкнула Паркинсон. — На вашем месте я была бы осторожнее, — загадочно добавила она, уже спускаясь по лестнице.       — Как это понимать? — Гермиона вновь повернулась к Драко, но тот поджимал губы и упрямо молчал. Ей показалось, что в его глазах промелькнула злость, но с чем та была связана, сказать наверняка не получалось.       — Пойдём, — сказал он наконец, не глядя на Гермиону.       — Что она имела в виду? — не унималась она, так как Паркинсон упомянула слово, от которого волнами исходила мерзкая опасность. «Осторожнее». Неприятное напоминание, от которого на ум сразу пришли зашифрованные письма родителям, секреты от друзей и подозрения насчёт Драко.       — Грейнджер…       — Ты ведь понял, — она выдернула свою руку из его ладони и остановилась. Он спокойно спустился до конца и только потом обернулся к Гермионе, которая застыла на пару ступеней выше. Какое-то время он просто смотрел ей в глаза, словно обдумывал что-то, после чего отвернулся и ответил:       — Она посоветовала не афишировать.       — Почему?       Малфой устало вздохнул.       — Ей кажется странным… — запнулся он, подбирая слово, — то, что между нами происходит.       Не в первый раз Гермиона поймала себя на мысли, что разглядывает его профиль в поисках ответов на невысказанные вопросы. Драко уже давно выглядел необъяснимо измотанным, лучше ему явно не становилось. Будто что-то отнимало у него почти все силы, но он продолжал упрямо барахтаться в своих проблемах в горделивом одиночестве. Вкупе с подозрительным предостережением Паркинсон всё выглядело крайне мрачно.       Гермиона медленно сошла со ступеней и встала вплотную к Драко, всё ещё смотревшему в сторону.       — А тебе, выходит, не кажется? — серьёзно спросила она.       Он на пару мгновений прикрыл веки и выдохнул, словно смиряясь с каким-то решением.       — Теперь уже нет, — тихо ответил Малфой, после чего открыл глаза и посмотрел на неё, — Гермиона.

***

      Портрет отъехал в сторону, Гермиона вошла и остановилась на пороге, не давая проходу закрыться. Она смотрела на замершего Рона, направившего бесцельный взгляд в окно.       — Милочка, мне весь день тебя ждать? — звонко и выразительно возмутилась Полная Дама.       Рон тут же повернулся и заметил Гермиону. Она торопливо подошла и с оттенком беспокойства спросила:       — Что случилось? Почему ты ушёл без меня?       — Я… вспомнил, что собирался потренировать чары на понедельник.       — И поэтому стоишь посреди комнаты и мнёшь шапку?       Он опустил голову, будто только сейчас вспомнил про шапку.       — Пришёл только что.       — Только что? Я вышла из совятни полчаса назад и увидела тебя почти у замка.       — И только сейчас добралась до гостиной? — посмотрел он с подозрением.       — Ну, у меня были дела, — она пожала плечами, одновременно вспоминая, как неторопливо шла почти до самой школы за руку с Малфоем.       — Вот и у меня… дела.       Гермиона вопросительно подняла бровь, но Рон не торопился пояснять.       — Ладно, просто скажи, это не из-за меня?       — Нет.       Конечно же она заметила странное поведение Рона и Паркинсон, и наверняка эта стерва что-то ему сказала, раз он сорвался с места и теперь стоял тут в растерянности, прикрываясь несуществующими делами. Но Гермиона понимала, что это не её дело. Уж точно не ей возмущаться, что к ней не бросаются с разъяснениями.       Рон всё так же нервно сжимал помпон на шапке, словно то был снитч, который так и норовил выскользнуть из пальцев. Гермиона решила оставить его наедине со своими мыслями и даже успела сделать шаг, как вдруг он вышел из оцепенения и огорошил её вопросом:       — Как долго ты себя убеждала, что хорёк переменился к тебе?       Она открыла в изумлении рот, но тут послышался шум со стороны спален: подняв голову, Гермиона увидела спускающихся младшекурсников, что-то весело обсуждающих на ходу. Она взяла Рона за локоть и отвела к стоявшим в углу креслам.       — Твой вопрос как-то связан с Паркинсон? — Он кивнул, присаживаясь и глядя на шумную стайку ребят. — Она что, ведёт себя… иначе?       — Да. То есть нет. Я пока не знаю… — он прикрыл глаза ладонью.       — А ты?..       — Что? Я нет. Она меня бесит.       — Тогда в чём проблема?       — Вообще-то ты не ответила, — Рон отнял руку и посмотрел на Гермиону с лёгким осуждением. И когда он стал таким внимательным?       — Не знаю, что сказать, — из груди вырвался невольный вздох. Гермиона откинулась на спинку кресла, вытянула руки на подлокотниках и уставилась в потолок. — Я не разрешала себе лишний раз думать, что что-то изменилось в его отношении. Скорее, убеждала себя в том, что мне показалось. Постоянно сомневалась.       Рон принял ту же позу и прикрыл веки.       — А потом перестала?       — Потом… всё переменилось настолько, что сомневаться и отрицать стало глупо.       Они замолчали. Гермиона отрешённо наблюдала за компанией ребят, смеявшихся над одним хмурым мальчиком, которого теперь все дружелюбно трепали по плечу. Она успела только подумать о странности происходящей беседы, как Рон, открыв глаза, негромко заговорил:       — Помнишь патрулирование, на которое я пошёл вместо тебя? — он дождался кивка. — Тогда Паркинсон чуть не упала, не заметив, что лестница изменила направление. Я удержал. А недавно после матча она поблагодарила за это, когда я лежал в лазарете.       — Она специально пришла к тебе? — Гермиона удивлённо распахнула глаза.       — Нет, она была там с Кармайклом — ну этот, из сборной Когтеврана. Они встречаются.       — О…       — Что «о»? — с каким-то раздражением спросил Рон.       — Да я просто… Не ожидала, что найдётся кто-то способный выдержать Паркинсон, — тут Гермиона сощурилась в догадке и поспешила спросить: — Кармайкл, говоришь? Не тот ли, который пытался продать вам фальшивый эликсир?       — Точно.       — Ну тогда они друг друга стоят.       — Я ей то же самое сказал.       Гермиона, поджав губы, многозначительно кивнула, не сводя изучающего взгляда с Рона — тот сосредоточенно ковырял пальцем чуть разошедшийся шов на истёртом подлокотнике, откуда мелкими хлопьями падала набивка. Гермиона хотела уточнить, всё ли в порядке, и уже набрала в лёгкие воздух, когда в гостиную вошли Гарри и Джинни. Гарри лавировал между спорившими о чём-то младшекурсниками, неся в руках небольшую стопку книг, Джинни шла следом и что-то со смехом рассказывала, вызывая у Гарри дежурные улыбки. Завидев знакомые лица, он поспешил в сторону кресел в углу.       — Отдыхаете? — грохнул он стопкой о столик, смерив их одновременно осуждающим и завистливым взглядом.       — Гарри, два часа в библиотеке — это не катастрофа, — урезонила его Джинни. — Тем более что я развлекала тебя по дороге весёлыми историями в качестве компенсации.       — Да, — фыркнул тот, — например, о том, как ты проводишь время с другими парнями.       — Перевожу на человеческий, — Джинни удержала в кресле брата, положив ему руку на плечо. — Я рассказывала, как мы недавно поздравляли однокурсницу с днём рождения.       Гермиона не сдержала улыбки, слушая их милые пререкания. Рон тоже, хоть и немного натянуто, улыбнулся, наверное не желая вызывать у остальных вопросы своим задумчивым видом.       — Кстати, — вдруг обратилась к ней Джинни, — у тебя не осталось конспектов по истории за прошлый год?       — Конечно остались, — ответил за неё Гарри, — Гермиона их перечитывает на досуге, уютно закутавшись в плед и попивая какао.       Она изобразила снисходительную улыбку и кивнула Джинни, вставая с места. Уже поднимаясь по лестнице, Гермиона точно не ожидала, что, открыв дверь, увидит в своей комнате Драко.

***

      Он отметил, как от удивления вытянулось лицо Гермионы. Она застыла на мгновение, но быстро взяла себя в руки и крикнула кому-то в коридоре:       — Сейчас вынесу!       — Да я иду, — послышался женский голос.       Но Грейнджер уже закрыла за собой дверь и властным жестом указала Малфою на ванную. Драко закатил глаза, но подчинился. Наблюдая через неплотно прикрытую дверь за тем, как Гермиона поочерёдно выдвигает ящики стола и достаёт что-то из последнего, Драко мысленно посмеивался над собой — стоит в ванной комнате Грейнджер по её же указке и прячется от посторонних глаз.       Не успела Гермиона дойти до двери, как та отворилась и в комнату вошла младшая Уизли.       — Меня там задержали… Ай, неважно, — махнула она, забирая что-то похожее на книжку из рук Грейнджер. — Спасибо, я после экзаменов верну.       — Да не за что. Всё равно они мне не понадобятся до следующего года.       — Я думала, ты всё держишь в голове, — добродушно поддела Уизли. — Ладно. Мы там на полдник собираемся с Гарри, ты с нами?       — Нет, у меня… — Грейнджер в задумчивости слишком явно уставилась на двери уборной. — Я не голодна. Встретимся за ужином.       Уизли махнула на прощание и вышла. Гермиона сразу заперла дверь и наложила на ту чары, после чего решительно направилась в ванную. Драко дождался момента и резко распахнул дверь — Грейнджер едва успела затормозить.       — Что ты делаешь в моей спальне? — воинственно упёрла она руки в бока. — Как ты попал сюда?       — Ну, я ведь волшебник.       — Мы виделись меньше часа назад, — она бросила мимолётный взгляд на наручные часы. — Неужели было так необходимо врываться ко мне в комнату?       — Считаешь минуты без меня?       Она фыркнула и, развернувшись, направилась к шкафу. Драко с недоумением смотрел, как она рассерженно прикрывает створки, задёргивает полог кровати, что-то убирает со стола в ящики.       — Грейнджер, — сделал он попытку обратить на себя внимание, но безуспешно. — Грейнджер. — Но она, всё ещё стоя к нему спиной, собирала со стула вещи. — Гермиона!       Она остановилась. Драко подошёл ближе, ожидая, что к нему повернутся лицом. Он видел, как она мнёт в руках комок вещей. Наверное, стоило как-то объяснить своё вторжение.       — Я собирался сразу улететь, но тут какая-то сова начала стучаться в одно из соседних окон — мне пришлось воспользоваться палочкой и забраться к тебе, пока меня не заметили. — Гермиона всё-таки развернулась и посмотрела на него. — Я не читал твои записи, — кивнул он на стол, — помню твою реакцию в прошлый раз. — Его слова вызвали слабую улыбку, но почти сразу Гермиона снова зажалась. — Я же не впервые у тебя.       Она опустила голову, не позволяя что-либо прочитать по глазам.       — Ты здесь в первый раз как… Драко, — голос прозвучал скованно.       — И что это меняет?       Она смотрела вниз, будто разговаривала не с ним, а с комом одежды.       — Теперь мне не наплевать, что ты можешь увидеть пижаму на кровати или разбросанное по комнате бельё.       — У тебя разбросано бельё? — Малфой с излишним интересом стал разглядывать обстановку.       Гермиона не смогла долго сохранять серьёзный вид: по пути к шкафу она рассмеялась. Убрав вещи и прислонившись спиной к дверцам, она спросила:       — Так зачем ты пришёл?       — Хотел спокойно поговорить. Ты ведь только здесь можешь вести себя естественно рядом со мной.       — Я всегда веду себя естественно.       Он хмыкнул, подошёл ближе и протянул ей руку. Гермиона с некоторым непониманием взяла предложенную ладонь, но, когда поняла, что он тянет её к выходу, отстранилась и, отойдя подальше, хмуро уставилась себе под ноги.       — Ладно, я действительно не могу расслабиться в твоём присутствии на публике. Но это мои личные заморочки, а не страх перед общественностью.       — Я бы послушал про заморочки, — он прислонился плечом к шкафу.       — Помнится, ты недавно заявлял, что многое знаешь обо мне.       — Многое — не всё.       — Хорошо, давай поговорим по душам, — Гермиона отошла к окну и села на подоконник, жестом подозвав Драко к себе. Когда тот сел рядом, она с присущей ей серьёзностью заглянула ему в глаза. — Но с условием задавать вопросы поочерёдно.       — Дурацкое условие. Тогда это уже не разговор по душам.       Она скрестила руки и посмотрела строго. Драко сомневался, ведь не знал наверняка, о чём взбредёт Гермионе в голову спросить его. Хотя, с другой стороны, он уже смирился с мыслью, что рано или поздно поговорить на неудобную тему придётся.       Но ведь можно оттянуть тяжёлый разговор и несколько минут смотреть в карие глаза, не боясь увидеть в них отвращение и гнев?       — Что мешает тебе общаться со мной нормально за пределами этой волшебной комнаты? — начал Драко первым.       — Сплетни, — ответила Гермиона с некоторым ожесточением. — Терпеть их не могу. С четвёртого курса не понаслышке знаю, как могут исказить правду так, что засомневаются даже близкие люди, — она в задумчивости провела пальцами по ладони и на мгновение поморщилась.       Драко нахмурился, вызывая в памяти события двухлетней давности. Турнир Трёх Волшебников, Святочный бал, соплохвосты, восхваления Поттера весь год… Наверное, Гермиона имела в виду скитеровскую писанину.       — От статей Скитер за милю несло желтизной.       — Тебе это не помешало участвовать в её интервью, — в тоне слышалось осуждение.       — Ну да, — он пожал плечами, будто речь шла не о нём, — известность и возможность насолить Поттеру были весомыми плюсами во всём этом, — Малфой усмехнулся, сравнивая своё отношение к упоминанию его имени в газете тогда и сейчас.       — Сомнительная известность, — она покачала головой.       — Сомнительная слава — тоже слава. Тогда было всё равно.       Они ненадолго замолчали, каждый погрузился в свои мысли. Была очередь Гермионы спрашивать, и она начала поглядывать украдкой, словно обдумывала вопрос. Драко надеялся, что склонность всем найти оправдание не даст Грейнджер осмелиться поднять скользкую тему.       — Та статья… — сердце ухнуло вниз, — про миссис Малфой… Там было хоть что-то правдивое?       Всё-таки спросила. Но ведь он именно этого и добивался после разговора у озера: чтобы она догадалась, прижала его к стенке и презрительно отвернулась, узнав правду. Только помимо этого желания ещё его мучила неизвестность будущего. Отбросив пафос и сантименты, Драко понимал: без Гермионы там не оставалось надежды.       — Только то, что она не выходит в свет, — отрешённо ответил он, словно его это не касалось.       — Почему?       — Не надо, — он дёрнулся, чтобы встать, но остался на месте. — Всё не совсем так, как видится со стороны.       — Тогда расскажи, — она положила свою руку на его и попыталась заглянуть в глаза. Большим пальцем аккуратно обхватив её мизинец, он рассматривал маленькую ладонь поверх своей: короткие ногти, крохотная родинка у основания указательного пальца, непонятно откуда взявшееся на левой руке бледное очертание чернильного пятна.       — Мне кажется, ты и так поняла, — его голос едва нарушил тишину комнаты.       — Я могу только догадываться, — тут Гермиона другой рукой коснулась его щеки и повернула лицом к себе, заставив посмотреть ей в глаза. — Но если она в самом деле в плену, то почему ты не обратишься за помощью…       — К кому? К Дамблдору? Я пытался.       — И что он сказал?       — Что-то о том, что из его кабинета не уходят ни с чем. Гермиона, — Драко мягко отвёл от лица её руку, встал с места и, сделав два шага, остался стоять спиной, — я не маленький, понимаю, что к чему. Никто не будет рисковать собой ради вдовы Пожирателя.       И снова эта пугливая тишина. Словно они оба боялись того, к чему приведёт разговор.       — Они что-то требуют от тебя?       Кулаки непроизвольно сжались. Малфой повернулся — Грейнджер, сидя на подоконнике, упиралась в него ладонями и чуть покачивала ногой. Взгляд был устремлён вниз, как будто Гермиона не хотела выдавать того, что творилось на душе.       — А ты как думаешь?       — И что же?       Вот он, этот момент. Драко не раз представлял его себе, но в воображении всё всегда заканчивалось плохо, как бы мягко ни преподносилась правда. Такое… Такое не задрапировать красивыми фразами, не прикрыть кружевом полуправды. Шпионаж есть шпионаж, после этого слова Грейнджер не захочет слушать дальше.       Малфой возлагал слишком большие надежды на неё, поэтому ответил то, что было проще объяснить:       — Деньги.       Гермиона перестала качать ногой и вскинула голову, уставившись на него со смесью чувств в глазах. Спрыгнув на пол, она осторожно приблизилась, не сводя испытующего взгляда, вызывающего опасное желание расколоться.       — То есть ты… спонсируешь Пожирателей? — тон сквозил недоверием.       — У меня не такой уж большой выбор.       — Почему я должна поверить в это? — карие глаза смотрели проницательно, будто Грейнджер видела его насквозь.       — С чего мне лгать? — невозмутимо ответил Драко. — Сейчас, когда ты и так в курсе насчёт моей матери.       — Не знаю, — Гермиона перевела взгляд на его галстук. — Меня не оставляет ощущение чересчур быстрого признания.       Малфой невинно развёл руками, хотя в голове назойливо билась мысль: «Расскажи ей всё, она найдёт выход». Но именно понимание, что Грейнджер не сможет переступить через себя и попытается вытащить его, останавливало. Она не захочет вмешивать своих друзей или орденовцев и влезет в это сама. И, вероятно, пострадает.       Нужно было убедить её, что от него требуют только деньги.       — Возможно, я доверяю тебе больше, чем ты мне.       — О, нет, Драко, — она наставительно направила на него палец и предупреждающе сузила глаза. — Даже не пытайся извернуться и выставить меня крайней.       — Я просто хочу сказать, что откупаться от них — не самый плохой вариант, — он чуть ослабил галстук. Гермиона проследила за этим движением с таким возмущением, будто хотела, наоборот, затянуть тот потуже.       — Ты действительно так считаешь? Может, тебе медаль Мерлина выдать за то, что помогаешь этим гадам?       — У них моя мать, забыла?       — Надо было обратиться к аврорам!       — Ты всё ещё веришь Министерству после подтвердившихся подозрений насчёт Пия?       — Выход есть даже с самого дна, — раздражённо ответила Гермиона, отходя подальше.       — Так может говорить только тот, кто не был на дне, — сказал он ей в спину.       — Тебя приняли в Орден, а ты…       — Гермиона, — в его голосе скользнуло ехидство, — ты, подозревая, что мою мать похитили не просто так, всё же ответила на поцелуй.       — Я не… — развернулась она с возмущением в глазах и лёгким румянцем. — Я надеялась!       — Очень на тебя похоже.       — Уходи.       — Нет.       — Уходи! — Грейнджер направила на него невесть откуда взявшуюся палочку.       Он знал, что Гермиона не воспользуется ею. Хотя бы потому, что правилами школы это запрещалось, а Грейнджер была чересчур ответственной. Драко подошёл к тумбочке и взял одну из стоявших там фотографий в рамке, после чего приблизился к Гермионе и протянул ей снимок, который она резко выхватила.       — Только если честно ответишь, что бы ты поставила выше: родителей или абстрактную победу? — Она перевела взгляд на фотографию в руках. — Тех, кого любила всю жизнь, или свободный мир без них?       Оторвавшись от снимка родителей, она подняла голову. Молчала, упрямо поджимая губы, непокорно глядя ему в глаза.       Драко понял, что ему действительно лучше уйти. Она выслушает его потом, если сейчас увидит, что её желание для него не пустой звук.       Он взял метлу, но остановился у окна, бросив напоследок:       — Я не жду одобрения. Мне пришлось пойти на это, потому что я люблю свою мать, а не незнакомых людей, — Малфой смотрел твёрдо, идти на попятный было поздно. — Я только надеюсь на твою помощь, потому что больше не от кого.       Он ещё несколько мгновений ждал, что стоящая к нему боком Грейнджер повернётся, но та всем своим видом демонстрировала, что не хочет видеть его. Открыв окно, он вылетел в холодную темноту, разбавив напряжённую тяжесть в комнате порывом ветра.