Я свободен, чёрт возьми!

      Драко выбрался из камина и, стряхивая пепел с мантии и носков ботинок, на ходу заговорил:       — Профессор Дамблдор, спасибо, что позволили… — он поднял голову и застыл на месте, перестав отряхиваться, — …воспользоваться вашим камином.       В кабинете никого не было, даже жёрдочка феникса пустовала. Драко фыркнул и уже шёл к двери, когда вдруг его осенило.       Зелье Грейнджер наверняка где-то здесь.       Он медленно повернул голову к шкафам за спиной, потом — на выход, мысленно оценивая свои шансы обшарить директорский кабинет. Выглянув на лестницу, он убедился, что в коридоре тихо, и после этого плотно закрыл дверь. Повернувшись, Драко окинул взглядом всё вокруг, обдумывая, с чего начать.       — Homenum Revelio.       Никого. Он с сомнением посмотрел на портреты, но те мирно дремали в своих нарисованных креслах и не проявляли интереса. Первым делом он осмотрел шкафчик со множеством флакончиков, внутри которых мерцали серебристые нити, но открыть дверцу, конечно же, не смог — Дамблдор обезопасил свои воспоминания от чужих рук.       На вращающихся столах среди жужжащих приборов, на полках стеллажей и шкафов со стеклянными створками, на письменном столе Драко не нашёл ничего напоминающего бутылёк с зельем. Он даже проверил насест феникса, но ничего приятного — естественно — там не обнаружил.       И тут словно озарение, смешанное с досадой на себя, — можно же призвать!       — Accio зелье Гермионы Грейнджер!       Он прислушался и будто бы даже различил тонкий перезвон, как если бы столкнулись стеклянные флаконы. Но минул один удар сердца, второй, третий… Драко всё стоял с поднятой волшебной палочкой, и едва вспыхнувшая надежда уже рассеялась в безмолвии директорского кабинета.       — Зачем тебе вещь этого маггловского отродья? — раздался громом в мирной тишине ехидный скрипучий голос.       Драко давно так не вздрагивал. Не опуская волшебной палочки и не двигаясь с места, он осмотрелся. Несколько беглых взглядов — и источник голоса был найден: волшебник с бородкой-клинышком, одетый в изумрудную мантию с серебряной оторочкой, смотрел прямо на Драко умными тёмными глазами.       Финеас Блэк.       — Какое это имеет значение? — осторожно поинтересовался Драко, спиной делая шажки в сторону выхода.       — Какое значение имеет твой обыск кабинета Дамблдора? — кольнул шпилькой портрет. — Это ты хотел спросить, мой мальчик?       Почему все подряд, начиная с Дамблдора и заканчивая Волдемортом, так и норовят назвать его «мой мальчик»? Он не их мальчик.       Но вслух Драко, конечно же, ответил иное:       — Простите, что потревожил ваш покой. Мне, пожалуй, пора.       — Сначала ответь — а иначе директор обо всём узнает. Ты ведь из Малфоев, верно?       — Не понимаю, чем могу быть вам полезен.       — Дамблдор чудак, — снисходительно усмехнулся Блэк, — но мне непонятно, почему эта девчонка Грейнджер запросто приходит к нему на разговор — она же не Гарри Поттер. Теперь ещё и ты пришёл за её зельем.       — Просто у Грейнджер есть мозги, сэр, и она ими активно пользуется.       Портрет всей ладонью провёл по бородке, оглаживая.       — Золотой мальчик, теперь девочка с золотыми мозгами… — задумчиво протянул он. — Дамблдор не перестаёт удивлять.       — Профессор Блэк, а вы… видели, что директор сделал с зельем?       — Допустим, видел, — выражение задумчивости тут же сменилось на хитрое лисье, сделав Блэка похожим на мелкого хищника.       — Могли бы вы…       — Сказать?       — Да. По-родственному.       — Ох, юноша, — театрально всплеснул портрет руками, не переставая щурить глаза в предвкушении, — если бы я помогал всем своим родственникам и их потомкам, то не дожил бы до поста директора Хогвартса!       — Моя мать — Нарцисса Блэк.       — Это что, должно меня как-то убедить? — последовал насмешливый вопрос.       Портрет забавлялся! Драко захотелось пальнуть в того Силенцио, но, выдохнув в сторону, он вновь посмотрел на предка и выдавил доброжелательную улыбку, надеясь, что не выглядит сейчас как отец.       — Я действительно сын Нарциссы Блэк, и это должно для вас что-то значить.       — Вот как?       — Да. Одна из маминых сестёр — Беллатриса Лестрейндж — много лет провела в Азкабане, а сейчас занята делом Тёмного Лорда, ей не до потомства. — Финеас продолжал натянуто ухмыляться, но выглядел уже не таким безразличным. — Другая сестра, Андромеда Тонкс, вышла замуж за маггла.       — Немыслимо! — вырвалось у портрета негодование, но он быстро опомнился и сменил позу, облокотившись на другую ручку кресла.       — Братья Блэки умерли, не успев завести семью, — ровным тоном добивая противного старикашку. — И я… — Драко намеренно выдержал паузу, — последний чистокровный представитель рода. Но если не добуду это зелье — не доживу до своего совершеннолетия.       Хитрая хищная улыбка давно сползла с масляного лица. С мрачным раздражением Блэк махнул в сторону камина и отвернулся к краю холста, поставив руку на другой подлокотник и подперев подбородок кулаком. Драко поспешил осмотреть каминную полку: горшочек с летучим порохом и какие-то безделушки. А это что?       В тёмном уголке, куда не доставал свет от окна, скромно притулился хрустальный цветок. Дыхание на мгновение спёрло.       Нарцисс.       — Это профессор Дамблдор его заколдовал?       Блэк фыркнул, но немного погодя всё же ответил:       — Нет, девчонка постаралась.       Драко осторожно взял хрустальный нарцисс, который на ощупь имел совсем другую форму, хотя внешне это всё ещё был цветок. Наверное, Маскирующие чары.       Взмах — и обман зрения рассеялся, оставив на ладони небольшой флакон, на этикетке которого аккуратные буквы гласили:       «Г.Дж.Грейнджер. Исслед. работа, 1997».

***

      Сегодня внутренний дворик согревало ещё робкое солнце. Гермиона с Джинни сидели на лавке, скрытой от дорожек оголёнными ветвями кустов рододендрона. Болтая о всякой мирной чепухе вроде планов на пасхальные каникулы и казусов на уроках, Гермиона даже ненадолго отвлеклась от угнетающих мыслей, не оставлявших ни в тишине библиотеки, ни в беспокойных снах, ни в моменты одиночества.       Обеденный перерыв подходил к концу, и из школы через галерею и по мощёным тропинкам потянулись студенты. Гермиона кидала на них случайные взгляды, слушая болтовню Джинни, когда заметила Драко в компании непривычно серьёзного Забини.       Её тоже увидели — на одно долгое мгновение их взгляды пересеклись, а потом Драко поправил сползавшую лямку сумки и, кинув что-то Забини, направился к их скамейке.       — …и тогда он… Гермиона, ты меня слушаешь? — напустилась Джинни с шутливой грозностью. Проследив за взглядом Гермионы, она посмотрела через плечо. — Ох, не было печали…       Драко неспешно подошёл и остановился у куста, будто опасаясь приближаться. Гермиона сдержанно улыбнулась ему и, чтобы окончательно не расплыться в улыбке, перевела внимание на Джинни: та уже повернулась лицом к Малфою и сложила руки на груди.       — Кажется, мне тут не очень рады… — с деланным расстройством протянул он, глядя на скептически настроенную Джинни. — Уизли, верно?       — Ха. Ха. Ха, — мрачно отреагировала та.       — Вирджиния ведь? Грейнджер говорила что-то такое.       Джинни поджала уголки губ и мстительно прищурилась, не сводя с него взгляда. Гермиона прикладывала уйму сил, чтобы не прыснуть — настолько участливым и заинтересованным в общении выглядел Драко.       — Ах нет, что это я… Джиневра, вспомнил.       Он обаятельно улыбнулся, мол, видите, какой я молодец, всё помню, и Гермиона, засмотревшись, не сразу заметила адресованный ей недовольный взгляд Джинни. Неизвестно, чем бы всё кончилось, если бы не тихий зов со стороны дорожек.       — Луна! — с заметным облегчением выкрикнула Джинни, помахав в ответ, и буркнула едва слышно: «Слава Мерлину». Схватив свои вещи, она многообещающе посмотрела на Гермиону — наверное намекая на серьёзный разговор по поводу «Джиневры». — До вечера.       Драко с учтивой улыбкой галантно посторонился, открывая ближайший проход во дворик, и Джинни не глядя пронеслась мимо. Проводив их с Луной глазами, он удовлетворённо хмыкнул и наконец сел подле Гермионы, уже никого не опасаясь. Его ладонь легла поверх её, которой она опиралась на скамью.       — Я уж думал, она так и будет тут рассиживаться.       — Зря старался, она всё равно ушла бы на уроки.       Он безразлично повёл бровью, глядя перед собой, так что со стороны могло показаться, будто он сидит тут из большого одолжения и не по собственной воле. Гермиона и сама подумала бы так, если бы не тепло его ладони на её пальцах.       — Тебе самому не пора на занятия?       — Да, сейчас пойду. Просто хотел кое о чём спросить тебя.       Он посмотрел на неё чересчур серьёзно, и она невольно заволновалась.       — Я слушаю.       — Зелье, которое ты отдала Дамблдору… Его ведь можно сварить ещё?       — Теоретически да, но у меня больше нет той сон-травы. А почему ты спрашиваешь?       Драко ответил не сразу. Опустив голову, он закусил губу и уставился на свои колени, словно раздумывал над чем-то. А потом поднял на неё лицо и печально улыбнулся.       — Всего лишь хотел узнать, есть ли запасной план.

***

      Ветер трепал факультетские стяги во флагштоках у основания лестниц, так и норовя очередным порывом сдуть Пэнси с трибун, но она, почти машинально ёжась, задумчиво смотрела в пространство. Стоявшую на коленях полупустую банку с шоколадными котелками руки сжимали, словно оплот реальности. Небо нависало тяжёлой серостью, и Пэнси мысленно говорила себе, что пора вернуться в замок, но леденящий ветер будто сковал ноги и не давал подняться.       Конечно же не ветер.       На месте удерживало чувство… Нет, не стыда. Вернее, не совсем стыда, скорее нечто похожее на разочарование в себе. Такое бывает, когда большую часть жизни в чём-то уверен настолько сильно, что крушение убеждений в одном наводит на мысли: «А не ошибаюсь ли я ещё в чём-то важном?»       И вот она сидела на продуваемом стадионе и под шум ветра всё перебирала в голове свои возможные заблуждения. Зачем — непонятно. Почему на поле для квиддича, который терпеть не могла, — неизвестно.       Первые сорвавшиеся с неба капли глухо ударились о скамью раз, другой, учащая темп падения с каждым мгновением. И Пэнси наконец пришла в себя. Огляделась, как будто успела забыть, где находится. Закрыла глаза и подняла к небу лицо, подставляя под дождевые капли. Но, когда ничего не почувствовала, открыла.       Вместо ожидаемых серых туч она увидела чёрное полотно с металлическими прожилками и… Уизли — он смотрел прямо перед собой, на поле, и, судя по подрагивающим губам, хотел улыбнуться.       — Что ты делаешь? — спросила она, не меняя положения.       Он с нарочитым удивлением посмотрел вниз.       — Паркинсон, я тебя не заметил.       Она проследила взглядом, как Уизли, перешагнув через скамью, уселся рядом, удерживая над ними зонт. От вида порозовевших щёк в веснушках Пэнси ощутила прилив необычного тепла в душе, коротко усмехнулась, несмотря на попытки сохранять бесстрастность, и быстро опустила голову. Наткнувшись на банку с котелками, Пэнси закинула сразу парочку в рот — чуть освежающий привкус огневиски привёл в чувство.       — Будешь?       Уизли оторвался от созерцания поля и перевёл немного подозрительный взгляд на сладости, потом посмотрел ей в глаза, скользнул к губам — и снова на банку. После этой странной паузы он осторожно выудил один котелок и быстро забросил в рот.       — С огневиски, — довольно протянул он, вызвав у Пэнси лёгкое недоумение.       — Конечно, с чем ещё им быть.       — Гарри прислали такие в феврале, — усмехнулся Уизли воспоминаниям, — он стал нас угощать, и Невилл, который попробовал первым, вдруг воспылал любовью к младшекурснице с Когтеврана.       — Просроченные?       — С Амортенцией.       — Неожиданно… — закрутив крышку, Пэнси поставила банку на скамейку рядом с собой, и в этот момент её пронзила догадка. — Погоди. Ты думал, я подсуну тебе Амортенцию?       — Н-нет… — стушевался было Уизли, но тут с раздражением выдохнул: — Просто первая ассоциация с котелками.       — А я уж подумала, что ты решил, будто я на тебя запала.       — Да конечно, куда уж мне! Я же не зануда с факультета умников с перспективами в квиддиче и замашками… — он потряс кулаком в воздухе, словно этого было достаточно, чтобы она поняла сравнение.       — Нет, — спокойно ответила Пэнси. — До Эдди тебе далеко.       Рон медленно втянул воздух носом, почти немигающим взглядом буравя поле, и так же выдохнул, после чего прикрыл на мгновения глаза. Его губы вдруг плотно сжались, будто из последних сил сдерживая негодование, и тут он вскочил на ноги, окатив Пэнси россыпью капель. Она подпрыгнула на месте, ощутив дрожь от холодной воды, попавшей за шиворот, и тоже вскочила — чтобы выхватить зонт и хорошенько им стукнуть Уизли. Но не успела.       — Как же меня достали твои подколки!       — Ты вроде говорил, что они тебя даже не задевают?       — Не задевали! Пока ты…       Он, поморщившись, махнул рукой и торопливо направился к лестнице, не заметив, что оставил в сердцах отброшенный зонт на трибунах.       Она догнала его на втором спуске и, вцепившись в рукав, заставила остановиться и развернуться к ней.       — Не задевали, пока что? — требовательно уставилась она в голубые глаза, свирепо уставившиеся в ответ.       — Пока ты не извинилась, — процедил он так, словно репетировал эту фразу.       Пэнси поняла, что дышит часто и с шумом — наверное, от бега по трибунам. Ведь не от внезапного чувства паники? Вызванной не его словами, а осознанием того, что хотела сделать давно и собиралась сделать прямо сейчас.       Спустившись на ступеньку ниже, она оказалась почти на уровне Уизли — чуть ниже, если быть точной. А потом, не давая себе опомниться и рассмеяться от дурацкого выражения растерянности на лице Рона, обвила его шею руками, встала вплотную и решительно прижалась своими губами к его сухим и тёплым.       Он обнял практически в тот же миг, с готовностью подаваясь вперёд и отвечая на поцелуй. И, когда Пэнси, не выдержав, разорвала прикосновение, чтобы всё-таки посмеяться, он быстро наклонился к ней — продолжить начатое.       Она впервые чувствовала себя настолько нужной.

***

      Утро выходного по обыкновению проходило в гостиной тихо — многие еще спали или валяли дурака в спальнях. Драко любил это время проводить вне своей комнаты, где не было окон и камина. Почти такого же, как дома.       Задумчиво водя пушистым кончиком пера по подбородку, он читал учебник и старательно вникал в процесс трансфигурации невербальными методами. Картина в целом была ясна, но при попытке разбить всё на последовательные этапы начиналась путаница. Вот вроде бы всё то же, что и при произнесённых вслух заклинаниях, но на практике из-за неопытности сила невербальных была слабее и потому, например, трансфигурированная в кубок крыса оставалась покрытой шерстью, а не становилась прозрачным хрусталём. Возможно, надо как-то усилить формулу…       — Хей, — вдруг окликнул его сидящий в соседнем кресле Блейз, вынуждая бросить почти разгаданную загадку невербальных. — Та сова явно к тебе.       Оглянувшись, Драко наткнулся на застывшую за ближайшим окном птицу, гипнотизирующую взглядом круглых жёлтых глаз. Он отложил учебник на диван и в два шага оказался рядом — та впорхнула в гостиную и, пока Драко закрывал окно, уселась на спинку кресла, которое занимал Блейз.       — Эй! — возмутился тот, когда сова осыпала его брызгами. — Почему именно на меня!       — Ты ведь жаловался на духоту, скажи спасибо за бодрящий душ.       Блейз, не сводя грозного взгляда, стряхнул с плеч и рукавов капли и после этого, невозмутимо закинув ногу на ногу, вернулся к урокам. Драко снял с птичьей лапки свиток и развернул.       «Не знаю, сколько он ещё пробудет здесь, поторопитесь. Там, где арка заканчивается тупиком. КБ».       Сова спорхнула с кресла и перелетела к Драко на плечо — он думал, что она просит угощение, но увидел вытянутую лапу, на которой болтался велюровый мешочек. Отвязав ремешок, он заглянул внутрь: там, блёкло сияя, лежала пуговица с остатками ниток, будто её только сорвали с одежды.       Надо было скорее выбраться из замка. Но как, если за ворота не выйти так просто?       — Бле-ейз, — задумчиво протянул Драко, невидяще уставившись в окно. — Мне нужна твоя помощь.       — Слушай, не наглей. Задание по трансфигурации парное, иди ты знаешь куда, если решил…       — Забини.       Тот замолчал, не договорив предложения. Послышались неторопливые шаги, а потом Блейз появился сбоку и встал к нему плечом к плечу. Некоторое время помолчав, он невзначай огляделся и, понизив голос, спросил:       — Тебе опять надо слинять?       Драко кивнул, не в силах отвести остекленелый взгляд от окна — мыслями он был уже там, за аркой. И всё-таки он сделал усилие и тихо проговорил:       — На этот раз за ворота. Лучше в Хогсмид.       — Пойдём.       Несколько заинтригованный, Драко последовал за Блейзом, по пути прихватив свою мантию с подлокотника дивана. Пока они шли коридорами, поднимались, он держался на шаг позади, слегка недоумевая и поглядывая на Блейза, который сосредоточенно смотрел себе под ноги и явно не хотел пускаться в объяснения.       На третьем этаже они свернули в закуток со статуей одноглазой ведьмы и, к удивлению Драко, подошли прямо к ней, остановившись за её спиной. Блейз вытащил из кармана волшебную палочку и уже хотел прикоснуться к статуе, как вдруг предостерегающе посмотрел на Драко и утвердительно произнёс:       — Сейчас ты не будешь задавать вопросы. Подожди минуту.       А потом он коснулся палочкой ведьминого горба, в котором появилось отверстие после сказанного Диссендиума. После этого Блейз, одним резким движением выправив ворот рубашки, с совершенно бесстрастным лицом поиграл бровями и нырнул в статую. Драко настороженно заглянул внутрь — в лицо повеяло влажной землистой прохладой.       — Ты идёшь? — донёсся шёпот из темноты.       Пришлось поторопиться, время и так поджимало. Он осторожно перекинул ногу на другую сторону прохода, нагнувшись, переместил торс, перенёс вторую ногу, но тут земля пошла под откос — не удержав равновесия, Драко рухнул вниз, чувствительно ударившись бедром.       Проход закрылся, и их поглотила непроглядная темнота, которую через мгновение разрезал вспыхнувший на палочке Люмос. Рожа Забини была довольной донельзя, его так и распирало от смеха.       — Я не сказал, да? Тут небольшой склон.       — Иди ты, — уже поднявшись на ноги, Драко отряхивал брюки. Выпрямившись, он выжидательно поднял брови. — И где мы?       — Это тайный проход, — принялся Блейз за объяснения, — ведущий прямиком в подсобку «Сладкого королевства». Я узнал о нём, когда случайно увидел выходивших из статуи близнецов Уизли.       Драко несколько секунд испытывал его взглядом, но потом положил ему руку на плечо, отметив, что друг сразу расслабился — выдохнул со смешком.       — Жажду подробностей, Блейзи. Поговорим, когда вернусь.       С выражением «да пошёл ты» тот дёрнул плечом, скидывая с себя руку, вскарабкался наверх, открыл проход, повторив фокус с заклинанием, и вышел в школьный коридор. Драко, чуть пригибаясь, чтобы не удариться головой, двинулся вперёд, на ходу зажигая палочку Люмосом — в тоннеле сразу стало темно, стоило проходу за спиной закрыться.       Было ощущение, что он идёт по норе кролика-переростка: тоннель сильно петлял, не давая возможности разглядеть, что впереди, дальше десяти шагов. Драко надеялся, что дошёл быстро — в почти полной темноте почему-то сложнее было отслеживать течение времени. И вдруг в круг света попали вырубленные в земле ступени, ведущие наверх. Приподнимая палочку над головой, он разглядел деревянную поверхность — люк в подсобку, судя по всему. Поднявшись по ступеням и почти коснувшись макушкой дверцы, он замер и прислушался. Было тихо, потому он, затушив свет, осторожно приподнял крышку люка — тут же повеяло сладким теплом, будто он заглянул в посуду с горячей карамелью. В открывшуюся щель он осмотрел подсобку. Оставалось по-прежнему тихо, ног не наблюдалось, и Драко решился выбраться из лаза.       Оказавшись в окружении коробок, корзин и посуды со сладостями, он застыл на месте, пытаясь по звукам определить, что творится наверху: до слуха доносились голоса, поскрипывали половицы. Лавируя между коробками, Драко добрался до лестницы и, бесшумно поднявшись, остановился у незапертой двери, открывающей вид на часть площади за прилавком. Убедившись, что поблизости никого, он, пригнувшись, выскользнул из подсобки и в два шага очутился у прохода в зал. Подобравшись на полусогнутых к ближайшему стеллажу, Драко наконец позволил себе выпрямиться, с облегчением чувствуя, как в ногах расходится тепло. Оправив начавший сползать капюшон, он уже собирался незаметно выбраться на улицу, как за спиной раздался голос:       — Ты как тут оказался, сынок?       Драко развернулся на месте — голос принадлежал хозяину заведения, добродушному лысому толстяку, который сейчас настороженно прищуривался.       — Простите, я не понял вопроса, сэр. В каком смысле — как тут оказался? Через дверь.       — Я что-то не слышал колокольчика. Ты из школы сбежал? — толстяк бегло осмотрел его мантию, но не нашёл хогвартских нашивок. Конечно, Драко же не идиот идти в школьной форме в Лютный переулок.       Он снисходительно улыбнулся.       — И как бы я это сделал? Послушайте, можете проверить мои карманы, я ничего у вас не крал. Мерлин… Попил кофе в воскресенье, называется.       Не дожидаясь, пока толстяк решит воспользоваться предложением обыскать карманы, Драко, показательно фыркнув, направился к выходу. Никто его не остановил, и он, театрально дёрнув дверь на себя, чуть не оглох от перезвона над головой. Теперь понятно, почему хозяин лавки насторожился.       В деревушке текла размеренная жизнь, и по пути к окраинам Драко даже немного отвлёкся от панических мыслей, глядя на болтающих на улицах Хогсмида сельчан, резвящихся с собаками детей и не чувствуя на себе косых взглядов. Всем плевать на тебя, когда ты один из толпы. Волшебно.       Но до Визжащей хижины он дошёл быстро, и здесь было, как всегда, пустынно. Скрывшись от случайных прохожих за забором, Драко вытащил из рукава мешочек и открыл его: пуговица сияла ослепительной синевой — видимо, заканчивался срок ожидания портключа. Вдохнув поглубже, он сжал в кулаке пуговицу, а за мгновение до рывка в пространстве невольно зажмурился.       И мешком рухнул на липкую слякоть, едва сдерживая рвотные позывы. Хотелось глотка свежего воздуха, что помогло бы справиться с тошнотой быстрее, но в арочном тупике пахло чем угодно, но не свежестью.       Тут Драко опомнился, где находится, и быстро огляделся, а увиденное заставило его вскочить на ноги, не обращая внимания на заляпанную одежду и мокрую грязь на ладонях.