ХХХХХХ
1 января 2020 г., 20:08
Дрим сидел {да чтож такое с бетой? Рыдает уже только от этих двух слов} в своем привычном розовом халате за столом и, подперев черепушку рукой, читал книгу. Она была довольно-таки интересной и повествовала об одном юноше, что, умерев от руки бойфренда своего друга, стал ангелом после смерти. Вскоре на его плечи легла нелегкая миссия — вычислить демона, что убивает невинных людей. Как бы иронично и банально не звучало, но влюбляется в него позже. А точнее — в его «повседневно-шпионскую» личность, даже не подозревая, что он и есть убийца.
Дверь в комнату была слегка приоткрыта. Мечтатель, на секунду оторвавшись от прочтения, подумал о том, когда же наконец Инк дойдет до Эррора с предложением об объединении. Устало вздохнув, Сон прикрыл глаза, устало потёр переносицу и пробормотал:
— Как же мне сейчас не хватает объятий Кросса…
Словно по мановению волшебной палочки, его тут же обняли сзади такие знакомые руки. Желтоглазый пискнул от неожиданности и попытался вывернуться, но его прижали крепче и прошептали над самым «ухом»:
— Что, неужели не рад меня видеть, солнышко?
Позитивный замер. Значит, не показалось. Когда его отпустили, он встал со стула и посмотрел на любовника.
— О звезды!!! Ка-ак ты сюда попал?! Группы уже объединились?! Я всё пропустил?! О нет, о нет, о нет! — Дрим начал метаться по комнате, собирая разбросанные вещи с пола. — Но тут совершенно не убрано, подожди! И мне нужно одеться, чтобы подобающе встретить твою группу в качестве заместителя группировки «Звездных»! О звезды!!!
Крест схватил его за плечи примерно у двери, развернул спиной к ней, пнул ногой железку, чтобы та захлопнулась на замок и затем, прижав своё чудо к ней, прильнул к его «губам». Дрим спустя несколько секунд перестал сопротивляться и растаял от нежности, что ему предоставили, отдаваясь искушению и, пока меченосец обвивал руками его талию, сам обнял его за шею. Чувства заполнили его, с головой унося в далекие дали, где нет места раздору и ссорам. Целовался монохромный нежно и трепетно, внося в каждый последующий раз новые нотки оттенка любви. Оторвавшись от своей половинки, крестоносец, отдышавшись, спросил:
— Как ты себя чувствуешь?
— Так хорошо… — немного пьяно прошептал Мечтатель, цепляясь за его кофту и пытаясь вновь поцеловаться с ним.
— Да нет же, Дримми, я не про поцелуй, — тихо прыснул Кросс, — я про твое здоровье. Ничего не болит? Я за тебя очень сильно переживал. Поверь на слово, даже с Найтмером мы сидели на диване у него и за тебя переживали вдвоем.
— Всё в порядке, честно… — заместитель главы «Звездных» вновь предпринял попытку поцеловать его, тяжело дыша, закрыв глазницы, под которыми всё ярче разгорался золотистый румянец. — Кросси, я так хочу тебя, мы так давно не устраивали жаркие встречи, мфх~
— Ты действительно хочешь этого?
Приоткрыв один глаз, увидев полное нежности лицо монохромного, Сон кивнул, закрывая источник зрения обратно. Неспеша, никуда не торопясь, Крест принялся покрывать поцелуями его скулы, спускаясь к шее, далее расстегивая халат на нем и принимаясь за ключицы и ребра, пока тот словно в бреду шептал имя любовника и просьбы не останавливаться, развязывая на активе пояс и снимая лишнюю одежду.
Далее прелюдии перекочевали на кровать. Черно-белый сел на край, а Дрим развернулся лицом к нему, получая до одури приятные ласки, слегка царапая его плечи от эмоций и ощущений, переполнивших его. Действительно, он уже и отвык от подобного.
Пока монохромный прикусывал в некоторых местах его шею, палец, проникнув в нутро дрожащего перед ним скелета, ненавязчиво растягивал. При проникновении тот простонал и запрокинул голову вверх, высунув язычок, предоставляя большую область доступа для стимуляции. Вслед за первым, немного спустя, проникнул и второй, медленно разводя на манере ножниц. Желтоглазый извлек из себя настолько жаркий стон, что заставил член Кросса встать колом тут же, жаждя внимания. Заметив это спустя минуту, Дрим отцепился от плечей любовника и, обхватив правой рукой провел по нему, начиная надрачивать в размеренном темпе. От этого простонал уже крестоносец, случайно пальцем попадая по чувствительной точке внутри, чем заставил Мечтателя, в свою очередь, сделать особо резкое движение и начать двигать рукой быстрее.
Закончив с растяжкой, с трясущимися ногами после недавнего оргазма, Кросс приподнял над собой Сна, готовясь проникнуть в него. Тот вновь переложил руки на его плечи и сам начал медленно насаживаться, сливаясь в поцелуе со своим исскусителем. Сев полностью, не успев отдышаться, Дрим, крайне плохо соображая, начал двигаться, вновь жарко простонав. Крестоносец в это время, еле держась, чтобы не сорваться, начал поглаживать его по спине, целуя макушку, второй рукой держась на его бедрах.
Мечта быстро выдохся. Сев полностью еще раз, он остановился, уткнувшись в плечо Креста, что даже не сразу заметил этого. А когда заметил, то спросил:
— Что такое? Больно? Что случилось? Тебе плохо?
— Я н-не мог-гу б-больше, дав-вай дальше т-ты…
Переведя дыхание от облегчения, монохромный положил вторую руку на бедро Сна, делая толчок, что, попав по чувствительной точке, приятным током разнесся по телу, принося волну чистого удовольствия, заставляя пассию вскрикнуть и поддаться навстречу, несмотря на некую усталость. Поняв, что всё делает верно, меченосец начал совершать краткие, но глубокие движения, заставляя сидящего на нем метаться от ощущений, пытаясь усилить телесный контакт.
Оба поддавались друг навстречу другу, издавали и извлекали из себя самые пошлые звуки, на которые только были способны, урывая между делом страстные поцелуи, окончательно выбивающие из колеи реальности. Только лишь спустя час два скелета очнулись лежа в обнимку, укрытые одеялом. Дрим улыбнулся Кроссу и неожиданно хихикнул. Тот тоже засмеялся вместе с ним в ответ. Наконец-то. Они вдвоем. Без всяких тайн. Без всяких скрытностей. Вместе до конца своих дней. Вместе…
***
…Гастер Кросс ошарашенно ещё раз оглядел противника. Шрамы, один из которых на правом глазу уходил вверх, в то время как на левом — вниз. Зрачки, что горели двумя прицелами — красным и фиолетовым. Ужасно острые когти на руках, придающие криповость. - Кросс, я твой отец… (Кросс: Неееееееет!) Крест в шокированном состоянии сделал шаг назад, дрогнув. Впервые в жизни он показал слабину. Не может быть. Его отец пропал! Пропал. Пропал… И стал мутантом. Разумным мутантом. Гастер протянул ему руку, криво улыбнувшись. - Кросс, пошли со мной. Я тебе никогда не наврежу и не сделаю больно. Просто иди за мной. Заметив остроту когтей, монохромный кое-что вспомнил, что заставило обнажить его свой огромный нож и с ненавистью процедить сквозь зубы: — Это ведь ты навредил Дриму, не так ли? Та огромная рана могла быть оставлена только подобными когтями. Догадка только подтвердилась, когда на них крестоносец заметил успевшую застыть желтую кровь с алыми переливами. Долговязый {да блять у меня сие слово с медом ассоциируется, это стремно} усмехнулся. - Ты про брата моего БЫВШЕГО {пххххх} главаря? О да, это был я. Кстати, я слышал, что вы встречаетесь? Брось, сын, этот идиот тебя не достоин. Он даже не умеет сражаться — я его в два счета прибил. И какая ужасная личность учила его драться? Кросс, тебе нужен СОВЕРШЕННЫЙ партнер по жизни. Не этот дохлик. Пойдем же за мной, у нас все впереди, новый город, новые горизонты, новые возможности! Мы найдем нечто более совершенное, чем то, что имеем… Нож сжали сильнее, а в следующую секунду Кросс, закричав в гневе, бросился на отца, рассекая воздух в миллиметре от него — тот успел увернуться. — Заткнись, заткнись, ты ничего о нём не знаешь! Ты больше не мой отец! Мой добрый отец давно МЁРТВ! Гастера эти слова глубоко оскорбили. Его собственный сын его отверг. Зря, что ли, он тогда сбегал от Найтмера? Недоумение и оскорбление обратились в безумие и истерику. - Раз ты не хочешь быть на моей стороне, значит, ты против меня! Я убью тебя и всех остальных выживших, в таком случае! Никто! Никто не останется из вас в живых! Вы либо умрете от ОБЛАКОВ, либо от мутантов, либо другим способом! Умрете! Крест вновь напал на бывшего отца, становясь холодным и беспощадным. Тот уворачивался и уворачивался, но не атаковал. Все же, хоть и притупленные со временем, но отцовские инстинкты заполыхали в нем со словами «Не трожь сына!» (КТО ТРОНУЛ ДИТЯ???). - Смирись. Сдайся. Прими. Атаки становились яростнее и опаснее, даже пару царапинок успели нанести. Гастер понял, что до сына не достучиться, так еще и ран отхватает. Он встал в тень. - Я вернусь. И убью каждого, кто тебе дорог. Потом остальных выживших. А затем задам свой вопрос еще раз. Подумай над этим. И исчез. В тени. Почти без сил, монохромный осел на землю, закрыв лицо руками. По скулам скатилось несколько слезинок. Спустя несколько минут вдалеке послышался знакомый и обеспокоенный голос. — Кросси, где ты? Прошу, отзовись! Приведя себя в порядок, крестоносец встал с земли и быстрыми шагами направился к Дриму, что уже мелькнул где-то впереди. Мечтатель вскоре тоже заметил любовника и подбежал к нему. — Ох, вот ты где! Я весь испереживался! Почему же ты на вечеринке не остался? {Автор сказала, что Кросс за ЗОЖ. Я ей не верю :>} Я тебя ждал, ждал, а ты так и не появился. Примерно половина народу уже в комнаты разошлась, может, тоже пойдем? Хей, стоп, что случилось? У тебя странное лицо. Кросс, не выдержав больше, обнял Сна, крепко сжимая его в своей хватке. — К-Кросс? — Прости, просто произошло кое-что нехорошее и я… я… мне просто нужна поддержка и объятия. — Ав, Кросс, ну конечно же! Прошу, не расстраивайся, чтобы не произошло — оно уже случилось и ничего не изменить. Нужно смотреть лишь в светлое будущее и жить настоящим! И, запомни, я приму тебя таким, какой ты есть! И никогда не брошу! — ответные объятия, от которых монохромный почувствовал тепло и спокойствие. Все в порядке. Они рядом. Все будет хорошо. Хорошо…***
На следующее утро состоялось важное собрание. Главы объединенной группы — Эррор и Инк — сидели на двух креслах, что были сдвинуты вместе и находились в холле Звездной Половины (так решили назвать части одного большого бункера). Ошибка, постукивая фалангами пальцев по обивке, терпеливо дожидался сбора всех членов группы. Чернильный был не менее напряжен. Еще бы — приходит в пять утра Кросс и рассказывает полупроснувшейся парочке про какого-то там Гастера, что хочет убить всех выживших. Самая актуальная, пожалуй, тема в раннее утро. И сейчас нужно срочно принимать какие-то меры. Иначе пойдут жертвы, раз даже Крест этого мутанта опасается. — Агрх, ну где остальных носит?! — процедил глючный, царапнув мебель и глядя на полупустой холл. Саенс, сидевший за установкой, съежился под его взглядом. Страшный тип. Художник положил свою руку на его и, улыбнувшись, сказал: — Оши, успокойся, сейчас только девять утра. У нас же тут не тюрьма, чтобы все в сию секунду явились. Я молчу про Фреша — он всегда опаздывает с Эпиком. Вечно темы для подколов и приколов выбирают. Слова и мягкая улыбка «Звездного» успокоили Глитча, вынуждая улыбнуться ему в ответ, расслабиться и кивнуть. Затем он приподнял свою руку и переплелся фалангами пальцев с фалангами коротышки, усиливая телесный контакт и успокаиваясь еще больше. Спустя только десять минут все наконец-то собрались. Прочистив горло, говорить начал глючный: — Сегодня к нам поступила информация, что по городу теперь разгуливает крайне опасный, а главное — разумный мутант, что желает убить каждого из нас. С этого дня каждый член Звездной Половины, если хочет выйти на поверхность, будет должен выходить только с кем-нибудь из Иксов. Либо с ним, либо вообще не выходить. Улица стала слишком враждебна. Если хотите выйти, подумайте трижды, а действительно ли это вам нужно? Я всё сказал. Инк, есть, что добавить? — Я предлагаю разведать обстановку и получше узнать враг- — Нет, нет и нет! Что я говорил секунду назад? «Подумайте трижды, а действительно ли это вам нужно?». Это неоправданный риск. Ты, что ли, собрался идти? — Ну… Да? — Собрание окончено. Расходитесь. А ты, Инк, останься. Саенс так бы и остался дежурить на своем посту у пульта управления, если бы не убийственный взгляд Эррора в его сторону. Когда все разошлись, Оши рывком притянул к себе чернильного, что тот аж пискнул от неожиданности, и, рыча, сказал ему в «ухо»: — Совсем шарики за ролики заехали? Я тебя никуда не пущу. Я только недавно тебя нашёл и отпускать не собираюсь, ясно?! Только попробуй самостоятельно выбраться на улицу без кого-либо — запру в комнате, сам все разведаю, а потом тебя ждет жестокая кара от меня за непослушание. Поверь, вредить не буду, но ты будешь дрыгаться связанным и молить меня остановиться и закончить этот невыносимый зуд в тазу. Только вот я тебя не послушаю, как ты меня. Усёк, милашка? Инк сглотнул, но потом все же нашел в себе силы резко потянуть капюшон Глюка на себя, почти соприкасаясь своими "губами" с его, а затем произнести дерзким голосом: — Усёк, полумутант-переросток. Ошибка хмыкнул. 1:1.***
Становилось невыносимо скучно торчать в комнате и рисовать. Разумеется, творчество — это чудесно, но иногда оно действительно начинает надоедать. Угрозы глючного выветрились из головы также быстро, как и попали туда. Короткая память, ай-я-яй. Наконец выстроив план по побегу из бункера, Инк обратился к любимому, что сидел рядом с ним на кровати и вязал себе шарф из синих нитей, что тянулись из его глазниц. Да-да, об ещё одной причуде чернокостного — синих нитей, что чуть ли не до бесконечности могут тянуться из его глаз, если знать, за что зацепляться, чернильный узнал недавно, но уже привык. — Оши, я хочу пить. Сок. Фруктовый. Персиковый. Принесешь? — умоляющим взглядом посмотрел художник. Эррор повернулся к нему, оглядел пристальным взглядом, а затем, мягко улыбнувшись, ответил: — Конечно, Ки-Ки, сейчас принесу. Едва ли скрылся глючный из комнаты, как Пейнт тут же рванул к отодвигаемой стенке, нажал на практически невидимую кнопку и рванул по коридору на улицу. Бежал он недолго. Практически у выхода его резко повалили, а затем прижали к полу, тяжело дыша над «ухом». — Тебе крышка, коротыш. Жди моего возвращения. И тут Инк вспомнил, какой сюрприз его может ожидать, если он попытается сбежать. Чернильный похолодел и сглотнул. С него встали, подняли на руки и обездвижили, крепко сжав в объятиях. — Неужели ты думал, что я действительно куплюсь на это? Ха! Нет. Я знал, что ты всё равно захочешь убежать, поглазеть на этого уродца, но Инк, блять, это не игра! Это жизнь! Только одна попытка на нее! Больше шансов не будет! Клянусь, ты сильно пожалеешь о том, что в голову тебе закралась мысль о побеге. Зайдя в комнату, Глитч без всякого румянца, с невозмутимым видом РАЗОРВАЛ одежду на коротышке, бросив того на кровать, приказал не шевелиться, иначе будет хуже, открыл шкаф и достал оттуда… Огромную розовую ленту. С ухмылкой он подошел к уже съёжившемуся татуированному, что залился румянцем, а затем перевязал его всего, не оставляя и попытки пошевелиться или освободиться. — Развлекайся, пока есть время. Скоро увидимся, Ки-Ки~ Входную дверь заперли на ключ, а его спрятали в карман синей кофты. Стенка закрылась за одним из хозяинов комнаты, а второй вполне покорно принялся его ждать. Всё равно у него рот перевязан. Да и стены звукоизолированы. Никто не услышит (Удивительный косяк и дело — когда надо, скелеты услышат друг друга через эту самую звуконепропускаемую дверь, если захотят). Шла минута, две, становилось скучнее и скучнее {или в простонародье история моих выходных}. Для начала Пейнт попробовал пошевелить конечностями. Не получилось. Зато получилось во время этого грохнуться на пол и промычать от боли. Глаза Инка привлек внимание кинжал, что всегда лежал под кроватью. На всякий случай. Чернильный молчит про то, что Эррор спит спокойно, а под подушкой у него пистолет. Снятый с предохранителя. Узнав об этом, Инка начала часто мучать бессонница. Пришлось Глюку ставить его на предохранитель. А то его любовь совсем покой потеряет. — «То, что надо!» Медленно, но верно, удалось освободить пару-тройку фаланг пальцев на одной из рук, а затем взять в них нож, начиная перерезать ленту. Вскоре она лоскутками опала на пол, пока сам скелет машинально думал, что делать дальше. Ждать Эррора? Или все же попытать счастье на улице? А вдруг он сможет что-то разузнать? Он узнает полезную информацию и никаких наказаний ему тогда грозить! Да, это гениально! Пока гетерохромный радостно скакал на месте, его взгляд скользнул по тумбочке. На которой лежал пистолет Эррора. Стоп. Из оружия у него только кинжал и пистолет. И это все тут. Но тогда получается, что он… Без оружия? Молниеносно распахнув дверцы шкафа, Инк нацепил на себя самые маленькие вещи Ошибки, так как его пока еще сюда не переносили, схватил в одну руку кинжал, а в другую — пистолет и рванул по черному ходу на улицу. Поверхность встретила его подозрительной тишиной, что не предвещала ничего хорошего. Слишком тихо. Даже для постапокалипсиса. Чернильный сглотнул и двинулся по территории города, часто оглядываясь и останавливаясь, прислушиваясь. Впервые в жизни он днем боялся выйти на улицу. Сердце бешено колотилось, грозясь вырваться из груди. Немного звенело в ушах. Прошло примерно десять минут. Внезапно, художник увидел силуэт знакомого ему родного скелета вдали. Эррор! Петляя бесшумно между зданий, радужный всё приближался и приближался к любимому, обдумывая слова для разговора. Оставалось еще метра два, как вдруг Пейнт заметил краем глаза нечто, что стояло в тени и, не замечая Инка, практически было готово атаковать. А Ошибка ничего не подозревал, лишь глядел в противоположную сторону с задумчивым и хмурым взглядом. Резкое движение со стороны тени. — ОШИ, БЕРЕГИСЬ! — крикнул Инк, решительно ринувшись вперед, готовый на все, лишь бы успеть спасти его. Высокий мутант оказался подстрелен — от страха и адреналина меткость и зрение улучшились в сотню раз. {серьезно? хочу проверить (не надо ._.)} Душа заколотилась сильнее, когда чернильный, еле отдышавшись, заметил то, как лежавший уродец начал медленно, но подниматься вновь. Не говоря ни слова, Глюк выхватил из руки коротышки пистолет, щелкнул предохранителем и сказал, встав рядом с ним: — Приготовься. Гастер поднялся на ноги. Простреленная рука ужасно ссаднила, кровоточила и болела. - Это было больно. О, кого же я вижу, неужели это сам Эррор? Еще один сын. Только вот на этот раз приемный. Глючный судорожно сглотнул. Его отчим утратил способность говорить, потеряв здоровое тело, но зато обучился языку без слов. Это было жутко и страшно, но чернокостный преодолел страх, сжимая пистолет крепче и слегка дрожащими руками направляя его на Гастера. Тот хмыкнул, хоть этого и не было слышно, а затем рванул вперед. Но не на Эррора. А на Инка. Всего одной секунды оплошности хватало, чтобы Глитч не успел прикрыть чернильного или отбить атаку. Но коротышка, на удивление, оказался проворным. Увернувшись от удара левой рукой, он подметил, что повредил преобладающую — правую. Значит, шансы победить есть! Покрепче сжав кинжал, когда появился подходящий момент, художник полоснул им и по левой руке. Промах. Его ударили кулаком со всей силы в ребра, и тот отлетел в ближайшую стенку, больно впечатываясь в нее спиной. Глюк, целившийся в Гастера, дрогнул и побежал к Инку на помощь, что, несомненно, стало бы его ошибкой, если бы он не понимал, что в этом подвох. Включив свою холодность, но продолжив бежать с обеспокоенным лицом с заряженным пистолетом в руках, Эррор понимал, что у него будет одна попытка и окно в две секунды прежде, чем его задумку расколят. Вот он краем бокового зрения заметил движение сбоку и тут же выстрелил в другой, понимая, что это все также ловушка. Попал. Мутант взревел от боли, схватившись левой, целой рукой за ногу. Эх, жаль, что по ноге попал, а не в сердце. Так, хотя бы, потом проблем меньше было. Но сейчас все проблемы были сосредоточены на радужном, что с закрытыми глазами неподвижно лежал на асфальте. Подхватив его, Ошибка тут же рванул, слыша и словно даже видя слова, что менялись на странные символы: - Ты еще пожалеешь об этом, Эррор! Клянусь, пожалеешь! Я убью тебя и всех выживших, не сомневайся!***
— Идиот… Идиот… Идиот тут только я, — бормотал с неким отчаянием Эррор, перевязывая ребра любовника, что покрылись мелкими трещинками и слегка сочились кровью, которая отливала радугой. Закончив с этим, Ошибка лег рядом на кровать, обняв Инка осторожно, боясь навредить, боясь, что его ребра осыплются прахом после этого, уткнувшись носом в его плечо. — Прости, прости меня, Инки, я не уберег тебя, прости, моя звездочка, прости меня пожалуйста. Не смей уходить из жизни, радужный мудак, не смей оставлять меня, слышишь! — чуть повысив голос, горько выговорил глючный, пока из глазниц выкатилось пару слезинок. Его обняли в ответ, слабо шепча: — Все в порядке, я никуда не уйду больше без твоего ведома и разрешения. Даже из жизни…***
После того случая с Инком все звездные стали ходить тихо даже по бункеру. Веселье разом стихло и создавалось ощущение, что даже в бункере бродит монстр. Разумеется, Эпик не упустил шанс вместе с Фрешем, как в старые добрые времена, напугать кого-нибудь. Жертвой оказался Инк. Ох и долго же они потом от Эррора выслушивали кучу лестных слов в их сторону. Позже к нему присоединился и прознавший про все Гено, отчитывая не менее жестко. Если честно, хоть Гено и Эррор, по сути, не братья, только лишь соединенные Фрешем, но все равно создавалось впечатление, что они родные. Та же мимика, та же баранья упертость и те же знания по психологии. Только вот если Развалинка использует их для промывания мозгов или помощи знакомым, то Глюк задействовал их в качестве морального унижения, давя на самые больные места, заставляя его жертву умирать изнутри. О да, они очень похожи. Тем не менее, проигнорировав предупреждение Эррора, на следующий день, на этот раз только Фрешем, ибо Эпик не решился на это, верный своему братану, был разыгран Дрим, переживший схватку с Гастером посерьезнее. Только вот тот сразу ударился в слезы, в то время как Инк просто вскрикнул и почти упал в обморок. Свежий так красиво сверкал пятками по бункерам, пока за ним грозно несся Кросс, а сзади Креста — не менее веселый Эррор. Оказался по итогу наш Светофорчик в медпункте. Травмы несерьезные, но будут болеть еще с месяцок. — Птс, Оутер-братан! — шикнул Эпичный, выглянув из-за кресла библиотеки. Космический, на этот раз, сидел тут один и увлеченно читал. Саенс спал, крепко примотанный к кровати веревкой. А что? Он сопротивлялся и не хотел идти! — Ммм? — оторвавшись от книги, спросил Звездоглазый. — Погнали на улицу! Я тебе там такую вещь нашёл! Кажись, телескоп она зовется. — Ты чтоооо! На улицу?! Да из меня Эррор все внутренности несуществующие вытряхнет, повыворачивает, вставит на место и скажет, что так и было! — Ну Оооооутееер! Если не пойдешь, то я всем расскажу, что вы с Саенсом тут сосались, — ехидная ухмылка. Как оказалось, скелет со шрамом успел найти компромат. Оутер сщурился. — Докажи. Эпик извлек из кармана кофты черно-белую фотографию, на которой парочка действительно целовалась. Черт, и когда же Эпичный успел их защелкать из камеры и проявить пленку?! — Ну так что? — Твоя взяла. Но если нас запалят — считай, что я свалю все на тебя. И скажу, что ты меня шантажировал. Еще сам не передумал? — Неа. Пошли уже, Оутер-братан! Тот вздохнул. — Ладно, ладно… Пошли, шантажист… Улица встретила их абсолютной тишиной. Напряженной и звенящей. Несмотря на это, оба скелета нашли в себе силы двинуться вперёд. С приближением к заветному огромному телескопу оставалось немного. Бывший космический центр исследования, несмотря на испорченный вид, выглядел просто шикарно. Повсюду было куча установок и машин, что давно не функционировали. Дойдя до нужного этажа, космический восхищенно замер. Действительно, телескоп был просто огромен. — Ого… — только и смог вымолвить он. — Ну, а я чо говорил? А ты все «не хочу» да «опасно»! Да нет тут никаких опасностей! Чисто, братан! Оутер поморщился и потер переносицу. Его не покидало странное чувство, заставляющее съеживаться и испытывать страх. Может, это все просто из-за пугающей обстановки? Все может быть. Вдоволь насмотревшись на телескоп, космический наконец решил все же вернуться в бункер. Мало ли, вдруг Гастер действительно попадется им здесь? Не хотелось бы стать кучкой праха в свои двадцать шесть. Обратный путь был пройден быстро. Даже зайдя в бункер со стороны Икс, их ждала тишина. Им действительно удалось проскользнуть незамечененными? Из-за поворота вышел Инк, злобно сверкая зрачками, что оба были красными прицелами. Оба скелета сглотнули. Чернильный в гневе — это плохо. ОЧЕНЬ. — Где вы, черт возьми, пропадали? — спокойным, не предвещавшим ничего хорошего тоном начал он, приближаясь к согруппникам. Он был ниже их ростом, но боже упаси его разозлить, что, собственно, Оутеру и Эпику прекрасно удалось сделать. — М-мы, э-это… П-проверяли проч-чность д-двери, б-брат-тан, — Эпичный постучал по железке в качестве доказательства. — Прочность?! — взорвался тот. Поздно. Не успели сбежать. — Да вы понимаете, что мы тут с ног сбились вас искать?! Совсем с ума сошли?! Вы понимаете, что подвергали свою жизнь опасности, придурки?! Вам СОВСЕМ нас не жалко, а?! Я даю вам минуту, чтобы вы привели мне хотя бы один аргумент, по которому я вас НЕ запру под домашний арест!!! …Но аргументов не нашлось даже в течение пяти минуты. — Что за шум и гам, и без меня? — спросил Эррор, выглядывая в холл. — О, потеряшки нашлись. Не следует вам выходить на улицу. Живы? — Что?! Эррор, ты, что, их защищаешь?! — Ки-Ки, они живы? Живы. Здоровы? Здоровы. В чем проблема? — спросил Ошибка, подходя к согруппникам и обращаясь к одному из них. — А, то есть, меня можно было запирать в комнате, да?! — Они были вдвоем, а ты один собирался. Тем более, Эпик достаточно хорошо обороняется, его обучал Кросс, как сам он признался. Более того, я сам лично устраивал тренировочный, но жестокий бой с ним один-на-один. Он превосходно справился. — Ты меня не слушаешь! — А мне этого, в данный момент, и не надо… Глюк схватил Инка на руки и, пока тот визжал и требовал поставить его на пол, свалил в свою комнату, закрывая за собой дверь. Крики стихли. — Ну так что, мы, типа, прощены? — предположил Эпик, делая шаг в сторону коридора. — Омг, чувак, ты чо, крейзи?! — воскликнул Кросс, выбежавший в коридор. — Там ж опасно! — Не парьс, братан, у меня всё под контролем! Никто не пострадал! — Ав, но все равно, это было рисково. Я волновался, чувак! Поняв, что лишний в этом разговоре легендарных друзей — чувака и братана — звездоглазый сбежал под шумок, уходя к сладко спящему Саенсу под бок.***
— Отпусти меня, Эррор! Немедленно! Я приказываю! — Инк колотил кулаками по спине Ошибки, визжа и крича. — Приказывай, не приказывай, я тебя всё равно не пущу. Ты напряжен. Тебе нужно расслабиться. — Даже не думай! Пусти, иначе обижусь, дурачок! — Уже поздно. Эррор открыл дверь в комнату, рукой и запер ее, войдя. Убедившись, что никто им не помешает, он, заперевшись в ванной, все также не выпуская коротышку, начал набирать тёплую воду, попутно раздевая вырывающегося скелета. Заперев его в душевой, он и сам разделся, а затем, вытащив оттуда надутого Инка, залез с ним в просторное джакузи, погружая косточки в теплую жидкость, что расслабляла и позволяла обмякнуть. Уже через минуту чернильный выдохнул и перестал сопротивляться на радость Оши — тому уже надоело его постоянно придерживать, чтобы тот не брыкался. — Лучше? — Лучше. (Думаю, шутить не буду._. {не тормози - Сникерсни! Да, вы еще на прошлых главах убедились, бета у вас бессмертная}) Ошибка перебрался к Инку и обнял его, пока вода продолжала набираться. — Тшшшш, всё, всё хорошо. — поглаживание по спине подействовало успокаивающе, и вскоре радужный просто растворялся во всей атмосфере. Не хватало лишь свечей ароматических и приглушенного света с лепестками роз на воде. Глитч медленно наклонился и затянул гетерохромного в сладкий, как мед, поцелуй, одной рукой подползая на зад радужного, а второй беря член пассии и начиная нежно, массирующими движениями, двигать вверх-вниз. Инк простонал прямо в поцелуй, тут же обвивая руками шейные позвонки любимого и поддаваясь на встречу его ласкам. По ванной разносились хлюпы, стоны и другие, не менее пошлые звуки. Глючный был почти на грани и практически вколачивался в стонавшего под ним чернильного. Эррор был хорош. Чертовски хорош во всем — начиная от внешности до характера. Даже убить он мог искуссно, смакуя каждым своим движением, заставляя жертву испытывать невероятную предсмертную агонию, чувствовать весь спектр боли. И Инк влюбился в этого безумца. Влюбился в своего бывшего насильника. Потерял с ним голову от любви. Зацепился за него как за последнюю надежду. И Ошибка также готов был отдать себя полностью и без остатка этому скелету, чей образ, движение, чье сердце впечаталось на веки веков в его душу. Только его. Только они принадлежат друг другу…
