Группа

      Это был их самый ужасный тур. Они старались делать вид, что ничего не случилось, но общаться как раньше больше не могли. Рихард всё время обзывал Кристиана, даже однажды избил его. Получилось так, что они остались одни в гримёрной. У Тилля сильно болела нога, и он уехал раньше. Остальные разбежались, а Кристиану нужно было смыть грим. Рихард умел создавать скандалы на ровном месте. Слово за слово, а потом он толкнул Флаке, тот толкнул в ответ. Слабо и практически неощутимо, но Рихард его провоцировал. По лицу он не бил, но синяки остались на спине, руках и груди. Тилль узнал об этом в этот же вечер и заявился в номер Рихарда.       - Слушай, ты, - сказал Линдеманн, - лидер сраный, если я сяду в тюрьму, мне всё равно – годом больше или годом меньше. Только попробуй ещё раз тронуть Флаке.       - Он твоя девушка? – спросил Рихард.       - Он мой друг. И твой тоже. Вспомни, сколько раз он тебя выручал. Что такого страшного произошло? Почему ты его так ненавидеть начал?       - У меня был нормальный друг. Мужик. Как мы с тобой. Я так думал. А получилось, что он гей. Что всё это время он дрочил на тебя.       Тилль вспомнил, как сам был почти влюблён в Кристиана. До сексуальных фантазий, конечно, не дошло, но вот думал он тогда о нём частенько.       - Ну и что? – спросил Линдеманн, вздохнув.       - Как это – что? Тебе всё равно?       - Представь себе. Мне всё равно. Странно, что ты так распереживался из-за этого. Рихард толкнул его в плечо.       - Пошёл ты, Линдеманн. Ты…       Тилль схватил его за шею и поцеловал в губы. Не грубо, просто коснулся и тут же лизнул, проникая языком в рот. Рихард не успел ничего сообразить, а когда до него дошло, Линдеманн уже нежно проводил руками по его спине, касался языком внутренней стороны губ. Было приятно, но то, что это был Тилль, конечно, нельзя было просто отбросить и забыть. Рихард отстранился, удивлённо и тревожно глядя на него. Тилль посмотрел ему в глаза и, не сказав ни слова, вышел из номера. Его тошнило. На самом деле тошнило. От поцелуя. Он едва успел добежать до уборной.       Рихард после этого поцелуя перестал устраивать скандалы и трогать Флаке. Обзывал, конечно, часто, но словесные оскорбления тот терпел легче. Нанятый детектив связывался с Тиллем раз в неделю и рассказывал о том, что удалось выяснить. Действовал он осторожно, чтобы информация не просочилась в прессу, и оттого расследование тянулось и тянулось. Тилль понимал это, но всё же был уверен, что после тура придёт в полицию. В эффективность такого медленного расследования он не верил.       Кристиан ходил весь какой-то пришибленный, на концертах часто ошибался, так что к концу тура даже Тилль уже не сдерживался – ругал его наравне со всеми. Он терпел, опустив низко голову, но прощения не просил – у них это было не принято. Ошибка сделана на концерте, так постарайся не сделать её на следующем – так они всегда рассуждали. Он старался быть внимательнее. Кристиана просто убивала атмосфера в группе. Все были напряжены, все будто злились друг на друга, да и медленно подступающие перемены не добавляли спокойствия. Каждый боялся за своё будущее, каждый верил во что-то своё, но не в то, что группа не распадётся. Между собой они почти не общались. Во всяком случае, Флаке избегали все. Избегал его и Тилль, то ли разбираясь со своими проблемами, то ли чтобы не делать больно ему: знал же, что Кристиан его любит. Обидные слова, к которым он, как думали другие, привык на самом деле оставляли след в душе на долгие дни.       Кристиан уже не ждал этой операции как чего-то хорошего. Он то хотел её, то решал, что она не нужна. Измучившись, он сказал однажды после концерта:       - Если я не сделаю эту операцию, всё станет как раньше?       - Как раньше никогда не станет, - буркнул Рихард и почему-то посмотрел на Тилля.       - Завтра последний концерт, - сказал Пауль, - что там с твоим делом, Тилль? Ты нам ничего не рассказывал.       - Нечего рассказывать. Расследование топчется на месте. Скажу, когда будет результат.       Тиллю было хуже всех. Он почему-то чувствовал себя виноватым за то, что Кристиан в него влюбился. Ему казалось, что, хоть тот и сказал, что влюбился в него с первого взгляда, на самом деле влюбился он позже. Тилль был уверен, что тогда, будучи сам в состоянии влюблённости, влюбил его в себя. Это произошло не по воле Тилля, ведь он не старался специально. Все его прикосновения были продиктованы этой нежностью к нему как другу, хорошему человеку, и не более, оттого и было желание проводить с ним время, а то, что его сводил с ума запах Флаке… Нет, это была чисто физиологическая реакция. Может, его запах напоминал какой-то запах из детства. Ещё неизвестно, понравится ли он Тиллю также, если сменит свой гель для душа или парфюм – отчего там у него так сладко пахла кожа?       Рихард ходил всё время задумчивый и злой. На него тоже никто не обращал внимания, и развлекался он только обзывая бессловесного Флаке, но и это вскоре надоело.       Вечером перед последним концертом Рихард постучал в номер Тилля. Он впустил его, ничего не сказав. Рихард тоже решил ничего не говорить, обхватил его за плечи и прижался губами к губам, а потом к подбородку, начал целовать шею. Тилль не мешал ему, но чувствовал вновь подступающую тошноту. Чужие руки гладили спину, предплечья, перемещаясь на грудь. Рихард начал расстёгивать его рубашку, но целовать и расстёгивать одновременно было неудобно. Пуговицы никак не вылезали из петелек. Как только Рихард почувствовал, что расстегнул достаточно, он просунул ладонь, дотрагиваясь до его холодной влажной кожи. Оторвавшись, чтобы вдохнуть, Рихард увидел, какие бледные стали у Тилля губы.       - Что? – спросил Рихард.       - Отпусти, - попросил он, слабо оттолкнув его.       Рихард не хотел останавливаться. Будь перед ним женщина – он бы прекратил сразу же, но с Тиллем можно было быть погрубее. Он ведь мог дать отпор.       «Это же не Лоренц», - некстати подумал Круспе, и в памяти мгновенно всплыли его худые руки и длинные ноги. Рихард закрыл глаза, стараясь отвлечь себя, начал снова целовать Тилля.       - Отпусти меня, сволочь, - Линдеманн толкнул его со всей силы, а потом ударил довольно ощутимо.       Рихард растерянно смотрел на него. Тилль открыл дверь номера и выбежал в коридор. Круспе побежал за ним. Коридор заканчивался лестницей.       Линдеманн остановился на верхней ступеньке, держась за перила дрожащими пальцами.       - Тилль! – крикнул Рихард. – Иди сюда!       Он как будто не слышал. Стоя на верхней ступеньке, он пошатнулся, и Рихард бросился к нему, удивляясь, как смог преодолеть в один прыжок такое расстояние. Он повалил Тилля на себя, обхватил за плечи.       Линдеманна трясло. Лицо было мокрое то ли от пота, то ли от слёз. Задыхаясь, он отталкивал руки Рихарда, глядел куда-то мимо него, будто видел что-то.       - Тилль, Тилль, это я…       - Пожалуйста, не надо, - попросил он, отползая от Рихарда.       - Что с тобой?       Взгляд его, остановившийся на какой-то невидимой точке, наконец, стал осмысленным. Рихард стоял у лестницы, готовясь в любую минуту преградить ему путь, но Тилль не собирался туда.       - Я… - сказал Линдеманн. – Мне нужно… к себе… Я пойду к себе…       - Можно с тобой?       - Нет, мне надо побыть одному…       Рихард сел около него, занёс было руку, чтобы дотронуться, но не дотронулся – побоялся сделать неприятно.       - Скажи, что ты вспомнил?       - Всё в порядке, Рихард. Иди к себе.       Рихард кивнул и медленно поднялся. Тилль тоже встал и, не взглянув на него, пошёл в свой номер. Он сделал несколько шагов, а потом вытянул руку и опёрся на стену. Рихард бросился к нему, но не успел. Тилль упал, запрокинув голову назад, и, не выдержав всего напряжения, которое скопилось за последние дни, Рихард закричал громко и жалобно, как волчонок. Из номеров стали выглядывать люди, и, поняв, что он привлёк лишнее внимание, что сделал только хуже, Рихард заплакал, спрятав лицо на груди у Тилля.       Менеджер, Кристиан и Пауль подошли через минуту. Тилль начал приходить в себя. Он с удивлением смотрел на плачущего навзрыд Рихарда. Кто-то из столпившихся вокруг постояльцев отеля уже начал снимать. У Тилля не было сил встать, он отвернулся от фотоаппарата, но пара снимков всё же получилась. Ох, и дорого же обойдутся эти фотографии.       Рихард обнимал его и плакал, его слёзы уже пропитали рубашку, он громко всхлипывал, прекрасно понимая, что виноват во всём сам и что ничего нельзя поменять. Он чувствовал, что теряет всё, вот прямо сейчас, но ничего не может сделать.       - Рихард, Рихард! Пойдём, - кто-то мягко коснулся его плеч, заставляя обернуться и посмотреть. Он увидел Кристиана.       - Пойдём, - повторил он, ласково касаясь его рук.       Менеджер уже с кем-то говорил. Люди стали расходиться. Тилль сел, согнув колени и приложив руки к вискам. Пауль поил его водой. Надо было бы напоить и Рихарда, но он был поражён тем, как ласково говорил с ним Кристиан. Рихард хотел снова обозвать Кристиана, оттолкнуть, но сердце его вдруг обдала волна теплоты и счастья. Несмотря ни на что его друзья были с ним. Пришли Оливер и Кристоф, принесли воды Рихарду. Он попил, затих, понимая, что от прикосновений Кристиана ему приятно и тепло.       - Быстро все ко мне, - сказал менеджер.       В номере было просторно. Тилля уложили на диван и укрыли пледом. Рихард сел в кресло. Остальные устроились на полу.       - Наш детектив кое-что выяснил, - сказал менеджер. – Сейчас мы свяжемся с ним по скайпу.       Тилль приподнялся, чтобы лучше видеть экран ноутбука. Раздался протяжный звук соединения. Картинка была настолько плохая, что с трудом можно было различить лицо детектива, но звук был хороший. После приветствий детектив сказал:       - У меня новость для вас, Тилль. Надеюсь, что всё же хорошая.       - Я не убивал, - сказал Линдеманн. – Я вспомнил... Он хотел убить меня.       - Не совсем так, Тилль. Мне удалось восстановить последовательность событий. Доказательства есть, я предоставлю их, как только вы вернётесь с гастролей.       - Расскажите, как всё было, - попросил Линдеманн. – Сейчас.       - Вы уверены? Может, вы…       - Расскажите, - Тилль чуть не плакал, прикрывая ладонью трясущиеся губы. Детектив вздохнул, подыскивая слова.       - Это, возможно, шокирует вас, но… Курт увёл не Алину. Он увёл вас. Он привёл вас на ту лестницу. Вы были под действием наркотика и не могли сопротивляться. Курт пытался изнасиловать вас. Алина шла за вами, и она всё увидела. Она сказала, что заявит в полицию. Курт убил её. Вы присутствовали при убийстве и всё видели. Повторяю, вы никак не могли препятствовать. Доза наркотика была слишком большой. Ну, а после Курт отнёс вас наверх, проткнул вам ногу штырём, раздел и отмыл следы крови с вашей одежды…       - Зачем? – перебил Тилль. Детектив посмотрел на него.       - Он не смог сказать вам. Он был влюблён в вас. Тогда и все эти годы. И… Тилль быстро вытер слезу.       - Он передал мне свои дневники. Он вёл их, пока сидел в тюрьме. Там всё только о вас. Курт попытался спасти вас тогда, потому что, хоть вы и не убивали, вас тоже могли посчитать виновным, - продолжил детектив.       - Но зачем он убил девушку?       - Чтобы она не пошла в полицию, и никто не узнал о том, что он хотел сделать. Если бы поползли сплетни, никто не стал бы разбираться, кто из вас гомосексуалист, а кто – нет. Ярлык повесили бы на обоих. Вы же знаете, тогда к этому не так терпимо относились… Это был бы крест на карьере и на всей жизни. Другое дело, что Курт не смог сдержаться и остановиться. Он сказал, что хотел просто припугнуть её, но… вышло как вышло. Вы ни в чём не виноваты, Тилль. Подробнее поговорим, когда вернётесь.       Всё, что с ним делали, теперь стало ясными воспоминаниями. Тилль перевернулся на живот, пряча лицо в сложенных руках.       Первым к нему прикоснулся Кристиан. Он ласково похлопал его по спине, поцеловал в плечо, а потом уже и остальные присоединились – Тилль почувствовал их ласковые прикосновения. Они боялись его реакции и потому касались почти невесомо, чтобы просто показать, что они рядом.       - Спасибо, - сказал Тилль, приподнимаясь.       Он немного успокоился.       - Можем отменить концерт, - сказал менеджер.       - Нет. Не нужно отменять, - ответил Тилль, - всё хорошо. Теперь всё будет хорошо.