Группа

      На ночь все отправились в номер к Тиллю. Они не хотели оставлять его одного. Пауль заказал фрукты и чай. Все немного перекусили, попили горячего чая. Рихард уснул первым, улёгшись поперёк огромной кровати в ногах. Кристиан дремал на диване, который был довольно большим, и на нём тоже могло бы поместиться два человека. Кристиан ни с кем спать не хотел, поэтому раскинул руки и ноги и так уснул. Тилль долго говорил с Оливером и Паулем. Они говорили почти шёпотом, когда увидели, что остальные спят.       Пауль незаметно подложил Тиллю под спину подушку, а через некоторое время предложил ему лечь. Он неожиданно согласился. Лечь ему пришлось тоже поперёк кровати, чтобы случайно не ударить во сне Рихарда ногой. Ещё какое-то время Оливер рассказывал ему о своём друге, который подвергся насилию в детстве, но потом проработал это с психологом, и теперь счастлив. Как только Тилль уснул, Пауль погасил свет, Кристоф накрыл Кристиана пледом и устроился в кресле рядом. Оливер лёг между Тиллем и Рихардом. Пауль огляделся.       - Диван раскладывается, - шёпотом сказал Кристоф, - помоги.       Вдвоём им удалось разложить диван, не потревожив Кристиана. Так все вместе они спали до утра, вместе позавтракали, поговорили ещё немного и отправились на концерт. В группе как будто что-то поменялось. Они больше не могли друг без друга ни минуты. Они не отпускали друг друга никуда. Наверное, никогда они не проводили столько времени вместе, как в эти последние дни перед отпуском. Тилль спокойно засыпал, лёжа поперёк кровати в своём номере. Засыпал, чувствуя, как под боком дышит Рихард, а с другой стороны – Оливер или Пауль, а на диване спал Кристиан тоже с кем-нибудь. Утром Тилль обнаруживал, что или сам кого-то обнимает, или обнимают его, и эта дружеская ласка нравилась ему больше всего. Пауль будил его иногда, осторожно поглаживая по волосам, и это Тиллю тоже нравилось.       - Давайте не поедем отдыхать, - предложил Кристоф, - так мы сможем навещать Кристиана. Можем даже сидеть с ним ночью по очереди.       Идею все поддержали.       - Мы можем и жить вместе, - сказал Пауль, - у меня места всем хватит.       И это тоже всем понравилось.       Рихард старался меньше общаться с Кристианом, потому что их общение всегда заканчивалось оскорблениями и скандалами. Не в силах принять Кристиана, Рихард решил просто не замечать его. Ему казалось, что всем так будет легче. Предстоящая операция не давала ему покоя. Он не хотел, чтобы она состоялась, не хотел никаких перемен. Он сам не понимал, чего боится, ведь группа не распадалась.       Дома у Пауля они принесли в спальню всё, на чём можно было спать, и спали все в одной комнате. Рихард всегда ложился с Тиллем. Они успокаивались рядом, засыпали мгновенно. Тиллю сейчас нужно было много спать, и друзья делали всё, чтобы ему было хорошо.       Они вместе готовили завтраки и ужины, вместе смотрели какой-то сериал по телевизору, настолько дурацкий, что на следующий день никто не мог вспомнить, о чём была серия.       Утром после завтрака Тилль шёл с Кристианом к врачу, а после обеда, когда Тиллю нужно было к психологу, с ним шёл Оливер. Потом они вдвоём возвращались, по дороге покупали что-то для ужина.       Однажды Тилль увидел Рихарда за компьютером. Он быстро свернул все открытые вкладки, но Линдеманн заметил статьи об осложнениях после операций по смене пола. Когда Рихард ушёл в магазин, Тилль просмотрел историю поиска и нашёл форум, где Рихард зарегистрировался под каким-то смешным ником.       «Мой друг хочет сменить пол, - писал он, - но я прочитал об осложнениях после операций, и не знаю… не хочется его пугать, но в то же время я не хочу, чтобы он страдал. Не прощу себе, если его искалечат. Я очень сильно его люблю, но из-за этой операции стал ругаться с ним и оскорблять его. Я делаю ему больно и, кажется, этим только подталкиваю к тому, чтобы он сделал чёртову операцию…»       Рихард не пытался ни с кем поговорить о том, что его тревожило, но все видели, что он очень нервничает. Перед сном его успокаивал Тилль, но днём Рихард не мог ничего делать, бродил по дому и заводил разговоры о пустяках. Чем ближе была операция, тем ему становилось хуже.       Кристиан тоже был растерян. Он мечтал об операции, но теперь ему было страшно. Он боялся боли, боялся, что не сможет полюбить своё новое тело, что над ним будут смеяться, и он всё равно будет одиноким. Чувства к Тиллю никуда не делись, он с завистью смотрел на спящего около него Рихарда. Кристиан снова придумал себе правила, снова пытался соблюдать их, и у него даже получалось. До тех пор, пока он не увидел, как во сне Тилль поцеловал волосы Рихарда. Как же так? Почему Рихард? Чем он лучше? После этого все мечты Кристиана рухнули. Он стал разглядывать себя в зеркале каждое утро и вообще смотрел на себя при любом удобном случае. Зеркал в доме у Пауля было достаточно. Правда, слишком долго стоять и смотреть Кристиан стеснялся – кто-то из ребят постоянно был рядом. Ещё в самом начале они договорились не оставлять друг друга в одиночестве надолго.       Идеалом красоты для Кристиана всегда был Тилль, остальных он тоже считал красивыми, но никогда не присматривался. Теперь он начал смотреть и анализировать, как будто мог разгадать какой-то секрет красоты, понять и сделать то же самое. Начал он с Рихарда, с которым никогда не был особенно дружен, а в последнее время откровенно ненавидел. Кристиан ещё помнил, как он избил его во время тура, как заметил синяки внимательный Тилль. Все прошло, он даже простил Рихарда, но забыть не мог. Глядя на него, Флаке не видел ничего такого, во что можно было влюбиться. Слишком он был поверхностным, слишком угловатыми были его движения, слишком эгоистичным. Последнее Кристиан точно знал и больше всего ненавидел в нём. Во внешности он тоже ничего такого не видел. Таких, как он много, но Тилль выбрал именно его. Кристиан старался понять, почему, несколько раз порывался подойти и спросить, но думал, что это будет слишком странно.       Тиллю с каждым днём становилось лучше. Рихард был рад, что обошлось без пьянства и наркотиков. Только вот лучше не становилось ему самому. Днём они оба вели себя так, будто ничего не происходит, но ночью… Чёрт возьми, это было странно. Они ложились спать в одну постель. Да, остальные тоже спали вместе. Кристиан, например, иногда засыпал с Паулем и Оливером, но Рихарду не давали покоя те два поцелуя с Тиллем. А ещё – как они просыпались. Утром Рихард открывал глаза и видел его грудь, а под головой неизменно было плечо Тилля. Пару раз Линдеманн проснулся раньше и лежал, нежно сжимая его руку, разминал ему пальцы и ладонь, гладил запястье, обводя большим пальцем круглую косточку. Когда Рихард открыл глаза, Тилль улыбнулся ему, но не прекратил. Так лежали они какое-то время, молча смотрели друг на друга, и, наверное, очень глупо выглядели. Рихард не пытался приласкать его в ответ, потому что не мог решить, точно ли этого хочет Тилль. Он ведь попытался тогда, перед последним концертом… Насчёт себя Рихард был уверен полностью: ему бы хотелось тоже дотрагиваться до Тилля, подарить ему это ни с чем не сравнимое первое прикосновение любящего человека, хотел снова почувствовать его поцелуй. Рихард не хотел торопиться ещё и потому, что не до конца разобрался в себе. Мужчины ему никогда не нравились, и получалось, что всё изменил тот поцелуй. Или он просто никогда не думал всерьёз, что можно влюбиться в мужчину?       Была у Рихарда ещё одна проблема – Кристиан. Остальные как будто поддерживали его, но Круспе не мог смириться с тем, что его друг станет женщиной. Ему казалось, что причин для этого никаких нет, что Кристиан и так красивый, и так может быть счастлив. Сколько бы он ни пытался понять его проблемы, ничего не выходило. Зато на форумах в Интернете он начитался ужасных историй о том, как люди заканчивают жизнь самоубийством, а ведь их могло спасти простое понимание родных и друзей. Некоторые писали, что не столько хотят изменить тело, сколько просто хотят носить другую одежду, хотят, чтобы их воспринимали как людей противоположного пола. На других форумах он читал о том, как люди делали операцию и после сожалели, но ничего нельзя было исправить. Хуже всего были рассказы о неудачных операциях и попытках после жить нормально. Были истории людей, которые, сделав операцию, всё же остались недовольны результатом. Они не выглядели полностью похожими на людей желаемого пола, и это убивало их. Рихард насмотрелся разных фотографий, и ему казалось, что все люди выглядели ужасно даже спустя годы после смены пола, годы гормональной терапии и даже после пластических операций. Он не хотел, чтобы то же случилось с Кристианом.       Рихард никогда особенно не приглядывался к нему, а теперь стал следить за ним, пытаясь найти хоть какие-то перемены во внешности. Черты лица его не изменились, как и тело. Дома Флаке ходил в джинсах и футболке, и Рихард насмотрелся на его острые локти, по которым, казалось, можно было изучать анатомию и на его тонкие пальцы с розовыми блестящими ногтями. Они были такими от природы, и Рихарду они казались самыми красивыми в мире. Он отметил это давно, в самом начале их знакомства, но подзабыл потом, а теперь вот снова как будто разглядел. Несмотря ни на что, Кристиан всё-таки выглядел как мужчина, особенно с короткими волосами. Рихарду он казался вполне привлекательным, и он пытался представить, что с ним станет после операции.       Рихард проснулся рано утром оттого, что Тилль начал вставать и попытался уложить его на подушку.       - Ты куда? – спросил он, схватившись за его руку.       - Пить хочу. Сейчас вернусь.       - Я с тобой.       Тилль пожал плечами. Они вместе вышли из комнаты. Все спали. На улице было ещё темно, горели фонари, но небо уже посинело, а звёзды потускнели. Они не стали зажигать свет на кухне. Тилль налил воды, выпил полстакана и засмотрелся в окно. Он стоял спиной к Рихарду, в домашней футболке и спортивных штанах. Тилль всегда спал в одежде. Рихард на ночь снимал футболку и оставался в трусах.       Круспе подошёл ближе и положил кончики пальцев на его плечо, ощутив тёплую мягкую ткань футболки. Постукивая, словно по клавишам, он провёл пальцами по рукаву и остановился – дальше была голая кожа. Тилль не поворачивался и ничего не говорил. Рихард наклонился и коснулся губами около сгиба руки, выдохнул горячий воздух. Тилль едва заметно вздрогнул и снова почувствовал поцелуй. Рихард тронул его пальцы и сжал легонько, продолжая целовать около локтя и поднимаясь выше по плечу, поднял рукав футболки. Там были три еле заметные розовые полоски – шрамы, и Рихард поцеловал их, трогая языком неровную кожу. Тилль вздрагивал от каждого прикосновения. Рихард погладил его по предплечью и прошептал на ухо:       - Поцелуй меня.       Он повернулся, как будто ждал просьбы. Рихард шагнул к нему, положил руки на грудь. Тилль посмотрел на его губы – слишком сухие после сна. Он взял свой стакан с водой и поднёс к его рту.       - Пей.       Рихард потянулся рукой, но Тилль отвёл его руку в сторону. Он специально наклонил стакан так, чтобы не очень много воды попадало в рот. Жидкость касалась губ, и Рихард делал небольшие глоточки. Верхняя губа стала влажной, и Тилль убрал стакан, снова посмотрел на губы.       «Поцелуй меня», - повторял Рихард про себя, потому что это было невыносимо – знать, что он собирается сделать и не делает.       Тилль погладил большим пальцем от впадинки над верхней губой в стороны, заставляя его немного раскрыться, а потом ещё раз и ещё. К губам прилила кровь, Рихард сам чувствовал этот жар. Наконец, Тилль обнял и потянулся к нему. Рихард вздохнул, подчинился его движениям – чуть запрокинул голову, закрыл глаза.       Тилль целовал очень нежно, не так, как в первый раз. Тогда он был настойчив, а сейчас – слегка касался. Рихард от этого не мог расслабиться, не мог просто отключиться и забыться. Ему хотелось, чтобы было как тогда – быстро, жарко и почти грубо. Рихард гладил его по спине, прижимался к груди, но Тилль не пытался углубить поцелуй. Значит, не был уверен.       Круспе чувствовал разочарование. Снова некстати вспомнился Флаке – смешной и несуразный, синяки, которые он оставил на его теле… Флаке, который любил Тилля, который всё на свете отдал бы за его поцелуй.       Линдеманн вдруг опустил голову, прижался лбом к его ключице. Рихард не двигался, только легонько касался ладонью его спины.       - Ты целовал Кристиана? – спросил Круспе.       - Нет.       - Ты… Ты мог бы… Мог бы с ним…       - Нет.       Тилль посмотрел ему в глаза, переместив руки на его плечи.       - Прости, Рихард. Я не могу. Я… Мне просто не нравится. Это не из-за тебя. Мне ни с кем не понравилось бы. Я больше не хочу пробовать. Прости меня.       Рихард кивнул.       - Ничего. Всё… нормально… Я просто… Не могу понять, что с нами было… Что со мной было…       Тилль посмотрел в сторону и вдруг всхлипнул, сразу прикрыл глаза рукой.       - Прости меня, пожалуйста… Рихард, ты не знаешь, я не говорил никогда. Это я виноват, что Кристиан в меня влюбился.       - Как? – Круспе дотронулся до его локтя, стараясь отнять руку от лица.       - Вот так же, как с тобой было… Только это не с поцелуя началось. Не знаю, с чего началось. Мне нужно было всё время с ним быть, всё время видеть только его… Вот он и влюбился, бедняга. У меня потом прошло, а у него – нет.       - Перестань, Тилль, - Круспе обнял его, прижался ухом к спине, - пойдём. Всё нормально… Всё будет хорошо. Ты не виноват.       Линдеманн вытер глаза.       - Так мы и дальше будем... спать вместе?       Рихард пожал плечами:       - Может, попробуем лечь отдельно? Мы же не будем всегда вот так спать?       - Да, надо попробовать, - сказал Тилль.       Они вышли в гостиную.       - Посмотрим телик? – спросил Круспе.       Тилль согласился. Они сели на диван, и оба уснули под гул телевизора спустя четверть часа. Во сне Рихард придвинулся к Тиллю, ища тепла. Он по привычке обнял, позволил сунуть холодные руки под футболку, положить ногу между своих ног.       Кристиан долго смотрел на них, спящих вместе на узком диване. Оба казались ему красивыми и очень счастливыми. То, чего он никогда не сможет иметь, просто с неба свалилось на Рихарда. Кристиан накрыл их пледом, выключил телевизор и вернулся в спальню. Ему хотелось заснуть в объятиях Тилля и проснуться оттого, что он гладит по руке или целует волосы. Бороться с Рихардом за любовь Кристиан не решался, потому что никогда не верил в свою привлекательность, но он впервые чувствовал гнев. На Тилля, на себя, на Рихарда, на природу, которая, дав ему желание любить мужчину, не дала достаточно привлекательную внешность и чёрт знает что ещё, чтобы в него влюбился Тилль. И тут Кристиан вдруг почувствовал безразличие и странное желание отдаться кому-нибудь прямо сейчас, но чтобы это было больно и запомнилось на всю жизнь.       Двигаясь почти бесшумно, Кристиан добрался до кровати Тилля и взял его телефон с тумбочки. Почти не надеясь на удачу, набрал в поиске первую букву имени: «К». Поиск выдал несколько номеров, но под нужным именем был только один номер, и на него Тилль звонил всего один раз, ещё до концертов. Он записал номер в свой телефон и вышел в коридор, позвонил, думая, что ему не ответят. Кристиан считал гудки: «Один, два, три, четыре, пять…»       «Да», - ответил ему скрипучий неприятный голос. Голос старика.       Пауль проснулся в девять часов. Все ещё спали, кроме Кристиана. Он не лежал рядом на диване и, стало быть, бродил где-то по дому. Пауль немного расстроился, потому что обычно завтрак готовил тот, кто вставал первым, а ему сегодня хотелось бутербродов – то, что Кристиан ни за что бы не сделал утром. Отсутствие Тилля и Рихарда он не заметил, потому что на кровати лежала какая-то куча одеял, в которой, как ему казалось, они вполне могли спать. Пауль оделся, умылся, почистил зубы и спустился вниз. В гостиной он увидел спящих на диване Тилля и полуголого Рихарда. Пауль уже привык, что последний и по дому, порой, ходил в одних джинсах. Его больше удивила тишина на кухне. Кристиан не очень умел делать всё тихо.       Заглянув на кухню, Пауль понял, что сюда вообще никто не заходил с вечера. Он посмотрел в окно и увидел, что во дворе нет машины Кристиана. Ещё не веря в то, что увидел, Пауль подошёл к шкафу, куда они вешали верхнюю одежду. В нём не было куртки и кроссовок Кристиана. Он закрыл дверцу и заглянул в другой шкаф, но он был пуст. Дверь была заперта. Пауль открыл её и вышел во двор. Кристиан мог поехать к врачу, мог поехать в магазин за чем-нибудь, да мало ли почему он мог уехать, но на душе отчего-то было неспокойно. Он вернулся в гостиную и потряс за плечо Линдеманна.       - Тилль, - позвал Пауль, - у Кристиана сегодня приём врача есть?       Он открыл глаза. Рихард зашевелился и, забыв, что не в постели, хотел опереться рукой, но под рукой был только воздух. Пауль поймал его тёплую после сна ладонь, укладывая обратно на грудь Тилля. Рихард вздохнул и отвернулся, прижимаясь ухом к груди Линдеманна.       - Нет, - сказал Тилль, - сегодня приёма нет. Он не собирался… А что?       - Его машины нет во дворе. Он куда-то уехал.       Рихард открыл глаза и приподнялся.       - Куда уехал?       - Я не знаю, куда.       - Может, ему что-то нужно в магазине? – предположил Рихард. – Сейчас вернётся.       Тилль сел, сталкивая его с себя.       - Мы и так собирались за покупками. Зачем ему отдельно ехать?       - Ещё и в такую рань, - добавил Пауль, - я минут 15 назад проснулся. Его уже не было.       Через полчаса все сидели в гостиной. Они позвонили Кристиану – он не отвечал, врачи сказали, что он не приезжал. Все вместе они обзвонили его друзей, позвонили даже бывшей жене, потом взялись за больницы, и теперь думали, стоит ли звонить в полицию.       - Подождём ещё полчаса, - сказал Тилль, - если он не ответит, позвоним в полицию.       - И что скажем? – спросил Оливер. – Что он пропал часа два назад? Взрослый мужчина пропал на своей машине?       - Что-то случилось, - сказал Тилль.       Рихард стоял у окна на кухне и смотрел на улицу. Линдеманн видел только его плечи. Он так и не надел футболку.       - Ну всё, - сказал Круспе, повернувшись, - я поеду его искать.       - Где ты его будешь искать? – спросил Пауль.       - Не знаю, - Рихард вошёл в гостиную и сел на стул у стены.       Он и сам понимал, что это пустая трата времени и сил, но это было хоть какое-то дело, а не тупое ожидание.       - Ты бы хоть оделся, - продолжил Пауль. – Ходишь в одних штанах…       Рихард посмотрел на него так, словно пытался убить взглядом.       - А что, у тебя какие-то проблемы, Ландерс?       - Не у меня, идиот.       Круспе резко встал со стула.       - У Кристиана проблемы, - спокойно сказал Пауль, посмотрев на Тилля, - вы спали тут вдвоём на диване. Рихард в одних трусах, как всегда. Кристиан мог выйти за чем-нибудь и увидеть вас вместе.       - Да мы всё время вместе спим, - сказал Рихард.       - И ты всё время спишь полуголый, - добавил Тилль, - серьёзно, Рихард, мне это не мешает, просто… Никто так по дому не ходит.       - Если вам не мешает, то в чём проблема?       - Смотреть на тебя… - Пауль замолчал, подбирая слова, - когда ты без одежды… это… не знаю, как сказать… отвлекает, вот.       - И на самом деле это мешает, - сказал Кристоф, - знаешь, когда я смотрю на тебя, мне иногда кажется, что… что мне как будто стыдно.       Рихард нахмурился.       - Даже нормальный мужик засмотрелся бы, - снова сказал Пауль, - мы с тобой в день по пятьдесят раз видимся… и я… не знаю, уже начинаю думать… всякое.       - Вы что, хотите сказать, что можно стать геем, если всё время видеть меня раздетым?       Оливер вздохнул.       - Как вы можете об этом думать? – спросил он. – Ты просто оденься, Рихард.       Круспе пошёл на второй этаж – там где-то лежала его футболка. Покопавшись в своём чемодане, он нашёл её, надел и посмотрел на себя в зеркало. Под тонкой тканью футболки всё равно виден был рельеф груди, и ему нравилось это. В этой же комнате стоял чемодан Кристиана. Он, в отличие от Рихарда, сразу разложил свои вещи в шкафу, на полке, которую ему показал Пауль.       Круспе открыл шкаф и посмотрел на аккуратно сложенные рубашки, джинсы и футболки, нижнее бельё. Сам не зная, зачем, он сунул руку под вещи, пошарил там, и пальцы наткнулись на что-то твёрдое. Рихард сдвинул в сторону рубашки и достал небольшой блокнот, открыл первую страницу. Это был дневник Кристиана. Надо было закрыть его и положить на место, но он не мог. Рихард открыл последнюю заполненную страницу:       «…я буду любить его всегда. Несмотря ни на что. Я уже знаю это, потому что я видел его в ужасном состоянии. Я был с ним, когда он отравился алкоголем, и мне не было противно. Я знаю, что Тилль очень хороший, надёжный друг. Я знаю, что он может быть жестоким. Я знаю многое о нём. И я нахожу ему оправдания. Я был бы для него самым лучшим адвокатом. Я был бы для него самым лучшим партнёром. Я хочу провести жизнь рядом с ним, хочу помогать ему. Он никогда не будет моим. Как же это обидно – знать, что он не будет моим потому, что таким его создала природа. Я думаю, это несправедливо – иметь возможность влюбляться в людей другой сексуальной ориентации. Природа несправедлива. Но кто знает? Может быть, это моя миссия – любить Тилля, помогать ему и просто быть рядом. Я не верю в переселение душ. Я верю в то, что это наша единственная жизнь, не будет ничего другого, а если и будет – мы этого не вспомним. Моя жизнь не удалась, потому что я хочу, чтобы меня любил тот, кого люблю я. Другие говорят, что любовь не самое важное, но для меня это самое важное. Это моя жизнь. Если бы ради того, чтобы быть с Тиллем, нужно было покончить с собой, я бы сделал это. Так было всегда – я всегда хотел быть рядом с ним. Много лет я люблю его, нахожусь рядом, знаю о нём то, чего, может быть, не знают даже парни. Кто бы мог подумать, что я однолюб. Я и сам в это не верил. Но если бы только кто-то знал, как же я устал любить его.       Я устал постоянно о нём думать, постоянно хотеть прикоснуться к нему и сдерживать себя, не позволять себе смотреть на него… и ещё куча правил, которые я выдумал себе, чтобы Тилль или кто-то из ребят не догадался. Теперь это не имеет смысла. Все знают. Я слабак. Я признался при всех. Это был самый ужасный день в моей жизни. И Тилль сказал, что у меня нет шанса, а я всё равно надеюсь.       Сейчас, кажется, у него что-то с Рихардом. Я не злюсь ни на кого. Так должно быть. Красота – к красоте. Не только физическая привлекательность. Рихард тоже очень хороший, иначе Тилль не полюбил бы его. Я не сошёлся с Рихардом сразу, не стоит и пытаться. Я знаю, какой я, и от невозможности изменить себя мне ещё хуже.       Я устал. Очень устал так жить».       Это была последняя запись в дневнике. Круспе побежал вниз.       - Пауль! Тилль! Посмотрите, что я нашёл!       Он перепрыгнул через ступеньки и поскользнулся на полу.       - Что? – Оливер подошёл к нему, взволнованный.       - Вот! Смотрите! – торопясь, Рихард пролистал страницы блокнота. – Читайте! «Я устал жить»! Он что-то сделал с собой! Я же говорил…       Все столпились вокруг блокнота, пытаясь разобрать почерк Флаке.       - Это его дневник? – спросил Тилль. – Где ты его взял?       - Я лазил в его вещах! Боже, какая разница? Ты видел, что он написал?       - Не кричи, Рихард, - сказал Пауль, - давайте успокоимся. Это просто слова…       Круспе смотрел на Тилля так умоляюще, точно тот мог взять и всё исправить.       - Парни, - тихо сказал Оливер, - а если это не просто слова, и он на самом деле решил… А если он сейчас где-то в доме?       Это никому не пришло в голову. Они обзвонили все места, где он мог быть, но не подумали о таком простом – осмотреть дом. Рихард и Оливер спустились в подвал, Пауль и Кристоф посмотрели в гараже, потом вместе они обошли все комнаты. С некоторым облегчением они вернулись в гостиную.       - Всё, звоним в полицию, - сказал Круспе и сделал шаг к телефону, но в эту же секунду во двор заехала машина Кристиана.       Они все были уверены, что это он. Рихард сунул блокнот в руки изумлённого Тилля и бросился открывать входную дверь, а открыв – отшатнулся в ужасе. Кристиан вошёл, не обратив на него внимания, сразу прошёл в гостиную и остановился. Все смотрели на него, а он – на них. Никто не знал, что сказать и стоит ли вообще что-то спрашивать.       Первое, что бросалось в глаза – синяк на скуле и припухшие губы. В уголке рта была кровь, должно быть, от ранки. На шее и на ключице – в том месте, где было видно – остались, словно отпечатки пальцев, синяки. Ладони были перепачканы кровью, которая ещё сочилась, скорее всего, из запястий – они были скрыты рукавами кожаной куртки. Джинсы были порваны на коленях, и там была содрана кожа, будто кто-то специально подпорол её чем-то острым.       - Кристиан, - произнёс Тилль, напуганный его видом.       - Это мой дневник? – хриплым голосом спросил Флаке, впиваясь взглядом в его руки.       - Что?       - Дай сюда.       Хромая, он подошёл ближе и протянул руку. Линдеманн отдал ему блокнот. Пространство между ними наполнилось вдруг каким-то запахом. Чужим, неприятным запахом, который Тилль не мог вспомнить.       - Что с тобой случилось? – спросил Пауль, подходя ближе.       - Ничего. Я устал. Спать хочу.       Он повернулся и пошёл к лестнице. Все смотрели на него, не шевелясь и ничего не говоря. Как только он закрыл дверь в спальню, Кристоф спросил:       - Его что, изнасиловали?       Никто не ответил.       - Его надо в больницу везти, - сказал Рихард.       - Не надо, пусть полежит, - ответил ему Тилль, - я сейчас кое-куда съезжу и вернусь.       Круспе встал у входной двери.       - Куда ты собрался, Линдеманн? Ты ему сейчас нужен.       - Дай пройти. Я вернусь.       Тилль взялся за ручку двери, и Рихард отошёл в сторону, повинуясь его спокойному голосу.       Линдеманн узнал этот запах. Он думал, что больше никогда не почувствует его. Он хотел бы забыть его, перестать мучиться, как хотел прекратить свои мучения Кристиан. Тилль винил себя за то, что не поставил пароль на телефон, что не удалил номер Курта из контактов, что проспал момент, в который Кристиану стало настолько плохо, что он захотел пойти к этому человеку. Он уже знал, что скажет Курт, но ему надо было ещё раз посмотреть ему в глаза – теперь смело, зная, что не виноват.       - Он сам меня попросил так, - сказал Курт.       - И бить просил?       - Просил.       - Вы предохранялись?       - Нет. Ещё что-то рассказать?       - Ты вернёшься в тюрьму, - сказал Тилль, - я обещаю тебе. Ты будешь сидеть там, пока не сдохнешь, урод.       - Посмотрим, красавица.       Тилль не ответил. Быстро сел в машину, набрал номер детектива, рассказал всё.       - Что ж, если вы так хотите, я попробую, - сказал он, - но нужно время, чтобы Курт совершил ошибку. Я думаю, не стоит доказывать изнасилование Кристиана, если он сам не захочет. Доказать будет трудно, поверьте. По моему опыту, такие, как Курт быстро совершают другие преступления, так что не волнуйтесь. Я дам задание, и за ним начнут следить уже через два часа. Мы вернём его в тюрьму, Тилль.