Группа

      Когда Тилль приехал, все сидели на кухне. Пауль сделал для всех бутерброды, отложив пару для Кристиана. Оливер заваривал чай. Рихард сидел на подоконнике и смотрел в свою тарелку, старательно пережёвывая бутерброд, как будто от его усилий зависела чья-то жизнь.       - Как Флаке? – спросил Тилль. – Ходили к нему?       - Ходили, он попросил оставить его одного. Лежит на диване, в одеяло завернулся, - ответил Пауль.       - Надо бы его хоть чаем напоить. Рихард поставил тарелку на стол и сказал:       - Сходи к нему, с тобой он точно поговорит.       Тилль сел за стол. Конечно, Кристиан поговорил бы с ним и принял бы от него любые ласки, но именно этого он и не хотел. Он считал, что только причинит ему боль, дав надежду. Тилль тоже влюблялся безответно без шанса когда-то быть с этим человеком, и он знал, как это – выискивать что-то, дающее надежду, в каждом слове, поступке, взгляде.       - Я не пойду, - сказал Тилль, - не хочу, чтобы он надеялся. Я пообещал ему оставаться другом, и я буду рядом. Всегда. Но сейчас к нему должен пойти кто-то другой.       - Ты… Ты что, с ума сошёл? – Рихард оттолкнул руки Пауля и сел за стол, заглядывая Тиллю в глаза. – Как ты можешь отказаться от такой любви? Ты не понимаешь, к чему всё идёт? Кристиан уйдёт из группы, потому что не сможет находиться с тобой рядом. Ты можешь хотя бы ради группы? Тилль сцепил пальцы и закрыл глаза.       - Ты на что меня толкаешь, Рихард?       - Правда, перестань, - вмешался Пауль, - ты сам-то так смог бы?       Круспе молчал. У него из головы не выходила эта запись в дневнике: «Я устал так жить». Он задумался. У него никогда не было безответной любви. На его счастье, все девушки отвечали ему взаимностью, и он не прилагал никаких усилий: влюблялся и бросал, когда любви не оставалось. Он много раз слышал, что отношения – это труд, но ему не хотелось тратить силы на построение отношений. Со временем он привык к тому, что любовь проходит и думал, что вечная любовь бывает только в сказках и кино. Он верил в то, что и любовь Кристиана к Тиллю должна прекратиться рано или поздно.       «Только чем она закончится? – подумал Рихард. – Лишь бы не самоубийством Флаке».       В кухню вошёл Кристиан. Выглядел он точно также, как утром, только волосы растрепались оттого, что он лежал. Все мгновенно замолчали. Кристиан сел за стол и достал из куртки пачку сигарет. Испачканными в крови пальцами вынул одну сигарету, потянулся за спичками. Тилль подвинул ему коробок.       Все молча смотрели, как он курит. Кристиан тоже молчал. Докурив, он затушил окурок в пепельнице и взял следующую сигарету.       - Хотел попробовать секс с мужчиной, - сказал Флаке, наконец, - больше не хочу.       Тилль чувствовал, как закипает злость. Он уже жалел, что не избил этого наглеца Курта, но тут же на смену злости пришло чувство вины. Несмотря ни на что, Тилль винил себя за то, что Кристиан так сильно любил его.       - Ты должен был сказать нам, - произнёс Тилль тихо.       - Вам? – Кристиан смотрел, как падает пепел в пепельницу. Сделав затяжку и выпустив дым, он продолжил:       - Кому из вас я должен был сказать?       Все молча смотрели на Линдеманна. Он загнал сам себя в эту ловушку и теперь единственным ответом мог быть: «Мне». Они ждали, что он скажет это. Кристиан тоже ждал – смотрел ему прямо в глаза.       - Кому я должен был сказать, Тилль? – повторил он, и в глазах у него было столько отчаянной надежды услышать это: «Мне».       Линдеманн ничего не говорил. И даже не собирался говорить. Он чувствовал, что все на него смотрят и ждут. Кристиан первым отвёл взгляд, снова уставившись в пепельницу.       - Мне, - сказал вдруг Рихард, - ты должен был сказать мне.       Кристиан несколько секунд просто смотрел на него. Не удивлённо, не насмешливо. Как будто разглядывал.       - Тебе? – спросил он. – Я должен был перед тобой отчитаться?       - Не отчитаться, а сказать, - Круспе опустил голову.       - И что бы ты сделал? Переспал со мной? Закончив с сигаретой, Кристиан взял третью.       - Да, - сказал Рихард. – Я бы с тобой переспал.       Кристиан снова уставился в пепельницу. Мыслей не было. Вместо этого в голове крутились фразы Курта, обидные и грубые, почти такие же, какие говорил ему Рихард, избивая его в гримёрной.       - Это я взял твой дневник, - сказал Круспе.       - Сволочь.       - Я читал последнюю запись.       - Урод.       - Я знаю, - сказал Рихард. – Но мы переживали… Он отвернулся, прикусив губу и продолжил:       - Мы думали, что ты что-то с собой сделаешь… Боялись, что ты уже мёртв, а мы даже не знаем, где ты… Все больницы обзвонили. В полицию собирались…       У Рихарда дрожали губы. Он вспомнил одну-единственную строчку: «Рихард хороший, иначе Тилль не полюбил бы его». О себе Круспе знал всё, и был уверен: физическая привлекательность и слава дают ему возможность вести себя так, как ему хочется. Не будь у него этого – в первую очередь все обращали бы внимание на непривлекательные черты его характера, которых у него было предостаточно. Ему стало горько оттого, что Кристиан считал его хорошим только потому, что его любил Тилль. А за что его любили другие? И почему все его отношения заканчивались? Куда пропадала любовь?       - Кристиан, хватит, - Тилль забрал у него сигареты, потому что, докурив, он потянулся за новой.       Ничего не сказав, Флаке чиркнул спичкой и стал смотреть, как она горит.       - Кристиан, - позвал Оливер.       - Не смотрите на меня так. Никто меня не насиловал. Я сам захотел.       Тилль переглянулся с Паулем и Кристофом. Нужно было что-то ответить Кристиану, но что?       - Ты хотел, чтобы тебя ударили по лицу? – спросил Рихард.       - Да. Оливер посмотрел на синяки.       - Почему? – снова спросил Рихард.       Кристиан не ответил, продолжая жечь спичку за спичкой и смотреть. Все молчали и вместе с ним смотрели на сгорающие спички. Коробок был полный, так что смотреть на это пришлось бы ещё долго. Когда он взял следующую спичку, Рихард вдруг прижал ладонью его пальцы к столу. Прижал несильно – только чтобы он не смог чиркнуть спичкой. Кристиан замер на мгновение, а потом положил спичку рядом с пепельницей, показывая, что больше не будет. Рихард не убирал руку. Тогда он сам высвободился и отодвинул от себя раскрытый коробок, сцепил пальцы в замок.       - Покажи, - Рихард коснулся кончиками пальцев рукава его куртки. Кристиан убрал руку в сторону.       - Чай будешь? – спросил Кристоф.       Он не отвечал, потому что такое обращение – без имени – давало возможность сделать вид, что обратились не к нему. Тогда Кристоф налил чай в кружку и поставил перед ним. От чашки поднимался пар – было горячо, и шёл приятный запах трав. Кристиан потянулся к кружке, подвинул ближе к себе и обхватил её. Пить он не собирался – горячий чай обжёг бы ранки на губах.       - Вы можете сделать вид, что ничего не случилось? – спросил Кристиан, глядя в кружку.       - Мы же видим, что тебе плохо, - ответил Тилль.       - Мне не плохо. Он убрал руки от кружки.       - Я в душ. Только не надо под дверью стоять – я не собираюсь резать вены или вешаться.       Рихарду хотелось выйти в город, идти, хоть куда, только бы не сидеть дома. Это была обратная сторона славы: они не могли просто куда-то выйти и спокойно идти. Их узнавали на улице. Особенно часто узнавали Тилля и Рихарда, как бы они ни пытались скрываться. В то же время он боялся, что Кристиан снова куда-нибудь пропадёт. Это был настоящий, почти детский страх потерять без надежды вернуть. Рихард не жалел ни об одном сказанном сегодня слове, и, если бы Кристиан сейчас, выйдя из душа, что-то попросил у него, он бы сделал. Сделал, что угодно, лишь бы он больше не пропадал, лишь бы он больше не вернулся с такими ужасными синяками.       Рихард заперся во второй спальне, сел на пол у окна, обхватив колени. Он-то думал, что хуже этой операции, которой так хотел Флаке, ничего не может быть.       «Я устал жить».       Прочитанное не выходило из головы. Рихард хотел бы не знать этого. Он не понимал, что чувствует. Нужно было понять себя, но времени не было. Нужнее было спасти Кристиана.       «Лучше уж операция и женские шмотки, чем его совсем не будет», - решил Рихард. Он знал пару магазинов с красивой женской одеждой, где его ни о чём не будут спрашивать. Персонал там был понимающий и никогда не лез не в своё дело – только помогали, если клиент просил. Думая, куда ему лучше поехать, Рихард вышел из комнаты и стал спускаться на первый этаж.       - Ты куда? – спросил Пауль.       - Кое-что купить нужно.       - Тилль и Кристоф за продуктами собираются. Мы с Оливером остаёмся присмотреть за Кристианом.       - Да, вы присмотрите. Я быстро вернусь.       Пауль подошёл ближе и взял его за руку, чуть сжав пальцы.       - Рихард, у тебя всё хорошо?       - Да.       Пауль кивнул, нехотя отпустив его.       В магазине Рихард долго смотрел на одежду и думал, что может понравиться Кристиану. Против правил, он ни дня не ходил в женской одежде. Рихард читал, что перед операцией нужно жить так, как ты бы жил, если бы уже был женщиной. Кристиан этого не делал, а врач, похоже, и не настаивал.       Рихард купил ему две футболки и джинсы, но они были куплены в женском отделе, и потому выглядели по-другому. Тем более, Кристиан сам говорил, что не любит платья. Рихард только не знал, как отдать это ему, что сказать и чего вообще ожидать от него. Выйдя из магазина, он подумал, что зря это всё затеял. Кристиан вряд ли примет от него подарок, ведь Рихард много раз оскорблял его, причём большей частью это были обычные придирки. Помимо словесных оскорблений, он ещё и избил Кристиана. Рихард вспомнил, что тогда он совсем не сопротивлялся и позволил ему бить себя. Он до сих пор не мог понять, почему Кристиан так сделал. Конечно, он был слабее Рихарда, но всё же мог ответить.       В доме было тихо. Рихард услышал, что на кухне кто-то гремит посудой, и заглянул туда. На кухне был Кристиан. Он что-то грел в микроволновке. Когда дверь открылась, он посмотрел и, увидев Рихарда, снова уставился в окошечко микроволновки.       - Привет, - сказал Рихард, - а где все?       - Тилль и Кристоф ещё не вернулись, а Пауль и Оливер в подвале.       - В подвале? – Рихард, ободрённый тем, что Кристиан вообще с ним говорит, прошёл к столу и повесил пакет с покупками на спинку стула. – Они же должны были присматривать… Он замолчал.       - Они там нашли какие-то коробки с книгами и теперь их разбирают, - Кристиан выключил микроволновку и достал бутерброды. - Если я захочу покончить с собой, то сделаю это в своём доме, а не в доме Пауля.       Рихард сжал кулаки. Кристиан поставил тарелку на стол, открыл холодильник и достал пакет с соком. Затем вынул из ящика два стакана и поставил на стол.       - Будешь сок? Рихард кивнул. Кристиан достал блюдце и положил на него один бутерброд.       - Это тебе.       - Спасибо, - ответил Круспе и сел за стол.       Он был голоден, но всё же не мог перестать смотреть на Флаке. Он сменил одежду после душа – надел свитер и другие джинсы. Воротника на свитере не было, так что синяки на шее были видны, да и манжет иногда поднимался, и на запястьях можно было заметить ранки. Кристиан увидел, что он смотрит и потянул рукава вниз, чтобы они прикрыли порезы.       Рихард съел бутерброд и взял сок. Кристиану есть было больно из-за маленьких ранок на губах. Они снова начали кровоточить, и на белом хлебе проступали красные капельки. Не съев и половину, Кристиан положил бутерброд на тарелку, отпил сок и зажмурился – от сока ранки заболели ещё сильнее.       - Есть холодный чай, - сказал Рихард, - давай налью.       - Я сам, - Кристиан встал и налил себе чай.       Запах у него был уже не такой соблазнительный, как утром, но Кристиан сразу припал к чашке губами. Кажется, ему стало легче.       - У меня есть мазь от синяков, - сказал Рихард, - давай принесу.       - Не надо. Всё равно поздно уже.       - Ты ничего не хочешь брать от меня?       Кристиан поставил кружку на стол и сел, опустив голову и сцепив пальцы.       - Я сволочь, - сказал Рихард, - я эгоист, я считаю себя красивым и наслаждаюсь этим, и наслаждаюсь, когда меня узнают на улице. Я никогда никого не любил по-настоящему, а если и любил, то сваливал при первых же трудностях. Я не умею сочувствовать и переживать. Я плохой друг. Но я могу чем-то ослепить людей, и они какое-то время не замечают этого. Я не могу изменить себя. Я цепляюсь к надёжным людям, к верным друзьям, думаю, что могу научиться… быть другим… Но я не научусь никогда. И мне горько от этого.       - Да брось, Рихард. Ты не такой.       - Вот видишь, и ты меня не раскусил.       - Если бы ты был плохим человеком, Тилль бы не любил тебя.       Круспе смотрел на него. Он так и сидел – глядя на свои руки на столе, а на Рихарда как будто боялся смотреть.       - Тилль меня не любит, Кристиан. Просто нам спокойно вместе.       - Разве я против? – он посмотрел Рихарду в глаза и тут же снова опустил голову. – Вы можете делать, что хотите. Я не вам назло к нему шёл. Я же говорю – я сам так хотел, и он сделал то, что я хотел.       - К кому ты пошёл?       - К Курту.       Рихард почувствовал, как внутри у него будто что-то шевельнулось – где-то под сердцем, будто поднялось и снова легло.       - Это который… Который Тилля… Этот его дружок из прошлого?       - Да.       - А как ты узнал, где он живёт?       - У Тилля в телефоне был записан его номер. Я позвонил. Он ответил, мы договорились. И я приехал к нему.       - Твою мать, - сквозь зубы сказал Рихард, и в эту же минуту увидел во дворе машину Тилля – они с Кристофом вернулись. – Кристиан, я… кое-что купил для тебя. Ты можешь не носить, если не хочешь. Можешь выбросить. Только вначале посмотри, что там.       Он встал и протянул ему пакет с одеждой. Кристиан тоже поднялся, взял пакет, чуть коснулся пальцами его пальцев. Пакет зашуршал, когда он поставил его на стол и развернул. Сомнений не было – это была женская одежда, но Кристиану не хотелось прямо здесь вытаскивать и смотреть.       - Ты купил мне женскую одежду?       - Да. Если тебе хочется – носи. Я не буду… не буду смеяться или обзывать тебя. Если тебе это нужно – делай, как хочешь. Только… - Рихард запнулся, вдохнул, потому что в носу защипало, - не уходи от нас больше.       Сказав это, он быстро вышел – нужно было помочь занести пакеты с продуктами в дом, и он не хотел слышать отказ. Когда они вернулись на кухню с пакетами, Кристиана там уже не было. Одежду он забрал с собой.       - Мне надо поговорить с тобой, Тилль, - сказал Рихард, помогая раскладывать продукты в холодильнике. - Ты знаешь, кто сделал это с Флаке?       - Знаю.       Тилль закрыл холодильник.       - Дай мне его адрес, – Рихард подошёл к нему вплотную.       - Не дам.       - Дай мне чёртов адрес, Тилль. Никто не может просто так избивать Флаке…       - Кроме тебя, да? – Линдеманн схватил его за запястья и прижал спиной к холодильнику.       В глазах у Рихарда блеснули искорки злости.       - Как ты мог оставить номер этого урода? Оставить свой телефон? Как? Ты должен был заботиться о нём. Он так тебя любит, а ты не можешь заступиться за него!       - Перестань, Рихард, - Тилль отпустил одну его руку и положил свою ладонь ему на грудь, как будто старался так унять его сбившееся дыхание, - Курт сядет в тюрьму, обещаю. Не нужно сейчас никуда ездить и разбираться. Ты же видишь, как Кристиану плохо? Если сюда явится менеджер с нашим адвокатом, если кто-то из нас постоянно будет уезжать, если мы будем нервничать из-за кого-то, ему станет хуже. Надо его успокоить, приласкать, хотя бы просто всем быть дома, чтобы он знал, что мы рядом. Все. Что хотя бы у нас всё хорошо. Понимаешь?       - Да.       - Пообещай, что будешь дома.       - Обещаю.       Он отпустил его руку.       Кристиан примерил футболки. Обе подошли по размеру, но ему не нравился цвет. Ему казалось, что раньше ему бы такое понравилось – одна была нежно розовая, другая - чёрная с разноцветными планетами. Чёрная была с длинным рукавом и ткань ему понравилась, так что он решил, что пока будет ходить в ней. Надеть джинсы он не решился. Вернее, решился, но ему не понравилось, как он в них выглядит. Кто-то постучал в комнату, а потом дверь открылась и вошёл Оливер. Кристиан почему-то шарахнулся от него, но спрятаться от его взгляда было всё равно негде. Оливер разглядывал его футболку несколько секунд, но этого хватило, чтобы заметить, что ему смешно.       - Не пойдёшь вниз? – спросил Ридель. – Мы купили кое-что перекусить, пока Тилль обед готовит.       Кристиан покачал головой.       - Нет. Потом. Я позже приду.       Как только Оливер вышел, он тут же надел свой свитер поверх футболки. Снимать её не хотелось, но и видеть, как кто-то едва удерживается от смеха – тоже. Кристиан прилёг на кровать. У него болело всё тело, и, хоть он и поспал немного, усталость не прошла. Он старался держаться как обычно, но в душе у него был хаос. Он больше не понимал своих чувств. Ясно для него было только одно: желание быть с Тиллем. Он представлял, что сейчас Тилль войдёт сюда, пусть только на минуту – позовёт его вниз – Кристиан согласится. Он закрыл глаза и погладил себя по руке, аккуратно обвёл пальцем суставы, и его передёрнуло от отвращения к себе. А если бы это делал Тилль? Как это ощущалось бы? Кристиан любил его руки, его редкие прикосновения знал наизусть и не позволял себе забывать их. Да, он устал от этой любви, устал помнить, устал соблюдать свои собственные правила, но усталость не могла ничего изменить. Его сердце всё также замирало от отчаяния, когда он думал о Тилле. Тогда Кристиан постарался представить, что было бы, если бы он не любил его. Значит, сейчас он был бы равнодушен, ему было бы всё равно, кто сейчас войдёт и войдёт ли. Кристиан представил, что Тилль – такой же, как все остальные, что он любит его, но не такой любовью. Что бы тогда было? Что изменилось бы? Кристиан начал мечтать о том, чтобы эта любовь прошла. Ему вдруг захотелось ничего не чувствовать. Что-то похожее он испытывал, когда был с Куртом. Было очень больно, и он думал только о боли. Да, в тот момент он почти ничего не чувствовал. Боль легче был перетерпеть, чем страдания от неразделённой любви. Думая так, он не заметил, что на него смотрят.       Рихард подкрался к двери, приоткрыл её и смотрел в щёлочку на лежащего Кристиана. Он видел, как тот прикоснулся к себе и отдёрнул руку, как будто не свою кожу трогал, а что-то противное. Рихарда напугали слова Тилля о том, что Кристиану плохо. Он думал, что с ним нужно быть рядом каждую секунду, и об этом они спорили с Паулем и Оливером. Ребята сказали, что такое внимание его только разозлит. Рихард ответил, что им плевать на него, что они утром бросили его и ушли в подвал. Они чуть не поссорились из-за этого. Рихард первым прекратил спор. Прекратил, потому что вспомнил слова Тилля. Нервная атмосфера ни к чему. Спор ни к чему – можно ведь просто сделать по-своему. И вот он смотрел на него, сидя на полу за дверью. Старался понять, о чём думает Флаке, что чувствует сейчас.       Рихард посмотрел на его тонкие пальцы и вдруг представил, как их накрывает тёплая и большая ладонь Тилля. Кристиан открыл бы глаза, удивлённый, не веря в то, что происходит. И если бы Тилль продолжал держать его руки в своих, согрел бы их, поцеловал ранки на запястьях. Наверное, Кристиан бы улыбался…       - Рихард, - позвал Кристоф шёпотом. – Обед готов. Зови Кристиана.       - Лучше ты позови, - Рихард встал и направился к лестнице.       Кристоф проводил его взглядом.