Группа

      Этот день, самый длинный и самый беспокойный, закончился. Они собрались у телевизора, включили сериал. Тилль сел на диван, на полу у его ног на подушках пристроился Кристоф – он любил лежать на полу и частенько там и засыпал. Оливер сел в кресло. В распоряжении Пауля и Рихарда оказался второй диван. Флаке пришёл, когда сериал уже начался. Он остановился. Было свободное место рядом с Тиллем – ведь он сидел один, и это была возможность побыть рядом, просто почувствовать его тепло, его запах, услышать его дыхание, смотреть на него. В воспоминаниях Кристиана только такие моменты и оставались. Он почти не помнил ничего другого и ничего другого не хотел – только находиться там, где сейчас Тилль.       - Иди сюда, - услышал он, не сразу разобрав, кто позвал. Стоя так, он старался осознать, кто сказал это. Тилль ведь никогда его не звал к себе – Кристиан всегда сам шёл к нему, как будто спрашивал разрешения побыть с ним.       - Кристиан, иди сюда. Он повернулся туда, откуда его звали.       - Ну же, сколько раз тебя звать? Иди сюда, - повторил Рихард, хлопнув ладонью по мягкой обивке дивана.       Кристиан мог бы просто сесть около Тилля, и никто ничего не сказал бы, но он впервые ощутил что-то другое. Какое-то приятное тепло оттого, что его позвали, что с ним хотели разделить близость. И он поддался этому – сделал шаг. Рихард протянул ему руку, сам взял за предплечье, усаживая между собой и Паулем. Вот и всё. Ничего не случилось. Просто Кристиан сделал другой выбор, а Рихард сел так, что Тилля он почти не видел.       По программе обещали показать целых две серии, кажется, заключительные. Больше всех за действием следил Рихард, и он иногда объяснял Паулю или Оливеру что-то. Герои обсуждали свои проблемы, и Кристиан поначалу увлёкся, забыл на минуту о своих переживаниях. Забыл и снова вспомнил: Тилль рядом, на него можно посмотреть. Кристиан выпрямился было, хотел заглянуть, но Рихард тоже чуть привстал, загородив собой его. Пришлось просто откинуться на спинку.       К середине серии Кристиана начало клонить в сон. Он закрыл глаза, думая, что это всего на секунду, и не заметил, как уснул. Пауль сел поближе к нему, осторожно потянул, укладывая к себе на плечо. Кристиан пристроился, укладывая ноги поудобнее и схватившись рукой за его плечо. Рихард с интересом наблюдал за ними, отвлёкшись от сериала. Кристиан дышал очень тихо, ровно, веки были плотно сжаты, светлые ресницы блестели в тусклом свете. Если бы не этот ужасный синяк на лице и не резче обозначившиеся засосы на шее, то выглядел он даже красиво.       Рихард подсел ближе, и в этот момент Кристиан застонал, лицо его исказилось как будто от ужаса. Пауль этого не видел – только слышал, но он сразу же прижал его к себе, стал водить рукой по плечу.       - Кристиан, - позвал Круспе и тоже стал поглаживать его по руке, - не бойся, ты дома… Не бойся…       Он не проснулся, успокоился то ли от ласки, то ли от его слов. Они не прекратили гладить его руку, и их пальцы иногда сталкивались. Пауль поймал пальцы Рихарда и удержал, улыбнувшись. Кристиан снова зашевелился, и Пауль, поддерживая под голову, уложил его к себе на колени. Он положил одну ногу на Рихарда и вдруг открыл глаза, испуганно посмотрел.       - Лежи, - Круспе положил ладонь на щиколотку.       Спать ему больше не хотелось, но Пауль гладил его по руке, и просто не было сил отказаться от этого. Ему хотелось, чтобы к нему прикасался Тилль, он заставлял себя не думать о нём. Чтобы отвлечься, Кристиан стал смотреть на Рихарда. Тот был поглощён сериалом и иногда, задумавшись, несильно, даже почти нежно, сжимал его щиколотку и поглаживал. Из-за плотной ткани штанов он почти не чувствовал этих прикосновений. Всё равно было хорошо, так спокойно рядом с ними.       Когда сериал закончился, Тилль, Кристоф и Кристиан спали. Будить их не хотелось. Пауль с Рихардом уложили Кристиана на диване, укрыли пледом. Кристоф спал на голом полу, если не считать подложенных под голову и плечи подушек. Пришлось немного потревожить его, чтобы уложить хотя бы на сложенное одеяло. Кристоф во сне что-то сказал, кажется, был не очень доволен, и Пауль снова улыбнулся, посмотрев на Рихарда. Оливер предложил принести матрас и тоже устроиться на ночь в гостиной.       - Тем более, надо за Флаке следить, - поддержал Пауль, - будем спать по очереди.       Они принесли матрас, застелили его. Рихард снял футболку, но оставил пижамные штаны. Пауль с Оливером переглянулись, но ничего не сказали.       - Не могу я в футболке спать, – сказал Круспе в ответ на их взгляды.       Кристиан проснулся среди ночи оттого, что у него сильно заболела грудь. Он перевернулся на спину, но было всё равно больно. После гормонотерапии грудь у него стала слишком чувствительной, но это была скорее боль, чем то, что описывали другие прошедшие терапию. Кристиан спрашивал у врача несколько раз, и он ответил, что ему просто не повезло, так устроено его тело. Других изменений от терапии не было, и на это врач сказал, что нужно ждать.       Кристиан чувствовал, что сейчас расплачется. Всё, к чему он стремился, летело в пропасть. Всё неслось с огромной скоростью, а Кристиану хотелось больше ничего не чувствовать. Он закрыл рот ладонью, чтобы никто не слышал всхлипываний, но всё же вздохи были слышны. Он заплакал. Слёзы казались ему такими горячими. Он закрыл руками лицо, старался взять себя в руки, но слёзы лились и спазмы рыданий не прекращались.       Рихард не спал. Он видел, как Кристиан начал плакать, и видел ещё кое-что: Тилль тоже не спал. И, значит, он тоже слышал. Круспе не вставал – ждал, что Тилль подойдёт. Кристиан уже плакал почти в голос, но Линдеманн лежал, прикрыв глаза.       Флаке встал с дивана, и Рихард позвал его:       - Кристиан. Что с тобой?       - Ничего.       - Постой, куда ты?       - Мне нужно… - он заплакал.       Рихард тут же вскочил на ноги и обнял его, но не прижал сильно – оставил пространство между его телом и своими руками. Кристиан старался плакать тихо, закрыл ладонями лицо, прижался к его плечу.       - Ничего страшного, - шёпотом сказал Круспе, покачивая его и прижимаясь щекой к его уху.       - Я не могу… Не хочу больше ничего… не хочу ничего чувствовать…       - Нет, нет...       - Я устал...       - Я знаю, Кристиан.       Флаке плакал, уже не пытаясь сдерживаться. Первым проснулся Пауль, за ним – остальные. Кто-то включил лампу.       - Что случилось? – спросил Кристоф.       Тилль сразу же встал и подошёл к ним, но Рихард, не выпуская Кристиана из объятий, повернулся к нему спиной. Занесённая для ласки рука Тилля так и осталась в воздухе.       - Отойди от него, Линдеманн, - угрожающе сказал Рихард.       - Тебе-то что? – Тилль попытался обойти их, чтобы тоже обнять Кристиана.       - Ты слышал, что он плачет, и не подошёл.       - Не надо, - вмешался в разговор Флаке, и Рихард почувствовал, как он весь как-то сжался у него на плече, напрягся.       Он прижал к себе его худое тело, нащупывая пальцами что-то под его свитером. Похоже на застёжку бюстгальтера. Гормональная терапия на Кристиана совсем не подействовала, Рихард это точно знал, так что бюстгальтер ему не был нужен.       - Я запутался, - всхлипывая, сказал Кристиан.       - Идём, - Рихард буквально на руках понёс его в ванную.       Там он усадил его на коврик на полу, сел напротив. Кристиан вытер слёзы. Рихард включил воду, набрал немного в ладонь и брызнул ему на лоб, поймал капли у подбородка.       - Не делай операцию. Если с тобой что-то случится… Ты видел список осложнений?       - Видел.       - Хочешь быть женщиной? Я буду называть тебя женским именем, буду относиться к тебе как к женщине, можешь носить что угодно… Хоть сейчас… Только не калечь себя. Я… за тебя боюсь… Кристиан снял свитер и футболку, и Рихард увидел на нём бюстгальтер.       - Смешно, правда? – спросил Флаке. Рихард провёл пальцами по тёмно-синей чашке, и она прогнулась в самой середине.       - Не смешно. Посмотри сюда.       Рихард с трудом просунул палец под впившуюся в плечо тонкую лямку. На коже осталась глубокая красная борозда. Кристиан попытался почесать её, но под лямкой не хватало места для его пальцев. Рихард нашёл крючок, вытащил его из петельки и убрал лямку назад. То же проделал и с другой.       - На ночь нужно снимать, - сказал Рихард, ища застёжку на спине.       Пальцы привычно справились с ней, и Кристиан вздохнул, освобождаясь от давления резинок и косточек. Грудь у него всё же немного увеличилась, и выглядела как грудь очень худого подростка.       - Ты красивый, - сказал Рихард, рассматривая тёмные соски.       Ему хотелось узнать, насколько они стали чувствительными. У Кристиана снова что-то заныло внизу живота, напоминая ему о том, что несмотря ни на какие внешние изменения, настоящей женщиной он не станет. Он приложил руку к животу, думая, что боль пройдёт. В дверь постучали, и через секунду её открыл Тилль.       - Там Оливер чай сделал. Пойдёмте.       Тилль посмотрел на них, прошёл, опустился на колени на коврике.       - Мне больно, - сказал Кристиан.       Линдеманн посмотрел на бюстгальтер на полу, убрал его в сторону, подобрал футболку, вывернул и протянул ему, но он оттолкнул его руки.       - Мы сейчас придём, - сказал Круспе, - подожди нас на кухне, Тилль.       Вздохнув, Линдеманн поднялся, посмотрел ещё раз на Кристиана и вышел.       - Хочешь уедем? – спросил Рихард.       - Куда?       - Я знаю одно место. Там сейчас тепло, море… Никто нас не потревожит – там частная территория. Прислугу отпустим, только охрана останется. Хочешь?       Кристиану казалось, что ничего хуже того, что сделал Курт и больнее того, что сделал Тилль, никто уже не сделает. Оказаться где-то далеко-далеко с Рихардом – это ведь то же самое, что быть здесь, рядом с Тиллем. Только там не нужно будет соблюдать эти надоевшие правила – нельзя смотреть, нельзя трогать, нельзя думать… Его там не будет.       - Хочу, - сказал Флаке.       - Идём.       Кристиан наклонился и поднял свитер, надел его. Рихард осторожно открыл дверь, вышел первым, озираясь, как вор. Проходя мимо дивана, прихватил свою футболку и джинсы, а в прихожей они взяли свои кроссовки. Больше они не взяли ничего. Сообщение о том, что улетают, Рихард отправил им из аэропорта.       Дом стоял на берегу моря. Кристиан не очень-то любил купаться, потому что нужно было раздеваться, показывать своё тело, не любил солнце, которое жгло светлую тонкую кожу, а больше этого он не любил Рихарда. Так казалось ему всегда, но в ту ночь, когда Круспе увёз его от этой нескончаемой пытки, Кристиан изменил своё мнение.       В доме они были только вдвоём, на пляже – тоже. Кто-то приносил им продукты и газеты, но в доме не было интернета. Телефоны они оба отключили. Казалось, что в мире остались только они. Вечерами они слушали пластинки и читали – у Рихарда была большая библиотека, а ещё были старые журналы. Кристиан читал их. Там были новости, которые теперь казались теперь совершенно незначительными.       Рихард не давил на него, не спрашивал ничего, что касалось тех событий, от которых они уехали. Они не говорили о ребятах, о работе, о себе. Темы для разговора находились с лёгкостью, хотя Кристиану казалось, что ему будет с Рихардом наедине тяжело. Он вспоминал Тилля каждый день. Он думал о нём перед сном и утром, ещё нежась в кровати. Иногда днём он вдруг останавливался, смотрел на своё отражение и представлял, что Тилль рядом. Правда, рядом оказывался всегда только Рихард.       Вечером, перебирая очередную стопку журналов, Кристиан обнаружил один с фотографией Тилля на обложке. Он взял этот журнал и стал смотреть. Все эти дни он не видел его, и теперь сердце забилось быстрее, и всплыли воспоминания о его улыбке, его руках. Когда-то он обнимал Кристиана и увлечённо рассказывал о том, что собирается сделать на концерте с пиротехникой. Флаке мало в этом разбирался, но слушал, потому что ему всё хотелось знать о Тилле.       - Кристиан! Эй, ты меня слышишь? – Рихард потряс его за плечо и, когда он сфокусировал взгляд на нём, сказал: - Ты уже минут 20 на него смотришь. Что с тобой?       - Ничего. Просто смотрю, и всё.       - Любишь его?       - Знаешь же, что люблю. Рихард сел напротив него на пол.       - Это не любовь, Кристиан. Это уже плохая привычка. Зависимость. Как от наркотика.       - Мне всё равно, что это.       - Тебе нравится? Ты же говорил, что устал.       Кристиан отвернулся, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.       - А что я сделаю? Я просто… всё время о нём… Всё о нём, только его помню…       - А ты хочешь это прекратить?       - Как? Как прекратить? – закричал Кристиан, поворачиваясь и закрывая лицо руками. – Я пытался! Если я его вижу каждый день! Максимум, насколько мы расставались – три месяца! И то, за это время несколько раз встречались… Что я могу сделать? Рихард взял у него журнал и решительно встал.       - Пойдём со мной.       Кристиан посмотрел на него снизу вверх, удивлённо, но всё же поднялся. Рихард взял его за руку, спокойно и уверенно, как будто всегда так делал. Они вышли на улицу. Было уже темно, но на террасе горели фонари, да и из окон дома падал свет. Рихард бросил журнал на землю и достал зажигалку.       - Хочешь поджечь?       Кристиан покачал головой в ответ. Тогда Круспе наклонился и поджёг краешек журнала.       - Зачем ты это делаешь, Рихард? Это не единственное его фото на свете. Что это изменит?       - Ты прав. Это вряд ли что-то изменит. Может, займёмся любовью?       - Что? – Кристиан не верил своим ушам. – Какой у тебя план? Думаешь, я забуду Тилля?       - Я хочу, чтобы ты влюбился в меня.       - И что потом? Ты меня бросишь?       - Не брошу, с чего ты это взял? – Рихард сильнее сжал его пальцы.       - Ты бросил всех своих девушек, а они были такие красивые. Что уж про меня говорить. Тем более, что мужчин ты вроде не любил.       - Я никого не любил, Кристиан. Но это не значит, что я не умею.       Флаке не ответил, посмотрел на горящий журнал. Обложка уже превратилась в пепел – остались только страницы, и среди них статья, которую он не успел прочесть и не прочтёт уже никогда. Впрочем, что нового он мог узнать о Тилле? Он знал больше любого журнала. Может быть, даже больше того, что знал о себе Тилль. И всё равно он на что-то надеялся, умом понимая, что ничего никогда не изменится.       - Я пойду спать, - сказал Кристиан, высвобождая свою руку.       Ночью началась буря. Рихард всегда просыпался, когда такое случалось, выходил на улицу и смотрел на огромные волны. Ему доставляло удовольствие видеть их и знать, что сам он в полной безопасности. Он быстро натянул джинсы, толстовку, схватил куртку и побежал в комнату Флаке – хотелось показать ему эту силу природы, красоту и безжалостность. Дверь в его комнату была приоткрыта. Рихард постучал, а потом вошёл. Одеяло валялось на полу. Кристиана в комнате не было. Он позвал его, заглянул в ванную, спустился вниз. Его не было нигде.       На улице лил дождь, дул ветер, и волны были выше, чем его дом. Рихард подошёл к входной двери. Она была открыта. Он вышел на террасу, побрёл к пляжу. Дождь мгновенно намочил его волосы и одежду. Рихард побежал, не обращая внимания на сбивающий с ног ветер, на ледяные капли, отнимающие у него последнее тепло. Он бежал по песку и готов был броситься в море, захлебнуться, разбиться, только бы не жить без Кристиана, только бы не смотреть в глаза парней, только бы не мучиться здесь в одиночестве, ожидая полиции…       Он уже чувствовал на губах солёные капли. Волны были слишком близко. Он всегда боялся такой воды – жестокой и необузданной, которая готова разрушать всё. Рихард остановился и огляделся, но было ещё темно. Он закричал и не услышал себя. Ему было страшно пойти дальше, и остаться он не мог. Он закричал ещё раз, чувствуя, что срывает голос, а по щекам начинают течь слёзы. Рихард сделал два шага вперёд и вдруг споткнулся обо что-то. Не удержавшись, он упал, выставив руки перед собой, и коленями почувствовал что-то мягкое. Оно шевельнулось под ним.       - Кристиан, - Рихард схватил его за плечи, переворачивая на спину.       Он открыл глаза. Его лицо, волосы, руки были в песке. Ощупав его, Круспе понял, что он был без одежды.       - Боже мой, ты здесь… Живой… Господи, живой… Можешь идти?       Флаке его то ли не слышал, то ли не хотел отвечать, и Рихард тогда поднял его на руки и понёс к дому. Он не оборачивался, но гул всё равно было слышно, и капли летели ему в спину. Он шёл по мокрому песку, но теперь это не казалось таким уж тяжёлым трудом.       Тяжело дыша, он преодолел последние метры, вошёл в дом. Руки болели, он с трудом удерживал Кристиана, поэтому пришлось уложить его прямо на ковёр. Склонившись над ним, Рихард убрал со лба его чёлку и позвал:       - Флаке, слышишь меня?       Он не открывал глаза. Он спал. Рихард осмотрел его. На нём не было ни царапины – только прилипший к телу и уже начавший высыхать песок. Он не обращал внимания на собственное состояние – у него дрожали руки, он плакал, и его слёзы капали на пол.       Поняв, что плачет, Рихард отполз от Кристиана, прикусив своё запястье – он думал, что так остановит всхлипывания или хотя бы заглушит. Флаке дышал ровно и спокойно, как будто сейчас ничего не было.       Рихард вытер слёзы, подполз к щитку с кнопками и включил обогрев дома. Он не чувствовал холода, но Кристиан-то точно замёрз. Стянув накидку с небольшого диванчика у двери, Рихард также ползком вернулся к Кристиану и накрыл его. Он поморщился во сне, перевернулся на бок, прячась под накидку. Рихард снова отполз к двери – его била мелкая дрожь. Он схватил себя за руку, стараясь сжать её сильнее и так прекратить дрожь, но пальцы не слушались. В них вдруг появилась непреодолимая слабость. Рихард испугался. Руки – это его инструмент. Он встряхнул их, но слабость не проходила. Он потёр их о штаны – чувствительность в пальцах сохранялась, но слабость увеличивалась. Рихард снова заплакал, падая на пол. Руки не слушались – он не мог даже поднять их, чтобы вытереть слёзы.       Кристиан проснулся. По телу его словно пробежал электрический ток, и он вспомнил: что-то случилось, спать нельзя. Скинув с себя тёплую ткань, он повернулся и увидел лежащего на полу на спине Рихарда. Забыв о том, что абсолютно голый, Флаке быстро подполз к нему, наклонился и увидел слёзы на его щеках.       - Рихард, - позвал он. Круспе открыл глаза и отвернулся.       - Рихард, что с тобой?       Он молчал, даже не всхлипывал. Слёзы лились из глаз, но он не вытирал их. Руки его лежали вдоль тела, пальцы и ладони были прижаты к полу. Кристиан попытался заглянуть ему в лицо и нечаянно прикоснулся к руке. Она была ледяная. Флаке стал разминать пальцы и ладонь, гладить, чуть надавливая.       - Рихард, скажи что-нибудь.       Кристиана пугал его взгляд – он смотрел так, будто ничего не видел, и эти непрерывно бегущие слёзы, и пальцы, в которых как будто не было жизни.       - Рихард.       Флаке потряс его за плечо, и он тогда повернул голову. Слёзы скатывались по щекам и попадали на шею, за воротник куртки. Кристиан вытер ему лицо.       - Я не чувствую… - сказал Рихард хриплым голосом, - я не чувствую руки… не могу пошевелить даже…       Кристиан вызвал «скорую».       В больнице было пусто, но солнце после бури светило ярко. В коридоре от большого окна на полу лежал огромный квадрат света, и Флаке мерил его шагами. Рихарда увезли на обследование. Он всё время плакал. Его пытались успокоить, но проходило несколько минут, и Кристиан уже снова вытирал ему слёзы. Он ещё не позвонил никому из группы. Телефон остался дома, да он и не был заряжен. Всё это время никто из них никому не звонил. Они ведь этого и хотели – раствориться, забыть свои проблемы хотя бы ненадолго. Кристиан не смог. Теперь он думал, кому позвонить первому. Нужно было бы менеджеру, конечно, но он не знал, как сможет сказать о том, что случилось.       В конце коридора показался врач, и Кристиан сразу пошёл к нему. Врач был немного моложе Кристиана – худощавый, кареглазый и темноволосый. Самым примечательным было выражение его лица и неторопливые уверенные движения. Он смог немного успокоить Рихарда одним своим прикосновением и тихой просьбой выпить воды и спокойно подышать. Кристиан с завистью посмотрел на его руку, лёгшую на грудь Рихарда.       - Анализы в порядке, - сказал врач, - у него это нервное. Когда пройдёт – неизвестно.       - То есть, может быть, что…       - Что не пройдёт никогда, а может – пройдёт через час. Я покажу вам, как делать массаж и назначу лёгкое успокоительное. Ему нельзя нервничать. Лучше больше спать, гулять и хорошо питаться. Да, и держите его в тепле. Холод – это тоже стресс для организма…       Ничего хуже этого уже не могло случиться.       - Доктор, - Кристиан посмотрел ему в глаза, - скажите честно – ему ничего не поможет?       - Я дал рекомендации – соблюдайте их.       - Вы не назначаете ничего… Ничего такого, что… что обычно делают.       - Что вы имеете в виду? Уколы? Процедуры?       Флаке кивнул.       - Это будет бесполезно и только создаст ему лишние неудобства. Приезжайте на приём через пару дней. Будем надеяться, что всё придёт в норму к этому времени.       Они возвращались домой, сидя на заднем сиденье автомобиля. Машину вёл водитель. Рихард больше не плакал – смотрел остановившимся взглядом на сиденье и на свои безжизненные и ставшие вдруг такими тяжёлыми руки.       Дома Рихард попросил:       - Не звони никому. Давай подождём пару дней.       - Как хочешь, - сказал Кристиан. – Тебе нужно переодеться.       - Потом, - Рихард залез на диван, подтянув колени к груди и уткнувшись в них лицом.       Флаке укрыл его пледом и поднялся к себе в комнату. Конечно, он не мог не позвонить и не сообщить. Он только долго не мог решить, кому из ребят звонить. Рихард вроде был близок с Паулем, и Кристиан рассказал ему всё и попросил приехать. Круспе будет в бешенстве, но Флаке чувствовал, что не справится сам. Рассказав о том, что случилось, он почувствовал облегчение. Пауль обещал вылететь ближайшим рейсом.       Рихард в это время познавал новую жизнь – жизнь, в которой он ничего не мог сделать сам. До него вдруг дошло, что он даже в туалет не сможет сходить самостоятельно, но злости у него не было. Была апатия. Ему было совершенно всё равно, что будет дальше. Он больше не сможет играть на гитаре. Вообще ни на чём играть не сможет. Это должно было быть важнее всего, но для него уже и это не казалось таким нужным. Он понял, что всё шло к распаду группы, что судьба подавала ему знаки, которые он игнорировал, и вот результат. Судьба лишила его главного, того, с помощью чего он мог творить.       - Рихард, - позвал его Флаке, спустившись вниз, - пойдём в душ.       - Я не хочу.       Он подошёл к дивану, сел.       - Надо поговорить.       - Не хочу ничего. Можешь оставить меня?       Кристиан дотронулся до его руки, а потом быстро провёл пальцем по щеке. Кожа у него была холодная. Он как будто так и не согрелся.       - Тебе холодно? – Кристиан старался говорить ласковее, но не очень-то хорошо выходило.       - Ничего. Согреюсь.       - Под душем быстрее согреешься.       Рихард не ответил – снова спрятал лицо в коленях, закрыл глаза. Кристиан набросил ему на плечи упавший плед.       - Будешь горячий чай?       - Нет. Я хочу просто посидеть.       Флаке смотрел на него. Вчера ночью, выбежав из дома и твёрдо решив уйти навсегда, чтобы даже нечего было похоронить, Флаке думал только о себе. Если бы хватило смелости, сейчас не было бы так стыдно. Эгоизм, который он так ненавидел в других, был и в нём самом. Он думал о группе, которая по его вине осталась без гитариста. Флаке знал наперёд ответ на это Рихарада. Даже интонацию представил: «Да брось ты, это могло случиться, когда угодно. Думаешь, я только из-за тебя нервничал?»       Рихард вздохнул и попытался сменить позу, но не удержался и чуть не упал назад. Кристиан подхватил его, хотел помочь ему лечь, но он вырвался. Глаза у него были сонные – должно быть, он успел уснуть и, расслабившись, чуть не упал. Флаке ничего не сказал, снова укутал его в плед и сел поближе, чтобы в любую минуту снова подхватить его.       Пристроив голову на своих коленях, Рихард закрыл глаза. Сидеть было неудобно, руки тянули, спина болела, но усталость брала своё – он засыпал. Как только дыхание у него выровнялось, Кристиан взял подушки и сложил их позади Рихарда. Встав на колени на краю дивана, он крепко обнял его и стал осторожно ложиться вместе с ним. Приходилось удерживать его руки и голову, чтобы он не подумал во сне, что падает. Кристиан вспомнил, что подушки Круспе не очень любил – обычно спал, подложив под голову свою руку, а когда спал с Тиллем – ложился ему на плечо или на грудь. Сейчас он лёг на подушки. Флаке распрямил ему ноги. Наверное, они затекли, потому что он поморщился и открыл глаза на секунду.       - Спи.       Кристиан поправил плед и лёг рядом, положив вытянутую руку над его головой. Он почувствовал это и завозился, стараясь лечь на неё, приподнялся, и Флаке немного сдвинул руку вниз. Рихард вздохнул, устраиваясь. Он чувствовал всё сквозь сон, но ему было удобно и, кажется, даже стало теплее. Выждав несколько минут, Кристиан дотронулся до его рук. Они так и не потеплели, пальцы были бледные, ногти – почти синие. Он положил ладонь на кисть руки, чтобы согреть, и пальцы под его пальцами дрогнули. Рихард открыл глаза, посмотрел на Кристиана и снова уснул.