Музыка из ниоткуда

      Единственное, чего Тиль не мог понять - почему он еще был способен думать. Он существовал в полной темноте, без возможности определить время или даже направление. Абсолютная чернота, однако, не давила, а будто успокаивала, обволакивала со всех сторон и облегчала душевную боль. Ненависть все еще бурлила в груди юноши, а воспоминания о бесконечных месяцах в клетке то и дело накатывали приступами тошноты. Но Тиль впервые за долгое время ощущал, что не одинок. С ним был кто-то, или, скорее, что-то неосязаемое, что всегда было и будет с ним. Что-то теплое. Совсем не так воришка представлял себе смерть. Уж точно не как убаюкивающую пустоту с объятиями матери... Он совсем забыл эти ласковые прикосновения, нежнее них были лишь ее глаза. - Мама...       Тиль не услышал своего голоса, но темнота будто зашевелилась в ответ. Огонь в груди постепенно угасал. Он совсем не помнил ее лица, но помнил, что не было человека на свете, кто понимал бы его лучше матери. Даже после смерти мама встретила его и успокоила, хотя он совершил столько плохих поступков...       Юноша закрыл глаза. По крайней мере, подумал, что закрыл, ведь вокруг был все та же пустота. Казалось, он находился так целую вечность, без движения, без вздоха. Не было больно, теперь даже душа его была спокойна. Уже ничего не имело смысла. Все бессмысленные скитания по миру привели его туда, где его ждали и любили. Все было позади: весь тот кошмар, через который он прошел, все те короткие моменты счастья, все безрассудные поступки...       Темнота вновь шевельнулась, будто пытаясь задать вопрос. Да, он не хотел возвращаться в тот Ад, из которого вернулся. Но... До той злополучной ночи, когда его поймали, жить было довольно весело. Даже драки - пусть Тиль и получал пару синяков, или даже несколько ножевых ранений, но всегда выходил победителем, за что и получил свою кличку Бессмертный. Так он всегда и представлялся: Бессмертный Тиль. В конце-концов, настоящей фамилии у него не было. После смерти матери, единственного родственника, еще несовершеннолетний парень остался без рода, без наследства, даже вещи, напоминавшие ему о матери, отобрали и продали, чтобы устроить какое-никакое захоронение. Единственное, о чем Тиль сожалел сейчас больше всего - он так никогда и не посетил могилу. Ему было слишком стыдно показаться перед ней таким - так и не вернувшим свою фамилию, и даже не основавшим собственную.        И снова шевеление - темнота выпустила его из своих объятий. Юноша протянул руку к ней, пытаясь поймать, но та ускользала из его пальцев, уступая место чему-то другому, чему-то... Тиль чувствовал это своими пальцами, что-то грубое и шершавое, плотное... Ткань?       И он сделал усилие, чтобы открыть глаза, но пустоты вокруг больше не было. Он видел небо, настолько голубое, что оно казалось ненастоящим. Он чувствовал теплые прикосновения к своему лицу и тупую боль в районе губ. Тиль зажмурился от внезапного яркого света и попытался закрыть глаза ладонью, но его удержали на месте чьи-то руки, сильные и грубые, явно прошедшие через много битв. - Лежи. Ты еще слаб, - раздался совсем рядом незнакомый голос.       Юноша повиновался, и вновь почувствовал боль в районе губ. Впервые за всю ту вечность, что он провел в пустоте, ему было больно... Его уставший разум совсем ничего не понимал. Он умер... И воскрес? Чей голос это был? Тиль хотел было задать вопрос, но его губы не открывались как надо. - Постой, я еще не все нитки срезал, - обладатель голоса вздохнул, - И зачем они зашили тебе рот?       Воришка совсем немного приоткрыл глаза. Он смутно догадывался, что это был за мужчина, на чьих коленях он лежал. Но он должен был увидеть... Повернув голову, он почувствовал невыносимую боль, от которой на глаза навернулись слезы, и если бы не зашитый рот, то он бы закричал. Все его тело будто пронзило тысячью кинжалов, такой боли он не чувствовал даже в клетке... Что могло быть еще хуже сдирания кожи и прижигания мяса раскаленным металлом? - Постой, ну куда так спешить? - голос звучал раздосадованно, - У тебя все еще сломана шея. Полежи спокойно пять минут, я тебе помогу.       Вопреки упрекам, Тиль все же вновь постарался открыть глаза. Это действительно был тот странный мужчина из толпы, которого он видел во время казни. В этот раз он был без плаща и сумки, должно быть, они лежали где-то рядом. Закатанные рукава простой льняной рубахи обнажали руки, испещренные текстом на незнакомом языке, и это могло означать лишь то, что мужчина был явно не простым странником. Кто он? Странствующий маг? Думать так было совсем глупо. Тиль уже знал, что этот человек - Смерть. Что он тут делает? Готовит его к спуску в Ад? Та пустота была всего лишь чистилищем? Из горла вырвался жалобный стон. Конечно, мучения еще не закончены. - Ну что за своенравный мертвец, - мужчина вопреки своим словам, полным упрека, улыбнулся, - Я все объясню. Дай мне время.       В руках незнакомца блеснул нож, и еще одна нить на губах была разрезана. Юноша поморщился от боли, и теплая рука мужчины погладила его по волосам, успокаивая. Он совсем не выглядел устрашающе или опасно, как и тогда, на виселице. Возможно, ангелы смерти бывают разные? Кто-то вырывает души из своих жертв голыми руками, а кто-то кладет себе на колени и успокаивает. Кто вообще придумал, что Смерть должна быть страшной? У нее много лиц, и она решила показать ему свою сочувствующую сторону. Тиль думал, что ему повезло встретить такого проводника в мир мертвых. Он бы не хотел перед вечными страданиями своей души встретить кого-то столь же мерзкого и жестокого, как тюремщики Рейвенфорта. Этот мужчина казался надежным и дружелюбным, и возможно, даже выслушает его историю. Для чего еще освобождать губы? - Вот и все, - незнакомец довольно улыбнулся и убрал нож в чехол на поясе, - Побудь так еще немного, я восстановлю твою шею.       Юноша разомкнул губы, проверяя, что он вновь может говорить. Было все еще больно, настолько, что хотелось выть, но тепло чужого тела странным образом успокаивало. Незнакомец достал из сумки рядом небольшую книгу, размером с две ладони, и принялся листать ее, видимо, в поисках нужной страницы. Тиль присмотрелся - книжица была без каких-либо опознавательных признаков на потертой кожаной обложке, и больше напоминала старую карманную записную книгу. Он слышал о таких, но никогда не видел в живую, в кругу его общения никто и читать толком не умел. Заметив интерес мертвеца, мужчина вновь улыбнулся. - Это мои личные записи. Они помогут мне восстановить твою шею.       Тиль моргнул в ответ, побоявшись вновь почувствовать ту нестерпимую боль. Мужчина наконец нашел нужные записи и пробормотал под нос неизвестные парню слова. Смерть наверняка знает больше обычного человека, и все языки мира известны ей... Интерес сменился бесконечной тоской. Конечно же скоро он будет в Аду. Не будет больше этого неба и обжигающего солнца, и уж тем более мягкой улыбки.       Незнакомец небрежно отложил книгу и положил обе руки на шею Тиля, отчего тот жалобно пискнул. Мужчина виновато улыбнулся, будто просил прощения. Письмена на его руках будто пришли в движение, но, скорее всего, виной тому были слезы в глазах. Воришка зажмурился, ожидая уже чего угодно, в конце-концов, впереди у него вечные муки. Возможно, это их начало. - ਙଦලไअ!       На удивление, боли не было, но через распахнутый рот в Тиля будто проникло что-то живое и безумно холодное. Он боялся открыть глаза и увидеть что-то ужасное, поэтому зажмурился что было сил и невольно выгнулся от столь неприятных ощущений. От таких движений тело вновь пронзила безумная боль, еще более сильная, и лишь инородный предмет в горле мешал завопить что есть мочи. Ледяное нечто шевелилось, не давая дышать, и задыхающийся юноша кашлял, хрипел, метался из стороны в сторону, отчего боль становилась все сильнее, но теплые руки не отпускали его шею, сжимая все сильнее. А Тиль только подумал, что хуже уже не будет... - Терпи, - до этого мягкий, в какой-то степени даже сочувствующий голос теперь звучал строго, и оставалось только повиноваться - что он предоставит Смерти в таком состоянии?       Мертвец продолжал выгибаться и хрипеть, пытаясь вздохнуть, но ледяная змея извивалась все сильнее, раздирая глотку изнутри. Эта пытка длилась уже целую вечность, Тиль раз за разом терял сознание, но чужие руки приводили его в себя пощечиной. Такого унижения он не испытывал даже в клетке, в конце-концов, рот ему зашили в первые дни, и отпускали его, едва сознание начинало угасать. По щекам текли слезы, из-за которых даже открыв глаза юноша не смог разглядеть лица незнакомца. Улыбался ли он? Смотрел на него с сочувствием, как и тогда? Было ли в его взгляде безразличие?       Шевеление в горле исчезло так же внезапно, как и появилось. Тиль судорожно хватал ртом воздух, продолжая невольно цепляться за мужчину, который медленно убрал руки от его шеи. - Все закончилось, - в его голосе вновь появилась мягкость, - Тише, тише...       Незнакомец гладил его по голове, кончиками пальцев вытирал с щек слезы, шептал слова утешения. Мертвец же не прекращал плакать и хрипло дышать. Нет, он совсем не верил, что все закончилось. Найдется еще миллион причин сделать ему больно. Найдутся тысячи людей, что бросят в него камень или разорвут старые раны. Он не верил... Он ревел, будто маленький ребенок, уже не надеясь на освобождение. - Ты кто такой? - из горла сам собой вырвался вопрос, и руки, что успокаивали Тиля, замерли. - Твой друг. Видишь, я ведь помогаю тебе? - с какой-то горькой усмешкой ответил мужчина. - Меня вздернули в петле! Как ты можешь мне помочь?! - юноша не унимался, он требовал ответов, немедленно, его голос дрожал и ломался от вновь подступающих слез. - Это... Долгая история. Как-нибудь я расскажу тебе ее. - Держишь меня за дурака? Думаешь, я не понял, что ты пришел забрать мою душу в Ад?!       Мужчина вновь напрягся, и тут же тихо засмеялся, будто только что услышал шутку. Мертвец уставился на него полными непонимания глазами. Что сейчас вообще происходит? Почему он смеется? Почему даже после того, как Тиль задал свои вопросы, ему совсем не страшно услышать ответ? Он совсем запутался в собственных мыслях - осужденный хочет умереть или все же жить дальше? Он надеялся услышать в ответах Смерти ответ на свою делему. - Голубые глаза шли тебе куда больше, - незнакомец наконец перестал смеяться и положил теплую, но грубую ладонь на щеку юноше, - Прости, я не смог их спасти, чайки были быстрее меня.       Вздохнув, мужчина положил руки на плечи воришке и помог ему медленно подняться. Он действовал максимально аккуратно, будто имел дело с фарфоровой куклой. Тиль наконец смог оглядеть себя. Все его тело скрывали бинты, кое-где, особенно на груди и руках, пропитавшиеся кровью. Теперь он совсем ничего не понимал. Зачем Смерти было обрабатывать раны мертвому телу? Было слишком много вопросов, а незнакомец все молчал. - Как тебя зовут? - мужчина наконец заговорил, после того, как убедился, что юноша не упадет обратно на землю. - Бессмертный Тиль... - было ужасно неловко представляться так перед тем, кто, возможно, сам существовал вне времени. - Это имя тебе подходит, - к удивлению, незнакомец довольно улыбнулся и кивнул, - Меня все называют Неле. Ты тоже можешь звать меня так.