Светлый огонь

Как хорошо здесь. Как тихо и спокойно. Журчит вода —  соленая ласковая вода, тихое солнце касается краем изумрудного горизонта, бежит ко мне по дорожке из легких, удивительно ровных волн, и никак не может добежать. Шорох мелкой гальки, шум прибоя, крики чаек, и больше ничего. Что может быть лучше? — Джаред! — прорывается сквозь волны и солнечный ветер голос одинокой чайки. — Вернись! Я мотаю головой, отбрасывая незнакомое имя. Я не хочу возвращаться. Я хочу остаться в этом мгновении, когда солнце только дотрагивается до кромки воды, где нет ни вчера, ни завтра, ни сегодня. Как же хорошо там, где нет боли, нет памяти… Шагаю в теплую, обволакивающую воду, иду вперёд, к тому солнцу, что здесь, в этом мире, ещё живо. Ещё шаг, и ещё. Волны уже по пояс. Чайка пролетает рядом, кричит отчаянно, плачет, бьёт белым крылом по воде, косит почему-то серым глазом. Не пускает в этот сияющий беспощадный свет. Крик, будто плачет ребенок. Не дело, когда страдают дети… Резкий укол в руку выбрасывает под холмы. — Джаред, осторожно! Очнись! Советник вздрогнул. Край хребта уже румянил синеву утреннего неба. Такой же розовый ожог на ладони стянулся и пропал. Он всё ещё стоял на башне Снов, только у самого края, развернувшись в ту сторону, где раньше горел далекий огонь на вершине Золотой башни. В ясные ночи её навершие можно было увидеть через хребет Вороновых гор. Только стоял он на самом зубце, а Алан стянул его за руку вниз, на площадку. — Джаред, что за ребячество? Совсем на тебя не похоже. Ты мне не нравишься, — коснулся его Алан. — Я и сам себе не нравлюсь, — Джаред оглянулся: лёгкий дым полон башни развеялся И тени магии не ощущалось, но не по своей воле он забрался на край и чуть было не шагнул вперёд. Потер руку, стирая даже след от ожога. — Кое-кто растревожил гнилым сучком старые раны? — обеспокоенно спросил Алан. — Они никогда не заживали... Финтан ни при чем. — Ой ли, советник? — Алан? — развернулся Джаред в его сторону. — Он был совсем юным ши, но он был там. Он, хоть и отрекается от всего, я уверен, знает, как все было на самом деле. Вопрос в том, захочет ли говорить. Особенно сейчас, с этой короной на голове. Клинок-то не отдал, но я уверен, он у него. — Или у его отца. Тогда мы точно его потеряли. Алиенна говорила, мертвые на берегу Северного моря сражались мечом Нуаду, а потом сгорели в драконьем пламени. И если бы не Луг и дом Полудня… Она видела ее, она видела… Джаред сглатывает. — Она видела свою мать. Лианну, — заканчивает Алан. — Пойдем, Джаред, хватит здесь стоять. Небо не упадет на тебя, хоть и знает, что может на тебя опереться! Советник морщится. — Сегодня годовщина, Алан. Десять лет... Раздражает, что он и в самом деле готов был шагнуть вперед. То есть в никуда. Но что это желание было не его, наносное, хоть очень и очень сильное. Алан тряхнул за плечо, вырывая из раздумий. — Не стоит изображать древнего бога, готового шагнуть со скалы за любимой. Знаешь, порой ши избавляется от тяги невмочной и засыпает навеки. Но не ты, друг мой! Займись земными делами, их ещё полно. И Грания опять плачет… Повинуясь мягкому движению руки Алана, советник появляется у входа в детскую. Тихо в маленьком мирке, что край как напоминает Грезу. Золотое сияние разлито по покоям Черного замка. Сам камень стен светел, будто ши находятся в Золотой башне. Вверху сияет цвет жизни, полупрозрачные лепестки искрятся, то раскрываясь, то схлопываясь. Нежный свет озаряет детскую. Две феечки, благая розовая и неблагая синяя, порхают возле близнецов, обсыпают своей пыльцой, дарящей покой и легкие сны. Только те не спят, балуются в широкой двойной колыбельке, свитой из вьюнка. Она парит в Башне Снов, закрытая от всех на миллионы замков, как материальных, так и магических. Мальчик с левой стороны плещет ручкой в в овеществленном океане, девочка справа хнычет, перебирая почти реальный песок Неблагих. Они не так давно родились, но очень быстро растут. Как все ши, особенно королевской крови. Теперь на королевских волчат можно смотреть, до них можно дотрагиваться. Смотрят они на пришедшего разумно уже сейчас, определенно очень и очень по-взрослому. Джаред каждый раз любуется ими, словно видит впервые. У мальчика золотые очи Алиенны и черные волосы Дея. У девочки искристо-серые волчьи глаза и светлые волосы солнечного ребенка. Она куксится, что-то не нравится малышке, раз прядки серебрятся. — Джаред, ты поможешь? Советник очень осторожно подхватывает ребенка. Маленькая Грания прижимается к нему и сразу успокаивается. Смотрит очень умными серыми глазками и требовательно протягивает ему ручку. Советник разворачивает кулачок, внимательно смотрит на след на тыльной стороне крошечной ладони, похожий на след от ожога. Ещё более осторожно убирает его. — Что-то сильно встревожило ее, — продолжает Алиенна. — Она так плакала, сейчас уже лучше. Прости, Джаред, я знаю, знаю, не дело советника Благого Двора нянчить Гранию, но порой она успокаивается только на твоих руках. — Может быть, ее тревожит то, что тревожит вас, моя королева? Джаред попытался положить успокоенную Гранию, но та вцепляется в порядку у его виска, заботливо сплетенную Ву. Советник не стал распускать ее. Как не стал и класть Гранию к брату. Так и стоял, покачивая девочку и тревожно глядя на молчащую Алиенну. — Хорошо ли вы себя чувствуете, пресветлая госпожа? Откуда эта чернота под глазами? Что хранят эти тени? Алиенна отвела взгляд. — Не мало ли слуг и нянечек? Не хотите ли чего-то особого заказать у Вогана? Не нужно ли позвать лекарей, моя королева? — Ах, Джаред! — Алиенна рассмеялась почти также беззаботно, как раньше. — Ещё бы не хватало! Всё в порядке с детьми… Но взгляд отстранён, а лицо бледно. — А с вами? Джаред вглядывался в нее. Роды, пусть и не такие болезненные, как у людей, случились не так давно. То странное и опасное время, когда ломаются границы, открываются новые знания, узнается нечто из прошлого, и не всегда приятное, ещё не миновало. Этайн узнала об обмане Мидира, Синни — об оставленном в Верхнем мире и уже умершем к тому времени ребенке. Мэренн… Ей тоже досталось. Тяжёлое время для волчьих королев! Даже праматерь-волчица потеряла свою шкурку, развоплотившись навеки. Стоит обеспокоиться. — На вас столь многое возложено. Может быть, я, и Бранн, да и весь Благой Двор слишком отнимают у вас супруга? — Нет, Джаред! — с жаром ответила Алиенна. — Дэй проводит здесь всё свободное время! Я даже не думала, не мечтала, что он станет таким заботливым папой! — Есть в кого, госпожа Алиенна. Есть в кого… Грания наконец прикрыла искристо-серые глаза, засопела, отпустила прядь волос, и Джаред вернул ее в колыбельку. — Я знала волчьего короля как очень сурового, даже жестокого отца. Дэй, мой Дэй, натерпелся! Как от телесных наказаний, так и от суровости слов. Но ты прав, любовь к сыну всегда сияла в его глазах. Олли похож на Дэя в этом возрасте? — Я не могу этого сказать. Алиенна хмыкнула, прошла, перебирая игрушки. Подняла одну, горелую, показала огненной пэри, стоящей у двери: — Не надо сжигать всё, что движется к детям! Ай-яй-яй!.. Тианга послушно кивнула, по-прежнему готовая уничтожать всё, что может послужить пусть мнимой, но угрозой. Советник прищурился: огненная пэри не превратилась снова в крохотную фею, хотя должна была. Что-то держит ее в облике ши, и прекрасно. — Джаред, в нашем роду не было близнецов. И у волков тоже… Так откуда? — У волков, может, и не было, а в нашем роду были, — очень тихо сказал вошедший Мидир. — Не надо, Джаред, пусть она знает! И Нис тоже. Огромный фомор заходит следом осторожно, боясь что-то задеть или сломать. Олли хихикает, тянется к его рогу. — Я пришел попрощаться, Сердце Мира. Письма письмами, но… — Вы тревожитесь и ваше сердце не на месте? Фомор повел широким плечом. — От Гвенни ничего, и от отца тоже, что странно. Ещё и Джаред со своими невнятными предостережениями обо всем и ни о чем… Алиенна подошла к нему. — Езжайте домой немедля, я чувствую, вы нужны там. Только не забудьте привести Гвенн все письма и подарки! Передайте ей на словах мою благодарность! Нет, слов тут мало! Обнимите её за меня и поцелуйте! Столь яркого огня я не видела ни у кого. Вы ведь знаете, какая она? Знаете?! Фомор опускается на колено перед Алиенной. — Пресветлая госпожа, простите меня. Простите за те тревоги и беды, что я чинил вам. Что же касается Гвенни... Его лицо осветилось. — Мне хватило мгновения, чтобы понять, кто она. — И кто? — румянится Алиенна. Советник улыбается. Алиенна, как никто другой, знает правду, но жаждет услышать ее, овеществить. — Моя единственная любовь. Мой огонь, моя жизнь, мой светоч. Она освещает весь наш зеленый мир своим ярким пламенем! — Как мне её не хватает, — всхлипывает Алиенна, сердито вытирает слезы и оборачивается к советнику. — Нет, Джаред, я не плачу, видите? — Меня вы плакать не заставите! — бурчит фомор советнику. Дэй тоже здесь, стоит, подпирает косяк, искоса посматривает на Ниса. Кроме Гвенн и Фианны, вся благая-неблагая-фоморская семья в сборе, усмехается советник. Непривычно разве отсутствие ушастого неблагого, но тот наслаждается обществом прекрасного звездочёта. Наверняка с упоением разгадывают очередную загадку. — Алиенна сказала, что всегда видела любовь к сыну. Я хочу рассказать про дочь, Джаред. Ну конечно Мидир! Не удержишь его, если решил рассказать все до конца. Никогда невозможно было удержать! — Мой племянник знает и без того, поскольку он в этом участвовал. Он это придумал! Дэю я поведал не так давно. Алиенна, Нис, внуки, вы тоже должны это знать, — поклонился Мидир колыбельке. Олли скосил любопытно глаз, тряхнул погремушкой. Грания зевнула и повернулась спиной к гранд-папе. — Раз мы и без того всё знаем на этом свете, то мы с Джаредом пойдем, с вашего позволения, — Дэй привычно вольно подходит к Алиенне, обнимает и целует её. — Я так соскучился, мой свет, со всеми этими бесконечно скучными церемониями! Не хотелось тебя и детей нагружать сверх меры. Надо нам побыть только вдвоем. Хоть ненадолго! — Конечно, мой неукротимый волк, конечно, — Алиенна становится прежней, светится мягким предрассветным огнем. — Я никуда не уйду, — предупреждает Тианга. Натыкается на взгляд Мидира, равнодушный такой, предостерегающий. Вздыхает. — Хорошо, постою с другой стороны двери! Алиенна, моя королева, я рядом, только позови, если что! Смотрите у меня, злые волки! Алиенна фыркает, прикрывая ладонью лицо. — Алиенна, моя королева, мне тоже пора прощаться, — кланяется Джаред. — Надеюсь, ненадолго… Лили кивает, сворачивается в кресле в простой домашней одежде, подбирая босые ноги, режет по живому воспоминаниями о матери. Тут же выпрямляется, словно хотела задремать и передумала. — Простите. Мидир, я вас слушаю. Встаёт справа от колыбельки, Нис застывает по другую сторону. Мидир стоит перед ними где-то очень далеко в своих мыслях. — Не понимаю, старый волчий король, что вы можете рассказать мне о том, чего я не знаю… Оставляя позади недоуменный голос Алиенны, Джаред слабо улыбается. Прикрыть бы детей от всех бед и тревог, но где найти столь широкие крылья? Как остановишь, если сами они рвутся навстречу судьбе... Уже выйдя на смотровую площадку, подставив лицо белым снежинкам, клубящимся на вершине узкой башни, Джаред обращается к Дэю. — Мой король! Дэй, — меняет он тональность, зная, как тот не любит официоза. — Я отдал Бранну списки всех ши с магическим потенциалом их стихий, последние дуги с раскладкой по времени и вспышкам. Вырисовывается что-то крайне сложное магически, и крайне опасное для всего нашего мира. Увы, покоя нам не видать. Алан передаст вам мои подробные записи о возможном развитии событий на ближайшие месяцы. — Ты что, Джаред, решил послушать милягу Финтана и бросить Благой Двор? А я ведь уже хотел кинуть в него проклятием отречения от Двора, или в колодец с кольями зашвырнуть, пусть бы охолонул пару сотен лет! Только хватит уже нам, волкам, плодить проклятия и гневаться, — Дэй смеётся, но невесело. — Что, правда решил покинуть Цитадель? — И да, и нет. Были у меня мысли отдать Мидиру должность советника, но тот четко дал понять… И кусаться при этом было вообще не обязательно! Дело в ином. Я передам привет вашей сестре лично. — Что? — недоумевает Дэй. — Я не хотел вас нагружать более требуемого всеми хлопотами, а уж тем более терзать смутными догадками и опасениями. Но теперь это куда больше, чем просто предчувствия. Мне необходимо посетить Третью державу. — Отрастишь жабры и хвост? Или станешь женщиной? Как ты сможешь спуститься в Океанию? — Секрет должности, мой король. Я найду путь. Если я не вернусь и не подам вестей в течение месяца, высылайте все войска к Северному морю. Напомните слова клятвы всем Домам, выгрызайте всех ши из своих замков и ждите на берегу! Пока туда стянуты все прибрежные гарнизоны. Бранн бы очень помог, но его не берите, его магия ветра хрупка и не любит воды, третью смерть ему не пережить. Цитадель оставьте на Мидира и Алана, хотя ваш отец очень нужен Дому Камня... решите сами. Из новоиспечённых магов возьмите всех тех, чья стихия вода и огонь, желательно в паре и не ниже третьего уровня. Заклинания из простейших сейчас складывает Бранн. — А заклинания для Бранна? — хмурится Дэй. — Кто сложит ему заклинания? — Он маг вне категорий. Для полета подпорки не нужны... Дэй откидывает голову, прижимается затылком к холодному черному камню, сжимает веки. Потом распахивает ярко-серые волчьи глаза, светящиеся в полутьме. — Как я отпущу тебя, Джаред? — Потому что вы не желаете смерти сестре, Нису, их нерожденному сыну и всей Океании? — Догадался? Про сына? — Увидел. Такое сияние не пропустить даже под толщей морской воды. — А вот Нис не знает, — усмехнулся Дэй стукнул кулаком по черному камню стены. — Значит, Гвенн опять в центре пламени! А я так надеялся! Я был уверен, что теперь, после всего… — Почивать на лаврах будем позже. Мне жизненно необходимо попасть в морское царство, поболтать с одним оригинальным магом, белее белого по рождению и темнее темного по сути и воспитанию, который возомнил себя серым хранителем равновесия. Там такие возмущения намечаются, будто вот-вот взорвется вулкан в самом сердце Океании! Только пламя это из вечного льда, что еще более страшно и опасно. Если Зельдхилл в этом замешан!.. — А ты злишься, кузен! Джаред мгновенно успокоился. — И еще, личная просьба. Заклинаю тебя всем, что дорого, поговори с Алиенной. Он закрывается от меня, закрывается от Бранна… Может закрыться и от мужа, если решит, что это знание чем-то огорчит тебя. Выцарапай своей волчьей душой, оберегающей свою любовь до конца бессмертия, что так тревожит нашу королеву!.. Может быть, наше солнце просто устало и хочет побыть луной, более тусклым и тихим ликом себя самой? Может быть, рождение детей — она ведь сама почти ребенок, мой король! — оставило след в ее душе, не только радостный. Много чего оставило след в ее душе, хорошо что не выжгло дотла наше Сердце Мира. Она юна и прекрасна, но пережила столько, что хватит не на одну жизнь. Вы знаете, как этот период, когда открываются порталы и иные сферы, опасен. Опасен для всех женщин, для королев опасен вдвойне. — Если бы я не знал твою преданность, мой дорогой кузен, я бы уже начал ревновать, — Дэй усмехнулся. Но советник слушал внимательно — ни тени темного, всем волкам присущего безумного чувства собственничества не было в помыслах их короля. — Я люблю… Любил ее мать, оставаясь для нее лишь другом. Эта любовь умерла, отравленная болью и виной. А... — А вина и боль и вина никуда не делись? Советник отвернулся. — Вернешься, Джаред — а ты обязательно вернешься — и поедешь на запад, считай это моим королевским Словом. Пора восстанавливать Золотую Башню! Не знаю, поможет ли, но Нис подарил кольцо с каплей айстрома для меня, и золотую нитку жемчуга для Алиенны. Знает Благое Слово, через меня передал для Алиенны и через Алиенну для меня, теперь никто не сможет отказаться от этих даров. Алиенна подержала неделю и то, и другое, а потом попросила отдать тебе. Думает, что это поможет в восстановлении ее Дома. — Это прекрасно, мой король! Благодарю вас от всей души! — Опять же, кузен. Если бы я не знал, что твой Дом — Дом Волка, решил бы, что Солнца. — Даже вашим первым Словом, помимо Слова о запрете кровной мести, было Слово о восстановлении этого разрушенного, оскорбленного и униженного Дома. Пришла пора восстановить справедливость. Необходимо ещё вернуть Дома Камня и Дом Огня, и не только потому, что они нам пригодятся! Но и потому, что это верно, правильно, об этом нам напоминают, этого требуют Благие земли. Спасибо, — поклонился Джаред далеким горам, — что не угрожают. — А трещины и колодцы? — А вот это лишь слабое напоминание, похлопывание по плечу, чтобы ши не зарывались. Ши всех мастей, мой король... Зелёно-желтая вспышка падающей звездой, перепутавшей верх и низ, взмывает вверх и влево, в сторону моря. — Кто предоставил Нису Круговерть? Да ещё в Черном замке? Он же упадет не туда, куда хочет, а куда его ведут! — Джаред с тревогой посмотрел в глаза Дэю. — Что за заклинание? Почему я не знаю? — Простите, мой король, времени нет совсем. Нис будет в Океании очень скоро, только что его ждёт? — Похоже на ловушку. — Это и есть ловушка, мой король. — Делай что должно, Джаред. Бери что нужно, мое Слово с тобой. Дэй обнял Джареда, торопливо перебиравшего варианты. — Я возьму?.. — Конечно, Джаред, — с полуслова понял его Дэй. «Луг». «Я сплю» — даже голос сонный. «Ты мне нужен». «Опять?! Луг то, Луг се…» «Если мы не поторопимся, Дэй лишится сестры, Алиенна — подруги, ну а мир — Третьей державы». Хлопанье громадных кожаных крыльев разорвало утреннюю тишь. Сначала показалась морда, потом шея, огромный золотой глаз в огненных прожилках скрыло кожистое веко. «Так бы сразу и сказал!» Луг зубами подхватил советника и забросил на собственный загривок. Джаред поудобнее устроился между двух гребней и затаил дыхание. На золотом драконе он ещё не летал! «Третий раз лечу этим маршрутом. Пора уже вывеску сделать на пузе: „Черный замок — Белый Останец“. «Ты сильно-то не возгордись, дружище». «Гребень почеши лучше. Да, слева. Премного благодарен, Джаред!» *** Нис тихо злился. Злился на жену, что отправила его за благие ёлки, злился на Дэя на их похожесть и непохожесть, злился на Черный замок и на само время. Когда уже закончится это царский месяц? Мог бы и раньше уехать, но Гвенни огорчится. Огорчать жену Нис не хотел. Слушал Мидира вполуха и понимал, как все же хорошо под водой. Как он привык к морским течениям, ласковой волне, к своему такому разному народу! Осторожно переступил с ноги на ногу, чтобы не растревожить близнецов. На суше даже дышалось трудно, горло все время сохло, ходить было тяжело. Нет, можно, но тяжело. Ула сказала, что привыкла только через несколько месяцев. И он бы смог, но как же тянет домой! Сколько он здесь? Последние недели сплелись в какой-то непрекращающийся кошмар. С бесчисленным количеством благих оказалось надо поздороваться, познакомиться, выразить свое почтение, подписать бумажки и так далее. Обычно этим занимался Айджиан, но его нет рядом. Отец далеко, и попрощались они скверно. Тоска по отцу и Гвенн резанула особенно сильно. Нис прислушался, поняв, что отвлекся от рассказа Мидира. — Дэй и Гвенн близнецы, но не погодки... Когда Мэренн была в тяжести, друиды поклялись, что в тот год останется лишь один ребенок королевской крови. Умрет мать и второе дитя. Осознание этого было невероятно тяжело для всех нас. Мы все готовы были отдать свои жизни ради королевы и нерожденных тогда детей. Огонек души Мэренн я спас, мы спасли. Только... один из наследников всё равно был обречён на смерть. Мэренн думала, что я выберу мальчика... Но, как меня когда-то учил мой несгибаемый племянник, если не можешь выбрать из двух зол, отойди и подумай. А потом выбирай добро. Надо было чаще слушать его. Алиенна с ужасом посмотрела на близнецов, и Нис вполне разделял её тревогу. — Джаред не видел Дэя до года, потому что его не видел никто в Благих землях. Гвенн сразу положили в колыбельку феечек, и первый год мы с Мэренн провели в Грёзе. Гвенн не росла, пребывая в коконе Междумирия, и через год мы предъявили Благому Двору годовалого первенца Дэя и новорожденную Гвенн. Про твое рождение тебе расскажет Джаред, если ты очень попросишь и если ему будет дозволено древним богам, оно тоже овеяно тайной... Только тяжесть проклятия друидов все равно висела над нашей малышкой. За ее жизнь отдала свою ее мать. Мэренн погибла, спасая дочь! — Нис, обязательно расскажи это Гвенн! — вскинулась Алиенна. — Она ведь думает, что мама бросила ее, бросила их с братом! Что все женщины обманщицы! — Я расскажу, — тяжело уронил Нис. Осторожно почесал основание рога. Ноготочки Гвенн были незаменимы даже в такой мелочи! — Есть много в Светлых землях такого, что не слишком понятно даже нам, бессмертным ши. Есть мятежные души… — Ой, Мидир, это же сказки! — не сдерживается Алиенна и тут же приседает в поклоне. — Простите мне мою смелость. Нис вздрогнул. Про мятежные души он как раз слышал многое, и он точно уверен, то не сказки и не вымысел! Но даже и тут он особо не заволновался. В конце концов, его появление в Океании тоже давно стало легендой. Благой волк, рождённый от земной, принятый морским царем в род и в само сердце, посиневший от этой любви и отрастивший рожки, сменив саму основу ши! — Это не сказки и не выдумка. Огоньки по-разному себя ведут, могут подождать, отдохнуть от суеты Светлых земель в своем мире теней, могут развоплотиться, могут вечно жить во тьме и холоде, неся тяжесть земных прегрешений. А есть те, кого что-то сильно держит в этом мире. Эти души перевоплощаются, но не до конца. Они любят тех, кого любили в прежней жизни, и несут боль за все, совершенное прошлым воплощением. Нис, сын... Он дернулся, желая возразить, прояснить очевидное. — Я знаю, ничего не говори. Твое место в зелёном теплом мире! Там твоя земля, твоя жена, твой отец! Но знай, что бы тебе ни говорили, я ни за что не бросил бы тебя. Чтобы спасти тебя и Этайн, я отдал силу старого бога. Чтобы дать родиться Гвенн, я отдал свою жизнь. Жизнь Майлгуира. Я должен быть умереть, не Мэренн! Я видел Мэренн в своем полусне-полузабвении... Где-то среди звёзд они живут с Майлгуиром. Нис не мог не признать, что Мидир... Да, это лидер, вождь, он вдохновляет, хочется быть с ним, слушать его, снимать ему. Хочется быть его сыном — если бы у него уже не было своего отца. Айджиана! Да и давняя обида никуда не делась. «Тебя выбросили, как мусор!» Видимо, Мидир что-то понял. — Ты должен знать одно! Ты был желанным и любимым ребенком! Ни я, ни Этайн никогда бы не бросили тебя! Тебя выкрали друиды после рождения, желая обрести твою силу, но Этайн отдала её, чтобы снять Проклятие. И если бы не Эт... не эта женщина, Фианна, я бы не восстал из мертвых. Алиенна, тебя я тоже благодарю за помощь. — Можно? — осторожный шепот за дверью. — Можно мне зайти? — Фианна, конечно! Я всегда рада тебе! — ломким от слёз голосом ответила Алиенна. Лесная зашла, тревожа душу без слов. Нис отвёл глаза. Когда они с Дэем затеяли скачки, Нис упал. С непривычки и потому, что попросил сноровистую лошадку. Ничего страшного, всего лишь расцарапал бок и вывихнул руку. Но как у нему прибежала эта лесная! Как плакала и тревожилась! И руку вправила сама, как полагается, сначала вернув на место сустав, а потом дёрнув с нужной силой. — Как мне отпустить его, Мидир? — подойдя к Нису, обернулась рыжеволосая лесная. Его жена, да. Тут волнение и странная робость, что Нис испытывал в присутствии этой женщины, усилились. Глаза ее блестят, руки прижаты к груди. Огненным потоком спускаются рыжие пряди. Смотрит прямо в душу. А Нис словно смотрит в зеркало. Разрез разный, радужка одинаковая. Такой ни у кого нет. Яркое золото у зрачка и искристый хризолит по краю. «Дитя проклятия», само собой вспомнились обидные обзывалки. — Отпустить, как и я отпускаю, — тяжело говорит Мидир, стоя позади, кладет руки на плечи Фианне. — Рвя сердце на части. А я ведь надеялся... Нис… Хватит тайн, Фианна, пусть он знает! Сын, попрощайся с матерью. Вот тут земля Благого мира покачнулась и ушла из-под его ног. Он, никогда ни кого не обнимавший, кроме Гвенни и отца, но отца очень и очень давно, ощутил себя сжимающим в объятиях эту лесную. Которая даже не рожала его телесно... Но этот огонек, перламутрово-розовая родная душа, согрела и его душу.