Светлый огонь

Не хотелось осквернять дом Угрюма подобной встречей, открывая дорогу злу, и Джаред ждал Финтана у отрогов Вороновых гор, в распадке у Седла Дракона. Впрочем, это было то место, которое выбрал сам Финтан, что само по себе настораживало. Вечерело. Печальные тени тянулись по чахлой траве, длинные языки тумана ласкали обнаженное тело предгорий. Советник ждал. Лесной король, не признанный своими ярлами, явился даже быстрее, чем ожидалось. — Джаред, — легко кивнул лесной. — Финтан, — вернул кивок Джаред. — Печально, очень печально видеть тебя в изгнании, — мягко начал тот. — Теперь ты лучше меня понимаешь… Когда-то вы все отвергли меня, а брата возвысили. И что теперь? Опальный советник! Чем ты не угодил этим волкам? Ты ведь столько сделал для короны! Или просто стал не нужен? Я ведь предупреждал тебя. Такой ум пропадает, такой талант... Странно, что короли всех домов не передрались за право переманить тебя к себе. Или для прочих это слишком рискованно? Но не для меня. Знай, мой отец всегда восторгался тобой! Для него ты был лучшим, наилюбимейшим врагом. Чего же ты ждёшь, сам хочешь назначить себе цену? Джаред слабо улыбнулся, не торопясь повел плечом. До отца недотягивает, но бает складно, хоть будто не своими словами. Вынужденное отлучение от двора играет на руку... Странно звучит. Джаред наткнулся взглядом на пустой рукав лесного, запрятанный за пояс. Голос ласков, глаза... Глаза запали и злы. Неужто Дэй этого ожидал, когда отправлял его на отдых в Раздолье? Или всё сложилось как сложилось? Будь это Мидир-Майлгуир, советник бы уверовал в многослойную придворную интригу с его отстранением и с последующей ловлей на него, как на наживку, скрытых врагов короны. А ведь наверняка дядя присоветовал, осознал Джаред. Ходы Мидира ведомы только Мидиру, они зачастую просты до гениальности. — Чего же ты хочешь?! Больше, чем место советника при любом доме? Хочешь трон Благого мира? — озлился Финтан, не выдержав его молчания, обошел вокруг, огляделся, никого не увидев, кроме Угрюма, продолжил. — А скажи-ка мне, зачем тебе Черный меч? Неужто вспомнил о праве первородства? Ты его передал, но всегда можешь вернуть, особенно если тот, кому ты его отдал, умрет. Мы бы с тобой поладили! Я подпишу любой договор, все, что хочешь. Такой владыка мне по нраву! Алиенна похожа на свою мать... Вот тебе и трон, и обожаемая женщина в придачу. Когда-то мы дрались из-за нее. Опоздай ты тогда на пять минут, она была бы моей, и я бы женился по праву первой крови. Как же быстро ты прибежал на ее защиту, даже быстроногого Дэя опередил! Куда ты ещё можешь опоздать на пять минут? Опять выдержал паузу, впился взглядом в его лицо. — О! Теперь я думаю, ты не для Дэя ее берег. Я знаю, знаю, отец рассказал мне обо всем перед смертью. И о том, что вам двоим не делилось в солнечном доме. А ты знал, что после убийства Мэллина он просил у Майлгуира Лианну? Знал, вижу, знал! Отец обещал ей чары хуже, чем смерть, клялся превратить ее жизнь в вечный кошмар, в мир теней наяву. Только мнится мне, он просто хотел ею владеть вопреки всему. Любовь с ненавистью так близки, так схожи! И как мы с братом получились, благого ума не приложу... Но что-то я разговорился, Джаред. Держи свои тайны при себе, как и я свои. У тебя есть то, что нужно мне? У меня есть. Обмен? Махнул рукой кому-то позади, и вперёд выскользнула знакомая волчица, неся на вытянутых руках обмотанный в темно-красный бархат длинный предмет. — Разверни! — приказал он, и в огненно-черном блеске бриллиантов и чуть приоткрытого лезвия засиял антрацитовым пламенем клинок бывшего принца света. Меч, с которым невозможно проиграть, и который не успокоится, пока не напьется крови. Своей или чужой, без разницы. Джареда что-то встревожило, что-то неопределенное, что невозможно понять на его уровне знания мира и ши в нём. Как убийство принца Мэллина и падение дома Солнца, которое он не смог ни предотвратить, ни угадать. Подспудно захотелось развернуться и поскакать без оглядки в Черный замок, оставив Финтана в этих сумерках с его клинком и с его демонами. Или... «Опереди его и ты спасёшь Благие земли! Шаг вперед, удар, и меч твой, он и вздохнуть не успеет, как окажется в мире теней, — прозвучал в тиши голос отца. — Это будет верным решением, благим исходом. Я всегда так делал». О, нет, это, похоже, дедуля присоединился. Что за напасть обращаться с мертвыми? Только в чем-то родня права. Пусть его душа при этом погибнет, пусть. Но что, если тогда этот меч обратится против его дома? Солнце давно скрылось, луна выходить не спешила. Слабый свет далёких звёзд в кромешной мраке придавал ощущение нереальности всему происходящему. — Джаред, мое терпение не безгранично, — сквозь зубы выговорил Финтан. — Твоё слово? — Обмен! — протянул Джаред руку назад, отдавая серо-серебристую жемчужину Угрюму. — Стой где стоишь, Финтан! А посланники пусть сойдутся и обменяются дарами. Я не трону твоего, а ты моего. — На это я согласен, — криво и неприятно усмехнулся Финтан чему-то своему, совсем как отец. Нервы напряглись, как тетива лука. Джаред не сводил взгляда с Рианнон, держа ладонь на собственном мече. Шаг, второй... И вот они уже рядом. Бывшая волчица, сменившая Дом, и полукровка, бывший недруг, ставший другом. Вокруг никого, ни далёких лучников, как думал Угрюм, ни магических препон, как был уверен Джаред. Финтан хотел чисто получить свою руку и право на трон! Торопливый обмен, и вот Угрюм несёт Джареду меч, а Рианнон — руку Нуаду, свёрнутую до поры в бусину. — Мой повелитель, все как мы хотели! — с придыханием произносит она. — Теперь вы властитель деревянного трона! Вы король, а я ваша королева! Финтан улыбается ей, он само обаяние. Целует её в губы, одной рукой забирая жемчуг. Рука Нуаду прорастает в его руке живой плотью, мягким искристым серебром. — Как ты мне надоела. Мне все надоели! У меня будет другая королева, истинная, — серебряная рука сжимается на горле волчицы. — И я ещё не король, пока ещё нет! Рианнон падает, из ее груди торчит кинжал, изо рта течет кровь, кажущаяся черной. — Нет! — бросается к ним Джаред. — Ты не заслуживаешь руки Нуаду, ах ты... — О, нет! Наш договор я не нарушил, не тронул твоего посланника! Меч твой, рука моя. Увидимся в мире теней, советник, или чуть ранее, — ухмыляется Финтан, рисует круг из свежепролитой крови, вплетая серебро собственной руки, и исчезает в нём. Угрюм присаживается на инеистую землю, касается пальцами горла бывшей волчицы, качает головой. Джаред щерится. И как он не понял, не учел столь простого и эффективного действа? Чем ближе жертва, тем мощнее высвобожденная после убийства сила. Правила друидов прорастают в мире ши отвратительной стороной! — Дэй! — кричит советник изо всех сил, обычной речью и открытым мыслесловом, так громко, что его слышат все волки Черного замка. — Мы ошиблись! Не нужна ему рука, не так сильно нужна. Он убил Рианнон и прошел по следу крови, по серебряному пути, протянутому из руки Нуаду! Он может быть где угодно, но я думаю, он в Цитадели. Он хочет убить Флинна! Ищите Флинна! Не дайте ему убить брата! — Я сам завел тебя в эту ловушку, Джаред, — опускает голову Угрюм. — Мне и отвечать! Возьми мою жизнь в оплату, только догони и убей это чудовище! Ты сможешь! — Порой наши пути определяют и вершат наши цели. Я не буду повторять грехи Финтана! Я должен был это предвидеть! Ты в ответе лишь за Черный меч, сбереги его и доставь в Цитадель, отдашь его Мидиру, — шепчет советник и трогает плечо Угрюма. «Луг, помоги, — шепчет советник. — Я не могу убить близкого ради того, чтобы сломать границы миров. Но все же попробую пройти за Финтаном». Я уже у Черного замка, Джаред! Я спешу! Всё перекрикиваются, что ищут, но еще не нашли. Флинн определенно в Цитадели, но не покидал ее ни живым, ни мертвым. Ну скажете тоже, братцы волки! Ну да, ну да, Финтан не верит в отступление брата, сам бы он никогда так не поступил. Он уверен, что Флинн, родившийся на пять минут раньше, решит заявить свои права на деревянный трон, который только что освободился от пяты Фордгалла! — В библиотеке его нет! — кричит кто-то. В библиотеке нет? Да ведь он всегда стремился туда. Ой-ой, и где однажды Финтан чуть было не убил и нашего неблагого, и собственного брата заодно. Флинн сидит в углу, закрылся от всех, читает очередной магический трактат. От всех, да не от всех! Родную кровь так просто не обманешь! О мой Луг! Как же так?! Неужели я опоздал?! Скорее! Да кто-нибудь! Помогите же ему! Но я не могу сдвинуться с места, не могу даже дозваться ни Джареда, ни Алана! Все вокруг словно в паутине лесных! — Брат... — кривит губы Финтан, стоя в проеме библиотеки и стягивая с сидящего в дальнем углу Флинна покрывало невидимости. — Ты всегда так глупо прятался... — Финтан! Ты жив! Ты что? Что ты... Я так рад, я же думал, что ты погиб, что тебя убили! Финтан! — Убили? Почти убили, — одними губами шепчет Финтан, взгляд Флинна упирается в опять пустой рукав, глаза светлеют. — Тебе разве не говорили, что я выжил? Нет, не говорили, решили не огорчать своего друга. А я вот пришел проститься. Обнимешь меня такого? Теперь я уродливее тебя. Не побрезгуешь? Или для королевского волка это слишком? Флинн бросается к нему, обнимает двумя руками, плачет от радости, наш глупый, глупый королевский волк! Да скорее же, скорее, прибегите сюда хоть кто-нибудь! Флинн вздрагивает и замирает от удара в спину. Кровь течет по черному сюрко Дома Волка. Финтан вытаскивает свой дурной кинжал из спины брата, с усилием отстраняет от себя Флинна, с одной рукой это неудобно, и оружие отправляется в ножны. Даже не отер его от крови! Хотя она будто впиталась в лезвие. Каре-зеленые глаза одного лесовика растерянно и с жалостью смотрят в зелено-желтые глаза другого, глаза, полные гневом и злобой. А еще неожиданно слезами. — Ну давай же, Флинн! Проклинай! На это тебя хватит! Финтан почти плачет, я не понимаю, не понимаю! Кричать надо, на помощь звать… помогите же! Вместо ответа наш Флинн вцепляется в плечи близнеца крепче, укладывает голову на плечо, не отвечает на вздрагивания и слезы, шепчет: — Брат… Ноги подводят его, подламывается одна, вторая, Финтан растерянно хватает Флинна под локти, бережно, чуть ли не с любовью укладывает его на деревянный пол, гладит по сереющий щеке, прикасается самыми кончиками пальцев к родимому пятну. — Они не придут, не найдут, не успеют спасти, — глотает слезы, но они все равно находят дорогу, чертят полоски по бледному лицу, срываются и падают на грудь Флинна. — Ты вечно!.. Я не хотел!.. Это все ты! Ну зачем? Флинну трудно дышать, кровь покидает тело быстро, толчками, ударами сердца, расплывается темным пятном по светлому полу. И все равно наш упрямый лесовик поднимает ладонь, хочет поймать обрубок руки Финтана, но тот дергается — и получается только погладить. — На-де-ю-сь, ста-нет луч-ше, — глаза все еще ярки, Флинн прощает, расстраивается и прощает, ему не нужны объяснения от близнеца, которого он чувствует лучше других. — Ты мо-же-шь то-же ста-ть… — Нет! — это уже истерически, король Леса, старший-младший близнец размазывает по лицу слезы и кровь брата. — Нет, слышишь, нет! Это все чушь! Чушь! И ты сдохнешь! И никто не поможет! Потому что мир несправедлив! Сколько можно тебе повторять! — …луч-ше, ста-ть луч-ше, — еле договаривает Флинн, заламывает жалобно брови. Лицо его искажается от боли. Голова опустилась, глаза закрыты. — Так-то лучше! Ну наконец! А ты — ты никогда не был лучше! — Финтан поспешно поднимается с колен, вытирает лицо, шмыгая носом. — Не тебе меня учить! Ты мне не нужен! Я наконец буду один! Целый! Целый и один! Странно смотрит на брата и выбегает из библиотеки. И я наконец могу хоть немного шевелиться. Ну! Флинн! Ты же что-то знаешь, давай, приходи в себя! Я немножко остановил кровь! Ненадолго! Флинн! Флинн! Фли-и-инн!!!.. Фуф, приоткрыл глаза! Флинн! Сделай что-нибудь! Я уверен, Мэй найдет тебя! Он уже ищет! И Тианга, Флинн, Тианга! Она хорошая! Ты стал ей по-настоящему дорог! Флинн! Сделай что-нибудь! Только не умирай, слышишь?! А-а-а! Я все еще не могу докликаться никого в этом замке. Ох, ну да, сюда же заглядывали, и не раз. Но в дальнем конце библиотеки, предназначенном для удобства лесных, есть ствол дуба, такой громадный, что ветвями впитывается в досчатый потолок, а корнями — в деревянный настил пола. Флинн просто приник к нему, вот его никто и не увидел. Особенно если он не хотел. И что это он тут читал? Методы освобождения от чужих заклинаний. Он думает, что брата околдовали? Что за силой овладел Финтан, что она так помогла ему? Ох, вот о чем говорила Тайра! О смерти Флинна и о гибели Финтана. Ведь он словно себя убил… Впору пожалеть бы, да только не хочется. Фли-и-инн! Прекрати закатывать глаза! Я слышу его мысли, они медленные и тоже обескровленные, но вот среди них проходит одна, внушающая надежду — и лесовик на полу преображается, перекидывается в боевую форму, вместо крови из раны течет смола и делает это она край медленно! Молодец! Флинн! Умница! Я сейчас кого-нибудь приведу! — Не-е-е-е… — и затихает. Я думаю, ему страшно быть одному! Но спасать нашего лесовичка тоже надо! Хотя бы ради этих лопоухих его ушей! Я сейчас чихну, какая-то соринка щиплет мой нос, и горло так давит, будто ком встал, фуф, я приведу, приведу их, Флинн! Вот! Вот и Тианга! Жрица дома Огня, военная королева своего Дома бледна, ее рыжие волосы развеваются за ней плащом, легкий наряд бывшей феи позволяет бежать быстро, она пламенеет от дурного предчувствия. Она такая большая и такая красивая! Сюда! Сюда! Быстрее! Огневичка влетает в тщательно прикрытую заклинаниями комнатку, оглядывается, охает, падает на колени, не обращая внимания, что кровь и смола пропитывают ее красную юбку, измазывают колени, голени, босые ноги… — Фли-и-инн! — обхватывает руками тяжелую голову, приподнимает, двигает к себе, запуская, на пробу, ток огненной, целительной магии, по деревянному лесовику. — Флинн! Да Флинн же! И эта плачет. Над Флинном все плачут, будем считать это хорошей приметой — он еще жив. На лечение лесовик поддается, но медленно, до жути медленно, уверенности, что мы успеем остановить кровь до того, как Флинн истечет ей, вовсе нет. Тианга наклоняется близко к его лицу, прижимается щекой к щеке, той, что без родимого пятна. Впервые за долгое время она совсем не думает про судьбы своего дома, важным является другое, вернее, другой. Флинн. Я помогаю ему своими солнечными лапками, но намного меня не хватит. Флинн, я был бы рад опять заглянуть в твои яркие глаза! Уверен, Тианга тоже! А про Мэя ты подумал? А про свою тетю, которая теперь жена Мидира? Лесовик стонет, приподнимая тяжелые веки, и именно этот момент выбирает Тианга, чтобы легко-легко поцеловать его в губы. Комнатка полнится светом, щека с родимым пятном его источник, а потом свет разнимается на тысячи и тысячи искр, подобных той, что раньше прятала Тиангу. Заплаканная огневичка в круге света хмыкает невесело, гладит лесовика по виску, по губам, наклоняется, а потому слышит. — Твой дом спасен. А я… Ну во-от, я те-бе бо-ль-ше не ну-уже-е-е-н… — Нет! Флинн! Что за глупость! Флинн! Флинн! Я полюбила тебя! Тебя! Мне нужен ты! Бесполезно, лесовик оседает в руках огневички, он ощутил совершенную свободу от всяких обязательств и его искра устремляется вниз. — Так целуй его! Целуй уже нормально! — кричит задыхающийся Мэй в дверях. — Быстрее! Давай! Или я, клянусь старыми богами, сам поцелую!.. Тианга ошарашена только в первый момент, во второй она уже прильнула к рыжему и лопоухому, смуглому и смешному, открытому и искреннему лесовику в поцелуе. Мэй задерживает дыхание, признаться, я тоже. И когда Тианга отстраняется от Флинна, в тишине комнатки отчетливо слышно дыхание обоих. Бледный Мэй, еще не пришедший в себя после ранения, рычит и сползает по косяку, привычно ругаясь о маргаритках и фоморах. — Если вы и после этого его не убьете, это сделаю я, — гортанно говорит появившаяся за спиной Мэя Ула. — Его? — Тианга в страхе оборачивается к вошедшей, синекожей и рогатой жительнице моря, прикрывая лесовичка руками. — Его. Того, кто прокладывает себя дорогу к трону почище собственного отца. О, а это уже наконец советник. И я могу вздохнуть… «Луг, почему не позвал?» «О, так я еще и виноват?! Виноват, да... Я звал. Звал! Не выходило!» Бранн опускается на колени, осторожно кладет Флинна на спину и рассматривает переставшую кровить рану. — Ну что? — торопится Дэй. — Может, позвать кого? — Н-н-не надо… — шепчет Флинн. — Кровь не течет, но клинок очень странный, — Бранн кладет ладони, окружая ими рану. — Он поправится? — рыдает подле него огненноволосая пэри. — Думаю, да, — не сразу отвечает неблагой. — Что сделать, чем помочь? — Вы уже помогли, теперь просто будьте рядом. Финтан… всегда хотел стать первым. Это идея, скорее, сверх идея, забилась ему в мозг, выедала сердце, проделала дырку груди и изменила в нем все. А, вот и Мидир с Дэем. Так странно видеть их рядом. — Он нарушил перемирие Черного замка. Это не дуэль, хотя и они запрещены. Это убийство. — Пока нет. — Мой король, — склоняет голову Джаред. — Я отдал приказ закрыть ворота. Никто не войдет и не выйдет из цитадели. Но ни Алан, ни я не видим Финтана. Он словно укрыт, даже замок не может помочь. — Так примените Аркан Слова! — бросает Мидир. — Мы не можем. Флинн ведь не будет обвинять брата. — Нет?! — а это уже Дэй. — Нет, — шепчет лесной, ставший волком, и покаянно прикрывает глаза. — Черный замок открыт для всех. Это его и плюсы и минусы, — говорит Джаред. — И он перестал быть безопасен! Отец… — Я разберусь. — Нет, позаботься об Алиенне и детях… и о Фианне. Не знаю почему, но мне тревожно. Обшарьте тут все, каждый угол, но найдите его! — приказывает Дэй. Джаред отдает команды, о чем-то коротко говорит Мэю, и тот уносится вместе со своей фоморкой. Стражи торопливо разбегаются, каждый по своим делам и постам. Флинна осторожно уносят, с ним уходят и Тианга, и Бранн. Неблагой тревожно оглядывается, но Дэй жестом просит его остаться с раненым. — Куда пойдем? — спрашивает Дей Джареда. — Ты наверняка что-то придумал. — Я не могу предугадать мыслей безумца, мой король, и очень боюсь, что Финтан что-то задумал куда сложнее этой братоубийственной резни. — Ты этого боялся? — Это только начало. И пусть нас посчитают дикими и злобными, но я отдал приказ задерживать всех лесных, кто бы это ни был и к какому бы клану не принадлежал. — Почему не я? — Потому что не стоит вам, мой король, отдавать такие приказы. Если что, свалите все на старого, упертого советника. Мидир порой и в тюрьму сажал. Я тут, Джаред! Каким бы холодным ты ни казался, сердце у тебя очень горячее. А что переживаешь за Флинна, так это нормально. Все за него переживают. А скажи, зачем Мидир тебя в тюрьму сажал? Чтобы спасти тебя или оградить других от тебя? Чтобы я не умничал? Фу! Э, а куда это мы бежим?