Светлый огонь

«Луг, брысь к Флинну!» Ну, советник, знаешь что? Раскомандовался ты… А, что? Без меня никак? Только я и присмотрю за этой кодлой? Ого! Ну, так я мигом. Благо, они не ушли далеко. Вот заберусь на грудь лесовичку и буду его греть. Ох-хо-хо, какая холодная же у него рана! Будто кусок льда замерз в груди. Может, и правда я тут не помешаю. Да, и ты, зазнай… то есть, конечно, ты очень умная, неблагая феечка. Очень, прямо в высшей степени. И лапки у тебя теплые. То есть ножки. — Почему, ну почему ты не будешь ничего делать?! — очень тихо спрашивает Тианга, шагая нога в ногу со стражами, несущими Флинна. — Пот-т-тому, — со своим очень тихим и очень наивным упрямством бормочет Флинн. Бранн косится на него, бледного, раненого мало не до смерти, и понимая, и не понимая бывшего лесовичка, ныне королевского волка. Прямого наследника своего дома, а теперь — супруга нежданно восстановленного дома Огня. Прощать не в правилах неблагих, а ударить на упреждение — так вообще как зад… то есть хвостиком дернуть. Правда, Флинн об этом понятия не имеет. — Флинн, я просил тебя не приближаться к брату или сразу позвать меня. Советник просил о том же. Так почему ты не послушался? — тихо спросил Бранн, очевидно что-то складывая в уме. — Он просил обнять… — Флинн закашлялся, из уголка рта потекла кровь, которую быстро вытерла Тианга и сердито посмотрела на неблагого из-под искрящейся пряди: — Хватит вопросов! Не надо его тревожить! — Нет, это не упрек, может, я чего-то не знаю? — пожимает одним плечом Бранн, кладет руку Флинну на плечо, поднимает ершиком перья на темечке. А нашему лесовичке определенно легче! Может, неблагой хитрит не хитря? Ему и впрямь интересно, а для Флинна сейчас лучше пребывать в сознании. Это, конечно, круто, восстанавливать телесные раны за одну ночь, только ши платят за это чувствительностью куда более сильной, чем смертные. А, ты знала? И что с того? Не перебивать лесовичка?.. — Я так давно его не видел! — заторопился Флинн. — И так боялся, что он погиб. А он… Он просил обнять его. Обнять перед тем, как мы расстанемся навсегда… Я не понял его сначала. Флинн, конечно, уже не говорит раздельно каждое слово, но тут его веки сжимаются, и в них блестят трудно сдерживаемые слезы. — Бранн, хватит! — тоже со слезами в голосе просит огненная пэри у неблагого. — Я не нарочно, простите. Это нужно знать для лечения. Вы же видите, ему немного лучше, но… — Бранн вздыхает. — Но вы же поможете ему, правда? — заглядывает в глаза неблагому Тианга. — Я знаю, вы именно лечили у себя, мне рассказала неблагая феечка. — Я сделаю все что смогу. И вы мне поможете, правда? — А я сделаю даже то, чего не смогу. Обещаю, — твердо говорит Тианга. — Эх, нашла бы его, придушила бы этого Финтана, достойного сына своего отца, собственными руками! И пусть бы после этого моя голова украсила бы врата цитадели! — Тианга, нет! — распахнув веки, просит Флинн. — Ты не сделаешь этого! Мидир не потерпит, даже Дей не защитит. Я не хочу твоей смерти. Пообещай мне! — Да ни за что! Он чуть не убил тебя! — золотые жилы переливаются магией, пэри еле сдерживает ее, искря ей во все стороны. — Леди Тианга, вам и впрямь придется ему пообещать, — привычно тихо говорит Бранн. — Дело в том, что Флинн сильно беспокоится о судьбе брата, это гасит его и так еле тлеющую искру. А ежели он еще начнет беспокоиться о вашей жизни… Нет вернее способа погасить его. — Ну, ежели так… — пэри вздыхает. — Обещаю тебе, Флинн. Я обещаю, если это хоть немного поможет. Я даю слово не убивать твоего брата. Но только пока ты жив, слышишь?! — в голосе звенит угроза. Флинн быстро-быстро моргает, пытаясь осознать, что эта огненная воительница только что ему выдала. — А вот это поможет. Это определенно поможет! — бормочет про себя Бранн. — Надо будет учесть, что огненные еще более хитры в словах, нежели волки. — Бранн, а где мы? — оглядывается огненная пэри среди коридоров более высоких и более просторных. — Это же не его покои? — Нам нужен тот, кого любит Флинн. Это вы. Нужен его лучший друг, это Мэй. Он сейчас будет. И нам нужна та, что может сложить все вместе. Та, чьей любви и милосердия хватит на всех. — Наша королева! — обрадовалась Тианга. — Как же я сразу не сообразила! — А все потому, что влюбленная, — с важным видом произнесла неблагая феечка Шайя и сложила крылышки на груди Флинна. А вроде ещё недавно не слезала с близняшек! Однако стражи на входе в королевские покои было более чем предостаточно. — Еще один лесной? — прищурился страж. — К королеве? Только через мой труп. — Что значит «еще один»? — тревожно спросила Тианга. * * * Алиенна не знала о произошедших событиях, ее пока занимали дела любовные иных обитателей цитадели, и близких ей, и не близких. Тех, о ком она только слышала и тех, кого опасалась. Она не держала зла на Мидира, даже когда он был Майлгуиром. Нет. Хотя должна была ненавидеть его за гибель семьи и всего дома. Кто-то или что-то толкнуло его на тот шаг, какие-то неведомые ей, очень страшные и неопровержимые доказательства вины… Кого? Ее отца, ее матери? Голову сдавило так, словно на ней был венец шипами внутрь. Ши не теряют память, они просто этого не могут. Они забывают специально, как во время сон-жизни, не в силах вынести горе, или вину, или обиду. Но она-то хотела вспомнить! Почти все, что происходило в ее жизни до пяти лет, стерлось из памяти. Лицо матери, тепло отца, ее Дом. Чем больше она жаждала вспомнить, тем сильнее впивались колючки ее венца, невидимого ни для кого, невыносимого для нее. Она даже немного жалела, что просила клепсидру о том, чтобы увидеть матушку и отца еще раз. Ну вот, увидела. И все еще ничего, ни одного самого крошечного воспоминания. Сидящая рядом Фианна стерла слезу, упавшую на руку, но промолчала. Ее вторая жизнь началась на руках советника, когда она смотрела, как рушится какая-то красивая башня. То, что это ее дом, ставший могилой ее родителей, она поняла много позже. Она не забыла только Меви. Она даже думала, что Меви ее мама, но это было не так. Все это она выболтала, сама не зная как, этой лесной, вновь пришедшей навестить ее и детей. А ведь Алиенна мало кому рассказывала о себе, и Дея, на которого свалились заботы о всех Благих землях, беспокоить пустяками не хотелось.Она не один раз хотела рассказать о своих тревогах, но всегда смолкала. До того ли ее супругу? — Могу я поплакать на груди у... мачехи? — улыбнулась Алиенна сквозь слезы. — Я далеко не все знаю о юных матерях, но даже я не уверена, что они должны плакать так часто и так много. Можно позвать вашу сестру. Не думаю, что она откажется приехать, когда она так нужна. — Нет, Фианна! Что ты, наоборот! Я рада, что мы познакомились ближе. Гвенн нет, и кроме Дженнифер, мне и поговорить особо не с кем. — Так, может, Анора и… — Она избегает меня! — вырывается у Алиенны чуть ли не с плачем. — Как я ее вылечила, так она сбежала куда-то. Даже благодарность передала через дядю. И что самое плохое, она отказывается быть главой дома Солнца... Даже сам король Благого мира не может все время нарушать его правила. Если у дома нет королевы, это не дом. — Может быть, поговорить с Меви? — предлагает Фианна. — Она рвется в Дом Неба. Она нашла там свое счастье, вернее, ее счастье ждало там давно. И вот наконец дождалось. — Ты отпустила? — Пока нет. Но и удержать мне ее нечем. Теперь, когда у меня все хорошо… — А все ли хорошо у тебя, Алиенна? С родов прошло не так много времени, ты ещё можешь открывать двери в иные миры, не говоря уже о бездне собственной памяти. Ты не помнишь, потому что то, что ты забыла, может ранить тебя, и хорошо, если не смертельно. — Откройте, — раздается знакомый голос. — Дей! — радостно бросается к дверям Алиенна, торопливо стирая следы собственных переживаний. — Как же я соскучилась! Дверь распахивается, на пороге появляется темная фигура, закутанная с ног до головы в серебристый волчий плащ. — Стой, Алиенна! Это не Дэй, — предупреждает ее Фианна и закрывает ее собой. — Это… это Финтан! — Как… Как ты это сделал? Ты выглядел как Дей, ты пахнешь как Дей… Алиенна отшатывается, завидя обагренные кровью руки Финтана. Дей! Советник! Где вы?! Как так? Алиенна не может докричаться ни до кого. Что-то неприятно магическое окружает Финтана серой броней, скользит, переливается… Дымится! И стражи не слышно, никого не слышно. Замок, ставший для Алиенны родным домом, оглох и ослеп. Может, это сон? Кошмар наяву? Алиенна дрожащей рукой протирает холодный пот, вставая перед Финтаном и детьми. Что творится с миром? — Я не знаю, что ты натворил, и не уверена, что хочу знать, — произносит Фианна, делая шаг вперёд. — Но если ты немедленно уйдёшь, я никому ничего не скажу. — Не переживай, тетушка, — кривя губы, произносит Финтан. — Я надолго не задержусь, и ты и правда никому ничего не скажешь. Я сегодня нигде надолго не задерживаюсь. Что вылупилась? Лесная, выплакавшая все глаза по проклятому волку! Какое жалкое зрелище! Мятежная душа, значит? А твой Мидир знает, что мятежные души не могут иметь детей? А ему дети ой как важны! Фианна на миг теряет самообладание, и Финтан отбрасывает ее прочь как тростинку. — Остановись, что ты делаешь? — Алиенна бросается к упавшей лесной. — Оставь ее, Финтан! — А ты стой где стоишь! Вы обе — не двигайтесь! — приказывает Финтан. — Шевельнетесь, и я убью обеих, а потом доберусь до детей. Это просто, да. Хорошо хоть, меня сегодня все слушаются на раз. Финтан не мог ударить так сильно, но лесная определенно не может подняться. — Что ты сделал, Финтан? Зачем ты это сделал? — шепчет Алиенна. Лицо Финтана освещают отблески пламени, что разгорается на прядях волос Алиенны. Среди серебристых нитей проглядывают золотые. Советник бы сказал, что обогреть можно далеко не всех, но Алиенна всегда пытается! — Всего лишь попрощался с братом. И еще кое с кем, — после заминки отвечает Финтан и нехорошо усмехается. Странно все это, и все его слова сегодня имеют очень нехороши, они имеют какое-то другое значение. — Как… попрощался? Я рада, что ты живой, Флинн тоже... — Нет, уже нет. И Рианнон... Она слишком напоминала мне Гвенн! Финтан загораживает проход. — Флинн! — кричит Алиенна. — Мне надо к нему, ему нужна помощь! — Флинну никто уже не поможет. — Что?! Как ты мог убить брата?! — ужасается Алиенна. — Удивлена? Ты думаешь, можешь меня осуждать?! Ты, чьи руки в крови? Алиенна отшатывается, смотрит на свои узкие ладони. — Ты уйдешь со мной, — не просит, не спрашивает, Финтан приказывает. — Ты никогда не могла себя защитить. Не умела и не старалась. — Финтан, я знаю тебя, в тебе есть хорошее! Не губи это! — Ты погубила меня! Это всегда была ты! Яркая вспышка света. Смешной волк, открывающий объятия, и она, бегущая по коридору ему навстречу. — Лили! Мой солнечный зайчишка! — Дядя Мэллин! — кричит Алиенна. — Мама, папа! Приехал дядя Мэллин! Раскосые, серые волчьи глаза со слабым зеленым отливом — так вот на кого похожа Гвенн! — искрятся приязнью, улыбаются Лили… И вот вокруг темно, непроглядно темно, темно и свивается в кокон, а эти глаза полны боли. Остаются только слова: «Лили, не вини себя, только не вини себя…» В детской ладони знакомый клинок. Мамин кинжал... Анора, глядя на младшую сестру, вскрикивает в ужасе. Алиенна вскрикивает в настоящем, отдергивает ладонь. Вот теперь ее руки и правда в крови! — Пойдем, — приказывает Финтан. — Мы связаны с тобой этим прошлым. Останешься: навредишь всем, кто тебе дорог! Клянусь, что не причиню тебе зла! — Ты забыл кое-то, — Алиенна понимает, что в ее голосе слышится зло, ну и пусть. Она все же волчица. — Я не могу позаботиться о себе, но не о своих детях. — Подумай о них! Я дам тебе то, что ты жаждешь. Я подарю тебе твою память. Я понимаю тебя как никто иной! Я верну тебе твою жизнь. Память? Жизнь?! Жизнь! Серебристые искры, пляшущие вокруг, сливаются в кокон, прячущий Алиенну, Фианну и плачущих детей от лесного. — Вон! — не голос, звериный рык. — Не смей трогать моих детей! — Я беспокоюсь и о них тоже! Я не прощаюсь, моя королева, — смеется Финтан, отлетая к тяжелым входным дверям. Почему он смеется? Искры пронзают все вокруг, огненным маревом пляшут перед глазами. Финтан заворачивается в свой паучий плащ и исчезает. * * * Мидир, Джаред и Дэй идут по широкому коридору. — Финтан использовал руку Нуаду, что может тянуться бесконечно, чтобы попасть в Цитадель, где ему вход воспрещён! — Брата он думает, что убил. И теперь наконец свалит в свои чащобы? — спрашивает Дэй. Советник качает головой. — Джаред, главное. Что мы упускаем? Друиды и Этайн, друиды и Мэренн. Мм? Кто на очереди? — Дети! Дети и Алиенна. Но ведь замок не пустит к ним, да? — обратился Джаред к каменной голове. Та подозрительно сморщила нос, повернула морду. — Да ты… Да что это?! — охнул Джаред, холодея от дурного предчувствия. — Алан, перенеси нас к королеве, — тихо и грозно попросил он мыслесловом у начальника замковой стражи. — Придик, — потянулся Ву к Джареду с печально повисшего вьюнка. — Алан, подожди! Что за Придик такой? — нахмурился Джаред. — Я вспомнил. Вы ругались и я вспомнил! Придик. Гвенн сказала, это третий лесовик. Найдите Придика, он расскажет, он готов рассказать… — Ву свернулся под воротником советника и притих. — Интересно, что. Впрочем, неважно. Я займусь, — недобро прищурился Мидир, определенно что-то просчитывая на ходу. — Я помню его запах, найду. А ты защити Алиенну! Джаред оказался у двери королевских покоев ровно в тот момент, когда неблагой, привычно забывая обо всех правилах вежливости и такта, как волчьих, так и магических, одним движением руки обездвижил четверых охранников и уже открывал двери, которые, вообще-то, открыть невозможно никому, кроме Мидира и Дея! Алиенна склонилась над лежащей на диване Фианне. Дети в безопасности, даже не плачут. Феечки обмахивают их своими крылышками. — Подождите! — останавливает Алиенна рукой вошедших, не глядя на них. — Финтан проходит там, где не может проходить. Он бросил ростки в прошлый раз, и они проросли, — не очень понятно говорит неблагой. — Я знаю, на что вы намекаете. Но мы же сами выжгли все следы серой гнили! — отвечает советник, скользя взглядом по детям — Я вновь чую серые капюшоны. Это как сорняки… — плотно сомкнув веки, выговорил Бранн. — Чем больше выдергиваешь, тем крепче побеги… Но проросли они не просто так, а из зёрен. — Они не могли без магической подпитки, — следя за каждым движением королевы и одновременно за хриплым дыханием Флинна, прикидывает Джаред. — Если только… — Если только кто-то, вопреки приказу короля Дея, не протащил в цитадель друида! Алан! «Я будто ослеп и оглох. При моей тесной связи с замком я сейчас почти как Дей, вернувшийся из неблагих земель, — нехотя ответил начальник замковой стражи. —Подвал?» — Подвал, — ответил неблагой, держа за руку Флинна, а ведь словно и не участвовал в мыслеслове. — Моя королева, вы разрешите? — не утерпел Джаред, хотя Алиенна сама должна была ответить первой. — Не понимаю, что с ней. Подходите, — позвала она. — Я кинула в него, я смогла, — прохрипела Фианна. — Зачем ты это сделала?! — а это уже выкрикнула леди Тайра, показавшаяся в проеме королевских покоев. — И ты должна была, мама, — шепчет Фианна. — За все то, что он сотворил. Он недостоин… — Я сделала это тоже… дочь, — тихо произносит Тайра. — И если нас не поддержат, нас, нашу семью, весь род до последнего садовника ждет смерть. — Я не понимаю, в чем дело? — спрашивает Тианга, бросая на Флинна тревожный взгляд. — Его смерть?! Только через мой труп! Ей не очень важны все эти лесные разборки, вот только Флинн все бледнее и бледнее, и как ни крути, он остается членом этой безумной семьи. Все же от родства он не отказывался. — Сколько у нас голосов? — все также тихо спрашивает Фианна. — Еще очень мало, — опускается на диван Тайра. — Да о чем они?! — взрывается огненная пэри. Вторя ей, за стрельчатыми окнами сверкает перед восходом солнце, выпуская розовые косы на зеленое небо. — Мы объявили бойкот Финтану, — трудно отвечает Флинн своей нареченной. — Флинн! — ломает руки Алиенна. — Джаред, я не могу, меня не хватает, и ещё Фианна!.. — Я займусь лесными дамами, — с коротким поклоном отвечает тот, рассматривая бледную как смерть королеву. — С вами и детьми все хорошо? — не удерживается он от вопроса. — Потом, Джаред, — отмахивается Алиенна так, словно снимает паутину. — Все потом. Пока королева хлопочет над Флинном, Джаред тревожится из-за отсутствия Дея и Мидира. Дэй, конечно, уверен в нем. Молодой король знает, что Алиенна — как дочь Джареду, но все равно, раз его нет, то значит, опять рискует. И Алан недоступен… — Леди Фианна, — собрав терпение, позвал Джаред, но та не услышала, торопливо переговариваясь с Тайрой. — Простите, леди Тайра, дело не терпит отлагательств. Финтан сделал что-то с Алиенной? Алиенна, по счастью, не слышит, поглощенная больным. Золотистый свет окутывает лесного, захватывает подбежавшего Мэя и стоящую рядом Тиангу. Фоморка крепко держит за руку Мэя, бормоча что-то на древнем, подпитывая его своим морским колдовством, не похожим ни на неблагую магию, ни на волчью. Однако морской мир когда-то был Домом Рек, и легкие синие волны, идущие от фоморки, наконец сливаются с ярким — до рези в глазах — глубокими волнами Алиенны. — Нет, — когда Джаред уже потерял надежду на ответ, произносит лесная принцесса. — Но вы знаете Финтана. Он приносит боль одними словами. Я не очень поняла, в чем он обвинял нашу королеву и что обещал ей. Что-то про жизнь и память. Алиенна серебрится, недовольно опускает руки. — Не получилось? — не вынеся томительной паузы, спрашивает Тианга. — Получилось, но не до конца. Рана… она нанесена чем-то крайне опасным. Клянусь, Флинн не умрет сегодня, не в моем Доме! Мне нужно что-то сильнее, — восклицает Алиенна. — Что-то… — Скипетр Дома Солнца подойдет? — спрашивает Джаред, и Алиенна светится от счастья. — Джаред, дорогой! Как я рада, что могу на тебя положиться! — и смотрит на него материнскими глазами. Темное золото плещется в них, как в распадке Воронового хребта, когда солнце садится, заливая невыносимым теплом горизонт, растапливая как небосвод, так и сами горы. — Я не могу принести, — отведя взгляд, выговаривает советник. — Но я могу отвести вас. — Никто не уходит! — тихо говорит Алиенна. Никто и не собирается уходить, но королева словно примораживает всех присутствующих в детской. Даже сидящего в уголочке Бранна, который вроде бы ничего не делает, но проводит лучи Алиенны, усиливает ее действие и снимает защиту у благих ши. Заодно навешивает на близнецов пару-тройку защитных заклинаний. Алан, пусть и не отвечает, но помогает привычно. Алиенна и Джаред оказываются как раз напротив личного хранилища Джареда. Небольшое окошко открывается само, еще до того, как ему разрешил открыться советник. Конечно, Алиенна! Пусть она и приняла дом Волка, но дом Солнца всегда с ней. Надо только успеть убрать… Нет, не успеть. И все куда хуже, чем думал Джаред. — Нет, вы не можете… Моя королева, что вы делаете? Лили, ты обожжешься! Алиенна меряет взглядом Джареда и берется за кинжал королевы. Странно, Джаред уверен, что убирал его в самый дальний угол. Реликвия ее рода, доказательство вины ее Дома. Он ложится в руку, словно создан именно для нее. Проклятие и сила фамильной вещи, личной вещи — не действует на королеву! — Ты был прав. Не моя мать убила Мэллина, — глухо произносит Алиенна. — Нет? — глухо переспрашивает, пряча эмоции, Джаред. Слишком мрачна королева. — Нет, Джаред, — падает золотой кинжал на черный пол, повторяя ее кошмары наяву, опускается без сил Алиенна, закрывает лицо узкими белыми ладонями. — Нет, Джаред. Это я убила его. Вот почему Анора избегала меня. Вот почему говорила, что на меня было возложено слишком многое. Я могу брать материнский клинок, потому что меня готовили стать королевой. — Какие глупости! Вы были ребенком! Это невозможно! Алиенна поднимается, закусывает губу. На белом лице — черные провалы глаз. Там уже нет солнца, там угли. — Забудь то, что видел. Потом, все потом. Сейчас надо помочь Флинну. Где скипетр? Золотой скипетр тоже ложится в руку Алиенны так, словно был там всегда. Алан переносит их двоих обратно будто в тот же самый миг, когда они покинули королевские покои. Как такое количество ши могло так быстро пересечь порог Дома, даже не дома, королевских покоев детской, нужно будет проанализировать после... — Дэй? — спрашивает Мидир у сына после ухода Джареда. — Что с тобой? Дэй сжимает челюсти, темнеет глазами. — По моему дому шастает безумный лесовик, обладающий силой друидов и жаждущий мести. Ему открыты все пути — из-за меня. Если помнишь, это я разрешил друидам войти когда-то. Мне и исправлять. Я — в подвалы, я знаю, где искать. — В подвалы? Мидир словно ежится. — Я знаю, что делать. Найди этого лесовика. Это важно для меня и для Алиенны. Надеюсь, ты… — вздергивает бровь Дей, а его слова звучат приказом. — Поможешь. Мидир тянется ладонью, осторожно касается щеки сына. — Пред Алиенной мы в долгу, особенно я. И хорошо, если когда-либо рассчитаемся. Я так хотел, чтобы ты был счастлив... — И я счастлив. Мидир вздыхает. Следы шрамов вокруг глаз сына — как маска, что теперь вечно с ним. Радужка куда темнее, чем помнится Мидиру. Шрамы еле заметны, но придают Дею что-то новое, чего не было раньше, в то время, когда Мидир был еще Майлгуиром. Может быть, возраст, может быть, взвешенность. Может, просто боль. — Мне надо спешить. Ты сам говорил, отсечем корень — завянут и ветви, — говорит Дей. — Добро, сын. Будь осторожен. Алан, присмотри за ним! — говорит Мидир в глухую, теплую пустоту цитадели, уверенный, что начальник замковой стражи услышит и поможет. — А я… Мидир не тратит время на разговоры. Миг — и черная тень скользит по коридорам, выискивая знакомый запах лесовика. Третьего из тех, кто присутствовали в Золотой башне в момент гибели его брата. Кто же был вторым? Что вообще случилось в тот злополучный день? Фордгалл клялся самым святым, он клялся жизнью детей и Дома, что не убивал Мэллина. А волчий король был слишком ослеплен собственной мукой, чтобы уточнять его слова, чтобы вырвать правду. Мэренн, Мэллин — слишком много было потерь. Тогда словно вся жизнь разом покинула его. И еще Лианна, что отказалась объяснять что-либо, отказалась говорить, кто убийца, хотя знала, знала без сомнений. Это было подозрительно, более того, это кричало о ее виновности… Мидир отыщет этого третьего лесовика не из-за Алиенны, а из-за себя. Если он тогда совершил ошибку, он не успокоится, пока не найдет настоящего убийцу. Может, для этого его и вернули в Светлые земли. *** — Мой добрый волк, — шепчет Алиенна, вглядываясь в лицо Флинна и качая головой. — Спасибо, что дождался меня. Кладет ладони на еле вздымающуюся грудь. Флинн не отвечает. Он бледен и очень холоден. Тианга держит его за одну руку, а Мэй — за другую. — Ага, добрый, — хмыкает стоящая в стороне Ула, поглаживая булаву. — У твоей королевы все добрые. Как же. — Тише, — глухим шепотом выговаривает Мэй, бросая быстрый взгляд на хмурого советника. Алиенна закрывает глаза, шепчет что-то. Не молитва, это слова, идущие от ее сердца. Темные тени углубились под глазами теплого золота, волосы зашевелились без ветра, загорелись яростным пламенем. — Все, хватит, — советник отводит ее ладони от груди лесного принца. Огонь пробегает по крепкому телу Флинна, возвращается в ладони Алиенны, ластится, клубясь и балуясь, разбрасывая искры. — Ему потом нужно будет тепло, много тепла... — Бывшее жерло вулкана подойдёт? Флинн? — очень осторожно зовет Тианга. Флинн как-то очень быстро и неожиданно вскакивает с постели. — А что вы все такие хмурые? — хитро улыбается он. — Я что-то пропустил? — Пен-н-нек ты лесной! — прилетает от Мэя подзатыльник. — Пропустил он… Все замирает на миг. Где-то далеко, между корней и древних камней Дей наконец ловит след друида. Мидир находит запах Придика. Алан с трудом удерживает равновесие всего Черного замка, а в королевских покоях Алиенна очень тихо роняет: «Прости», то ли для Джареда, то ли для Дэя, которого нет рядом. Проходит мимо замерших в паутине магии волков, осторожно вытягивает край платья из ладони советника, ухватившего ее даже в этом временном киселе. — Ты обещал помочь. И обещал не вредить, — тихо произносит она в темноту. — И я сдержу слово. Я всегда его держу, — улыбается Финтан, удерживая огненный прорыв пространства и времени. — Алиенна!!! — кричит Дэй, не видя, но ощущая потерю. — Прости, — еще раз шепчет Алиенна, стирает слезу и протягивает ладонь лесному королю. Шов времени и пространства затягивается за ними, оставляя только огоньки пламени.