Светлый огонь

Алиенна все также лежит в мире без верха и низа, вздыхает, проводит плечом, устраивает поудобнее босые ступни, сворачивается клубком... Золотые волосы окутывают ее плащом, не пропуская зла. Существо в сером плаще проворачивает кисть, давление на переливающийся золотом и серебром кокон растет, но он лишь впитывает всё, что в него входит, утолщается и сияет по-прежнему, если не сильнее. — Чем же она подпитывается? Финтан-Финтан! — вздыхает Тень. — Тебе всего-то нужно было не дать ей уснуть. — Всего-то? И как, по-твоему, я должен был это сделать?.. А ты… — негодует Финтан, переходя в нападение. — Ты обещал отдать мне ее! — А ты обещал рассказать ей правду о Мэллине. Твоём воспитателе, вроде бы? Как грустно… Он же был тебе как отец, он любил тебя куда больше твоего родного отца… А чем ты ему отплатил? Поверь, я знаю, о чем говорю, я видел в твоей памяти, видел всё, листовичок! Финтан морщится, бледнеет. — Вы оба там были и оба не хотите говорить, пусть по разным причинам. Молчишь? Ну так что, кто из нас больший обманщик? Я что? Я обещал тебе ее, так бери! Вот она! Забирай свой трофей! Финтан со злостью бьёт ногой по золотому кокону из вьюнка, где спряталась Алиенна. Прыгает на одной ноге, отбив стопу. — Не можешь? Вот и я не могу. — Что, всей твоей силы не хватает? — злится Финтан. — Для того, чтобы она поверила, что ты ее супруг, да. Отказывается верить. Сердце Мира спит, подвернув руку под щеку и подобрав под себя ноги. Укрылась, как в утробе матери, в силе собственной магии, такой обманчиво мягкой, такой незащищённой с виду! — Зато уничтожить смогу, — шипит Тень. — Надо только время… Кладет руку на кокон, и он чернеет под чужой, злой ладонью. — О, у нас гости! Как смогли? Как миновали все преграды? Серебристая стена падает между Алиенной и всеми остальными. И вот уже перед ней стоят Ула с Мэем, Дэй с Бранном. Нэвлин кутается в собственную тень, не желая показываться до поры. — Алиенна, свет мой! — бросается к ней Дэй. Кокон, неподвластный чужому колдовству, раскрывается от тепла рук Дэя. Он подхватывает любимую, обогревает собственным теплом, целует… — Дэй, мой Дэй, — шепчет она, распахивая глаза. — Мне такой ужасный кошмар приснился… Не кошмар? Дэй, мой Дэй! — она прижимается к Дэю, боится отвести лицо. — Все хорошо, уже все хорошо, я с тобой, Лили! — шепчет Дэй. — И никогда больше не отпущу! — Мой Дэй! Как романтично, — шепчет серая тень. — Прослезиться можно от умиления! Знаете, что это звучит как сигнал о помощи в нашем мире? О, нет! — ответ на то, что Дэй пытается проломить перламутровую преграду. — Дуэто! Король вызывает короля! Серая тень с одной стороны, рядом Финтан, позади серые капюшоны. Безымянны и немы. — Король? — щурится Дэй, оглядывается на Бранна, тот кивает. — Предположим. Схватка? — Я желаю поговорить. — О чем с тобой говорить? Ты пытался украсть мою жену! — О нет! Не я выкрал Алиенну! А он! Лесной король, непризнанный собственным народом, что жалок и глуп, и тонет в своей вине! Что ты хочешь, властитель Светлого мира? Хочешь его смерти? Пожалуйста! Финтан смотрит на свой же кинжал в своей руке, приближающийся к его сердцу. Рука дрожит, разум против, но тело не слушается его, и… — Нет! — кричит Алиенна, но Финтан падает, пронзенный собственным кинжалом. — Ты же обещал ему жизнь… — шепчет Алиенна. — Я слышала! — Я обещал, что никто не причинит ему вред. Никто и не причинил ему вред, кроме него самого! Человек в капюшоне шагает вперёд, кладет руки на светящуюся стену. — Ты выше и лучше своего отца, властитель Дэй. — И что ты хочешь? — спрашивает Дэй. — Самую малость, — усмехается он. — Прими власть Последователей! — То есть друидов? — Они теперь себя так не называют. Они служители Сына Божьего Мэрвина и его верные Последователи! — Мэрвин бы перевернулся в своем посмертии, узнай он о том, как исказили его учение! — шепчет Нэвлин. — А как же непротивление? — добавляет Бранн. — О! До этого ещё надо дорасти. Это будет потом, а пока война — это наш мир! Дэй отшатывается, трясет головой, не выпуская из рук Алиенну. — Глупец… Вы все глупцы! Ты не покоришься… Но предложить я был должен, обязан! Дэй, подумай, как много мы могли бы сделать вдвоем! Какая сила была бы в твоих руках! Мы могли бы править вместе этой вселенной, прими ты неизбежное… И это не зло, а истинная вера, не ваши древние божки! Я пощадил бы твоих друзей! В следующий раз я заберу твой трон, Алиенну и все срединные земли, благие, неблагие и фоморские! А тебе оставлю только трупы, чтобы было над чем скорбеть! — Король Дэй, он вновь тянет время, — шепчет Нэвлин. — Что-то происходит в Нижнем, и что-то ужасное! Нам нужно, необходимо вернуться! Кто-то вновь открыл все пути королевским словом! Вы ничего такого не говорили? — оборачивается к Бранну. — Когда мы потеряли надежду, Дэй сказал, что передает трон по старшинству. — По старшинству? Зачем? — меняется в лице Нэвлин. — Думаю, наш король не хотел класть тяжесть правления на детей и думал о Мидире и Джареде. Ох, Нэвлин, неужели есть кто-то из королевского рода старее их?! Ведь нет? — Для этого всё и было затеяно, — будто сам себе шепчет Нэвлин. — Ах ты… — начинает Дэй, но его прерывает Алиенна. — Мой Дэй, я вспомнила! Столько боли… — она дрожит, ее глаза черны, волосы в серебре, как в инее. — Как они могли? Как могли так наказывать себя? Разве для этого им дали разум и свободу воли? Для этого?! Она вздрагивает, отодвигается от него. — Чтобы убивать, мучить, калечить?! — Люди, моя королева. Они разрушают все вокруг быстрее, что создают. Их стихия война! — шепчет Тень. — Что с ней случилось? — Дэй вглядывается в любимое лицо, искаженное мукой. — Что произошло за это время? Пытается коснуться губами ее лба, но Алиенна отстраняется, что ещё страшнее, чем ее вид. — Не трогай ее, Дэй. Пока не трогай, — просит Бранн, пристально оглядывается. — Она прожила здесь очень долго. Она прожила каждую убитую душу, каждую исковерканную миром и самой собой жизнь. — И не перестала любить этих ублюдков. Не перестала светить им! Не перестала надеяться их спасти, — зло ответил из-за хрустальной стены тихий голос. — Надеюсь, родич, ты хотя бы ценишь то, что имеешь! — Алиенна, свет мой, очнись, — тихо шепчет Дэй. Но нет ни проблеска привычного золота, всегда сопровождающего дитя Солнца. — Боюсь, нам срочно надо вернуться, просто Дэй, — шепчет Бранн. — Она не вынесет более этот мрак. — Но этот… Он же… — шепчет Дэй, вглядываясь в призрак под капюшоном, и прижимает к себе Алиенну, наконец-то позволившую ему обнять себя. — Он же уйдет! — Ну что, Дэй, будешь убивать меня или спасать жену? — Тень отшатывается, размывается, исчезает, остаётся только голос.— Либо она, либо я. Выбор невелик, и я знаю твой ответ. Алиенна! Послушай меня, я скажу тебе то, что не успел, то, что боятся сказать другие! Она отворачивается от него, вновь прижимается лицом к плечу Дэя. — Дэй чуть не погиб из-за твоей слабости. Мидира еле отвоевали у мира теней! Советнику едва не отрубили голову! Сколько ши отдали свои жизни, когда тебя вырывали друг у друга Дэй и Нис? Они все будут спасать тебя, будут закрывать тебя телами и душами от холода и тьмы. А ты?.. Ты веришь, что заслуживаешь это почитание? Кто-то только что умер лишь для того, чтобы они поднялись сюда. Умер мучительной смертью! Помни, что ты несёшь этому миру. Смерть! Это твой удел. Пепел и мертвая земля черного солнца! — Хватит уже, Мордрэд! — восклицает Хранитель небесного Дома, выходя из тени. — Из того, что говоришь ты про Алиенну, мы узнали куда больше про тебя, нежели про Алиенну! — Что?! Откуда ты знаешь меня? Друид... павший! А твои новые друзья знают про твои друидские делишки? Про жертвоприношения? Знают, сколько людей ты убил? Сколько фейри извел? Впрочем, уже неважно... Жаль, что... — Что Джареда извести так и не вышло? — прищуривается Нэвлин, и Мордрэд отступает в тень. Золотое сияние Алиенны тает окончательно, сменяясь холодным и беспощадным серебром. — В Светлый мир её, срочно! — тревожно шепчет Бранн. — Алиенна, я всё же узнал твою тайну, — заканчивает Мордрэд, — и мне этого довольно! Теперь ты в моей власти. Больше всего ты боишься стать обузой, непослушной и неконтролируемой! — Хватит! Мы уходим. Нэвлин? — приказывает Дэй. — Нэвлин, — спрашивает Бранн. — А где все люди? — В Нижнем, — тихо и страшно отвечает Нэвлин. — в Окраинных землях. Но хотят больше. Тот хлопает в ладони, и каменная птица, застывшая у подножия, взлетает, подхватывает круглый шарик навершия башни в свои когти и взмывает с ним вверх, туда, где находится Срединный мир. Завеса падает, и ши бросаются вперёд. Но там ничего, ни друидов, ни того, кого Нэвлин назвал Мордрэдом. Только мертвый король деревянного трона, убивший сам себя.