Естественно вдребезги

      Быстро взглянув на зеркало заднего вида, висящее на лобовом стекле, Томиока снова увидел то же грустное и непонимающее выражение лица Танджиро, рассредоточенно и безотрывно смотрящего на пролетающие за окном автомобиля предметы.       Ояката-сама назначил юношу в ученики Томиоки. Да уж, давно он не был в роли учителя и, честно признаться, сейчас не очень-то готов к такой обязанности. Теперь ему придётся объяснять новичку все правила и законы Мафии, обучать, для начала, простейшим навыкам рукопашного боя и ещё просто заботиться. Также надо на время приютить к себе мальчика и его сестру с братом, пока им не будет предоставлена отдельная квартира.       Кстати, на счёт его семьи. Танджиро наверняка растерян и раздроблен после случившегося. Нужно относиться к нему помягче, ведь, Гию знал на своём опыте, жестокое воспитание, суровые тренировки и ноль сочувствия пагубно влияют на состояние ребёнка. Урокодаки, наставник Томиоки и бывший руководитель, вёл достаточно мучительную и безжалостную политику в плане обучения, но, что ни говори, Гию был благодарен ему, что он не давал и возможности проявить слабину. В этом жестоком мире бесхарактерность и мягкотелость лишь привлекают губителей, как страх искушает собак.       Мужчина намерен с полной ответственностью подойти к этому приказу. Босс доверил ему воспитание юноши, сына руководителя, владевшего одной из самых сильных способностей в Мафии. Понятно, почему за ними гналась такая огромная толпа. Томиока, в первую очередь, должен не подвести Оякату-саму, воспитав в мальчике достойного бойца. А во вторую, хотел попробовать более мягкий способ обучения, нежели тот, который используют другие мафиози. Гию не хотел, чтобы Танджиро — парень, который вступил в преступную организацию лишь из-за того, что не хотел, чтобы его брат и сестра попали в приют — вырос очередным безморальным психом. Томиока намерен обучить его всему, постепенно и незаметно погружая в жестокий мир, но при этом оставляя в нём здравый и правильный разум. Пусть этот путь обучения и долгий, муторный, но так будет лучше. Ну и это будет отнимать у Гию не так уж много времени, в конце концов.       Опять взглянув в зеркало на грустные глаза мальчика, мужчина вспомнил тот вопрос, который задал Танджиро перед тем, как принять предложение.

«Мне придётся убивать?»

      Томиока не любил врать. Тем более, детям. Поэтому Гию честно сказал, что сам толком не знает того, что будет с юношей дальше и что ему придётся делать. Мир преступных организаций разнообразен, специфичен и непредсказуем. Если Танджиро хорош в технологиях, имеет сверхурочные знания по информатике, то возможно станет своего рода хакером. Если окажется, что владеет своей способностью так же хорошо, как и его отец, то судьбы убийцы, наверное, не избежит. Его дар, «Танец Бога Огня», судя по записям в архиве, силён и специализирован на скорости. Боевая мощь и быстрота — это, конечно, не полный набор того, что должен уметь профессиональный убийца, но это базовый комплект навыков. Сейчас для Танджиро открыты все двери. Телохранитель? Или охранник? Вор? Хакер, детектив, обычный рядовой или тот, кто подчищает место боёв? Но самое достойное, по мнению Томиоки, конечно же, быть универсальным человеком, умеющим делать всё сразу, не боясь и не презирая своего дела.       Дети — это огромные безгранные сосуды, которые могут вместить в себя всё что угодно. И пока Танджиро является ребёнком, Гию должен успеть преисполнить его правильными убеждениями, которые будут сопутствовать мальчику в каждом его выборе, независимо от того, кем он станет. Юноша должен научиться уметь использовать этот мир как воду, будучи скользкой рыбой.       Сейчас же Танджиро просто напуганное и беспомощное малолетнее создание, нервно потирающее вспотевшие ладошки о штаны. Ему ещё многое предстоит, и, думая об этом, Гию невольно начинал ностальгировать по тому времени, когда сам был таким же обескураженным и удивлённым дитя. Всё вокруг казалось странным и пугающим, но ужасающе интересным. Хотелось везде показать себя и свои умения. В какой-то момент Томиока даже почувствовал, что неуравновешенность, вспыльчивость и самовлюблённость становятся основами его развивающегося характера, после чего он начал стараться изменить все эти свои замашки.       Урокодаки учил Томиоку быстро и не возвращался к тому, что ученик прослушал — его вина и проблемы, что потом на тренировках схватит по лицу пропущенный удар. Повзрослев и вспоминая, как сильно это всё трепало нервы, мужчина хочет обучить Танджиро почти всему тому же, но более мягко и длительней. Его воспитание будет длиться, наверное, около двух лет.       Набрасывая в голове примерные идеи того, как всё это будет происходить, и сколько времени под это выделять, Гию остановил машину возле жилого многоквартирного здания и припарковался.       — Пошли, — сказал Томиока, глуша двигатель автомобиля и отстёгивая ремень.       — Д-да, — Танджиро был абсолютно растерян и не внимателен, с головой погружен в свои раздумья. Конечно, после того, что произошло в его доме, удивительно, что он ещё может держать себя в руках и не бредить. Однако, в ближайшем будущем ему придётся научиться отбрасывать лишние мысли и не показывать никому свои смятение и панику, — А куда мы? — поинтересовался юноша, дрожащими руками захлопывая дверцу.       — Я оставил твоего брата у своего хорошего знакомого, Саконджи Урокодаки, — тут же ответил мужчина, ставя машину на сигнализацию и убирая ключи в карман.       Томиока не мог точно понять того, что сейчас чувствует Танджиро, и потому был немного удивлён, когда парень расплылся в облегчённой улыбке.       — То есть… Рокута… Он тут? — с трепещущей надеждой и радостью в голосе произнёс юноша, поднимая голову и смотря на высокий восьмиэтажный дом.       — Да. Пошли, — Гию быстрым шагом направился к дальнему подъезду, и мальчик бегом поспешил за ним. Мужчина привык ходить быстро, ведь этого требовала его работа, да и ноги у него длинные.       Испытывал ли Танджиро сейчас страх? Грусть? Загнанность в угол, беспомощность? Был ли обеспокоен тем фактом, что его родственник остался с каким-то незнакомцем? Видимо, нет. Он просто был рад, что скоро с ним увидится.       Парень начал заваливать Томиоку вопросами:       — А как он? С ним же всё хорошо? А Незуко где? У неё на голове была рана огромная…       Хоть Гию и заранее сформулировал в голове ответы на всевозможные вопросы, но последний из тех, что, сейчас задал Танджиро, немного застал его врасплох. С самым младшим из них было всё хорошо, не беря в счёт сопли, кашель и уже спавшую температуру. А вот с его сестрой… Первую ночь она не могла заснуть, ни с кем не говорила и лишь возилась возле маленького брата. А потом заснула и уже который день не просыпалась. Шинобу предположила, что это могла бы быть кома, но в больнице установили более лёгкий диагноз — сопор.       — Мальчик немного простудился, пока вы носились под дождём, — спокойно начал Томиока, — А вот твоя сестра… У неё головная травма, которая привела к сопору.       Радость в глазах юноши обернулась волнением.       — С-сопор? — встревоженно спросил Танджиро, — Это что?       — Хм, — Гию сам точно не знал. Кочо наглядно ему объяснила, что это такое, но он так толком и не понял, — Что-то наподобие комы. Или же её ранней стадии.       — Ага, — парень кивнул головой. После этой новости он стал ещё более подавленным и невнимательным. Настолько, что запнулся носком о бордюр и чуть не упал.       — Осторожно, — предупредил Томиока, про себя снова поражаясь этой рассеянности юноши. Стоит сказать ему что-то плохое, как он уже забывается в своих мыслях. Это плохо. Если растерянность будет постоянно преследовать его, то мальчик просто не сможет быстро и без колебаний принимать решения. — Сопор — это не так страшно по сравнению с комой. Твоя сестра ещё в сознании и иногда может реагировать на внешние раздражители.       — Угу, — протянул Танджиро, вставая и оттряхивая грязь с колен. Из одежды на нём были всего лишь чёрные спортивные штаны, на которых зияли большие дыры, и зелёная футболка, пропитанная кровью и грязью. Да и сам парень был не чище своих вещей, весь израненный и чумазый. Гию надеялся, что Урокодаки разрешит юноше умыться у него и обработать раны.

***

      — Танджиро! — не успел юноша порог переступить и поздороваться с хозяином квартиры, когда на него уже набросился с объятиями трёхлетний мальчик.       — Р-рокута!.. — еле удержавшись на ногах, парень выдавил из себя улыбку и небольшой смешок, приобнимая своего брата, — Ты в порядке? — не скрывая волнения во взгляде, он отстранился и присел на корточки, осматривая ребёнка с ног до головы и заботливо трепая его по голове.       Томиока не любил сопли после долгожданного воссоединения, однако ему было интересно понаблюдать за тем, как Танджиро специально меняет своё настроение ради того, чтобы дорогой ему человек не так сильно беспокоился. Парень явно собрал всю свою волю в кулак, сдерживая порыв эмоций.       «Может, он и не так чувствителен, это хорошо», — анализировал мужчина, проходя дальше в квартиру. — «Но слишком вдумчив».       — Я премного благодарен, что Вы позаботились об этом ребёнке, — отрываясь от интересующей его картины, Гию выразил признательность своему бывшему учителю, — Надеюсь, это не доставило Вам проблем.       — Ничего, — хрипловатым старческим голосом ответил хозяин дома, Урокодаки, — Я и сам был рад пообщаться с детьми. Давно у меня такого опыта не было.       Саконджи Урокодаки — странный, на первый взгляд, старик. Везде ходит в маске Тэнгу и, казалось, нигде и никогда её не снимает. Даже будучи его учеником, Томиока никогда не видел лица наставника. Ещё он имел странную на сегодняшний день привычку носить старомодную одежду. Пусть старик и родился во времена, когда хаори и другим подобным вещам только-только начали приходить на смену рубашки, штаны узкого покроя и тому похожее, но он любил такое одеяние, и зачастую его в холодную погоду можно было увидеть с надетой голубой хаори с белым узором облаков. Частично эта его черта передалась и Гию, у которого тоже имелась своя тёмно-бордовая хаори.       В плане тренировок Урокодаки был суров, но по своей натуре он очень добрый и заботливый человек. Вот только, правда, Томиока в детстве даже и не замечал хорошей стороны своего учителя, видя перед собой лишь строгого и несколько жестокого взрослого.       — Этот юноша, — Саконджи заглянул за плечо Томиоки и посмотрел на парня, рассматривающего своего брата и попутно болтающего с ним о чём-то, — Твой новый ученик, так ведь?       Обернувшись назад, Гию кивнул головой. Общаясь с братом, Камадо искусно менял тон своего голоса. Ещё минуту назад он тревожился, а сейчас уже, казалось, неподдельно радуется.       — Я скучал! — выпалил ребёнок и снова обхватил шею Танджиро своими маленькими детскими ручками, утыкаясь носом в плечо брата.       — Я тоже, — парень легонько похлопал мальчика по спине, крепко сжимая его в объятиях. Вскоре его взгляд сфокусировался на хозяине дома, — Спасибо, что присмотрели за Рокутой, — с приветливой и благодарной улыбкой на лице проговорил Танджиро, — Я даже не знаю что сказать. После всего случившегося... — юноша осёкся, на секунду замолкая, — Я очень благодарен Вам за эту помощь. Спасибо!       — Да ничего, — снова повторил Урокодаки.       Кажется, Гию и Саконджи поняли, что Танджиро пытается умолчать о том, что случилось в их семейном доме. Всё общение с братом Камадо начал с ласковой улыбки и придерживался более позитивной ноты, не давая и повода для волнений. Однако эта его крохотная запинка в речи, видимо, заставила мальчика усомниться в чём-то.       — Умх... Танджиро, — позвал Рокута, понижая голос чуть ли не до шёпота и вопросительно смотря брату в глаза, — М-мама... Ханако, Такэо, Шигеру и Незуко... Ч-что с ними?