Связь настоящего — грехи прошлого

— Информация по первому вашему клиенту, — зло выплевывает она, пихая несколько исписанных убористым почерком листов в мужские руки. Трепаться с кем-то не было особого желания, а уж субъекта перед ней хотелось послать в весёлое пешее эротическое, которое она прошла сегодняшней ночью и до сих пор не спала.— Сдохнет через пару часов от асфиксии, хотя изначальным симптомом выступит паралич. А теперь — проваливай. Я спать хочу.

«А так же принять душ, замазать синяки и нормально поесть. Одна.»

      Однако Саундвейв уходить не спешил. Он, похоже, нерасторопно читал содержимое листов — то ли нарочно, то ли по привычке проверять всё, что касается непосредственно его — чем лишь сильнее злил.  И от этого Эйрахнид хотелось лишь сильнее пробить его грудную клетку и вырвать сердце. Но стоило только об этом подумать, как экс-связист кивает и, убрав листы в небольшую сумку, уходит, оставляя в гордом одиночестве.

      Наконец-то, остаётся терпкое на языке, пока сама женщина присаживается на край кровати и сминает в пальцах простыни, закрыв глаза. Сердечный ритм отдаётся в ушах неприятным шумом, а волосы, лезущие в лицо, только и делают, что раздражают. Но вместе со злым выдохом вырывается и странный, всё это время утаенный внутри стон усталости, заставивший недоуменно открыть глаза и коснуться своего горла двумя пальцами. Подушечки дотронулись до выступающего хряща и яремной ямки, улавливая ощутимый пульс и ровное дыхание. Да, так и должно быть. Нечего беспричинно злиться из-за этого тихони. Это лишь вынужденная мера — их сотрудничество, — чтобы она успела сплести вокруг него достаточно крепкую паутину из лжи и интриг и подобраться настолько близко, чтобы дышать в затылок. Тогда треклятый связист не увернется от ножа, воткнувшегося со спины. Да, это будет сложно — нужна сила, чтобы пробить до сердца, — но она сможет. Время есть, и Эйрахнид подготовится.

      А пока... Глянув на свое отражение в стекле ящика и еще раз подчеркнув, что сейчас она выглядит в лучшем случае на дохлую двойку по стобалльной шкале, женщина заставила себя подняться и пойти в душ. Учитывая, что принимала экс-офицер клиентов на дому — ибо это всяко безопаснее, чем рядом с дорогами или за углом на улице, — то подобную роскошь можно было себе позволить. Снять халат, повесив тот на крючок, встать под горячие струи воды... Казалось всё это до осточертения непривычным. До сих пор.

      Пальцы оглаживают старые рубцы и длинную вязь шрамов на предплечье, животе, груди. Осторожно заходят за ухо, касаясь уже сырого локона волос, чья длина короче остальных. Таких локонов немного, и она умело прячет их за длинными прядями, что липнут сейчас к лопаткам, плечам. И пусть война закончилась несколько лет назад, всё ещё есть ощущение, что через пару минут её вызовут на мостик, дабы поручить новую миссию. Подушечки касаются ожогов, следов порезов и рваных ран, попутно с этим смывая грязь предыдущей ночи. Но ощущение грязи остается — не новой, нет: старой. Старой гнили, что впиталась в кожу и не сможет быть выведена ни одной кислотой. Кровь. Кровь смывается холодной водой, но не тогда, когда в неё погружались почти с головой долгие годы, вспарывая новому военнопленному кожу. И со временем это чувство чего-то липкого и мерзкого вызывает привыкание, немногим позже — покой и непонятную защищенность, и в конце накрывает с головой опьяняющим вожделением. В её ладонях бились едва, но живые сердца, и только от нее зависело, раздавить их, прекращая мучения, или продолжать пытки. И сипение "Монстр... " лишь добавляло огонька безумия. Монстр? А они ожидали увидеть человека? Она ухмылялась едко, наслаждаясь страданиями.

Власть над чужой жизнью — один из ужасающих наркотиков, и сейчас она вновь вернулась к его употреблению.

      Осознание этого вызывает смех. Тихий, перекатывающийся на языке горечью и желчью, пока небольшие ноготки впиваются в кожу плеч до глубоких алеющих полумесяцев. А ведь Эйрахнид и не прекращала. Ни разу не прекращала "употреблять наркотик", но только сейчас от мысли о том ублюдке, что наверняка уже начинает хватать воздух ртом, её накрывает это давно почти забытое чувство эйфории. И почему так?..

      Полотенце обвивается вокруг тонкой фигуры, впитывая лишнюю воду. Стекающие с волос капли неприятно щекочут и холодят шею, пока их не стирает ткань, немногим позднее оборачиваясь вокруг головы. Вода отключилась автоматически, стоило только выйти из душевой кабины. И всё это с прямой осанкой и грацией в движениях. На голое тело ложится ткань черного махрового халата — в нём в разы теплее, чем в шелковом, коротком, для клиентов. Рядом же стоят и тапочки — такие же теплые, ибо плитка обжигающе-холодная.       Эйрахнид замирает у зеркала, изучающе рассматривая себя, черты своего лица и взгляд; парочку жëлтых локонов, что выбились из-под полотенца и щекотали сейчас щëку. Взгляд гулял от скулы к небольшим морщинкам возле уголков  губ, что были заметны лишь вблизи, но всë равно никак не могли быть выцеплены из отражения. Какая-то черта исчезла из женщины, и без неë было... Некомфортно.

      Эйрахнид тихо фыркнула, отходя к дверям в другую комнату. Она заняла эту квартирку без чьего-либо согласия. Немногочисленные и действительно важные вещи женщины помещались в буквально две небольшие сумки, одна из которых наверняка бы ушла под всевозможные яды и прочую дрянь, которую она использовала при убийствах. К слову об убийствах...

      Каон — южная столица Кибертрона. И даже если автоботы восстановили планету, даже если вознамерились построить тут новый порядок без преступности и прочего... Добро пожаловать, называется, в южную столицу, где в префектурах ближе к порту и трущобам всë так же процветают гладиаторские ямы в подпольях, убийства и грабеж, а небо, даже после перерождения Праймуса, всë такое же шлаково-тучное! Здесь вы найдете всë, на что нужна только наличка: оружие, наркота и шлюхи!

      Если, конечно, не попадетесь отморозкам, которых всë не хочет отпустить война. Но даже так вы попадете в переплет событий, отправной точкой которых будет чëрный рынок органов. Ваших органов, если, конечно, что-то да останется после полусотни ножевых. Или вы добряк-автобот, которого вредное начальство прислало в патруль в задницу Юникрона, а за углом как бы невзначай проходил ваш заклятый враг, что смог избежать трибунала, пряча свою паршивую шкуру в этих развалинах, на которые все добропорядочные люди из Иакона хуй, то есть, простите, документы клали. Ну или из Центральной префектуры, разница невелика. Где там эти святоши обжились...

      И это лишь сильнее бесит еë и доводит до необъяснимой злости и содроганий,  в приступе которых она снова ломает ещë одну сигарету и выплевывает злобное  "суки лицемерные". Такие добрые и справедливые, верно? Те, кто хотели изменений реформами... ... И сами же поддерживали прежнюю кастовую систему и власть, что удерживала гнилую доблесть на лицах, пока всë шло крахом. Поэтому она примкнула к Мегатрону, к десептиконам, пусть позднее и разочаровалась в этой идеологии... Нет, не террора. Какие бы тараканы не бегали в черепушке Мегатрона в последние годы войны, в самом начале он держался верных взглядов: свержение этого строя, мира и на его пепелище — возведение нового, освобожденного от рабства и каст. Уничтожение врагов, что наблюдали, как убивали друг друга рабы, веселясь, и что отвергали свободу из-за, по их мнению, последующего за ней хаоса, опираясь по-прежнему на низшие касты и то, что они давали.

      Она не была представительницей низшей касты, не была рабом. Но данная несправедливость, то, какой огромный разрыв был между жизнью нижних ярусов планеты и жизнью на поверхности... Может, тогда она была менее меркантильной, не исключая даже банального интереса "что будет дальше", но за судьбу родного мира волновалась. А сейчас пришло безразличие. Кибертрон на еë глазах погиб и возродился после множества лет. Цветущий мир стал безжизненной пустыней, и сейчас он вновь восстанавливался. Медленно, постепенно. Но он больше не ощущался домом, тем местом, куда можно без опаски шагнуть после всего пережитого в поисках покоя.

      Только в еë сердце этого покоя не осталось. А тяга к подобному повесилась ещë в начале войны, так, на всякий случай, чтобы в случае чего было не больно плашмя натыкаться на острые штыки и лезвия. Покой внутри нее похоронен под слоем пепла, крови, кислоты и паутины, что были еë вечными спутниками.        Эйрахнид кривит губы, садясь за стол на небольшой кухне, спиной не  облокачиваясь на спинку стула. Достаëт небольшое зеркальце из ящика, как и тональный крем, и всë так же, с ровной спиной, прячет следы прошлой ночи.

Потому что она ненавидит это.

      Она ненавидит льнуть под чужие ладони, ненавидит чужие прикосновения к своему телу — плевать на их характер! Противно. Мерзко. Что-то внутри продолжает шептать это, пока тональный крем прячет след укуса на ключице. Тело — храм? Эйрахнид готова истерично и безумно засмеяться, скалясь отражению. Да, храм. Где каждый служитель — больший грешник, нежели демоны в его душе. Их хотя бы много и каждый ответственен за своë.

      Тяжелый вздох. Вот уж действительно... спасение паршивой шкуры от трибунала, и какой ценой. Торговля собой. Определенно, метод выгоден с точки зрения платы, его доступности, но... Лишь этим.

      Впрочем, ей ли о морали думать, пряча новый синяк? Ей ли, той, что вводила смертоносные инъекции подкожно новому пленному? Той, что срывала кожу, чтобы вытянуть информацию? Это смешно! Абсурдно. Иррационально.       Внутри всë  гнилое. Каждый столп, каждая мысль, слово — сплошная гниль. Ну, хмыкает женщина, она это хотя бы признает открыто, в отличие от "святых" автоботов. Пьфе, заблуждающиеся глупцы. В гражданских войнах никогда не бывает безгрешных победителей. Есть только окровавленные выжившие, и уже среди них лишь самые скользкие получают трон.

      К сожалению, в этом бою это были не десептиконы. Слухи о смерти Мегатрона ее развеселили — заколот мечом в руках... разведчика? Того пацана, Бамблби? Это, что, шутка такая? Если нет, и смерть Лидера была такой, то предательница находила это слишком глупым и разочаровывающим.  Эйрахнид фыркнула, отгоняя мысли о прошлом, о чужой глупой смерти, а потом не менее странном возрождении, о роспуске десептиконов...

      Хлопок зеркальца и вновь тихие шаги.

      Ей это не должно бередить рассудок. Она сама по себе, давно уже. Сделка с чертовым связистом — мера, выгодная для мести оному, как и дающая шанс вылезти из этого...бизнеса. Хотя, надеяться на лучшее...

      Как же глупо.

      Надежды сулят только разочарование, шипит она гадюкой, по влажным волосам проходясь расческой. Чистое черное бельë неспешно, с особым удовольствием надевается на тело; крючки бюстгальтера попадают в петли за спиной — она приловчилась.       Надежды сулят только боль, и потому Эйрахнид просчитывает все ходы, исходя из наихудшего: увы, огрехи в еë планах в прошлом были слишком фатальными и потому оставили следы. Никогда не кидаться в лобовую, смаргивает она и застегивает рубашку. Никогда не недооценивать врага, как и не переоценивать его, особенно — бывших соратников, лязгает пряжка ремня в унисон выдоху. Всегда добивать ослабевшую жертву, не медля, читает экс-офицер в своем же взгляде, накидывая на плечи куртку, а на голову — капюшон.

      И, наконец, ставить себя выше прочих, чтобы выжить. Подниматься по их трупам, чтобы забрать свое,  следует за хлопком двери и в секундном блеске клинка в рукаве.

***

      Это место смердело тем же, чем и до войны. Забавно, что именно эта кровопролитная война породила новые бедствия, хотя должна была положить им конец. Впрочем, как и любая другая гражданская война.

      Где-то на крыше ворон взмахнул крыльями. Прекрасно, медленно моргнул Саундвейв за визором, поправляя край капюшона. Лазербик будет наблюдать за этой девчонкой, — не сейчас, естественно, пока жертва намерена спать, ему незачем тратить такой ресурс — чтобы, если она выкинет нечто из ряда вон, он знал об этом. Чтобы он знал о  каждом ее шаге вне этого здания — давно вживленная птице камера передавала изображение на внутреннюю поверхность визора. Проблемно было называть Лазербика теперь просто птицей — за период войны он потерял глаз, правую лапу, пальцы на левой, крыло. И всë это заменили протезы, платы, механизмы, продлевая тем самым чужую жизнь. Ворон был отражением своего хозяина: почти в самом теле экс-связиста находилось множество схем, почти вплотную к торсу хранились жесткие диски, подключенные к тонкому ободу визора, на который влиял чип, посылающий из мозга сигналы и выводя нужное на экран. Переставал ли Саундвейв от этого быть человеком?

Ненужный вопрос, не имеющий смысла.

      Мужчина шëл неспешно по достаточно людным кварталам, привычно огибая каждого встречного; шелест полов плаща не выбивался из общего шума, говоров, стенаний, разборок. Практичнее было бы забрать данные на электронном носителе, чем возиться, пусть и недолго, с бумажками, но датапады предполагали вероятности утечки информации ввиду сохранения записи. Это могло быть одним из путей, по которым всë бы вскрылось.

      Конечно, другим возможным путем утечки была и сама Эйрахнид; несмотря на ее профессионализм, она оставалась женщиной, коих экс-связист по ряду причин не желал видеть в союзниках. В основном, это было из-за их эмоциональности, на фоне которой проявлялась импульсивность. Подобное могло много чего сорвать. И в прошлом срывало, вынося жестокий урок. Впрочем, продолжил он размышлять, Эйрахнид слишком печется о целостности своей шкуры, а так подставиться... Нелогично. Глупо. А глупой эта женщина не была, принося опасность иного плана.

***

      Сон... Эйрахнид зевнула, сдувая с лица светлый локон. Верно, спать хотелось, но сначала хотелось приготовить себе лëгкий перекус. И теперь, возвращаясь из магазина, экс-офицер ловко петляла в проулках, чтобы срезать путь. Здесь — направо, а вот там — взять левее, и даже не думай спускаться по лестнице. Лезвие в рукаве уже нагрелось от собственного тепла и потому не ощущалось так явно, как в первые минуты после выхода из здания; волосы тоже подсохли.

      Резкий толчок сбоку вынудил не слабо приложиться об стену и отпустить пакет, заставив Эйрахнид с озлобленностью посмотреть на шайку бандитов. Хотя, бандиты — громко сказано, какие-то оборванцы... с ножами.

      Что ж, хмыкнула про себя женщина, всë еще пряча глаза под капюшоном, это немного меняет дело.

— Что это тут у нас? — играя ножом, подкидывая его и ловя за лезвие, начал, похоже, их главарь. Прекрасно, нужную цель выделили, хмыкнула она про себя, выпрямляясь и едва выглядывая из-под капюшона; им не нужно видеть, какие огни пляшут в еë глазах, хватит лишь лилового отблеска. Еще три шага... Два... Один... Тишина зависает над проулком, пока чужое лицо искажается усмешкой. С такого расстояния еë лицо видно. Ладонь с ножом тянется к женской шее, но в чужих глазах через миг — чистый ужас и шок, резонирующие спустя секунду с булькающими звуками из вскрытого горла. Кровь пачкает стену, лишь парами каплями задевая лицо и куртку отскочившей в сторону. Свое лезвие всë ещë в рукаве, в чужой шее же — тот кусок ржавчины, коим ей угрожали.

      На Эйрахнид смотрят с ужасом; на каплю крови, что скользит по щеке к подбородку; на  усмешку, подчеркнутую тëмно-бордовой помадой. На неë смотрят, как на бесчеловечного монстра, а после с воплем "она убила его!" кидаются  врассыпную, едва не сшибая проходившего мимо мужчину в чëрном плаще с капюшоном.

      Саундвейв плавно повернул голову, смотря в проулок, за визором чуть приподнимая уголок губ в подобии насмешки. Кому-то не посчастливилось выбрать в жертвы себе именно этого человека. Эйрахнид задрала голову, смотря из-под ткани на фигуру в нескольких метрах от неë.

      Не будь сделки, плана, она бы без зазрения совести метнула в чужую голову нож из рукава.

      И, несомненно, промахнулась бы, понимали они оба, вновь приходя в движение — мужчина скрылся за зданием, женщина подняла пакет, чудом не испачканный, и продолжила свой путь.

      Ещë не время, зашипела Эйрахнид, стирая большим пальцем кровь неизвестного ей выродка у зеркала.

      Ровно о том же подумал экс-связист, скидывая с плеч плащ и проводя пальцами в перчатках по сенсорной консоли, планируя выпустить Лазербика  на разведку через пару часов.

      У него достаточно времени для подготовки к стопроцентным покушениям.

Нелогично упускать это из вида.